Ты (не) вовремя

      — Здравствуй.       Выходящий из раздевалки Синчэнь дергается от неожиданности и прикладывается локтем о дверной косяк.       — Черт, — досадливо шипит он и трет пострадавшее место, одновременно поднимая взгляд на Сун Ланя. — Извини, я почему-то не думал, что ты будешь прямо здесь.       — Это логично — ждать тебя на выходе. Смогу помочь с сумкой.       Сун Лань как всегда немногословен. Он стягивает с плеча Синчэня объемный рюкзак, а затем запускает ладонь в его волосы, ощупывая.       — Все еще влажные. Тебе бы стоило просушить их тщательнее.       — Знаю, — кунцзе склоняет голову, ускользая от ладони, и прикрывает за собой дверь. — Но я слишком устал. Досохнут в машине. В конце концов на дворе лето.       Цяньюань хмурится, но, видимо, решает смириться с капризом, и они вместе направляются к машине. Уже внутри Синчэня ждет еще одна неожиданная новость.       — Для нас забронирован столик в кафе. Мы давно не виделись, и я хотел бы таким образом извиниться за внезапную отмену наших планов в прошедший четверг. Но если ты устал, отвезу домой. Ничего страшного.       Он и правда устал. День был неожиданно суматошным, на репетиции снова случились проблемы со звуком. И, если быть совсем честным, Синчэнь крайне…крайне неуютно чувствует себя сейчас рядом с собственным женихом. В голове много, очень много мыслей. Половину из них он бы не озвучил вслух даже под страхом смерти. И если все это время их было более менее возможно игнорировать, то в присутствии Сун Ланя они обретают новую силу и давят, будто голова вот-вот лопнет изнутри.       Кунцзе не рассчитывал на целый вечер наедине. Максимум — на привычную поездку домой под редкие вопросы. Может быть, на более подробный рассказ о выходных с госпожой и господином Сун. Но точно не на… Свидание, наверное? Боги, серьезно? Именно сегодня Сун Лань решил пригласить его на свидание. Это, видимо, еще и приятным сюрпризом должно было быть.       Синчэнь сдерживает желание стукнуться пару разом лбом о переднюю панель или стекло.       — Нет, нет. Все хорошо, я справлюсь. Поехали.       Он улыбается, успокаивающе сжимая ладонь цяньюаня. Главным вопросом остается — кого он пытается убедить: себя или Сун Ланя?       *****       — Итак. Как прошел визит в приют?       Сун Лань степенно погружает в горячий бульон ингредиенты. Они сидят в кабинке, отделенные от остальных гостей ресторана плотной ширмой с абстрактным узором. Синчэнь перекладывает по тарелке овощи, периодически, больше для того, чтобы не вызывать вопросов, тоже окунает их в котелок и жует. Аппетита особо нет.       — Все прошло хорошо. Все остались довольны.       Он старается подбирать обтекаемые формулировки, чтобы самолично не закопаться в неумелой лжи. Сама необходимость что-то скрывать от Сун Ланя или недоговаривать комом встает поперек горла, но еще больший ужас вызывает мысль о том, что он узнает то, чего ему точно знать не стоит. По крайней мере не сейчас. Не так. Не здесь. Синчэнь не готов. Не уверен. Ему страшно.       — Это радует. Ты выглядишь нервным. Подумал, может быть проблемы на стажировке.       — Нет, нет. Все в порядке, — перевести тему кажется наиболее безопасным вариантом. — Как прошли выходные с родителями?       — Сносно, — Сун Лань слегка раздраженно морщится, словно от головной боли. — Отдых омрачило лишь то, что мать снова завела разговор о твоем переезде. Настаивает на том, что может полностью организовать все сама. Тебе будет достаточно лишь упаковать вещи и сказать, когда удобно их вывезти. Но пока еще сдерживает свои порывы. К слову, ее особенно сильно интересует, будешь ли ты перевозить гнездо или сделаешь новое.       