Ты (не) вовремя

      — Привет. Ну ты как? — Мэй Ло едва успевает поставить пакеты, как тут же тянется ощупать его лоб и лицо. Далось оно им. — Ты и правда, горишь.       — А ты думала, я тебя просто так выдернул? — Сюэ Ян хоть и фырчит на очевидное, но, во-первых, рад видеть подругу, а во-вторых прикосновение прохладных пальцев приятно, даже несмотря на то, что его продолжает прошибать ознобом.       — Тц. Смотрю, меньшей язвой ты все равно не стал.       — Прости, — вздыхает юноша и все-таки тянется за объятием. — Я сам не свой в последнее время.       — Блокаторы?       — Период отмены, — поясняет он, подхватывая пакеты и топая на кухню. —Возможно, поэтому иммунитет и рухнул. Я не помню всех побочек.       Мэй Ло нарочито громко вздыхает, но никак не комментирует. Они уже неоднократно спорили про целесообразность приема этих таблеток, и каждый раз все ее доводы разбивались о контракт.       — Я купила тебе пару чашек супа и цзяньбины. Жаропонижающие и порошочки.       — Ты лучшая, — благодарно улыбается ей Сюэ Ян, но вытягивает из одного из пакетов упаковку лекарства с лимонным вкусом и переводит на подругу страдальческий взгляд.       — Ой, сахара досыпешь, — закатывает глаза Мэй Ло. — Других у них не было, а бегать по аптекам у меня нет возможности. Я и так еле вырвалась с работы. О, — она замечает на столе полный стеклянный заварник с апельсиновыми дольками, плавающими в янтарной жидкости. — С каких пор ты начал делать нормальный чай?       — Это не я, — выдыхает юноша, глядя, как Мэй Ло вертит посудину из стороны в сторону, и достает из шкафчика пару чашек. Подруге он наливает заварку, себе же высыпает пару пакетиков порошка и заливает еще теплой водой из чайника, сдабривая это все четырьмя ложками сахара.       — Может, поешь сперва?       Юноша кивает, но залпом выпивает лекарство, не давая себе возможности почувствовать его вкус. А потом в эту же чашку наливает чай и себе.       — Так, говоришь, не я одна у тебя в гостях?       Загадочный тон и хитрая улыбка на лице девушки заставляют его нахмуриться. И задуматься. Кем он может назвать Сяо Синчэня? Другом? Но не настолько уж они и близки, несмотря на то, что сам Сюэ Ян так ни разу и не нашел в себе сил отказать кунцзе в помощи, а тот в свою очередь сегодня примчался армией спасения, выведав его состояние и адрес. Ухажером? Где-то в голове раздается треск разрываемого шаблона о распределении гендерных ролей, и он тут же отметает эту мысль. Рановато для подобных выводов. Плюс, помимо прочего, Сюэ Ян продолжает придерживаться позиции, что ему сейчас не до отношений. Но и для обычных знакомых, по мнению цяньюаня, они уже тоже переступили какую-то невидимую грань, но это определение кажется ему самым безопасным в диалоге. Просто чтоб не выслушивать потом от подруги кучу подколок. Хотя он уверен, что от этого ему уже не отвертеться.       — Знакомый из универа заскочил. Я взял у него ноут на ремонт.       Вот. Технически он даже не соврал. Просто опустил некоторые подробности. Совсем ведь не обязательно уточнять, что ноут лежит уже полторы недели, и он все никак не может до него добраться из-за активной подготовки к экзаменам и тренировок. Ну и еще умолчал о моменте, что в дверь могут в любой момент постучать, ведь Сяо Синчэнь убежал за лекарствами. Мысленно Сюэ Ян возводит молитвы, чтоб кунцзе задержался. Совсем немного. Пока Мэй Ло не уйдет.       — Мм, — все же тянет девушка, пряча улыбку в чашке.       — Пожалуйста, не начинай, — почти ноет Чэнмэй.       — Да я тебе слова сказать не успела.       — Вот и не успевай дальше, — фырчит цяньюань. — Я слишком скучал, чтобы сейчас препираться.       — К слову, мог бы скучать и почаще, — судя по тону Мэй Ло, ее этот факт действительно тревожит и задевает. — О тебе же ничего толком не слышно. Неужели настолько в своей учебе погряз?       — Ну, откуда тебе знать, как часто я скучаю? — ехидно склабится Сюэ Ян над чашкой, игриво двигая бровями.       Девушка на пару мгновений подвисает, а потом ее лицо вытягивается от возмущения.       — А-Ян! Фу! Боги… — она прячет лицо в ладонях под его хохот, а потом шлепает по плечу. — Да гуй тебя побери!       Им обоим требуется какое-то время, чтоб отсмеяться, но атмосфера между ними после этого заметно теплеет.       — Я бы с радостью появлялся чаще, правда. Но, во-первых, этот универ действительно все силы отбирает, а во-вторых, не сказать, что твой мистер «херли он вокруг тебя крутится» сильно мне рад.       — Он не… — начинает Мэй Ло, но обрывается, видя его взгляд. — Ты слышал…       Он кивает.       — Не скажу, что мне есть, в чем его винить. Я б тоже нервничал, если б вокруг моего кунцзе вертелся такой горячий цяньюань.       — А горячий, это, видимо, от слова «горячка»?       — Ауч. В самое сердечко.       — Ты невыносим.       — За это и держусь всеми силами.       Они еще немного болтают, прежде чем девушка начинает собираться, и уже стоят в прихожей у двери, когда раздается короткая трель дверного звонка. Сюэ Ян прикрывает глаза. Молитвы не помогли.       — Да ты сегодня нарасхват, — Мэй Ло довольно улыбается, видя его реакцию, и распахивает дверь. — Приве-е-ет.       Улыбка Сяо Синчэня сперва становится растерянной, а потом и слегка натянутой. Чэнмэю даже его немного жаль. Кунцзе переводит взгляд с Мэй Ло на него и обратно, явно не решаясь войти. Первой находится девушка, явно успевшая осмотреть визитера с ног до головы и отметившая в его руках пакеты с продуктами и лекарствами. Она поворачивается к Сюэ Яну слишком, слишком довольная сложившейся ситуацией.       — Что ж, раз о тебе есть кому позаботиться, я спокойна, — «Он такой симпатичный» читает Чэнмэй по одним губам и поджимает свои, дабы что-нибудь не ляпнуть. Мэй Ло заключает его в короткое объятье. — Держи меня в курсе.       Он бы и рад думать, что она говорит о его здоровье, но более чем уверен, что компас ее внимания самым бессовестным способом смещен.       Девушка подмигивает Сяо Синчэню и проворным ужом выскальзывает из квартиры.       — Проходи, — обращается Чэнмэй к растерянному кунцзе. — Нечего торчать на пороге.       Тот, ничего так и не сказав, направляется на кухню с внушительным грузом, напрочь проигнорировав ненавязчивую попытку Сюэ Яна принять у него пакет. Стопорится около стола, где примостились покупки от Мэй Ло, и, зачем-то прихватив и их, начинает выгружать продукты. Доступных кухонных поверхностей становится все меньше из-за нагромождения покупок. Сюэ Ян садится обратно за стойку и обновляет чай. Через несколько минут копошения Сяо Синчэнь ставит перед ним разогретый суп от Мэй Ло.       — Съешь это, пожалуйста, — кунцзе звучит гораздо спокойнее, чем до этого. Можно даже сказать, что он подозрительно притих. — Лекарства нельзя на голодный желудок. Вот в этом пакете все, о чем я говорил, плюс противовирусные, средства для укрепления иммунитета и еще всякое про запас. Вряд ли же ты часто обновляешь аптечку.       На стол перед Сюэ Яном ложится несколько исписанных листов, содержимое которых выглядит как целый алгоритм по типу «если у вас заболит то, выпейте это, а если то, то другое».       — Не волнуйся, я со слов фармацевта записывал. Как поешь, можно выпить часть лекарств. Минут через пятнадцать будет готов салат, это самое быстрое.       — Я не… — «я и не волнуюсь» едва не срывается с языка, но Чэнмэй его прикусывает.       