Ты (не) вовремя

      — Мы ждем гостей, а я не в курсе? Появление Баошань на пороге кухни побуждает оторваться от сосредоточенной лепки цзяоцзы, чтобы улыбнуться и подставить для поцелуя щеку. — Нет. Но хочешь, я отварю тебе часть на ужин? Должно быть вкусно. Есть разные начинки, — он указывает на несколько небольших мисок на столе. — Свинина и сельдерей, лоба и древесные грибы, креветки с зеленым луком и рыба с ним же. — Верю, что вкусно. Но мы поужинали с Лань И, так что пока я не голодна, — тетушка присаживается напротив, подперев рукой подбородок. — Чего мне и правда хочется, так это узнать, для кого же тогда столько еды. Три начинки из четырех, не подходят для тебя. А я вроде бы способна себя прокормить. — Не так уж и много. Синчэнь оценивает оставшееся количество начинок, теста и уже готовых цзяоцзы. Действительно же. В морозилке Сюэ Яна вполне должно поместиться. — Это для Сюэ Яна. Он тяжело заболел, несколько дней провел с сильным жаром. А когда я пришел к нему домой, не обнаружил ни лекарств, ни еды. Кунцзе вздыхает, вспоминая пустой холодильник, и возвращается к лепке, чтобы не потерять в темпе. Все это ведь еще и хорошенько заморозить нужно за ночь, чтобы не расплылось от жары, когда после конференции в фонде он поедет к цяньюаню. — А ты, значит, выступаешь поставщиком срочной гуманитарной помощи? — Всего лишь сходил в аптеку. И приготовил кое-что на первое время. — Синчэнь уже отточеными движениями раскладывает новую порцию начинки по круглым кусочкам теста и, смочив кончики пальцев, начинает лепить снова. — Но боюсь, что из-за болезни готовка может отнять у Сюэ Яна слишком много сил. Поэтому решил сделать удобные заготовки и разные начинки, чтобы не надоели быстро. — Надеюсь, мальчик хотя бы сказал «спасибо»? Приосанившись и скрестив руки на груди, Баошань серьезнеет. Знакомый вид. Тетушка всегда так выглядит, когда выражает полную готовность защитить его от всего мира. Обычно это еще и грозит весомым моральным ущербом тем, кого она посчитает обидчиками. Вроде бы он уже и взрослый, но в груди от подобного теплеет. — Да, конечно. И после мы вместе поужинали, так что я тоже не голоден. Синчэнь любовно оглаживает практически идеальный шов на очередном цзяоцзы, вспоминая как уютно и спокойно было рядом с Сюэ Яном. Видеть его, узнавать друг друга и болтать на простые повседневные темы. Домашний, расслабленный цяньюань вызывал трепет и чувство удовлетворения, от которого хотелось жмуриться. По собственной воле, когда время на часах вышло за рамки приличного, собраться домой оказалось сложной, практически невыполнимой задачей, но кунцзе кое-как сумел убедить себя в том, что отдых для цяньюяня важнее приятных бесед. По крайней мере, Синчэнь надеется, что для Сюэ Яна этот вечер был хотя бы в половину таким же приятным. — Но что насчет семьи? Разве мать Сюэ Яна, например, не может к нему заехать и позаботиться? Вопрос тетушки оседает капелькой грусти в душе. С того похода в детский дом он предпочитает не думать о том, что большую часть жизни Сюэ Ян был одинок. Что неудачное стечение обстоятельств или безответственность его биологических родителей вынудили малыша Сюэ Яна быть всегда настороже. Отчаянно бороться за то, что полагается другим детям по умолчанию. — Сюэ Ян вырос в приюте. Партнера или партнерши у него нет. Есть подруга. Но она ведь не может постоянно за ним присматривать. — Печальный расклад, — Баошань делает паузу и очень внимательно смотрит ему прямо в глаза. — Что ж, повезло, что у него в таком случае есть ты, верно? Синчэню хватает духу ответить на этот взгляд. Вопрос вроде и кажется простым, но кунцзе понимает, о чем его на самом деле спрашивают. Тема сложная и опасная. Он попросту еще не готов об этом говорить. Точно не сегодня, когда половина мыслей крутится вокруг прошедшего визита к Сюэ Яну, а другая — будущего. Пожалуйста, можно ведь ему немного побыть счастливым, не думая о том, чего это счастье будет стоить? Часть его сознания и так прекрасно понимает — многого. — Я пообещал ухаживать за ним столько, сколько