Ты (не) вовремя

      Экран телефона загорается уведомлением о сообщении, и, едва заметив имя Сюэ Яна, с мгновенно зашедшемся от страха быть пойманным сердцем Синчэнь рефлекторно блокирует устройство. Пусть в комнате он и один, но это ненадолго.       Кинув опасливый взгляд в сторону кухни и чуть успокоившись, кунцзе очищает все оповещения, запрещая себе даже мельком смотреть на текст, и отключает звук. Подумав, делает то же самое с вибрацией и засовывает телефон под диванную подушку за спиной. Внутри все зудит от желания немедленно прочитать, ответить, завязать диалог, задать много-много вопросов, но он понимает, что должен сдерживаться. Вдох. Выдох. Не думать о Сюэ Яне. Вдох. Выдох. Не думать о Сюэ Яне.       Сконцентрировавшись на том, чтобы сладить с порывами сердца, выпавший из реальности Синчэнь дергается от звука приближающихся шагов и, подтянув колени к груди, сильнее вжимается спиной в диван, удерживая самое спокойное выражение лица, на какое только способен. И старательно игнорируя фантомное жжение в том месте, где за подушкой должен быть телефон.       — Жаль, госпожи Санжэнь не оказалось дома. Мы могли бы предложить ей присоединиться к просмотру.       Синчэнь отвечает кивком и обнимает колени крепче. Хвала богам на самом деле, что тетушка не видит происходящее. Пусть лучше наслаждается ужином в компании Лань И. Он и так уже достаточно нагрузил ее своими проблемами.       — Холодно? — Сун Лань ставит на стол поднос с едой, приборами и стаканом воды в дополнение к ранее принесенной паре напитков в картонной подставке. — Накинь плед.       Никак не отреагировав на то, что плечи накрыли тяжелой тканью, кунцзе гипнотизирует взглядом тарелки. Свежесваренные цзяоцзы исходят паром и украшены зеленью, но совсем не вызывают аппетита. Скорее уж желание отпихнуть их подальше словно орудие преступления. Как иронично, что из всей еды в холодильнике внимание Сун Ланя привлекли именно они. Разве это вообще подходит под его понятие правильного питания?       — Мне кажется, стоит добавить в твой рацион больше продуктов, влияющих на артериальное давление. Знаю, ты придерживаешься некоторых принципов, но хотя бы постарайся есть порции объемнее, а лучше увеличь частоту приемов пищи. Затяжные головные боли и слабость нельзя игнорировать.       И правда. Все выше перечисленное было бы тревожным звоночком, позволяющим даже предположить, что веганская диета не подходит Синчэню. Было бы, страдай он этим в действительности. А не выдумай в качестве объяснения, почему пропустил вчера традиционный поход в кино с Сун Ланем и не появился сегодня на репетиции.       Вместо этого он провел два дня в гнезде, практически не просыпаясь. Да, прятаться — трусливый подход, но из озвученных тетушкой «думай, говори, делай», Синчэня хватило только на «думай». И то в неверном направлении. Потому что пытаясь подобрать слова, которые помогут одновременно быть честным с Сун Ланем и причинить ему как можно меньше боли (Синчэнь не питал иллюзий насчет подобного рода разговоров), он то и дело соскальзывал мыслями к Сюэ Яну и на этом застревал. Безнадежный.       Так что сон оказался единственным выходом из замкнутого круга. Точнее, временным спасением. Бонусом от переизбытка «отдыха» кунцзе получил помятый вид, который, видимо, не позволил развалиться легенде о его плохом самочувствии, когда на пороге появился Сун Лань.       — Пей, пока свежее. Морковь и клубника повышают давление, — цяньюань ставит ближе смузи, себе же забирая классический американо. Наверняка без сахара. — День был тяжелым, иначе я бы обошелся без кофеина. Однако теперь все дела улажены, и выходные мы спокойно проведем вместе.       Два. Дня. Наедине. Боги, ему конец.       — Приготовим завтра что-то питательное? На бобах, к примеру. Баоцзы в тот раз у тебя вышли отличные. Но лучше будет полноценное блюдо.       Синчэнь издает лаконичное «угу». Упоминание баоцзы отбрасывает к первой встрече с Сюэ Яном. Неловкости, пробивающимся росткам симпатии, притяжению. Царапнув ногтем по запястью, он одергивает себя, стоит только мыслям снова попытаться уплыть в знакомом направлении. Словами описать невозможно, насколько подобное неприемлемо рядом с Сун Ланем.       — А-Чэнь?       Кунцзе приподнимает голову, встречая внимательный и немного сочувственный взгляд. Видимо, его необычная неразговорчивость заставила цяньюаня переживать.       — Извини, голова все еще ноет и мутит… Поэтому не очень хочется разговаривать о еде, да и аппетита нет, — Синчэнь стыдливо и неумело врет, но либо удача ему благоволит, либо лучший друг слишком обеспокоен его «плохим самочувствием» и особо не анализирует сказанное.       — Ничего. Сейчас выпей таблетку и когда полегчает, скорее всего, почувствуешь голод. Тогда я разогрею еду.       Обычно способность Сун Ланя в любой ситуации предложить здравое решение вызывает у Синчэня восхищение. Но иногда это раздражает. Будто цяньюань настолько в нем сомневается, что чувствует необходимость в составлении руководства к действию или разъяснении кунцзе его собственных эмоций и ощущений. Даже когда об этом не просят.       — Нам не стоит засиживаться допоздна, ведь здоровый сон неотъемлемая часть хорошего самочувствия. Так что пора начинать просмотр.       Синчэнь устало прикрывает глаза, делает глубокий вдох и тянется за стаканом воды и лежащей рядом с ним таблеткой.       — Да, конечно. *****       Ближе к концу документального фильма об обитателях тундры на экране появляется милый упитанный комок меха, напоминающий домашнего хомяка. Впервые за вечер Синчэнь ощущает на лице намек на улыбку. Закадровый голос повествует о питании леммингов, поведении в обычные дни и брачный период, а затем переходит к особенностям.       В следующий момент кунцзе видит, как на полной скорости стая леммингов неумолимо несется к обрыву, а затем, не моргнув своими крошечными глазками, часть зверьков бросается в воду. Пребывая в культурном шоке, Синчэнь напоследок выслушивает увлекательный рассказ о главном мифе, витающем вокруг леммингов — якобы зверьки склонны совершать массовые суициды в целях контроля популяции. На деле же оказывается, что из-за большой скорости, часть стаи элементарно не успевает затормозить в подобных случаях. Но не то, что бы это каким-либо образом делало ситуацию лучше.       — Странно, что подобные заблуждения включили в документальный фильм, но, видимо, с целью опровергнуть. В таком случае похвально.       Синчэнь морщится. Это и так не самый лучший вечер в его жизни, а тут еще и массовая гибель зверьков. Прекрасная завершающая нота, ничего не скажешь.       — Как-то жестоко по отношению к совсем юным зрителям, тебе не кажется?       — У природы свои законы, все в этом мире подчиняется ее механизмам, и осуждать природу также глупо, как и пытаться контролировать.       Стараясь не анализировать, относилось ли слово «глупый» лично к нему, кунцзе тянется за стаканом.       — Итак, для еще одного фильма уже поздно, но я хотел бы обсудить кое-что. Если ты не устал.       Пальцы внезапно слабеют. Обычно Сун Лань крайне неразговорчив, так почему сегодня иначе? Мог ли он… догадаться обо всем?       Сжав стакан крепче нужного, Синчэнь кивает, боковым зрением боязливо пытаясь оценить, как выглядит цяньюань. Не злой, не расстроенный и даже не укоряющий взгляд. Расслабленная поза.       — Отлично, — на удивление, воодушевленный тон. — Ты уже думал куда мы поедем после свадьбы?       От неожиданности он втягивает остатки смузи через трубочку с громким хлюпаньем.       — Синчэнь, незачем так дурачиться. Если напитка совсем мало, можно его оставить, — вот теперь Сун Лань хмурится, но со вздохом довольно быстро возвращает на лицо спокойное выражение. — Готов слушать?       Синчэнь отвечает очередным кивком, не особо ощущая реальное наличие выбора.       — Итак, если у тебя нет предложений, то с учетом наших финансовых и временных возможностей, подойдет либо полноценный тур по странам Европы, либо отдых вне города. Такой, как горнолыжные курорты или тропики. Но мы помним об особенностях твоей терморегуляции, поэтому рекомендую выбрать городскую среду. Климат в ней, как правило, стабильнее. Америку не предлагаю. Развязные люди, долгий перелет. Составить маршрут лучше через туристическое агентство, но, если тебе очень сильно захочется, можем считать это частью подготовки к свадьбе и, к примеру, уже на этих выходных определиться со списком стран. Согласен?       «Нет!»       — Сун Лань…       Кунцзе сглатывает накопившуюся слюну, отставив стакан. Рука тянется к подушке, которая могла бы послужить одновременно ментальным и физическим щитом между ним и неумолимо разрастающейся черной дырой из неловкости, центром которой, о ужас, является лучший друг детства. Но, едва коснувшись ее, Синчэнь осекается словно от удара током.       