Просто достаточно предприимчивый (для моего же блага)

      Се Лянь легко подпрыгнул и обхватил Хуа Чэна за талию. Несмотря на явное удивление, Хуа Чэн схватил Се Ляня за бедро и ягодицы. Почти рефлекторно он сжал их, и Се Лянь не смог сдержать низкий нетерпеливый стон.       В таком положении он был немного выше Хуа Чэна. Се Лянь использовал это в своих интересах, снова прижав их губы друг к другу и обнаружив, что ему действительно нравится целоваться. Его тело согрелось, а сердце бешено колотилось в груди, как будто он только что участвовал в самой захватывающей дуэли в своей жизни. Он не знал, что вызвало это чувство, помимо близости с Хуа Чэном, поэтому решил разобраться.       Он проник языком в рот Хуа Чэна, скользя между тонкими, но мягкими губами и нетерпеливо касаясь его клыков. Когда его язык встретился с раздвоенным языком Хуа Чэна, он не смог сдержать стон и прижался пахом к твёрдому торсу своего возлюбленного.       Заскулив, Хуа Чэн отстранился от него. Он прижался лбом ко лбу Се Ляня и прорычал: — Гэгэ, этот Сань Лан может контролировать себя лишь до такой степени.       Се Лянь открыл глаза и увидел напряжённое, но взволнованное выражение лица. На видимом глазу Хуа Чэна появилась маленькая очаровательная красная чешуйка, от брови до острой скулы.       Как красиво. — А что произойдёт, когда мой Сань Лан потеряет контроль? — смело спросил Се Лянь, чувствуя, как горит его лицо. — Ему бы понравилось?       Хуа Чэн яростно зарычал, и это лишь сильнее взволновало Се Ляня. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни мне. Я не глупый.       Сожаление промелькнуло на лице Хуа Чэна, и он сказал: — Знаю, Гэгэ. Только… я не хочу обесчестить тебя. С-связать себя с тобой так, как я хочу сейчас, вне брака — это… — Идеально, — сказал Се Лянь, крепче обхватывая его ногами. — Именно то, чего я хочу.       Он смотрел, как чешуйки одна за другой расползаются по лику Хуа Чэна, словно его кожа выцветает перед лицом его неприкрытого желания. Его глаз стал полностью чёрным, а не просто с чёрной радужкой, и Се Лянь понял, что ещё он мог иметь в виду. — Думаешь, мне противно то, какой ты, мой Сань Лан? Думаешь, я бы оттолкнул тебя, если бы ты изменился, пока мы были близки? — осмелев, Се Лянь тяжело сглотнул, но наклонился и прошептал Хуа Чэну на ухо: — Пока ты трахал меня? — Ваше Высочество! — Король Хуа Чэн, — отозвался Се Лянь, покусывая ухо прямо перед тем, как оно медленно изменилось, став более заостренным. — Разве ты не хочешь меня? — Гэгэ, Се Лянь, конечно, я хочу тебя! Боже, боже, ты так приятно пахнешь, лучше, чем я помнил. Я тоскую по тебе. Я только не хочу, чтобы ты завтра пожалел об этом. Драконы — однолюбы. Если мы зайдём так далеко, я не знаю, смогу ли вынести что-то меньшее. Я хочу, чтобы ты был уверен.       Се Лянь замер, услышав эти слегка обеспокоенные слова, и отстранился, чтобы посмотреть в лицо Хуа Чэну. Чешуя полностью покрывала один из его висков, а сквозь волосы начали пробиваться рожки. — Сань Лан, Хуа Чэн, послушай меня, — сказал Се Лянь самым властным голосом. — Я достаточно долго жил без тебя. Я люблю тебя и рад, что ты в моей постели. Если ты не хочешь взять меня только из-за того, что беспокоишься о моих чувствах, то…       Хуа Чэн прервал его поцелуем, его язык немедленно заполнил рот Се Ляня к их общему удовольствию. Беспомощный и слишком возбужденный, Се Лянь влажно посасывал его, в то время как Хуа Чэн изо всех сил лизал нёбо его рта. Звук их поцелуя заставил Се Ляня осознать, насколько влажными были другие части его тела. Он неуклюже тёрся о Хуа Чэна, пытаясь получить удовольствие и облегчение. Руки сжали его ноги, и Се Лянь понял, что его дракон был слишком занят, чтобы раздевать его в данный момент.       