На самом деле огрызнуться захотелось еще на этапе замечания про обновление аптечки. Но ведь Сяо Синчэнь и не обязан знать или угадывать, что Сюэ Ян делает, а чего не делает. Да и, говоря откровенно, именно здесь кунцзе оказался прав.       Он вновь осматривает кухонный гарнитур с кучей продуктов на нем, пакет с лекарствами. Аккуратные строчки иероглифов в инструкции. У Сяо Синчэня красивый почерк, не то что у него самого.       — Сколько я тебе за все это должен?       — Ничего не надо, — кунцзе качает головой, не поднимая взгляда от стола, и натягивает рукава лонгслива ниже. — Это мое желание о тебе позаботиться, и ты мне за него ничего не должен.       Где-то в районе солнечного сплетения от этих слов начинает странно зудеть. И теплеть. Очень непривычное чувство. Цяньюань фокусирует взгляд на том, как тонкие светлые запястья скрываются под плотными рукавами, и чувствует, как непроизвольно съезжаются брови. Он уже видел этот жест пару раз. Это похоже на странный механизм защиты. Как маленький броненосец, который прячется в собственный панцирь. Словно чем меньше его видно, тем он и незаметнее для окружающих.       Спорить по поводу денег на самом деле нет никакого желания. Поэтому Чэнмэй просто согласно кивает. Он просто купит что-нибудь ему потом. В знак благодарности за заботу. Да. Только вот… а что может понравится Сяо Синчэню? Сюэ Ян ловит себя на том, что в его воображаемой анкете нет ни слова о вкусах кунцзе. По-па-дос. Хотя… Есть же вездесущий Вэй Усянь. Должен же он что-то знать о собственном троюродном брате. Не все ж ему в одну сторону работать.       — Как скажешь, — проговаривает цяньюань, целиком уверившись в своих мыслях.       Он принимается за суп, и, видимо, удовлетворенный и его ответом, и его действиями, кунцзе возвращается к продуктам. Кажется, Сюэ Ян даже слышит тяжелый вздох, когда Сяо Синчэнь открывает пустой холодильник, что б убрать туда часть купленного. Приходится задавить в горле желание оправдаться.       — Мм… А где у тебя сковорода?       — Большой нижний ящик.       Он что, помимо того, что кучу всего накупил, еще и готовить собрался? У Сюэ Яна ведь есть еда. Строгий кунцзе обещал нам таблетку, если мы будем хорошим цяньюанем и съедим суп. Чего, блядь? Чэнмэй, ты в своем уме или высокая температура тебе все мозги выжгла?       На стол становится тарелка с каким-то ярким горячим салатом и стакан воды.       — Прости, я что-то не подумал, что у тебя может не быть аппетита.       Сюэ Ян смотрит на тарелку, опустевшую едва ли на половину. Салат, по сравнению с супом, выглядит не в пример аппетитнее.       — Все в порядке, — заверяет цяньюань и тянется за лекарствами. — Но таблетки я лучше выпью сейчас.       Сяо Синчэнь, возможно, и готов возразить, но Сюэ Ян сразу следом за таблетками тянется за салатом и закидывает в себя несколько ингредиентов. Пряный и даже немного сладковатый вкус вызывает в нем куда больше энтузиазма.       — Вкусно.       — Отлично, — на щеках кунцзе появляются знакомые ямочки. — Его лучше есть сразу пока горячий, хотя можно будет и разогреть. А теперь мне нужно тебя оставить ненадолго, чтобы приготовить остальное. Но, если что-то понадобится, говори.       Достаточно быстро расправившись с предложенным блюдом, Сюэ Ян перебирается на диванчик в гостиной, чувствуя, как весь пережитый за сегодня стресс наваливается на плечи и прибивает к полу. А еще, видимо, начинают действовать лекарства выпитые еще при Мэй Ло, и держащее мышцы напряжение наконец спадает. Он машинально открывает вэйбо, совершенно не понимая, что ему там надо. Но раз уж…

      15:03: «3Ca(OH)2·2Cl2»

      15:06: «Да ну блядь…»       Юноша хмыкает и отбрасывает смартфон. Сяо Синчэнь снова что-то колдует за плитой. Определенно, к такому не хотелось бы опаздывать. Чэнмэй откидывает голову на мягкую спинку и прикрывает глаза.