Там ведь телефон. С сообщением от Сюэ Яна. Того самого, который нравится ему с первой встречи. Способного вызвать спектр эмоций, не все из которых Синчэню даже удается понять, потому что он не помнит, чтобы испытывал их раньше. Сюэ Яна, с которым они знакомы от силы три недели, но, если в том самом пришедшем сообщении предложение уехать на край света (без плана, без вещей, без раздумий), он бы сказал д…       Синчэнь вздрагивает от неожиданности, когда на талии оказывается ладонь, а следом губы поверх его собственных. Сун Лань целует уверенно, чуть нависнув сверху, сразу проскользнув в рот языком и поддерживая под шеей. Сознание бьется в панике, и все что может Синчэнь в моменте — это усилием воли заставить себя не предпринимать попыток оттолкнуть. Каждая клеточка его организма на взводе от болезненно яркого восприятия влажности чужой слюны, дыхания, твердости зубов, прикосновений. И каждая секунда этого поцелуя кажется длинною в вечность.       — Сун Лань, — выдавив из себя имя, кунцзе упирается ладонями в чужую грудь и непонимающе смотрит другу в глаза. — Почему, почему ты вдруг?       Поцелуи и объятия — действительно редкая форма проявления внимания от Сун Ланя, поэтому он не чувствует вины за свое удивление.       — Ты задумался и стал выглядеть грустным и потерянным. Как в понедельник у реки. Тогда ты попросил поцелуй, и я решил, что сейчас тоже поможет.       Тон у цяньюаня ровный, ответный взгляд спокойный, но для Синчэня смысл сказанных слов — словно удар под дых. Прикрыв глаза, чтобы не дать чувствам в них отразиться, уязвленный и раненный он замирает, сжав крепче нужного чужую рубашку.       Мысль о том, что человек, с которым он встречается с четырнадцати лет и, по официальной версии, скоро должен вступить в брак, последние пару раз целуя Синчэня, руководствовался его грустным и потерянным видом, оседает горечью во рту. При учете собственных поступков кунцзе не имеет никакого права чего-то требовать или обижаться, но разве объяснишь это эгоистичному сердцу?       И раз Сун Ланем двигало не желание или прилив нежности, а жалость, то могло ли с Сюэ Яном… быть также? Его слова и действия, каждый их прекрасный момент — могло ли все происходящее быть ничем иным, чем результатом того, что ему тоже стало жалко неловкого, нескладного кунцзе, столь очевидно вешающегося на шею? Но когда он понял, что ситуация зашла слишком далеко, что щедрость не может быть безграничной, то попросил уйти.       Вот он ответ. Сюэ Ян действительно не сделал бы ему больно и не стал забавляться. Все дело в банальной жалости.       — Синчэнь, что с тобой? Твой запах.       Цепочка мыслей, словно падающие костяшки домино, безжалостно проносится сквозь остатки его самообладания и снова бьет в хрупкую сердцевину. На этот раз с гораздо, гораздо более разрушительной силой.       — Мне нужно отдохнуть. Пожалуйста, — он давит из себя слова, разжав пальцы и теперь уже упорно глядя мимо Сун Ланя. — Мне совсем нехорошо.       Наконец-то не ложь.       — Понимаю, мы действительно засиделись. Не стоило тебя так нагружать, — поднявшись с дивана, цяньюань оставляет на макушке Синчэня легкий поцелуй и как-то неловко сжимает плечо. — Я позвоню утром, и по твоему состоянию решим насчет выходных. Но если станет резко хуже или добавятся новые симптомы, сразу дай знать. Поедем к врачу. Провожать не нужно.       Звук захлопнувшейся за Сун Ланем двери официально заканчивает их вечер, оставляя Синчэня наедине с опустошающим открытием. *****       В кромешной темноте яркий свет от разблокированного экрана болезненно бьет по глазам, заставив поморщиться. Уменьшив яркость и проигнорировав скопившиеся уведомления, плотно укутанный в одеяло Синчэнь решительно открывает переписку с Сюэ Яном. Хватит вариться в переживаниях, пора сорвать хотя бы один пластырь.       18:48: «Привет)       Я починил ноутбук.»       Сообщение, мягко говоря, обескураживает. Скобочка в конце приветствия от большую часть времени смурного цяньюаня — не то, что кунцзе ожидал увидеть. Синчэнь прикусывает щеку и потирает знак препинания пальцем. Значит ли это, что Сюэ Ян тоже скучал? Или он пытается непривычным дружелюбием мягко подвести к прекращению их общения? Даже о ноутбуке вспомнил. А ведь его ремонт, технически, единственная причина, по которой кунцзе имеет право писать Сюэ Яну. Теория о жалости напоминает о себе, но Синчэнь отпихивает ее подальше пока может.