Ему придется начинать самому. Он опустил руки и плечи, позволив верхней одежде, которую он накинул ранее, упасть на пол. Звук падающей ткани заставил Хуа Чэна зарычать ему в рот так, что у него вырвался высокий, отчаянный звук. Почувствовав движение, Се Лянь обнаружил, что лежит на спине в своей постели. Их поцелуй стал более страстным, и Хуа Чэн теперь мог гладить Се Ляня по бокам. Се Лянь потянул за его алую мантию. — Твоя очередь. — Хм, — промычал Хуа Чэн, прежде чем прижаться губами ко рту Се Ляня. — Как пожелает мой господин.       Затем он полностью отстранился от Се Ляня, что было не тем, что он имел в виду. — Сань… Лан?       Се Лянь сел, чтобы последовать за ним, но был потрясён и сбит с толку, когда мужчина перед ним превратился в дракона, занявшего половину комнаты, вместо того чтобы просто снять одежду. — Так быстрее, гэгэ, — сказал Хуа Чэн.       Се Лянь едва успел разглядеть цепи, соединяющие его рога, и его внушительные размеры, прежде чем он предстал перед ним в человеческом обличье.       Обнажённый, если не считать серебряных браслетов на запястьях и лодыжках и повязки на глазу. Щеголяющий не одним, а двумя членами.       У Се Ляня отвисла челюсть, когда он уставился на бледное, но рельефное тело Хуа Чэна. Высокий, гибкий, мускулистый, великолепный и… — Сань Лан, у тебя хватит членов на нас обоих, — сказал Се Лянь, слишком ошеломлённый, чтобы вовремя замолчать. — От тебя пахнет чем-то интересным, — сказал он, возвращаясь в постель и нависая над Се Лянем так, что тот задрожал. Подожди. — Понюхай. Ты можешь понюхать…? — Это честь для меня, — заверил его Хуа Чэн.       К удивлению Се Ляня, черты его драконьей сущности исчезли, и он снова казался самим собой, когда поцеловал его.       Се Лянь надул губы, ему нравилось, что его дракон не мог сдерживаться из-за его отсутствия. Теперь… — Моя очередь, — сказал Се Лянь, протягивая руку к повязкам на груди.       Тканевые повязки никогда полностью не расплющивали его грудь, поскольку это затруднило бы его дыхание и поставило бы под угрозу работу с мечом. К счастью, между его грудными мышцами и относительно небольшой грудью было не так уж много места, которое нужно было разгладить, чтобы это имело значение для Се Ляна, когда он был одет.       Однако в обнажённом виде… Что ж, на самом деле только Му Цин видел его почти обнажённым в качестве его главного слуги, и обычно он просто ждал, пока Се Лянь утянет себя, прежде чем одеть его полностью. Но что будет, когда Хуа Чэн увидит…       Несмотря на всю свою нервозность, он хотел, чтобы Хуа Чэн увидел его таким, увидел и захотел. Не то чтобы Хуа Чэн не знал, что королевство изначально объявило о рождении наследной принцессы при рождении Се Ляня. Однако знать и видеть — разные вещи, и он не мог не беспокоиться по этому поводу.       Тем не менее, он испытывал гораздо меньше беспокойства, чем если бы ложился в постель с кем-то другим.       Поэтому Се Лянь ослабил свои путы и снял их. Хуа Чэн наблюдал за ним широко раскрытыми глазами, пока тот развязывал свои последние внутренние одеяния и снимал их.       К удовлетворению Се Ляня, Хуа Чэну понравилось то, что он увидел, настолько, что чешуйки вернулись на его лицо. Теперь он также имел честь видеть, как они появляются вдоль его ключицы и прямо под левым соском.       Се Лянь не сводил глаз с лица Хуа Чэна, когда тот сбросил мантию и начал стягивать брюки, предварительно ослабив пояс. Он наблюдал, как раздуваются ноздри Хуа Чэна, когда обнажается его бугорок, видел, как появляется еще больше чешуек, и его глаз становится полностью черным. — Сань Лан.       