На мгновение Синчэню кажется, что он ослышался.       — Твою матушку интересует мое… — неверящая пауза. — Гнездо? Что?       — Она ведь тоже кунцзе, — Сун Лань пожимает плечами так легко, будто они о наборе кастрюль говорят. — Знает, как у вас все устроено. Говорит, во время беременности ты будешь чувствовать себя в нем наиболее комфортно.       — М. Ясно.       Ему редко удается по-настоящему разозлиться. Но сейчас так и хочется поскандалить на весь ресторан. А еще лучше высказать все, что он думает, прямо в лицо госпоже Сун. Так. Ладно. Дышать. Ему нужно всего лишь медленно и глубоко подышать. И помолчать. Похоже, на лице все-таки отражается часть эмоций, потому что цяньюань смотрит удивленно, но молчит. Какое-то время они оба молчат.       — Знаешь, в теории, можно переехать. В другой город. Тогда матери или кому-то еще будет сложнее вмешиваться. Только мы и наши общие цели.       — Это… Немного иначе работает, — Синчэнь прикрывает глаза и медленно трет пальцами висок. — Пожалуйста, давай сегодня не будем говорить о столь глобальных вещах.       — Хорошо. Будешь десерт?       Кунцзе качает головой и откладывает палочки в сторону.       — Тогда сейчас оплачу счет и отвезу тебя домой.       Они расплачиваются и уже выходят из кафе, направляясь к припаркованной машине, когда Синчэнь краем глаза замечает набережную.       — Покатаешь меня на качелях?       Сун Лань, очевидно, удивлен предложением. И обычно предпочитает развлекаться иначе. Им ведь уже не по десять лет. Но по какой-то причине в этот раз он не отказывается, не задает уточняющих вопросов и не предлагает других вариантов. Лишь берет за руку и отводит к спуску на прогулочную дорожку.       *****       На дворе хоть и лето, но по вечерам, особенно у воды, все равно прохладно. В основном из-за ветра. Синчэнь кутается в пиджак Сун Ланя, который ему явно на пару размеров больше, и рассматривает гуляющих прохожих. Сегодня их не так уж много. Все-таки начало рабочей недели. В основном это подростки, пожилые люди и собачники. Мимо под ручку проходят супруги в возрасте. Они о чем-то тихо переговариваются и едва заметно улыбаются друг другу, но в глазах этой улыбки гораздо больше. Синчэнь прижимается виском к поручню и решается задать вопрос, который вертится у него на языке уже несколько дней.       — Как ты понял, что я тебе нравлюсь?       Сун Лань продолжает мерно раскачивать его, не сбиваясь и не выказывая удивления, и довольно быстро находится с ответом.       — Ты мне всегда нравился. Мы лучшие друзья.       — Нет, я о другом. Когда ты понял, что я нравлюсь тебе романтически? Что ты хочешь, чтобы мы встречались.       В этот раз качели как будто бы немного замедляются.       — Говорю же, ты мне всегда нравился. Когда речь зашла о гормонах, метках, кунцзе и так далее, я подумал о тебе. Вот и все. Ты приятный кунцзе, мы давно и хорошо общаемся. Зачем бы мне искать кого-то другого?       Это, мягко говоря, не тянет на романтическое признание или воспоминание. Но Синчэнь успокаивает себя тем, что Сун Лань всегда был более чем прагматичен. Прямолинеен и понятен. Что, стоит признать, очень сильно помогло в начале их общения, когда кунцзе вовсе не знал, как подступиться к сверстникам.       — Тебе нравится, как я пахну?       — Ты пахнешь сахарной ватой. Сладко. Когда это не слишком интенсивный запах, он приятный. В течку он, конечно, будет сильнее, но тогда, думаю, благодаря собственным гормонам, я буду воспринимать его иначе. Как более привлекательный.       — Ясно… — он выдыхает это слово в вечерний воздух, ощущая смутную грусть.       «Не слишком вкусно. Просто приятно. Обычно.»       — Поцелуй меня.       Синчэнь не понимает, почему просит об этом. Наверное, потому что хочет сейчас получить хоть одно реальное доказательство того, что нравится собственному жениху. Что его выбирали не как марку постоянного шампуня или одновременно презентабельную, но вместительную для семейства с детьми машину. Он нравится, да. Ему прямо так и сказали. Только уровень этого «нравишься» как раз где-то между шампунем и машиной. По крайней мере, именно так ответ воспринимается самим Синчэнем.       Сун Лань останавливает качели, и кунцзе приподнимает голову, чтобы на него посмотреть. В сумерках цяньюань выглядит еще внушительнее чем обычно. У него красивые черты лица, серьезный взгляд, который некоторые почему-то воспринимают как враждебный или недовольный, и реально хорошая физическая форма. Занятия в зале, специальные диеты и отсутствие вредных привычек явно идут ему на пользу.       — Вокруг люди. Мы можем пойти в машину и поцеловаться там.       С ним разговаривают как с маленьким ребенком, что вызывает желание начать вредничать соответствующим образом, но Синчэнь все-таки еще способен держать себя в руках.       — Пожалуйста, — он старается, чтобы его голос звучал мягко и ласково. — Поцелуй меня. Прямо сейчас.       Наверное, Сун Лань что-то понимает. Может быть, чувствует подсознательно или видит в глазах кунцзе. Склоняется, фиксирует Синчэня под подбородком одной рукой, а другую запускает в волосы, слегка оттягивая и побуждая запрокинуть голову сильнее. Они мягко касаются друг друга губами, тихо дыша и прикрыв глаза. От цяньюаня пахнет мятной жвачкой и знакомым легким преддверием грозы, не пугающим. Сун Лань проскальзывает в его рот языком и чуть крепче сжимает пальцами подбородок. Это приятно. Но не вызывает желания отпустить любые мысли и просто плыть по течению за чужими прикосновениями. В груди тепло, но вместе с тем что-то будто идет не так. Что-то внутри Синчэня ерзает, потревоженное этим поцелуем. Он старательно дышит, пытаясь наполнить легкие запахом своего цяньюаня, но воспоминания о более густом, плотном, сильном запахе сводят на нет все усилия.       «Сводят с ума.»       Они целуются медленно, угадывая движения друг друга и отвечая на них в привычной манере. В конце концов, Сун Лань первым прерывает поцелуй. Синчэнь выдерживает прямой зрительный контакт, хотя ему совсем немного хочется плакать. Капельку. Но это ведь нормально? Всего лишь растрогался из-за поцелуя.       — Не переживай, — Сун Лань скользит ладонью ниже по его шее и, отведя в сторону ворот рубашки, большим пальцем поглаживает место, где под кожей находится железа. — Когда мы вступим в брак, у тебя всегда будет публичное доказательство нашей связи. Я же оставлю тебе метку. А ты мне.       Кунцзе прикрывает глаза и кивает, боясь, что голос сейчас может подвести. Конечно. Конечно, на нем будет метка Сун Ланя. Вот почему он все-таки не должен говорить, думать или делать что-то глупое. Предательское. Подлое. Грязное. Сун Лань рассчитывает, что они будут принадлежать друг другу. Всегда только они вдвоем и, наверное, их дети.       Разве у Синчэня есть основания полагать, что кто-то еще хотел бы от него подобного? Хотел бы о нем заботиться? Любить его? Целовать? Разве есть причина причинять боль лучшему другу, который ему нравится? Разочаровывать. Они подходят друг другу. Могут сделать друг друга счастливыми. Годами делали. Понимали друг друга, присматривали друг за другом. Значит… Значит именно такое оно, его будущее. Нужно помнить об этом.       *****       К утру вторника Сяо Синчэнь проверяет свой телефон на наличие сообщений от Сюэ Яна примерно раз десять. Может быть пятнадцать. Хорошо, может быть и больше, вести точный подсчет кажется уже слишком.       И хотя Синчэню как минимум интересно было бы получить какой-то отзыв насчет общих с тетушкой кулинарных стараний, наибольшее волнение вызвано не отсутствием сообщений, а тем, что в вэйбо цяньюань был последний раз примерно утром в воскресенье. Конечно, не факт, что он любит проводить время в сети. Или у него могли быть свои планы на второй выходной. Но ведь в понедельник уже начались занятия. Неужели Сюэ Яну не понадобилось зайти хотя бы в групповой учебный чат?       Растревоженное сознание не получается успокоить никакими логичными доводами. В том числе и самым простым из них, который гласит, что дела цяньюаня вовсе Синчэня не касаются. Если тот, например, захочет перевестись в другой университет, исчезнуть из поля зрения или просто-напросто прекратить их общение, то у кунцзе ведь даже не будет причины это оспорить. Как только он додумывает эту мысль, становится неуютно. Будто внутренности обдает холодом. Очень, очень неудачная попытка успокоиться. Пожалуй, худшая из тех, что он предпринимал за последние пару дней.       В итоге, вопреки голосу рассудка, моральным ограничениям и элементарным нормам приличия, рекомендующим не вести себя как сталкер, в середине дня Синчэнь оказывается возле аудитории, где у Сюэ Яна должна быть следующая пара по расписанию. Он несколько раз мысленно проговаривает, что всего лишь отыщет цяньюаня глазами и тут же ретируется. Никаких разговоров. Никакого контакта.       Кунцзе внимательно разглядывает входящих студентов, заглядывает в саму аудиторию и в итоге ждет практически до последнего. Сюэ Яна не видно. Вздохнув и смирившись с возможными репутационными рисками, он решается напрямую обратиться к одной из студенток. Та поглядывает на него любопытно и даже немного хитро, но все-таки помогает, рассказав, что и вчера, и сегодня цяньюань на занятиях не появлялся.       Вот это уже действительно тревожный звоночек. Что ж. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. И еще больше репутационных рисков.       *****       — Привет.       Синчэнь старается выглядеть естественно и дружелюбно, но Вэй Ин, которого он подкараулил уже около другой аудитории, сходу смотрит на кунцзе подозрительно.       — Привет-привет, — тянет брат. — Соскучился?       Синчэнь, впрочем, и не надеялся его провести.       — Сюэ Яна второй день нет на занятиях. Вдруг с ним что-то стряслось?       — А, это, — Вэй Ин принимает максимально непринужденный вид. — Так он заболел. Вроде, еще в воскресенье. Он звонил вчера.       — Сильно? — Синчэнь чувствует поднимающееся волнение. — Хотя конечно же сильно. Он пропустил занятия. Сюэ Ян ответственно относится к учебе, не стал бы по пустякам отлеживаться. Ему в понедельник надо было сдать итоговую курсовую. Выходит… Он ее не сдал, понимаешь?       Синчэнь, уже начавший мерять коридор шагами, останавливается и с надеждой на понимание всей тяжести ситуации обращается к Вэй Ину. Вэй Ин однако не выглядит впечатленным.       — Сдаст в другой день?       — Но что, если он не уложится в новый дедлайн? Что, если у него нет нужных лекарств? Может быть, он не способен встать с кровати. Как он звучал во время разговора? Он просил тебя что-нибудь принести?       — А-Чэнь, — брат несильно сжимает его плечи и чуть отодвигает в сторону, ближе к стене. Видимо, чтобы кунцзе не мешался в проходе. — Во-первых, дыши. Во-вторых, постарайся не так сильно пахнуть, пожалуйста.       