22:37: «Привет. Спасибо,

что нашел время.»

      22:40: «Да как бы и так затянул. Я       могу принести его в универ в понедельник,       если у тебя еще есть пары.»       Предложение о встрече, но в формальной обстановке. Пар у него нет, только репетиция. А это значит, что в случае болезненного разговора, ему потом придется держать лицо перед всеми ребятами и стараться не завалить программу. Если же они назначат встречу после репетиции, то он изведется в ожидании.

22:45: «Извини, но у меня немного

поджимают сроки с документами.

Может, мы могли бы встретиться

раньше? Завтра, например?»

      Мессенджер показывает, что Сюэ Ян набирает сообщение, затем надпись пропадает, а потом снова появляется. В итоге приходит всего один короткий вопрос.       22:50: «Где?»       Это уже больше похоже на привычную манеру общения.       Синчэнь прикусывает край одеяла, усиленно раздумывая над тем, какую локацию предложить. Фудкорт или зона отдыха торгового центра, в котором они играли в боулинг? Слишком много людей, которые явно не планировали становиться свидетелями их драмы. У него дома? Кунцзе представляет возможную встречу тетушки и Сюэ Яна и тут же отметает идею. Напроситься в гости? Значит выкрутить градус неловкости на максимум и буквально выстрелить себе в колено. Едва перешагнув порог, он не выдержит от нахлынувших воспоминаний и сразу же заговорит о поцелуе. Кафе? Сквер?       Отметая вариант за вариантом, Синчэнь уже начинает переживать из-за затянувшейся паузы, когда в голове всплывает фраза Вэй Ина про парк аттракционов. Людей хоть и много, но они заняты множеством развлечений. Возможность найти место потише благодаря большой территории. Полно сладостей, на которые падок Сюэ Ян, и за запахом которых в экстренном позорном случае Синчэнь может попытаться скрыть собственный. Маловероятно, конечно, что обоняние цяньюаня можно таким обмануть, но вдруг повезет?

22:56: «Парк аттракционов?»

      22:58: «Не далековато? Я могу       мимоходом забросить его к тебе       домой, если так срочно.»       От волнения зубы на несчастном одеяле сжимаются сильнее. Сюэ Ян не хочет его видеть? Но как тогда они планируют все обсудить? Или не планируют? Может быть, он хочет видеть, но пока не готов к разговору? Однако в силу своей ответственности не мог подвести Синчэня и поэтому все равно починил ноутбук.       Ладно. Если Сюэ Ян не захочет долгой встречи, можно будет хотя бы увидеть его, угостить чем-то вкусным и разойтись. У цяньюаня тоже окончание учебного года, нечего добавлять стресса. А еще у Синчэня есть невыполненное обязательство висящее над головой дамокловым мечом. Ведь, если Сюэ Ян действительно испытывает симпатию и предложит отношения, то соглашаться недопустимо, пока он не поговорил обо всем с Сун Ланем. По-хорошему, если у них завтра получится диалог, то тогда он должен признаться Сюэ Яну о существовании Сун Ланя. Это точно уменьшит шансы на хороший исход встречи, но нужно же уже хоть кому-то из них рассказать правду?       Злясь на самого себя, Синчэнь приказывает мозгу засунуть размышления куда подальше и выдать что-то по делу, для пущего эффекта несколько раз ощутимо стукнув телефоном по лбу.