Хуа Чэн оглянулся на него с благоговением на лице, и Се Лянь смущённо улыбнулся ему. Он протянул руку и провёл пальцем по чешуйкам на его груди, слегка царапая их, а затем слегка коснулся соска. — Не хочешь прикоснуться ко мне, муж мой?       Тогда Хуа Чэн поцеловал его, осторожно прижимая Се Ляня к матрасу своим телом и жадно впиваясь в его губы. Они оба застонали от этого прикосновения, Се Лянь раздвинул ноги, чтобы дракон мог приблизиться, и у него перехватило дыхание от этого ощущения.       Хуа Чэн положил свои члены один на другой, и они так приятно ощущались на бедре Се Ляня. Ах, похоже, разница в росте была слишком велика, чтобы они могли целоваться, тесно прижавшись друг к другу, но…       Се Ляню действительно нравилось целоваться.       Он выгнулся навстречу Хуа Чэну, желая, чтобы тот прижался к нему ещё сильнее, и снова обхватил его ногами за талию. Он услышал, как Хуа Чэн застонал, когда Се Лянь прижался к нему, став ещё горячее и влажнее, чем когда-либо, даже во время своих ограниченных попыток самоудовлетворения. Давление было приятным, и он не мог не тереться о твёрдый пресс дракона, бесстыдно постанывая ему в рот. — Гэгэ, — взмолился Хуа Чэн, отпрянув от него на волосок. — Гэгэ, позволь мне… — Да. Что угодно, Сань Лан, просто прикоснись ко мне!       Хуа Чэн подчинился ему, обхватив руками бёдра Се Ляня и раздвинув их ещё шире, когда он двинулся вниз по его телу. Его сводило с ума то, что его Сань Лан мог просто передвинуть его туда, куда хотел, что у него были силы для этого. Он откинул голову назад, чтобы дать ему доступ к своей шее, и почувствовал, как по телу пробежала дрожь, когда он ощутил зубы на своей коже. — Да, да, пометь меня, любовь моя. Пусть все видят, что я твой.       Хуа Чэн издал обиженный звук, но действительно пососал его шею достаточно сильно, чтобы оставить покалывание на коже.       По-настоящему он вонзил в него зубы, к удовольствию Се Ляня, только тогда, когда был вдали от более важных вен.       Когда Се Лянь одобрительно закричал и вцепился руками в спину Хуа Чэна, его ногти встретили скорее твёрдую чешую, чем гладкую кожу. — Не делай этого, гэгэ, — проворчал Хуа Чэн ему на ухо, абсолютно ничего не делая, чтобы уменьшить его возбуждение. — Твой Сань Лан может выдержать только это. — Мой Сань Лан, — мечтательно и влюблённо произнес Се Лянь. — Навсегда твой, гэгэ. С тех пор, как ты увидел меня, с тех пор, как ты впервые обнял меня, и до тех пор, пока моя душа не будет уничтожена. Я навсегда останусь твоим Сань Ланом.       Се Лянь повернул голову и поцеловал его в висок, потому что до его губ было слишком далеко. Он провёл руками по шелковистым волосам Хуа Чэна и сказал: — Разве мой Сань Лан не возьмёт сегодня меня? Разве Хуа Чэн не сделает Се Ляня своим? Я так сильно этого хочу, Сань Лан, умоляю!       Хуа Чэн поцеловал его в плечо и продолжил свой путь вниз. — Сань Лан слышит своего Бога и повинуется.       Се Ляню потребовалась секунда, чтобы осознать эти слова, но когда он это сделал, то был слишком рассеян, чтобы возразить против такого обращения. Хуа Чэн широко открыл рот и взял в него почти всю его грудь, лаская языком сосок, и жар, давление его зубов, ощущение его языка… это было нечто!       Ему было трудно вспомнить своё имя, не говоря уже о том, чтобы возразить против того, как его только что назвал возлюбленный. Он, задыхаясь, выкрикнул его имя и удержал голову на месте. Ощущение было таким новым, таким интимным, таким возбуждающим, что Се Лянь беспомощно извивался на месте.       Хуа Чэн нежно прикусил его грудь, оставив след от зубов, что воспламенило Се Ляня, прежде чем полностью сосредоточиться на его сосках. Рука с чёрными (но всё ещё тупыми) ногтями поднялась, чтобы поиграть с другой его грудью, и, что ж, пришло время для большего. — Прикоснись ко мне, прикоснись ко мне, прикоснись ко мне, — умолял он, изо всех сил стараясь донести до Хуа Чэна своё неистовое желание, толкаясь бёдрами в Хуа Чэна. — Я прикасаюсь к тебе, гэгэ.       