понадобится, — Синчэнь надеется, что выглядит и звучит достаточно уверенно для того, чтобы тетушка убедилась: ее племянник знает, что делает и чем рискует. — И дело не в том, что кто-то заболел и его нужно спасать. Не в жалости. Дело в том, что это Сюэ Ян. И мне нравится быть с ним. Так или иначе. Их зрительный контакт длится не так долго. Баошань отводит взгляд первой, ее лицо смягчается, но с него все равно не пропадает беспокойство. Хотя вряд ли родительское беспокойство может когда-либо пропасть насовсем. Затем она поднимается из-за стола, медленно подходит и крепко обнимает его со спины. Над ухом раздается тихое и ласковое: — А-Чэнь. — Тетушка. — Заканчивай тут, дорогой, и иди спать. Таким количеством даже мы вдвоем сможем питаться до конца недели. — Хорошо. Доделаю немного, приберусь и пойду. В дверном проеме Баошань останавливается. — И передавай мальчику от меня пожелание скорейшего выздоровления. Синчэнь не пытается сдержать довольную улыбку. Боги, он на самом деле так ее любит.

***

День начинается в обед. И не то, чтобы Сюэ Ян был этому особо рад, но при учете того, что вчера после ухода Сяо Синчэня, откуда-то взялись силы не спать полночи, он уже ничему не удивлен. Жаропонижающие, вкусная домашняя еда и вечер в приятной компании, видимо, зарядили организм достаточно. А еще вероятно сыграл и тот факт, что его достаточно крепко вырубило, пока кунцзе возился на кухне. И с этим Сюэ Яну все еще тяжело смириться. Видимо, внутренний хищник рассудил, что Сяо Синчэнь не представляет никакой угрозы. Хотя, одну все же представляет… Чэнмэй садится в кровати и трет руками лицо, вспоминая вчерашний день. Очевидно, он нравится Сяо Синчэню. И, если отбросить все свои дебильные заморочки, перестать загоняться ненужными размышлениями и, взяв себя за жопу, наконец посмотреть правде в глаза, то очевидно, что и Сяо Синчэнь нравится ему. Другого объяснения своего поведения у Сюэ Яна нет. Очевидно, тут попахивает нарушением договора. Ой, да и ебись оно конем. Несмотря на то, что чувствует он себя не в пример лучше предыдущих пары дней, цяньюань все же босиком топает на кухню, решив закрепить результат новой дозой лекарств и кофе. В холодильнике помимо кулинарного многообразия, оставленного Сяо Синчэнем, обнаруживается сиротливая упаковка с цзяньбинами, принесенными Мэй Ло. Кунцзе сам вчера убирал все с плиты, и, видимо, невзначай запихнул их в самый дальний угол. Спасибо, что вообще под шумок не выбросил. «Какие цзяньбины? Не было никаких цзяньбинов. Тебе показалось из-за температуры». Чэнмэй хмыкает этой мысли и достает картонный контейнер, расценив, что именно блинчики как нельзя лучше подойдут на завтрак. Ну, на очень поздний завтрак. А еще не мешало бы помыться. Потому что он не то что пахнет, Сюэ Яну кажется, что от него откровенно воняет потом. И то, что Сяо Синчэнь вчера так долго смог находиться рядом, лишний раз подтверждает его предположение о симпатии. Ну или у кунцзе напрочь отсутствует обоняние как класс.       Стоит ему как следует обдумать эту мысль и прикончить свой завтрак под очередной десяток-другой видосиков в ленте, как дверной звонок разражается громкой трелью, извещая о том, что прокрастинация еще никого до добра не доводила. Сяо Синчэнь стоит на пороге, улыбающийся, но запыхавшийся и немного взъерошенный, словно чересчур торопился. — Привет, — выдыхает кунцзе, делая шаг навстречу. — Привет, — Сюэ Ян видит, как Сяо Синчэнь взмахивает рукой, явно порываясь потянуться к его лицу, но видимо вспомнив, как на него вчера нарычали, на середине пути сжимает тонкие пальцы и опускает ладонь на лямку явно тяжелого рюкзака. Сюэ Ян отчетливо чувствует на лице колкое ощущение, когда кожа приготовилась к прикосновению, но его не случилось.       В итоге, не сдержав собственного порыва, цяньюань тянет руку и поддевает лямку с плеча Сяо Синчэня: — Я возьму. Тяжело же, — поясняет он, когда тот тоже хватается за нее чуть выше, совершенно не собираясь помогать с освобождением себя от объемной ноши. — У тебя там камни, что ль? — Цзяоцзы, — бормочет гость, наконец выпутавшись из рюкзака и стаскивая кеды. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — Гораздо лучше, — кивает цяньюань, проходя на кухню и водружая рюкзак на барную стойку. — Скажи честно, ты фабрику по производству ограбил? Сяо Синчэнь смущенно поджимает губы, потом расстегивает рюкзак и извлекает оттуда сперва пару бумажных, а следом и несколько промаркированных зип-пакетов с цзяоцзы. — Здесь не так уж и много, — бурчит Сяо Синчэнь. — Всего четыре разных начинки. «Немного для кого?» — думает про себя цяньюань, пока его брови неумолимо ползут вверх. — «Для хоккейной команды?» Они же явно не покупные. Интересно, кунцзе вообще спал? Или идентифицировал себя как пельменный конвейер и херачил всю ночь, возможно, подключив попутно тетю? Он не успевает задать свой вопрос, когда Сяо Синчэнь его опережает: — Как сегодня спалось? Апфф… ну, можно предположить, что они думали об одном и том же. — Неплохо. Правда, часов до трех ночи не удавалось заснуть, — под внезапно обеспокоенным взглядом становится неловко, складывается ощущение, что он проебался даже в такой простой задаче. — Но не переживай, я компенсировал это проспав полдня. Сяо Синчэнь коротко кивает. — Сон — это хорошо. Сон тебе к лицу, — он улыбается, сгребая пакеты с цзяоцзы в охапку и по-хозяйски направляясь к холодильнику. — Хотя ты и без него красивый, — но вдруг запнувшись, слишком резко дергает дверцу морозильной камеры, и Сюэ Яну начинает казаться, что тот готов залезть туда вместе с зип-пакетами. — В смысле, я думаю, что окружающие считают тебя красивым в любом случае. Ты определенно красив. Кунцзе прячет смущенное лицо за дверцей, подозрительно долго распихивая полуфабрикаты по пустой морозилке. Сюэ Ян же слишком огорошен внезапным комплиментом, чтоб ответить что-то колкое. Нет, у него никогда не возникало сомнений в собственной привлекательности, да и дефицита чужого (зачастую весьма раздражающего) внимания он тоже не испытывал, но услышать такую прямоту от Сяо Синчэня оказалось немного неожиданно. — Если захочешь быстро перекусить, — кунцзе наконец выныривает из своего укрытия, но все еще слегка розовеет скулами. — Заморозку просто будет довести до готовности. Все подписано. А если хочется сладкого, то вот, — он указывает на бумажные пакеты. — Я сделал цзяньдуи. В этих паста из фасоли, если тебе понравились баоцзы, то и они должны. А тут кусочки шоколада. «А тут кусочки шоколада» — раз. «А тут кусочки шоколада» — два. «А тут кусочки шоколада» — три. Продано! Постоянно мерзнущему господину в мешковатых шмотках и с ямочками на щеках. Вот так, прям с потрохами, его дерьмовым характером и всеми ограничениями. За маленькие, зажаренные во фритюре шарики из теста с шоколадом. Сюэ Ян почти готов расплакаться от восторга. Ну или кинуться обнимать Сяо Синчэня, кружа его по комнате, как в дешевых мелодрамах. Ну потому что… Потому что никто не заботился о нем так. Не переживал, не стремился, не учитывал его вкусы. Не улыбался ему мило и естественно, без сальных подтекстов и наматывания прядей на пальцы. Хотя если быть откровенным, он ведь и сам не подпускал к себе никого. Сяо Синчэнь просто как-то неожиданно очутился на его территории, словно все его оборонительные баррикады оказались не более, чем Линия Мажино. И это очень хорошо заметно по вчерашнему вечеру. Да блять, Чэнмэй, угомонись ты уже по поводу вчерашнего. Кажется, он подзавис на дольше, чем следует. Кунцзе смотрит на него несколько вопросительным взглядом, но не решается прерывать ход его мысли. — Эм… Слушай, ты не против, если я тебя ненадолго оставлю одного? Я собирался в душ, но залип в телефон и про… кхм, — ругаться при Сяо Синчэне все еще неловко. — Упустил все полимеры. Я быстро. Сяо Синчэнь кивает и обращает внимание на пустые, притаившиеся на краю стойки тарелку и чашку. — Так ты, значит, встал недавно и теперь совсем не голоден? Он звучит странно. Расстроенно что ли? Видимо машинально начинает разглаживать складки на бумажном пакете, том самом, в котором притаилось такое вожделенное