Вэй Ин осматривается вокруг и, повторив за ним, Синчэнь замечает, что на них косится пара студентов. Но, если быть честным, это его не особо волнует на фоне всех тех пугающих образов, которые мозг выдает относительно состояния Сюэ Яна.       — В-третьих, а что ты предлагаешь-то?       Что он предлагает? Воображение рисует картинку холодной, темной квартиры, в которой больной цяньюань мучается от жара, боли, возможно, даже жажды или голода. Цяньюань, о котором толком некому позаботиться. Сильный, упрямый, независимый, но все еще не неуязвимый вообще-то. Способный также нуждаться в поддержке, как и любой другой человек. Который… Который его…       «Наш.»       Друг. Почти друг. Хороший знакомый. Приятный человек.       Вэй Ин выжидающе смотрит, потому что пауза после его вопроса явно затянулась. Синчэнь поднимает руки, перехватывая брата за локти в ответ, и вкладывает в ответ всю серьезность, все свое желание помочь.       — Дай мне адрес Сюэ Яна.       Тот издает какой-то на удивление нервный смешок и качает головой.       — Он меня сожрет. Или прикопает. Или свяжет и заставит есть пресную еду! — Вэй Ин делает страшные глаза, словно перед его носом уже чашка с пустым рисом. — Пожалей меня, Сяо Синчэнь.       — Пожалуйста. Я возьму всю вину на себя. Только адрес.       — Думаешь, тебя не сожрет? Серьезно, не надо оно тебе.       — Пожалуйста, — он сжимает пальцы чуть крепче, понижает голос почти до шепота и использует свое самое просящее выражение лица. — Я хочу о нем позаботиться.       — Я об этом точно пожалею… — по голосу Вэй Ина слышно, что он уже сдался, но, тем не менее, цяньюань показательно серьезно грозит Синчэню пальцем. — И учти, если я пропаду, когда ты его на ноги поставишь, пойдешь как соучастник. Я предупрежу Лань Чжаня.       Кунцзе лишь кивает и вместо ответа сжимает брата в благодарных объятиях. Спустя пару минут у него на руках оказывается адрес Сюэ Яна.       — Ну, все, мне пора бежать. — Вэй Ин напоследок хлопает Синчэня по плечу и улыбается. — Распахся тут. Аж ваты захотелось. Надо будет как-нибудь выбраться на аттракционы что ли. Ладно, говнюку привет.       Самым сложным оказывается досидеть оставшиеся занятия. Позже, уже покинув стены университета и закупившись базовым набором витаминов в виде фруктов, Синчэнь чувствует, как с каждой минутой пути до заветной квартиры на сердце становится тревожнее, но вместе с тем эта тревога похожа на предвкушение. Скоро. Скоро он сможет позаботиться о Сюэ Яне.       

***

      11:42: «Спасай»

      Короткое сообщение — все, на что его хватает, когда почти в середине дня становится понятно, что лучше ему точно не будет. Кажется, так сильно его еще не накрывало. Обычно иммунитета вполне хватало, чтоб справиться с болезнью за пару дней. Достаточно было как следует проспаться и потреблять побольше жидкости. И если с первым он за вчерашний день справился с лихвой, то второй пункт немного упустил.       Понедельник вообще удивительным образом прошел мимо него. Хотя ничего удивительного во всем этом, наверное, и нет. Его колотило полночи, периодически вышвыривая из сна, пока он не заставил себя подняться и нарыть в аптечке жаропонижающее, с тоской отмечая, что осталось всего две таблетки, и надеясь, что утром будет достаточно сил, чтоб дойти до универа и аптеки. Это, конечно, помогло заснуть, но утро внесло свои коррективы, и единственное, что у него получилось, это созвониться с преподавателем и договориться о сдаче курсовой позже, и зачем-то с Вэй Ином, с которым они вроде договорились пересечься после занятий.       11:46: «Что случилось?»