Се Лянь посмотрел вниз и увидел озорство и благоговение на чешуйчатом лице Хуа Чэна. Он был таким красивым, чешуйки сверкали, как рубины, в свете свечей, и у Се Ляня защемило сердце от любви. Ох, он никогда не представлял себе этого, но он бы тосковал по этому, если бы этого никогда не случилось. Он бы тосковал по Хуа Чэну, Сань Лану, своему маленькому красному дракону       И теперь он чувствовал, что может получить его сполна. — Не дразни меня, Сань Лан, — надул губы Се Лянь. — Пожалуйста.       Хуа Чэн моргнул, глядя на него, а затем его лицо смягчилось. — Я сейчас остановлюсь, но в будущем я планирую проводить много часов, поклоняясь тебе, гэгэ. — Главное, чтобы ты трахнул меня сейчас!       Хуа Чэн на мгновение, казалось, растерялся, но затем целенаправленно начал целовать тело Се Ляня. К ужасу Се Ляня, он добрался до его паха. Он забеспокоился, но увидел желание на лице дракона и решил просто выразить свои опасения: — Ты уверен, что… — Да-а-а, — прошипел Хуа Чэн, прежде чем прижаться ртом к влагалищу Се Ляня.       Глаза Се Ляня расширились, когда он почувствовал, как Хуа Чэн облизывает его. Хуа Чэн зажмурился от удовольствия, когда начал ласкать тело Се Ляня. Из его горла вырывались нетерпеливые звуки, и он начал мурлыкать, облизывая, посасывая и целуя его клитор, к растущему удовольствию Се Ляня. В итоге он прижал Хуа Чэна к себе, притиснув его уши к своим бёдрам, и стал двигаться на его лице.       Хуа Чэн в ответ лишь обхватил его ягодицы и стал лизать быстрее. Се Лянь давно потерял контроль над своими звуками, но с некоторой тревогой заметил, что в его чреслах нарастает что-то невероятное. — С-Сань. Сань Лан, ох. Это так…! Что это…?!       Хуа Чэн поднял руку и погладил Се Ляня по животу, словно пытаясь успокоить его. Пальцы Се Ляня нашли его руку, и он сжал её, доверившись, когда нашёл и переступил черту удовольствия. Он закричал от первой волны, охваченный ею и ошеломлённый, резко выгнув спину, а его бёдра двигались маленькими отчаянными кругами. Се Лянь отстранённо заметил, что его лоно становится ещё влажнее, когда напряжение охватило каждую мышцу, а затем отпустило их все разом, оставив после себя приятное покалывающее удовлетворение.       Только когда Се Лянь, обессиленный, рухнул обратно на кровать, Хуа Чэн слегка поцеловал его в клитор и перевел дыхание. — Этот Сань Лан угодил своему мужу? — Да, и если Сань Лан не войдёт в своего мужа очень скоро, то будут последствия, — выдохнул Се Лянь, влюблённый и всё ещё очень возбуждённый. Его лоно пульсировало вокруг пустоты, хватаясь за неё, и он видел два прекрасных члена, которые могли бы заполнить его в этот момент.       Размер даже одного из них был пугающим, но никто никогда не утверждал, что Се Лянь боялся делать то, что считал правильным. И его Сан Лань, трахающий его, сделал бы всё как надо.       Хуа Чэн повернул голову и нежно укусил Се Ляна за бедро.       Хуа Чэн начал покрывать поцелуями живот Се Ляна, в то время как его пальцы нашли его влажную сердцевину.       Се Лянь задрожал, когда нежные пальцы коснулись его скользкой плоти, прежде чем осторожно потереть входное отверстие. Он не мог не напрячься в предвкушении и с легким беспокойством. Хуа Чэн не толкался, просто ласкал его вход, когда снова приник губами к груди Се Ляня.       Вскоре Се Лянь забыл, из-за чего он переживал, потому что давление было приятным, но вдруг стало недостаточным. Он приподнял бёдра, и кончик пальца наконец вошёл в него.       Только для того, чтобы немедленно уйти. — Сань Лан!       