лакомство, и как-то торопливо шарит взглядом по остальной кухне. — Тогда я могу что-нибудь помыть, наверное? Или сходить куда-нибудь. Или сделать чай для сладкого. Сюэ Ян качает головой, а потом все же тянется к пакету левой рукой, отмечая, как замирают чужие беспокойные пальцы, и как неестественно торчит собственный мизинец, не затянутый в перчатку. Ну потому что зачем тебе дома перчатка, да, Чэнмэй? Пока цяньюань разворачивает пакет и достает еще теплый шарик, он задумывается, что возможно Сяо Синчэнь голоден сам и расчитывал, что им снова удасться совместно пообедать. Что ж, Сюэ Ян на самом деле совершенно не против. — Хм… — он отправляет в рот угощение целиком, и требуется некоторое время, чтоб прожевать и насладиться шоколадным вкусом, растекающимся по языку и нёбу. — Боги, — выдыхает он, совершенно не сдержавшись. — Я не против еще немного перекусить, если ты составишь мне компанию. Но сперва я все-таки в душ. — Конечно, — вот теперь, когда кунцзе явно подуспокоился и на его лице знакомая милая улыбка с маленькими ямочками, смотреть на него гораздо приятнее. — Буду только рад. Приводи себя в порядок, а я все подготовлю. — Чудно, — Сюэ Ян тянется за еще одним цзяньдуем и подмигивает кунцзе, надеясь поймать еще один румянец. — Тогда я скоро. ***** Со стороны кухни доносится характерный аромат бульона и каких-то замысловатых специй, наличие которых Сюэ Ян в своем доме даже не подозревал. Он накидывает полотенце на плечи, чтобы впитывалась вода с волос, и, наконец чувствуя себя человеком, двигается на звук готовки. — Если так и дальше продолжится, я быстро привыкну. Сяо Синчэнь, уже разворачивающийся в его сторону, но явно не ожидавший чужого присутствия, крупно вздрагивает от звука его голоса, отчего вода в сотейнике выходит за край и заливает пол вместе с ногами кунцзе. Сюэ Ян на мгновение обмирает, успев представить, как одновременно пытается поместить Синчэня под холодную воду и вызвать неотложку на ожог, приблизительно, третьей степени. Но кунцзе только коротко ойкает и шипит, шлепая по луже. Сюэ Ян прикрывает глаза, делая глубокие вдох и выдох. Не кипяток. — Сяо Синчэнь, пожалуйста, зафиксируйся на минутку. Не шевелись. Тот послушно кивает, хоть и выглядит при этом одновременно растерянным и расстроенным. Возможно, его смущает собственная неуклюжесть, а, возможно… Чэнмэй только сейчас замечает, что по привычке вышел из душа без футболки. Ну, спасибо, хоть штаны надел. Какова вероятность, что кунцзе было неловко наблюдать чужое голое тело? Он качает головой, мысленно выговаривая себе за бестактность. На сушилке он находит свободную футболку без рукава, а из шкафчика в ванной выуживает половую тряпку. Сяо Синчэнь, как и ожидалось, послушно стоит на месте, переминаясь с ноги на ногу и наблюдая его возвращение вопросительным взглядом. Цяньюань молча присаживается на корточки у его ног и собирает тряпкой пролитую воду. Затем касается чужой лодыжки, ныряя рукой под штанину и поддевая пальцем резинку высокого носка. — Подними ногу, — кунцзе странно дервенеет под его пальцами, но все равно довольно ловко сгибает ногу в колене, плавно отводя ее вбок. Сюэ Ян стягивает с него носок и повторяет эту же манипуляцию с другой ногой. — Носки мокрые, ноги быстро замерзнут. Цяньюань поднимается и только в этот момент осознает, что совершил дистанционную ошибку. Во-первых, он словно само собой разумеющееся вторгся в чужое пространство (хотя тут — 1:1), во-вторых, сейчас они оказываются близко. Очень… слишком близко. Сюэ Ян не рассчитывал на это так… скоро. Чэнмэй машинально отмечает, что кунцзе не пытается отстраниться, хотя не то, чтобы ему было куда, он буквально зажат между ним и столешницей. Но и не пытается при этом оттолкнуть самого цяньюаня. А потом ловит свое отражение в ореховых глазах и буквально столбенеет сам. — Так что мы… Ты и я будем… — Синчэнь вроде и смотрит на него, а вроде и сквозь, словно мыслями где-то не здесь. — Хотим вместе есть? Чэнмэй, будь так добр, сделай шаг назад и хотя бы кивни на заданный тебе вопрос. Как бы