23:04: «У меня есть дела недалеко.

Но я не хочу красть твое выходное

время, поэтому пойму, если предложишь

другое место.»

23:05: «Но знаешь, я бы мог угостить

тебя мороженым? Разве звучит плохо?»

      23:09: «Ну, если расклад такой,       то хорошо. Во сколько?»

23:09: «13:30?»

      23:10: «Договорились. Тогда       до встречи. Доброй ночи)»       «Он снова улыбается нам!»       Несколько минут Синчэнь позволяет себе полежать, уткнувшись лицом в простынь. Кажется, запоздалая подростковая влюбленность решила отыграться на нем троекратно. Иначе как еще объяснить тот факт, что одна скобочка от Сюэ Яна — это пища для размышлений на пару часов и одновременно мощное оружие, превращающее кунцзе в нелепый сгусток умиления?

23:18: «До встречи :)

Хороших снов!»

      Отправленное вслед за сообщением фото* грузится дольше ожидаемого, но почти сразу под ним возникает «лайк». Что ж, Синчэнь планирует держаться за этот эмодзи до завтрашней встречи. *****       Настойчивая вибрация телефона пытается прорваться сквозь марево сна, но Синчэнь не горит желанием возвращаться в реальность. Даже если это явно не первый раз. И даже если в комнате слишком, непривычно светло.       Никуда ему не хочется. Гораздо приятнее ощущать, как пальцы Сюэ Яна (пусть и очевидно иллюзорные) скользят под кофтой.       Они целуются в квартире, но во сне цяньюань гораздо настойчивее притирается своим пахом к его, оставляя красные пятна засосов на шее и дразняще задевая клыками железу. Осмелев, Синчэнь в ответ запускает обе руки под резинку домашних штанов Сюэ Яна, нащупывая твердый влажноватый от естественной смазки член. Он старается не сбиваться с ритма, лаская горячую плоть аккуратно, но с достаточным усилием. Перекатывая и массируя яички, оглаживая уздечку и потирая в районе узла. В воздухе все сильнее пахнет обоюдным возбуждением.       — Будь хорошим мальчиком.       Его старания вознаграждаются тем, что три пальца левой руки Сюэ Яна по-хозяйски ложатся на язык. Кунцзе тщательно вылизывает подушечки, не забывая о том, что нужно продолжать работать руками, чтобы помочь Сюэ Яну кончить. Когда пальцы оказываются глубже, нажимая на корень языка, Синчэнь давится, но гипнотизирующий горячий шепот на ухо не дает отступить назад.       — Будешь хорошим мальчиком.       Затянутый в шероховатую ткань перчатки мизинец ласково оглаживает скулу кунцзе, пока по комнате разносятся чавкающие, хлюпающие звуки от скопившейся во рту слюны и спазмов.       — И я трахну твой рот.       От теплой спермы Сюэ Яна на ладонях и его пальцев в горле, Синчэнь испытывает практически идеальный оргазм, в котором недостает лишь яркой боли от укуса.