Хуа Чэн тихо хмыкнул, и его дыхание охладило кожу Се Ляня. Он не пытался оправдать свои действия, медленно погружая в него тот же палец. Се Лянь вздохнул, когда палец вошёл до конца. Это было превосходно — знать, что его возлюбленный находится внутри него.       Ему сразу же захотелось большего.       Когда Хуа Чэн снова начал отступать, Се Лянь потребовал: — Теперь два. — Ваше Высочество! — Верховный король! — Гэгэ, позволь этому Сань Лану войти в тебя? Я… я никогда раньше этого не делал и не хочу причинить тебе боль.       А, точно. Это было не только из-за него.       Се Лянь нежно притянул Хуа Чэна к себе, чтобы поцеловать его. Когда Хуа Чэн снова лег на него, все ещё держа палец внутри, Се Лянь был поражен, почувствовав, как теплый, твердый придаток обвился вокруг его ноги. Он почувствовал прикосновение чешуи к своей коже, и о, это был хвост Хуа Чэна.       Он действительно терял контроль над собой. — Мой Сань Лан никогда бы не причинил мне боль, — успокаивал его Се Лянь. — Я тоже никогда раньше этого не делал, но я знаю своё тело и знаю тебя. Я могу принять два пальца.       Хуа Чэн крепко поцеловал его и подчинился, запустив в него два пальца. Их тяжесть и растяжение от них были восхитительны, и он счастливо вздохнул в пасть дракона.       Когда они поцеловались и Хуа Чэн начал вводить внутрь и вынимать из него пальцы, Се Лянь заметил ещё больше признаков того, что его Сань Лан меняется. Во рту у него появилось больше клыков, под пальцами Се Ляня — больше чешуи.       Произошел явный сдвиг в том, как члены Хуа Чэна прижимались к его животу, когда Се Лянь приступил к его ласкам. Раньше его члены были длинными и толстыми, но гладкими, грибовидная головка выдавала его возбуждение. Теперь у него была… текстура.       Собравшись с духом, Се Лянь крепко пососал язык Хуа Чэна, просунув руку между их телами, чтобы обхватить один из его членов.       Хуа Чэн предупреждающе зарычал, но это не остановило Се Ляня. В ответ он просунул пальцы внутрь и надавил. Это было приятно, и Се Лянь, задыхаясь, ещё больше заинтересовался происходящим.       Он застонал в рот Хуа Чэна, когда его пальцы прошлись по выступам верхней части члена. Он был твердым, но мягким, и его рельеф заставил Се Лянь захотеть узнать об этом путем более непосредственного наблюдения. Но это должно было стать импульсом на потом, когда он начал дрожать от удовольствия, мысль о прекращении их затянувшегося поцелуя была немыслима в данный момент.       Затем он нашёл его корень и набухшую головку, которых точно не было, когда Се Лянь впервые увидел его. От его прикосновения Хуа Чэн замер, что, в свою очередь, заставило Се Ляня застонать, когда он перестал трахать его пальцами. — Сань Лан… — Гэгэ.       Затем Хуа Чэн пошевелился, полностью отрываясь от тела Се Ляня и убирая руку с его тела. Глаза Се Ляня в тревоге распахнулись. От того, что он обнаружил, у него перехватило дыхание.       Хуа Чэн стоял на коленях между его ног, его тело было как минимум наполовину покрыто красной чешуёй, а тёмно-красные члены гордо торчали между его ног. Его глаз всё ещё был полностью чёрным, а в длинных волосах теперь были длинные рога, уходившие к потолку кровати Се Ляня. Вокруг его ноги всё ещё был обмотан длинный красный хвост, покрытый чешуёй, но державший его достаточно мягко, чтобы не натирать. На верхней части его хвоста тоже была полоска шерсти, и Се Ляню очень хотелось погладить своего возлюбленного.       Хуа Чэн, к сожалению, был слишком занят, разглядывая свои руки. Вместо чёрных, но тупых ногтей, которые Се Лянь видел раньше, на концах пальцев Хуа Чэна появились острые когти, а тыльная сторона ладоней была полностью покрыта чешуёй.       О, вот почему он перестал трогать его пальцами.       