странно он не звучал. В воздух просачивается запах. Легкий совсем, мягкий, будто и правда пушистая, почти невесомая сахарная вата. Буквально на долю секунды, на краю сознания, мелькает образ, как руки скользят под кофту, как тело прижимается к телу. В этот момент возмущенно звякает крышка на кастрюльке с закипевшим бульоном, и наваждение все-таки отпускает. Кунцзе прикрывает глаза, а Сюэ Ян все же пятится на пару шагов назад. — Я… Я попробую найти тапки, — практически сбегает сперва в ванную, а оттуда в прихожую цяньюань. Он даже пару минут усиленно ищет то, что пообещал, не сразу вспомнив о том, что домашних тапок в этом доме не было приблизительно никогда. — Эм… Сяо Синчэнь? В ответ с кухни вновь раздается какой-то шум, но не успевает Сюэ Ян хоть как-то среагировать, как следом летит: — Все в порядке. Удивительно, что вчера, при более масштабной деятельности, кунцзе вел себя гораздо аккуратнее и тише. — В общем, — бормочет Чэнмэй, возвращаясь на кухню. — Я ничего не нашел. — О. Это не страшно, — Сяо Синчэнь отвечает ему с мягкой улыбкой, выставляя на стойку тарелки с цзяоцзы. — На самом деле совсем не холодно. Сюэ Ян собирался предложить свои носки, уж чистые у него точно были, а если хорошо покопать, то можно и новые найти. Но спорить с человеком касаемо его собственной терморегуляции цяньюань нужным не считает. В конце концов все здесь взрослые люди и могут за себя отвечать. Замерзнет — скажет. Решив сделать хоть что-то полезное на собственной кухне Чэнмэй ставит греться чайник, споласкивает заварник и достает с верхней полки черный чай и баночку сушеной вишни. Он не так уж и плох в заваривании «нормального чая», просто обычно ему лень, да и сам он больше предпочитает кофе. — М. Ты говорил, у вас танцевальный коллектив, — затянувшаяся тишина начинает слишком давить, поэтому молодой человек хватается за первую всплывшую в голове тему. — А вы где-то выступаете? Или так, чисто для себя? — Некоторые из ребят выступают, но я к такому не готов, наверное, — рядом с основной едой появляются овощи, несколько соусов и палочки. — Слишком волнительно. Мой уровень — университетские мероприятия. Ну, и на выпускной в основном танец ставил я. Сяо Синчэнь снова улыбается, присаживаясь за стол. — Надо же чем-то заполнить официальную часть вечера, прежде чем все превратится в неконтролируемый хаос. Выпускной, точно. То самое мероприятие, до которого самому Сюэ Яну еще минимум пара лет, но Вэй Усянь уже весь мозг ему выел чайной ложкой, уговаривая прийти в том числе и на его выступление. Чэнмэй не видел в этом никакого смысла. То, что Усянь собирался играть он и так уже слышал неоднократно, а все эти торжественные речи, фальшивые слезы и слащавые благодарности вызывали у него легкий рвотный рефлекс. — И что за танец будет? — Современная хореография, но с большим упором на традиционный танец с веерами. Администрация одобрила дань культуре, а народ сможет посмотреть на что-то яркое и не такое рядовое. Только без париков и рукавов до пола. Кунцзе издает нечто подозрительно напоминающее беззаботный детский смешок, прикрывшись тыльной стороной ладони. — Не настолько у нас большой бюджет, — он с любопытством и явным нетерпением поглядывает в тарелку Сюэ Яна. — Будешь пробовать? Чэнмэй словно только в этот момент вспоминает, что вообще-то да, перед ним стоит тарелка с цзяоцзы, симпатично присыпанными зеленым луком и кунжутом. Он молча подхватывает один палочками. — Ммм, — тянет цяньюань, прожевав и лукаво улыбаясь. — Не подскажешь, какое по счету это будет «вкусно», произнесенное мной за последние два дня? — Пока тебе и правда вкусно, готов слушать снова и снова, — брови Сюэ Яна ползут вверх, кто бы мог подумать, что Сяо Синчэнь способен ответить не менее хитрым взглядом. Только вот на скулах все равно проглядывается зарождающийся румянец. — Разве не этим занимаются правильные кошко-жены? Чэнмэй на секунду подвисает не донеся цзяоцзы до рта. — Кхм. Наверное. В том числе. Ощущение, что они вышли на «охуенно тонкий лед» не покидает его с момента пролитой