***

      На кухне становится душно даже для такого мерзляка как он, но Синчэнь не решается приоткрыть окно, лишь скидывает футболку, оставаясь в одном лонгсливе. Оставив суп немного настояться, доделывает соус для риса. В меру солоно, по меркам Вэй Ина, например, точно было бы слишком пресно, так что соус тоже отставляется в сторону. Когда и посуда оказывается перемыта, а свежий чай заварен, Синчэнь, вытирая руки влажноватым полотенцем, решается пройти в зону гостиной. Сюэ Ян спит на диване. Поза немного странная, будто изначально он сидел, а затем сполз вбок, стараясь найти более удобное положение для сна.       Вот и объяснение почему за все время готовки и уборки, цяньюань ни разу не вмешался. В голову кунцзе закрадывались мысли, что с ним вовсе не хотят разговаривать, терпеливо снося назойливую заботу. Но, наверное, раз Сюэ Ян почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы отдыхать в присутствии Синчэня, это добрый знак?       «Ведь мы никогда не обидим а-Яна. И никому не позволим больше обидеть.»       — Сюэ Ян?       Кунцзе старается, чтобы его голос не звучал резко или слишком громко. Внезапное пробуждение для любого человека, особенно для больного — неприятно. Предприняв еще несколько безуспешных попыток дозваться Сюэ Яна по имени, он аккуратно опускается рядом с диваном на колени, не совсем понимая, что следует делать дальше.       Дыхание цяньюаня глубокое и чистое. По крайней мере не слышно никаких подозрительных хрипов. Грудная клетка мерно поднимается и опускается под футболкой. Взгляд Синчэня скользит от съехавшего ворота распахнутой олимпийки по загорелой коже шеи и лица. По высоким скулам, которые придают лицу Сюэ Яна занимательный рельеф, гладкой переносице и аккуратным плотно сомкнутым губам.       Дыхание самого Синчэня замедляется. Через приоткрытый рот практически беззвучно вырываются выдохи, от которых пересыхают губы. Кончики пальцев будто холоднее еще больше обычного. Безумно хочется дотронуться. Ощутить тепло чужой кожи, бьющий силой жизни пульс. Кунцзе склоняется чуть ближе и делает глубокий вдох. Полынь практически не чувствуется, но от кожи цяньюаня тянет свежим потом, что не удивительно для того, кто пережил сильный жар, и чем-то труднообъяснимым, естественным уникальным запахом для каждого человека.       Задержав воздух в легких, Синчэнь поднимает руку и замирает. Между подушечками его пальцев и лицом Сюэ Яна остаются буквально миллиметры.       «Давай. Давай же, скажи. Быть может, он даже не услышит.»       — А-Ян, — вырывается шепотом на выдохе, — пожалуйста, проснись, — он медленно приглаживает черные мягкие волоски и скользит дальше по брови. — Тебе нужно поесть.       Сюэ Ян действительно теплый. Даже горячий. Синчэнь искренне надеется, что это их естественная разница температур, а не подступающая снова болезнь. Завороженно кунцзе нащупывает в районе виска место, где под кожей бьется пульс. Мерные толчки отдаются в собственном сердце, успокаивая и заземляя. Унося тревоги прошедшего дня.       Сюэ Ян здесь. Спит. Отдыхает. Может расслабиться, потому что о нем есть кому позаботиться. Кому он может доверить свою слабость. Позволяет Синчэню быть на его территории, кормить, лечить.       «Разве это не то, чего мы хотим? Разве не прекрасно было бы остаться здесь навсегда?»       Дыхание дрожит все сильнее. Кунцзе прикрывает глаза, застывая в моменте полном тепла и тихого восторга, что разливается внутри, делая мысли легкими и мягкими словно вата. Рука лишившаяся контроля соскальзывает на скулу, оглаживает щеку Сюэ Яна и практически достигает губ.       