***

      Шум, крики, обилие запахов и ярких цветов немного раздражают. Хотя Сюэ Ян не помнит, чтоб у него когда-либо была подобная реакция на парк аттракционов. Да, пусть он и не такой частый визитер в подобные места, но бывал же он здесь вместе с Мэй Ло, и все проходило нормально. Сейчас же… Возможно, все дело в затяжном синдроме отмены, который всегда непонятно как накатывает и проявляется, а возможно, дело в предстоящей встрече с Сяо Синчэнем.       А теперь ответь-ка, Чэнмэй, на какой результат ты вообще рассчитывал, когда писал человеку в пятницу вечером? Ни на какой. Сюэ Ян вообще не рассчитывал, не задумывался, не прикидывал, не пытался анализировать. Все его моральные ориентиры упирались в последствия, которые сулили уголовный или административный кодексы. Поэтому алгоритма поведения с человеком, с которым у вас явное взаимное притяжение, которого ты не можешь себе позволить, и при этом не знаешь, как слиться, у цяньюаня, к сожалению, не было.       Сюэ Ян действовал порывисто. И только потом уже раздумывал, как разгребать последствия этих самых порывов. Во вторник, когда все-таки решил пустить Синчэня в квартиру. В среду, когда держал его в своих объятиях, целуя крепко и отчаянно. Вчера, когда написал, что наконец закончил с ремонтом, пока на его съемный жесткий копировалась та самая папка «от Цао-гэ» (зачем, Чэнмэй?), а потом как идиот заглядывал в телефон что до тренировки, что после, пока наконец не получил ответ. В общем можно смело признать, что с разгребанием у него тоже так себе.       В итоге Сяо Синчэнь уговорил его пересечься в парке аттракционов, куда, кажется, сам теперь немного опаздывает.       Сюэ Ян нервничает. Он не знает, что говорить, не знает, как действовать. Пока в его голове очень короткий план: вручить кунцзе сумку с его ноутом и, вероятнее всего, позорно сбежать со встречи.       Чем-то охота занять руки и голову. Его внимание привлекает палатка с деревянными сотами, заполненными небольшими воздушными шариками. В такие обычно нужно метать дротики, и чем больше выбитых шариков, тем лучше презент. Сюэ Ян жалеет, что у него нет при себе зажигалки. По сути весь этот аттракцион небольшое разводилово, так почему бы тоже не сжульничать?       Хозяин палатки передает ему шесть дротиков. Сюэ Ян взвешивает их в руке, приглядывается к остроте. Да, в целом, пофиг. Он промахивается всего один раз. Мужчина улыбается и достает из-под прилавка небольшую плюшевую игрушку — осьминога-перевертыша, довольно улыбающегося с ярко-зеленой стороны.       Чэнмэй благодарит и, отойдя на несколько шагов, выворачивает осьминога на «хмурую» фиолетовую сторону. Что ж, так он ему нравится больше. Юноша вновь проверяет телефон — вот теперь Сяо Синчэнь точно опаздывает. Сюэ Ян падает на первую подвернувшуюся скамейку и раздумывает, написать или нет, когда обоняния касается легкий аромат сахарной ваты. Требуется буквально три секунды и восемь ударов сердца, чтобы понять, что это не кунцзе — он бы не позволил себе так пахнуть — это прилавок со всякими сладостями.       Юноша трет лицо ладонями. Еще немного и он такими темпами начнет шарахаться всех и вся. Просто возьми себя уже в руки, Чэнмэй. Легче сказать, чем сделать. Кого он пытается обмануть? Сюэ Ян увяз по самые уши. А самое страшное, что и выбираться-то не хочется. Хочется нырнуть глубже, набрать полные легкие и захлебнуться нахрен.       Цяньюань оглядывается вокруг в поисках достаточно приметного ориентира и все же пишет Сяо Синчэню, где его проще будет найти. А потом подходит к прилавку и покупает себе порцию сахарной ваты, чтоб хоть как-то перебить навязчивые мысли и оправдать полный рот слюны от заботливо подкинутых мозгом воспоминаний, и, отойдя от источника такого полюбившегося запаха, съедает ее едва ли не одним сладким комком.       — Сюэ Ян.       Он вздрагивает от знакомого голоса, раздавшегося из-за спины, и медленно оборачивается, стараясь взять под контроль лицо. Какого. Мужского. Полового. Хера? Внутренний хищник поднимает уши и приветливо взмахивает хвостом. Да ты, блядь, издеваешься.       — Привет. Прости за опоздание, — Синчэнь выглядит немного запыханным и покрасневшим. И пристыженным. На нем светлая панамка, а поверх белой футболки светло-зеленая рубашка, неожиданно открывающая тонкие белокожие предплечья.       — Привет, — Чэнмэй прочищает горло, в попытке совладать с голосом. — Ничего страшного. Все нормально.       — Тогда, — восстановив дыхание и вернувшись к привычной бледности, кунцзе внезапно делает шаг вперед и, протянув руку, прихватывает край чужой футболки. — Как ты себя чувствуешь? С курсовой все хорошо?       Сюэ Ян прослеживает глазами цепкие пальцы и ему стоит немалых усилий оставаться на месте, потому что за пару секунд он так и не смог определиться, хочет он шарахнуться от этого жеста, как от огня или, наоборот, податься ближе, надеясь на прикосновение. Что ж, Чэнмэй, мы, кажется, определились — ты в дерьме.       — Да, все отлично. Вчера сдался и теперь, наконец, свободен, как в поле ветер, — он смотрит на улыбающегося кунцзе, про себя отчаянно надеясь, что у него получается контролировать запах.       «Забрать.»       Тц.       — Я в тебе и не сомневался, ради приличия спросил. Хочешь прокатиться? — взгляд у Сяо Синчэня как никогда странный. Он в… игривой (?) манере несколько раз дергает край футболки. — Погода хорошая.       Погода действительно хорошая, но кататься Сюэ Ян не хочет. Пока он на земле, ему проще себя контролировать. А еще на земле намного проще экстренно ретироваться, если что-то вдруг пойдет не по плану. А цяньюань процентов на восемьдесят пять уверен, что что-то обязательно пойдет не по плану. Язык присыхает к небу. Им ведь еще было бы неплохо поговорить, да?       — Мм. Не уверен, если честно. Может просто пройдемся? — он пытается вернуть своему голосу непринужденность. — Тем более кто-то обещал мне мороженое.       — Конечно. Тебе полагается награда за то, что ты такой умный.       Чэнмэй, нет. Молчи.       Кунцзе, не отпуская ткань, тянет его на буксире до ближайшего лотка со сладостями.       — Выбирай и ни в чем себе не отказывай.       «Ты.»       Будда милостивый, заткнись.       Сюэ Ян очень хочет, чтоб Синчэнь забрал свои слова обратно. Потому что меньше всего в его голове сейчас именно мороженого. Ты по ходу сам себя уже закапываешь, Чэнмэй.       — Вот, — он указывает на рожок с шоколадным топингом и карамелью, посыпанный дроблеными орешками. — Вполне сойдет за награду.       Получив мороженое, Сюэ Ян наблюдает, как Синчэнь некоторое время внимательно изучает прилавок, несколько раз вежливо пропустив вперед себя детей. Цяньюань уже собирается уточнить, из-за чего такое подвисание, но кунцзе все-таки определяется и покупает фруктовый лед. Ах, да. Синчэнь ведь веган.       После вскрытия упаковки, чужие пальцы привычным хватом возвращаются на его одежду.       — Пойдем к речному туннелю. Там народу меньше, потому не так шумно. Сможем спокойно поговорить.       Поговорить. Отдать ноутбук, который все еще мотается в районе его бедра, и про который Сяо Синчэнь, кажется, и не вспоминает. Сказать, что их поцелуй ни к чему не может привести, ну потому что назвать его ошибкой у Сюэ Яна язык не повернется. Поздравить с успешным окончанием универа. Не приходить на выпускной старших курсов, как бы Вэй Усянь его не зазывал.       Ткань футболки натягивается, так как кунцзе не особо, кажется, ждет его ответа, привычно задавая направление движения. Прям как в тот выходной после детского дома.       Сюэ Яну не очень удобно. Сложно нормально расслабиться. Плюс немного мешается кое-как примостыренная к сумке мягкая игрушка, которую Сюэ Ян совсем недавно выиграл. И именно в этот момент в голову приходит «гениальная» мысль, что проще «перецепить» Синчэня на другой край футболки. Простое ведь действие. Которое на середине пути дает системный сбой, и тонкие прохладные пальцы кунцзе так и остаются зажатыми в его ладони.       Рука Синчэня ощутимо напрягается, а шаги сбиваются и становятся медленнее. И теперь уже Сюэ Ян перехватывает инициативу и на шаг опережает кунцзе. Не идти же уже в отказ и терять лицо. Он откусывает рожок и оборачивается на Синчэня.       — Ну ты чего? Идем.       У того одновременно удивленное и завороженное выражение лица. Взгляд прикован к их соединенным ладоням, а подтаивающий фруктовый лед опасно наклонен к земле во второй безвольно свисающей руке.       — Идем. Конечно, идем, — щеки кунцзе покрываются розовыми пятнами, но он, удивительно, не предпринимает попытки спрятаться за волосами, а вместо этого парой легких и весьма уверенных движений полноценно сплетает их пальцы.       