воды. — Любишь грибы? Странный перевод темы, но цяньюань кивает. Может быть это попытка увести диалог в безопасное русло? Палочки с зажатым цзяоцзы из тарелки Сяо Синчэня весьма неожиданно оказываются перед его лицом. — Тогда как насчет веганского варианта? Муэр и лоба. Лед трескается. Но Сюэ Яну уже откровенно плевать. Ему не обязательно любить грибы, чтоб попробовать. Ему не обязательно любить грибы, чтоб понять, что эта начинка была не просто так. Он вскидывает взгляд на ожидающего ответа на свои действия Сяо Синчэня. Что ж, ты сам выбрал этот путь. Цяньюань плавным движением наклоняется вперед и медленно, не разрывая зрительного контакта, губами снимает с палочек предложенное угощение. Пережевывает. — И еще одно «вкусно» в твою копилочку. — Четвертое, — кунцзе какое-то время держится, но потом все же соскальзывает взглядом ниже. Сюэ Ян готов поспорить, что на губы. — Знаешь, — пальцы Сяо Синчэня, между которыми все еще зажаты палочки немного подрагивают. И выглядит он удивительно уязвимо. Хрупко. Будто тронь не так и распадется на осколки. — Я ведь и правда считаю. Их уносит течением. Обоих. Утаскивает под плотную корку и лишает необходимого кислорода. Нужно как-то выбираться. Как-то разбавить образовавшееся напряжение, пока они оба не задохнулись. Чэнмэй смотрит на Сяо Синчэня с легким прищуром, прикидывая про себя, насколько еще может оборзеть, улыбается и, встав из-за стола, направляется в ванную. Выуживает с полки пару бутылочек со средствами для волос и, вернувшись к недоумевающему кунцзе, выставляет их перед ним. — Это для облегчения расчесывания. Это для кончиков. А это для самого расчесывания, — торжественно вручив сандаловый гребень и забрав со стола чашки с чаем и пакет с цзяньдуями, он уходит к дивану в гостиной, располагаясь на полу. Сяо Синчэнь недоуменно смотрит сперва на содержимое своих рук, потом на бутыльки и следом на Сюэ Яна. Цяньюань едва не давится смешком: — Что? Хотел же ухаживать, вот ухаживай. Кунцзе еще пару мгновений приходит в себя, а потом, подхватив бутылочки, тоже направляется в гостиную зону. Весьма решительный, пока не понимает, что чтобы было удобно расчесывать Сюэ Яна, ему нужно практически перелезть через него, сидящего на полу, и устроиться за его спиной. Сам же Сюэ Ян не сильно стремится делать его жизнь легче. Очень аккуратно — сразу становится видна танцевальная практика — Сяо Синчень проскальзывает по дивану, старась случайно не задеть коленом, и садится позади, широко расставив длинные ноги. Чэнмэй даже чувствует легкий укол разочарования. Но потом он слышит, как срабатывает несколько раз дозатор, и тонкие пальцы зарываются в его волосы, аккуратно разбирая по прядям и распределяя средство. От затылка по спине и рукам тут же проносится мириад мурашек, вздыбливая волоски на предплечьях. Сюэ Ян изо всех сил старается дышать ровно, но еще сильнее старается контролировать запах. Он не совсем уверен, но, кажется, что его полынь влияет на Сяо Синчэня не меньше, чем аромат сахарной ваты на него самого. — У тебя очень густые и мягкие волосы. Никогда не трогал таких волос, — кунцзе ведет сперва гребнем, а потом приглаживает рукой, попутно задевая то линию роста волос, то нежное местечко за ухом. Цяньюань прикрывает глаза. Еще немного, и волосы единственное, что останется в нем мягкого. В реальность возвращает несколько раз прожужжавший телефон. Сюэ Ян, отвлекшись от ощущения нежных пальцев, смотрит на экран. Сообщения в вичате от Мэй Ло. Юноша тяжко вздыхает, примерно предполагая, что может его ожидать. 15:37: «Привет» 15:38: «Ну как самочувствие?» 