Что ж, у этой проблемы было простое решение! Никто никогда не утверждал, что Се Лянь не был достаточно предприимчивым!       Он сладострастно вздохнул, глядя на другое существо. — Мой Сань Лан так прекрасен, — сказал Се Лянь, шире расставив ноги и протянув руку между ними, чтобы продолжить то, на чём остановился дракон. Он с удовольствием наблюдал, как раздуваются ноздри Хуа Чэна, а его глаза расширяются, когда Се Лянь вводит в себя три пальца. Было немного больно, но он не возражал, особенно когда увидел, как оба члена Хуа Чэна подпрыгнули при виде этого. — Позволь, гэгэ, помочь тебе, — выдохнул Хуа Чэн, и в его тоне и выражении лица не было ничего, кроме благоговения. Любое смущение из-за его внешности не могло сравниться с этим взглядом, с этой реакцией. Это придало Се Ляню смелости, и он захотел, чтобы Хуа Чэн чувствовал себя таким же любимым и желанным, как он сам, захотел, чтобы они были как можно ближе и как можно скорее.       Он трахал себя тремя пальцами, наверное, с минуту, и от влажных звуков его движений Се Лянь покраснел. Затем, без предупреждения, он засунул в себе четвёртый палец и раздвинул их как можно шире.       Хуа Чэн издал страдальческий стон и осторожно накрыл руку Се Ляня своей. — Гэгэ, не навреди себе! — Это не больно, — выдохнул Се Лянь, продвигая пальцы дальше, давление было неприятным, но не болезненным, и этот дискомфорт каким-то образом усилил его собственное возбуждение. Он так сильно хотел Хуа Чэна, и доказывал это, открываясь для него, готовясь принять его член. … ах, но только один? — Сань Лан! — выдохнул Се Лянь, несколько растерявшись. Хуа Чэн с тревогой посмотрел на него и продолжил: — Я не знаю, как мне быть с ними обоими.       Хуа Чэн упёрся руками в кровать по обе стороны от бёдер Се Ляня, словно иначе он не смог бы удержаться на ногах. — Гэгэ! — Я хочу! — заверил его Се Лянь. — Но один уже такой большой, что ты, наверное, увидишь, как прижимаешься к моему животу изнутри. Может быть…       Хуа Чэн внезапно поцеловал его, и Се Лянь потерял нить фразы, но не общую озабоченность. Тем не менее, он не смог удержаться от ответного поцелуя, лишь запоздало убрав руку, чтобы продолжать раскрываться. Спустя достаточно долгое время, когда запястье Се Ляня начало протестовать против странного угла наклона, Хуа Чэн отстранился только для того, чтобы нежно прижаться своим лбом ко лбу Се Ляня. — Ты доведешь меня до погибели, — сказал он. — Нет, потому что ты не погибнешь в ближайшее время! — парировал Се Лянь, которому была отвратительна мысль о смерти Хуа Чэна, особенно после стольких лет, когда он считал его мёртвым.       На самом деле осознание собственной смертности в этот момент успокаивало. Се Ляню, как человеку, вышедшему замуж за дракона, больше никогда не придётся жить после смерти Сань Лана. Хуа Чэну придётся продолжать жить после того, как Се Лянь неизбежно умрёт от старости.       Ему лучше провести время так, чтобы оно стоило тех лет одиночества, которые его ждут. — Я готов, — сказал Се Лянь, протянув руку и обхватив первый попавшийся член, чтобы покрыть его своей влагой. Он увидел, как Хуа Чэн вздрогнул, а затем решительно посмотрел ему в глаза.       Он поднял руку, чтобы осторожно погладить раскрасневшееся лицо Се Ляня, и сказал: — Позволь этому Сань Лану служить тебе, гэгэ. — Пока ты во мне, ты можешь делать всё, что захочешь, — нетерпеливо сказал ему Се Лянь.       Хуа Чэн слегка усмехнулся, но он все же сел достаточно высоко, чтобы иметь возможность правильно расположить свой влажный член ко входу Се Ляня, легко приподняв нижнюю часть тела, чтобы получить правильный угол. Се Лянь нетерпеливо обхватил его ногами за талию, наблюдая, как Хуа Чэн подбирается к нему все ближе и ближе.       