Его отрезвляет крепкая хватка на запястье. Не болезненная, однако заставляющая испуганно дернуться, выныривая из марева на поверхность. Синчэнь распахивает глаза и видит полусонное, но уже напряженное лицо цяньюаня. Брови того сходятся к переносице. Секунда, две, три. По скулам расползается румянец и приходится первым отвести взгляд.       Сюэ Ян отпускает его запястье и принимает сидячее положение. Кунцзе немедленно прячет ладонь в рукав, прижав в ее к груди и на всякий случай отпрянув в сторону, усаживаясь в изголовье дивана. Молчание угнетает. Цяньюань не пахнет злобой или недовольством, только трет усиленно лицо. Но все равно страшно. Придя в себя, Синчэнь осознает — его поступок неприемлем. Сюэ Ян не давал разрешение себя касаться. Вторгаться в личное пространство, глазеть на него, беспокоить своим неуместным… своими неуместными…       Цяньюань поднимается с дивана и также молча, что удается заметить краем глаза, скрывается за одной из двух дверей. Скорее всего, ведущей в ванную комнату. Синчэнь проводит ладонью по месту, где всего пару минут назад покоилась голова Сюэ Яна. В соседней комнате начинает шуметь вода. Хочется немедленно покинуть чужую квартиру, пока чувство стыда окончательно не затопило с головой. Но его уже прибило, прижало к полу грузом вины, необходимостью объясниться и извиниться. Поэтому он так и не смеет двинуться с места.

***

      Сюэ Ян усиленно трет лицо холодной водой, пока кожа не начинает гореть. Ощущение тонких прохладных пальцев на скуле и щеке никак не проходит, словно прикосновение осталось прямо под…       Испуганный взгляд Сяо Синчэня тоже не выходит из головы, и то, как тот спрятал запястье и прижал к груди руку… Но ведь Сяо Синчэнь подкрался. Подкрался. В то время, как сам цяньюань… уснул.       Он прикрывает глаза и выдыхает из легких весь воздух.       А какого хрена происходит, мм, Чэнмэй? Не слишком ли ты расслабился? Напомнить, чем закончился прошлый раз?       Сюэ Ян переводит взгляд на начинающий немного поднывать от слишком холодной воды левый мизинец.       Да боги, во-первых, в прошлый раз была драка, а во-вторых, откуда в этом тощем кунцзе силы что-то с ним сделать? И тем не менее Сюэ Ян дал слабину. Мало того, что чужой человек свободно хозяйничал на его кухне, пока он спокойно спал, так этот самый человек еще и уселся перед самым его лицом. Сколько времени он так провел? Что за безоговорочное доверие было проявлено?       А с другой стороны, может, хорош себя тут нагнетать и закапывать? Ничего страшного не произошло. А ты, собака бешеная, возможно, сделал человеку больно. Напугал. Обидел.       Сюэ Ян находит маленькое чистое полотенце, которое в силу своих размеров больше подходит для уборки, и тщательно смачивает его под холодной водой. Делает еще пару глубоких вдохов и направляется обратно в гостиную.       Сяо Синчэнь все также сидит на полу у дивана и не поднимает на него глаза. Чэнмэй садится рядом на корточки и тянет ладонь к его левой руке. В ноздри заползает тонкий аромат сахарной ваты с нотками легкого испуга и чувства вины.       — Позволишь?       Кунцзе несколько секунд колеблется, но все же отвечает на просьбу. Сюэ Ян немного задирает рукав лонгслива и осматривает запястье, в этот раз обращаясь в разы аккуратнее. Никаких следов, вроде, не заметно, и все же он ловит себя на мысли, что никак не может его отпустить, залипая на синие венки под светлой кожей, на тонкие, словно птичьи, лучевые и пястные косточки. Оглаживает большим пальцем выступающую косточку и тыльную сторону ладони. Поднять взгляд на лицо кунцзе он не решается, но чувствует пристальный взгляд на себе.       — Прости, — бормочет цяньюань, оборачивая чужую руку прохладным полотенцем. — Я немного не рассчитал силы. Холод должен помочь.       Он встает и уходит к кухонной зоне, оправдывая сам себя тем, что просто очень хочет пить. Хотя здесь он бы даже не соврал — во рту действительно сухо.       — Пахнет очень вкусно, — проговаривает Сюэ Ян осматривая количество приготовленной Сяо Синчэнем еды и приподнимая крышку с кастрюльки с супом. — Ты прям настоящая кошка-жена.       Позади слышится какое-то копошение.       — Это… — голос у кунцзе тихий, но в нем пробивается робкое любопытство. — Это хорошо?       — Ну, точно не плохо, — хмыкает цяньюань, продолжая свою маленькую инспекцию. В отличие от Сяо Синчэня, он далеко не так уверен в своей способности все это съесть до того, как оно начнет терять свою свежесть.       — Тогда я буду считать это похвалой. Лучше ведь кошка-жена, чем ходячая катастрофа.       — Зависит от цели, — Чэнмэй оборачивается на кунцзе, хитро подмигнув. — Так и будешь сидеть на полу?       — Мне уйти? — с лица Сяо Синчэня, успевшего обнять свои колени, исчезает улыбка, и он косится на входную дверь, выглядя так, будто готов прямо сейчас встать и сбежать.       Сюэ Ян закатывает глаза и качает головой. Нет, ну серьезно, что не так с этим кунцзе? Как можно сделать именно такой вывод из простого вопроса?       — И что, после всего, что между нами было, даже на ужин не останешься?

***

      Синчэнь намеренно всеми силами пытается не слышать в вопросе Сюэ Яна нотки заигрывания. И заодно игнорировать странное около верещащее состояние вспыхнувшее внутри от неосторожно оброненной искры. Очевидно, что слова цяньюаня это просто шутка, без которой в чистом виде останется лишь обычное вежливое приглашение. Ни к чему не обязывающая благодарность. И надо бы ответить что-то подходящее.       — Я могу быть здесь столько, сколько захочешь.       Боги. Да нет же, нет. Такой ответ точно не входит в категорию «подходящий». Вместе с тем как брови Сюэ Яна ползут вверх от недоумения, растет желание кунцзе подобно страусу спрятать лицо в собственных коленках. Или за диванной подушкой. Или лучше пусть его где-нибудь закопают. Пока он сам с этим оперативно не справился.       — В смысле, — Синчэнь на всякий случай отводит взгляд, сосредотачивая внимание на барной стойке, — пока ты болеешь, я могу ухаживать за тобой сколько нужно.       — Давай-ка для начала остановимся на ужине.       Кунцзе кивает и, заслышав как Сюэ Ян достает посуду, поднимается с пола, чтобы присоединиться. Заботливо принесенное цяньюанем полотенце, он откладывает на край стойки.       — Ты что есть будешь?       Вопрос хороший. Ведь Синчэнь точно не рассчитывал, что ему предложат остаться. Потому и готовил исключительно под вкусы больного. Но не то что бы он собирается позволить этой промашке лишить его компании Сюэ Яна.       — Придумаю что-то с рисом. Как минимум тофу и соусы я покупал.       — Не маловато? Меня то ты явно закормить планировал.       Быстро смешав для себя отдельный соус, кунцзе принимается нарезать тофу.       — Все хорошо. Всегда ем немного.       — Неужели? Никогда бы не подумал, — усмехается Сюэ Ян.       — Я не специально, — не совсем понимая зачем, оправдывается Синчэнь. — Так с детства сложилось. И потом из-за танцев, быть может, вес держится.       — Танцев?       — Да. У нас небольшой коллектив в университете. Хореография не слишком сложная, больше пластичная, но все равно какая-никакая нагрузка. Мне особенно нравятся традиционные танцы с веером.       