15:38: «Как там тот симпатичный мальчик, заваривающий вкусный чай?» Ну вот, как он и думал. Подруга ни за что не упустит случая постебать его даже из-за смутной возможности отношений. Даже зная об ограничениях в таких возможностях. Правда странным образом в груди расплывается не раздражение по этому поводу, а тепло. Сюэ Ян раздумывает минутку, а потом включает фронтальную камеру и осторожно, стараясь не привлекать внимания, устанавливает телефон так, чтоб в объектив попали его довольное лицо и Сяо Синчэнь, сосредоточенно перебирающий его волосы и, казалось, больше ни на что не обращающий внимание. В ответ на отправленное фото чат просто взрывается обилием восторженных смайликов и стикеров, и Чэнмэй радуется беззвучному режиму на телефоне. Он хмыкает и, предварительно выключив и вибровызов, откладывает телефон экраном вниз. Больше он не намерен давать никаких разъяснений. Пусть Мэй Ло немного помучается любопытством. ***** Кунцзе чередует скольжение гребня и пальцев, явно перейдя уже на второй, а то и на третий круг расчесывания. От медленных и ласковых прикосновений откровенно мажет, но аккуратные лодыжки с высоким сводом и очерченными венками и сухожилиями не дают покоя, держат сознание на плаву. Чэнмэй не выдерживает и проводит коротким ногтем по стопе, ощущая ее холодность. Врун. А ведь утверждал, что не мерзнет. В ответ на это движение Сяо Синчэнь немного подтягивает ногу к себе, поджав пальцы, словно прячется от контакта. Сюэ Ян запрокидывает голову, его губы растягивает хитрая улыбка. — Боишься? Щеки кунцзе покрывает легкий румянец. Обычно — как Чэнмэй уже успел заметить — тот в такие моменты старается спрятаться за волосами, но данное их положение мешает ему провернуть этот маленький трюк. Сместив немного ладони, Синчэнь массирует большими пальцами под затылком Сюэ Яна. Скорее даже бессознательно. Легко качает головой. Такой смешной. Левая рука скользит от ступни выше, по икре и голени, к острой коленке. Икроножная мышца слегка напрягается под пальцами, но в этот раз Синчэнь уже не пытается отстраниться. Наверное, если немного повернуть голову, Сюэ Ян бы даже мог его укусить… Такой заботливый. Кажется, он все же теряет контроль над запахом. Зрачки Сяо Синчэня расширяются, ноздри чуть трепещут, пальцы в волосах напрягаются, и цяньюань чувствует, как тот за пряди тянет все его нутро, всю его сущность, словно выворачивая наизнанку то, что, кажется, Сюэ Ян в себе и не подозревал. Такой нежный. Чэнмэй протягивает свободную руку к его лицу, скользит кончиками пальцев под ушком, наблюдая, как кунцзе прикрывает глаза, подаваясь навстречу прикосновению, кладет ладонь на загривок, путаясь пальцами в волосах, слегка сжимая. Все еще решая, имеет ли он право. Такой… Можно ведь совсем слегка потянуть на себя, ни к чему не принуждая, просто давая понять, что ему бы очень хотелось… Хотелось… Он смачивает языком собственные губы, пока его взгляд скользит по лицу Сяо Синчэня. — Такой хороший. Кунцзе склоняется и, стоит Сюэ Яну немного повернуться для большего удобства, их губы соприкасаются. В голове резко пустеет. Все литературные клише о сбившемся с ритма сердце и дыхании внезапно обретают смысл. Чужие мягкие, теплые губы порождают где-то под ложечкой пламя, зародившееся из легкой искры и распространяющееся лесным пожаром по всему телу, выжигая все на своем пути и сворачиваясь в горячий узел где-то внизу живота. Каждое касание побуждает искать новый контакт. Больше тепла, больше сладости, больше… Сяо Синчэнь чуть приоткрывает губы, обхватывая своими его нижнюю, и Сюэ Ян на секунду теряется, не в силах понять: он то ли попал в капкан, то ли наконец пришел к водопою после долгого бега. Тонкие пальцы выпутываются из его волос, и прохладная ладонь, огладив мимолетно шею, соскальзывает с плеча на ключицу, ныряет под ворот футболки, скользит ниже. Цяньюань накрывает его руку своей через легкую ткань. Потому что еще чуть-чуть, и кунцзе дотянется, почувствует, как бьется его сердце. Хотя ему самому кажется, что этот бешеный стук и без того слышно на всю комнату. Сяо Синчэнь мелко вздрагивает, но Сюэ Ян крепче сжимает его пальцы. Нужно всего-то извернуться, вывернуться, развернуться. Оказаться лицом к лицу, стоя перед ним на коленях. Провернуть это оказывается чуть сложнее, чем просто представить в голове. Главное, не дать успеть ему передумать, не дать разорвать этот мимолетный контакт. Возобновить, углубить, почувствовать каждый миллиметр этого рта. Чэнмэй кладет Сяо Синчэню руку на талию, притягивая