Чужая ладонь ощущается в руке невероятно правильно. А еще… обоняния Сюэ Яна вновь касается аромат сахарной ваты. Но теперь уже сложно обмануться, цяньюань отчетливо различает ноту феромона, в которой сквозят взволнованность с предвкушением. Чэнмэй отворачивается, шумно проглатывая сладкую слюну. Черта с два они поговорят. Все, чего сейчас ему на самом деле хочется, это отбросить мешающее мороженое и притянуть кунцзе к себе. И плевать, что вокруг куча народу. Пусть все знают.       «Да.» Блядь!       От полного краха Сюэ Яна все же спасает отсутствие свободных лодочек. Ибо он совсем не уверен в своей выдержке, окажись они с Сяо Синчэнем в полутемном ограниченном пространстве. Поэтому он ведет его к ближайшей пустой скамейке под отцветающее, но дающее большую тень дерево глицинии. Сам цяньюань при этом садиться не спешит, предпочитая находиться напротив своего оппонента. Но наконец-то снимает сумку с ноутбуком, ставя ее рядом с кунцзе.       — Вот. Все оказалось совсем не так страшно, как ты боялся, — он старается как можно бесшумнее втянуть в себя порцию подтаявшего мороженого. — Где-то в проводе зарядного устройства перебило контакт, и поэтому оно не работало. Я заказал новое. Плюс поставил тебе дополнительную плашку оперативной памяти, это позволяет этому старичку работать чуть быстрее. Данные спокойно сможешь перенести сам. Флэшка тоже в сумке.       — Подумать только, — шумно вдохнув, Сяо Синчэнь оглаживает плюшевый бок прицепленного к чехлу осьминога, — столько шума из-за какого-то маленького проводочка. Представляешь, если бы не он, мы бы не встретились, — с Сюэ Яном устанавливают прямой зрительный контакт, и в глазах напротив за время паузы он распознает надежду с оттенком страха. — Это было бы ужасно, да?       «Отвратительно», — думает про себя цяньюань, запрещая своему речевому аппарату издавать хоть какой-то звук. Чэнмэй, помни про контракт. Ты не можешь себе позволить его нарушить. Твоей задачей было отдать ноут и объяснить кунцзе свою позицию. Так что же ты сейчас творишь?       Он не замечает, как утвердительно кивает в ответ на вопрос, залипнув взглядом на каплю подтаявшего фруктового льда, готовую вот-вот сорваться на запястье Сяо Синчэня. Не отдает себе отчет, когда его рука тянется чтоб ее подхватить. И точно находится в отключке, когда пальцы касаются сперва нижней губы кунцзе (это ведь его мороженое), а потом тянутся к собственному рту.       Расширившиеся глаза напротив приводят его в чувство.       Стоп. Он только что сделал что?       — Сюэ Ян.       Что?       Проморгавшийся Сяо Синчэнь медленно и неотвратимо приближается, поднявшись со скамейки, и лицо его выглядит настолько сосредоточенным и решительным, что Сюэ Яну хочется отшатнуться. Но кунцзе цепляет взглядом, не давая шевельнуться. Его ладонь с мороженым обнимают прохладные пальцы, надежно сжимая.       — Ты бы поцеловал меня из жалости?       Ореховые глаза смотрят проникновенно, меж бровей залегает легкая складка. Пальцы поверх руки едва заметно подрагивают, выдавая все его нетерпение. Сюэ Ян чувствует себя кроликом перед удавом, и это определенно неправильно. Поцеловал бы он Сяо Синчэня из жалости?       — Глупость какая, — выдыхает Чэнмэй, перед тем, как вывернуть руку, роняя на асфальт это проклятое мороженое.       Но прежде, чем кунцзе успевает хоть как-то отреагировать, Сюэ Ян притягивает его к себе, запечатывая рот поцелуем и шумно вдыхая. Он не железный, в конце-то концов. А Синчэнь оказался так близко. Такой желанный, такой… сладкий. Со вкусом фруктового льда, который, кажется, постигла та же участь, что и рожок. А не плевать ли? Особенно когда ладони кунцзе ложатся на его плечи.       Но сколько еще глупостей ты будешь совершать, Чэнмэй? Эта мысль, мелькнувшая на границе сознания, не пугает, но совсем немного трезвит.       Сюэ Ян разрывает поцелуй, проводя большим пальцем по скуле Сяо Синчэня и глядя в подернутые поволокой глаза.       — Прости, — проговаривает он, прижимаясь своим лбом к его. — Пожалуйста, прости.       Не давая кунцзе хоть что-то ответить, Сюэ Ян отступает назад. И, как и планировал это сделать изначально, совершенно позорно сбегает, не оглядываясь.