Присев напротив со своей тарелкой, он удовлетворенно отмечает, что Сюэ Ян взял и суп, и курицу с тем же рисом, хоть и небольшими порциями. Правда смотрит тот как-то странно. Будто немного оценивающе. Потянувшись за салфетками, Синчэнь замечает на кухонной тумбе пустой пластиковый контейнер от супа из кафе.       Вопрос вертится на языке, но кунцзе не уверен, что имеет право вообще задавать Сюэ Яну какие-либо личные вопросы. С другой стороны, они ужинают как вполне хорошие знакомые, хотя для Синчэня эта грань была пройдена ещё в выходные. Значит, между ними есть определенная степень близости. Тем более, он ведь лишь хочет убедиться, что точно ничего не испортил.       — Та девушка, что сегодня приходила, — Синчэнь палочками гоняет в тарелке кусочки тофу, чтобы не выглядеть слишком любопытным. — Она милая и явно переживает за тебя.       — Ага. А что понравилась?       Кунцзе непонимающе смотрит сначала на рис, а затем и прямо на Сюэ Яна. Он что, шутит? Нет, может же не шутить. Невозможно, чтобы он не понял… Не заметил…       «А ему? Ему она?»       — А тебе? Тебе она нравится? Я вам помешал?       Сюэ Ян странно улыбается, глядя на него, и немного щурит глаза.       — Даже если бы и нравилась, ее сердечко давно занято другим. Но на самом деле, она мне как старшая сестра, мы никогда особо не испытывали друг к другу романтических чувств. Так что можешь не переживать.       Встревоженное нечто внутри Синчэня умиротворенно, успокоено оседает обратно. Он всеми силами давит ответную улыбку. Хотя бы не так широко. Нельзя же быть настолько очевидно довольным.       — Что ж, отлично. Замечательно. Рад, что вас все устраивает.       «И нас.»       Некоторое время проходит в молчаливом жевании. Сюэ Яну лучше спокойно поесть, не отвечая на его постоянные вопросы. Когда с едой покончено, цяньюань предлагает чай, на который Синчэнь с радостью соглашается. Идея провести лишнее время в этой квартире звучит очень заманчиво.       Они устраиваются на диване и, грея вечно холодные пальцы о кружку, кунцзе вспоминает об учебе.       — У тебя получилось сдать итоговую курсовую?       — Вовремя — нет, но все в порядке, — Сюэ Ян совсем не звучит обеспокоенно или расстроенно. — Договорились, что занесу в конце недели, как оклемаюсь. Сама-то работа у меня готова. Все воскресенье над ней сидел.       Синчэнь по-настоящему горд тем, насколько умен и серьезен Сюэ Ян. Видно, что относится к учебе ответственно, и это, безусловно, должно отнимать много сил. Плюс спортивное хобби. Он снова ловит себя на желании чаще видеть цяньюаня отдыхающим или хотя бы знать, что тот выкраивает время для восстановления своих ресурсов. Ведь с таким напряженным режимом нет ничего удивительного в подкравшейся болезни.       — Кстати, — голос цяньюаня становится тише, а взгляд теплее. — Спасибо за пряники.       Синчэнь прячет за чашкой непонятно какую по счету улыбку за вечер. Он много улыбается рядом с Сюэ Яном. И это кажется таким естественным и приятным. Наверняка глаза все равно выдают всю степень его воодушевления, но кунцзе решает, что это сейчас не страшно. Если быть честным, даже хочется, чтобы цяньюань знал, насколько его слова важны и отзываются в душе. Быть может тогда он больше не решит спрашивать, нравится ли Синчэню кто-либо еще.       — Пожалуйста, — он позволяет себе мимолетно коснуться стопой ноги Сюэ Яна, а затем прислониться виском к спинке дивана, рассматривая сытого, выглядящего не таким уставшим и болеющим цяньюаня. — Думаю, я знаю, что еще хотел бы тебе приготовить.       Это приятный, быть может, даже самый приятный вечер из тех, что были у него за долгое время. И Синчэнь чувствует, что каждая частичка его сознания согласна с этой мыслью.