У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как кончик его члена дразнит вход в его тело, потираясь, а затем толкаясь в него. На мгновение Се Лянь всерьёз забеспокоился, что недостаточно растянут, чтобы Хуа Чэн мог войти в него, но не прошло и двух секунд, как его тело поддалось.       Оба застонали, когда Хуа Чэн осторожно погрузился во влагалище Се Ляня, его второй член скользнул во влажную расщелину его задницы, когда он вошел глубже. Гребни Хуа Чэна зацепились за край Се Ляня и потерлись о его внутренние стенки таким образом, что он пришел в восторг, физически почувствовав, как много он принял. Это было тесно, но не больно, просто очень интенсивно. К тому времени, как Хуа Чэн остановился, войдя в него примерно наполовину, они оба тяжело дышали.       Се Лянь прошептал его имя, и Хуа Чэн содрогнулся всем телом. Потом, наконец, он начал трахать его.       С каждым толчком он проникал глубже в Се Ляня, осторожно освобождая для себя место внутри. Даже с его размерами и формой это было не столько поглощением Се Ляня, сколько отдачей себя. Это было здорово, чудесно, но Се Лянь также хотел знать, что Хуа Чэн тоже наслаждается этим. Что это не просто неуместное поклонение ему, а приятное и удовлетворительное занятие.       Се Лянь приподнялся, насколько мог, оставаясь там, где хотел его Хуа Чэн, и свободно прикасался к нему. С криками удовольствия, вырывавшимися из его горла, Се Лянь также изо всех сил старался без слов показать, как он счастлив быть с Хуа Чэном. Как удивительно, что он нашёл дракона, и как сильно он его любит       К радости Се Ляня, его действия заставили Хуа Чэна зарычать, а затем он сильнее прижал его к себе, трахая с ещё большим рвением. Се Лянь закричал в экстазе, когда Хуа Чэн наконец взял его.       Только чтобы остановиться, когда Се Лянь почти согнулся пополам, а набухший член оказался на пороге его тела. Хуа Чэн зашипел и замер, как будто ему было больно.       Его беспокойство было единственным, что помешало Се Ляню пожаловаться. — Что? Что случилось? — Гэгэ, — сказал Хуа Чэн, и в его голосе было больше рычания, чем чего-либо ещё. — Я… я не могу… — Он долго дрожал, нахмурив брови и зажмурив глаза. В этот момент Хуа Чэн был явно драконом в человеческом обличье, больше чешуи, чем чего-либо ещё, тепло, сила и мышцы там, где у человека было бы обычное (хотя и красивое) тело. — Что бы это ни было, с нами всё будет в порядке, — Се Лянь изо всех сил старался успокоить его, но его слова звучали несколько неуклюже, учитывая, что его ноги болтались в воздухе. — Этот Сань Лан плохо себя контролирует, гэгэ. Я больше не могу сдерживать своё желание, иначе я рискую полностью измениться. — Ты хочешь сказать, что у тебя выросло столько чешуек, потому что ты пытался не кончить раньше времени?       Смущение было интересным выражением для дракона, похожего на человека, и Хуа Чэну каким-то образом удалось его изобразить. — Я не хотел разочаровывать тебя, — честно признался он. — Ты никогда бы не сделал этого. Позволь себе почувствовать удовольствие, Сань Лан. Я хочу видеть тебя таким. Я никуда не сбегу.       Взгляд Хуа Чэна долго изучал его лицо, но Се Лянь абсолютно серьезно относился к тому, что сказал. Чтобы довести дело до конца, он сделал все возможное, чтобы втиснуть член Хуа Чэна в себя по всей длине, и слабо подергал бедрами, чтобы поощрить его еще больше. — Могу ли я… — Да!       Хуа Чэн перестал спрашивать, опустив взгляд туда, где их тела были соединены, и сосредоточившись на том, как он начинает входить в Се Ляня.       Головка его члена казалась огромной, и от её проникновения Се Лянь испытывал лёгкое жжение, что, честно говоря, только усиливало его удовольствие.       