      11:47: «Температура. Трясет, как

машинку стиральную. А лекарств нет»

             Из-за сотрясающей его крупной дрожи попадание по маленькой экранной клавиатуре превращается в целое испытание.       11:48: «Ты идиот»       11:48: «Буду в обед»       Сюэ Ян довольно, насколько это вообще возможно в его ситуации, улыбается и посильнее заворачивается в теплое одеяло. Он, конечно, где-то читал, что делать так нельзя и при высоких температурах нужно наоборот охлаждаться, но условные рефлексы побеждают ослабевший от жара разум. Его накрывает очередным беспокойным сном, пока звук дверного звонка не вырывает его из забытия.       С огромным трудом Чэнмэй заставляет себя встать и дойти до двери, кутаясь в теплую олимпийку. В конце концов, он сам попросил о помощи. Следующее, что ему приходится сделать, это подавить секундное желание захлопнуть дверь прямо перед носом пришедшего. Потому что он видит перед собой не Мэй Ло, а взволнованного Сяо Синчэня, который очень, ну очень пристально его разглядывает.       — Что?.. — откуда он здесь вообще?       — Хвалам богам, ты живой, — облегчения в чужом голосе настолько много, что брови Сюэ Яна непроизвольно ползут вверх от удивления. — Предвосхищая твой вопрос — да, адрес дал Вэй Ин. И да, он пытался меня отговорить. И нет, у него, как видишь, не получилось.       Сяо Синчэнь делает решительный и весьма наглый шаг вперед, заставляя Сюэ Яна попятиться и охренеть еще больше.       — Ты несколько дней не появлялся в сети. И в университете. Конечно, всякое бывает. Но сегодня я узнал от Вэй Ина, что ты болеешь. Один. Совсем. И тяжело болеешь, раз решил пропустить учебу. Так что можешь ругаться сколько хочешь, но возьми хотя бы вот, — кунцзе настойчиво впихивает ему пакет с апельсинами и, кажется, еще парочкой других видов фруктов.       Цяньюань даже не мог подумать, что его голова способна болеть еще больше. Поток слов гостя кажется нескончаемым. Чэнмэй делает еще пару шагов назад, но от него не отстают.       — Цитрусы можно пустить на чай. Не волнуйся, я могу сделать совсем не кислый, но полезный. И по еде. Скажи мне что у тебя по еде. И по лекарствам, — ко лбу цяньюаня прижимается тыльная сторона прохладной ладони. — Я просто принесу тебе все-все, что нужно и оставлю отдыхать, честно.       — Да что?.. Сяо Синчэнь! — он перехватывает его запястье и отстраняет от своего лица. — Остановись!       Что происходит? Что он тут делает? Какого хрена вообще?       Кунцзе и правда замирает, но не пытается вырваться. Лишь хмурится недовольно и бурчит:       — Я всего лишь пытаюсь узнать, есть ли у тебя жар. Длительная высокая температура — это весьма опасно.       — Есть. Мог бы и просто спросить, — Сюэ Ян ловит себя на том, что все еще держит чужую руку, поэтому разжимает пальцы и все-таки добивается между ними мало-мальски приличного расстояния. Тяжело вздохнув, он кивает гостю на обувную полку, предлагая разуться. — Проходи. Но чай, действительно, будешь делать сам.       Сяо Синчэнь стаскивает кеды и уверенно проходит мимо него, попутно отобрав врученные ранее апельсины. Сюэ Ян только трет переносицу и шагает за ним.       На кухне Чэнмэй, усевшись за барную стойку служащую столом, наблюдает, как кунцзе сперва заглядывает в чайник, после чего щелкает по кнопке и высыпает апельсины в раковину. Включив воду, тот закатывает рукава, обнажая тонкие предплечья. Сюэ Яну, конечно, не очень хорошо видно со своего ракурса, но пока Сяо Синчэнь складывает помытое на кухонную столешницу, он успевает отметить молочную бледность кожи, никак толком не контрастирующую с белой тканью лонгслива.       — Эм… А где у тебя заварник? И ножи? И…       — Ножи в выдвижном, рядом с тобой. Все остальное где-то наверху, — Сюэ Ян снова вздыхает, положив голову на согнутые в локтях руки. — Сяо Синчэнь, зачем ты здесь? Я ведь могу тебя заразить.       — Можешь, — согласно кивает кунцзе, выставляя рядом с собой заварочный чайник и принимаясь нарезать апельсины дольками. — Но можешь и не заразить. Мало ли способов заболеть. В конце концов, моя учеба практически окончена. А вот тебе стоит оперативно встать на ноги. И вообще, — он смахивает нарезанное в тару и засыпает чай, — я волнуюсь. И хочу, чтобы ты поскорее почувствовал себя лучше. Разве это так странно?       Странно. «Это пиздец, как странно» — отмечает про себя Сюэ Ян, выслушивая всю эту отповедь и давя очередной приступ дрожи из-за температуры (из-за температуры же?). Потому что когда знаешь человека от силы чуть больше недели и видишь третий раз за жизнь, ты не бежишь к нему домой с апельсинами, не хозяйничаешь у него на кухне, не «принесу все-все, что тебе нужно». Ему все это кажется слишком. Потому что, одно дело Мэй Ло, с которой они дружат уже несколько лет, и которая ему как старшая сестра, а другое — Сяо Синчэнь, примчавшийся из-за того, что Сюэ Ян пару дней не выходил в соцсети.       Чайник с горячей заваркой оказывается перед его лицом. Кунцзе же встает напротив, уперев руки в столешницу.       — Что у тебя с лекарствами? И с продуктами? Когда ты ел в последний раз?       Цяньюань ощущает себя так, словно оказался в кабинете следователя. Все, что он сейчас скажет, будет использовано против него. Но строгое лицо Сяо Синчэня ясно дает понять, что права хранить молчание у него нет никакого.       — Кажется, вчера, — начинает он с последнего вопроса, но чем дальше, тем глупее он себя чувствует. — Или позавчера. Твои юэбины. По продуктам я не помню, а лекарства… В понедельник последняя таблетка жаропонижающего и ушла.       Сюэ Ян выпрямляется и трет лицо руками. Боги, ему что, пять? Что он за опездол, не способный о себе позаботиться?       — Ох… Понятно.       Сяо Синчэнь, видимо, не собирается никак комментировать его умственные способности. Вот и молодец. Вот и не стоит.       — Хорошо. Точнее это вовсе не хорошо, но все поправимо. Жаропонижающие, смеси для общего улучшения самочувствия, может быть, еще что-то для горла и носа, вдруг проявятся новые симптомы. Это я все без проблем куплю, — кунцзе будто машинально двигает чайник еще ближе к Сюэ Яну, пока активно копается в телефоне. — С более сильными препаратами будет сложнее, но не переживай. Судя по карте района здесь несколько аптек. Кто-то из фармацевтов может оказаться сговорчивее.       Синчэнь поднимает взгляд от телефона.       — Есть ли у тебя пищевые аллергии? Есть ли продукты, которые ты совсем не любишь? И хочется ли тебе сейчас чего-то конкретного из еды?       — Нет. Нет. И нет. Я вообще не уверен, что в меня сейчас хоть что-то влезет.       Но именно в этот момент измученный организм решает, что влезет. И еще как влезет. О чем и сообщает достаточно громким «пением синего кита» со стороны желудка.       Да блядь…       Кивок с серьезным видом, и кунцзе топает обратно в прихожую обуваться.       — Управлюсь так быстро, как только смогу.       Уже взявшись за дверную ручку, он оборачивается на Сюэ Яна.       — Я действительно очень рад, что ты относительно в порядке, — голос становится тише и Сюэ Ян видит легкую светлую улыбку. — Сделаю все, что от меня зависит, чтобы тебе стало лучше. Отдохни пока.