ближе к себе под судорожный вздох, заставляя еще шире развести ноги. Через ткань кофты ощущая эту невероятную худобу, эту тонкость, словно ивовый прут. И целует, целует, целует. Все еще не веря, что так бывает. Что можно испытывать по человеку такой голод. Сяо Синчэнь в ответ обнимает Сюэ Яна за шею, снова зарываясь пальцами в волосы. Гладит, чуть сжимает, пропускает пряди сквозь пальцы. Стискивает его бока коленками и сильно пахнет возбуждением. «Мой » взрывается в голове белой сверхновой. То, что так долго сдерживалось, заглушалось блокаторами, игнорировалось столько времени наконец смогло поднять голову. Чэнмэй одновременно и в эйфории, и в ужасе. Потому что с одной стороны хочется поддаться, а с другой… Он разрывает поцелуй только когда воздуха в легких начинает катастрофически не хватать. Сюэ Ян упирается лбом Синчэню в левое плечо, прямо над железой, делает глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, и тут же понимает свою ошибку. Так глупо. Так вкусно. До умопомрачения сладко. Рот затапливает слюной, клыки зудят, словно становятся длиннее и острее. Боги, он же не животное, чтоб вот так сейчас вцепиться в шею кунцзе, с которым они даже не в отношениях. Он тяжело сглатывает, чувствуя, как чужое горячее дыхание касается его собственной кожи. — Синчэнь… — голос хриплый, отчаянный, но чем дольше кунцзе остается с ним рядом, тем сложнее ему себя контролировать. Тонкие пальцы сжимают футболку на его спине. — Сяо Синчэнь, — снова выдыхает цяньюань еле-еле. — Я боюсь… что тебе лучше будет уйти. Давление на бока усиливается. Сяо Синчэнь замирает почти также, как недавно под прикосновением на кухне. И, кажется, либо перестает дышать, либо в моменте научился делать это абсолютно бесшумно. — Прости, — в шепоте сложно разобрать интонацию, но сам факт извинения наводит на неприятный вывод. Вот же… Прежде чем ему удается что-либо сказать, кунцзе достаточно целеустремленно высвобождается из объятий, пятится от Сюэ Яна по дивану и слезает на пол. Все это время упорно ни то что не глядя в глаза, в принципе не смотря на цяньюаня, занавесившись волосами. В действиях Сяо Синчэня теряется былая грациозность и плавность. Зато прибавляется торопливости. Он в несколько движений подхватывает рюкзак с пола и оставленный на кухонной стойке телефон. На мгновение зачем-то хватает и пустую тарелку, будто внезапно решает прибрать со стола, но замирает, оставляет посуду в покое и, задев плечом косяк, добирается до прихожей. — Конечно. Ты не… — Сяо Синчэнь останавливается, ухватившись за дверную ручку. Весь будто сжавшийся, с опущенными плечами и нарочито твердым, но на самом деле отчетливо дрожащим голосом. — Главное, береги себя. ***** Следующие минут двадцать — или больше, он даже не пытался считать — после ухода (практически бегства) Сяо Синчэня Чэнмэй снова проводит в душе. Сперва просто стоя под прохладной водой и честно пытаясь сбросить с себя наваждение, а следом — поняв в итоге насколько это бесполезное занятие — вбиваясь в собственную ладонь. Всего-то и стоило: стащить с него эту ебучую кофту, прижать еще крепче к себе, перевернуть на диван, оказавшись обхваченным этими длинными стройными ногами. Подмять под себя это тонкое тело, расписать шею и грудь бордовыми пятнами засосов. Он бы… Синчэнь бы даже не сопротивлялся, Сюэ Ян нутром чувствовал это в их поцелуе, в запахе, который — он уверен — все еще держится в гостиной. Он мог бы сделать с ним… все. Взять. Присвоить. Каждым движением выбивая тихие (громкие?) стоны. «А-Ян». По телу проносится волна наслаждения, и он кончает под собственный то ли судорожный вздох, то ли всхлип. Это не гон, понимает Чэнмэй, прижимаясь лбом к прохладному кафелю. Даже не его преддверие. Это не сбить специальными травками. Это не желание просто взять и трахнуть рандомного кунцзе или даже чжунъюна. Нет. Сюэ Ян хочет именно Сяо Синчэня. Просто за то, что это именно он. Потому что он ему нравится. Потому что… Железная пасть капкана с лязгом захлопывается, дробя кость и впиваясь острыми зубцами в мышцу. — Пиздец.