Хуа Чэн заставлял своё тело брать его, отдавал Се Ляню всего себя без остатка, и ему это нравилось.       Они оба закричали, когда он наконец полностью вошёл в него, и того, что было за его головкой, оказалось недостаточно, чтобы Хуа Чэн не смог наконец встретиться бёдрами с Се Лянем.       Когти Хуа Чэна вонзились в кровать по обе стороны от головы Се Ляня и вцепились в одеяло. Он откинул голову назад, удерживая Се Ляня на месте одним лишь своим членом, и трахал его жёсткими, обязательно короткими толчками, не выходя за пределы этой головки. Что касается Се Ляна, то он был более чем немного ошеломлен. Он был чувственно взволнован тем, что получил всего своего дракона, и так же сбит с толку, как его тело пыталось понять, больно ему или нет, когда кончик члена Хуа Чэна коснулся чего-то глубокого и неподвижного внутри него. Он был слишком отвлечен, чтобы по-настоящему понять, что происходит, голос был слишком занят выкриками одобрения, чтобы спросить Хуа Чэна, поэтому он просто лежал и принимал это.       Затем Хуа Чэн посмотрел на него, его глаза горели диким удовольствием, и он улыбнулся, обнажив множество, множество зубов. — Мой, — прорычал он, и глаза Се Ляня расширились, а его лоно сжалось от возбуждения. Это заставило Хуа Чэна зарычать, и, о, возможно, ему не стоило так сильно возбуждаться. — Мой Гэгэ, мой возлюбленный! — Да, да! — подтвердил Се Лянь. Он был слишком поглощён моментом, чтобы колебаться и обнажить шею, когда Хуа Чэн изогнулся под невероятным углом, чтобы прижаться лицом к его коже.       Возможно, ему следовало ожидать укуса, за которым последовала жгучая боль от острых зубов, вонзившихся в его плоть, и внезапное ощущение тепла от крови, стекающей по плечу. Он никак не ожидал внезапного и пугающего ощущения наполненности в паху, когда головка члена Хуа Чэна внезапно набухла, и Се Лянь отчётливо осознал, что мужчина находится внутри и снаружи его тела.       А потом хлынула струя жидкости, которая потекла в него, на его задницу и спину, ознаменовав удовольствие Хуа Чэна. Это произвело на Се Ляня такое сильное впечатление, что, несмотря на боль, он последовал за своим партнёром в оргазме, и все ощущения смешались в его сознании, не позволяя ему на мгновение почувствовать что-либо, кроме блаженства.       Когда этот момент прошёл, Се Лянь с удивлением обнаружил, что ему некомфортно только из-за напряжения в мышцах и из-за того, что он совершенно наполнен драконом. Он почувствовал влажное прикосновение языка к своему плечу. Хуа Чэн каким-то образом не только облегчил боль, но и зализывал рану, превращая её в круглый шрам. Се Лянь тяжело дышал, пытаясь взять под контроль сердцебиение, и поднял руку, чтобы погладить Хуа Чэна по волосам. Мужчина безмолвно заурчал, и следующая порция спермы была гуще.       Когда он был удовлетворен своим исцелением, Хуа Чэн перекатился в сидячее положение, делая все возможное, чтобы Се Лянь не толкался слишком сильно, когда обнаружил, что сидит верхом на мужчине.       Он хотел спросить… много о чём, если честно, но Се Лянь решил подождать. Ему не было больно, он получил именно то, чего хотел, и его Сань Лан был счастлив. Дракон, успокоившись после того, как кончил, снова стал почти человеком и, крепко обнимая Се Ляня, громко мурлыкал. Он скучал по чешуе, ему нравилась каждая часть Хуа Чэна, но он с облегчением увидел, когда немного отстранился, чтобы посмотреть на него, что его глаз, уши и рога остались прежними. Затем, проведя рукой по его спине и взглянув на поясницу, понял, что хвост тоже на месте.       Хорошо.       Он откинулся назад, прижавшись к Хуа Чэну спереди, и был счастлив некоторое время удерживать его, ощущая биение его сердца под ухом и член в его теле.       Хвост и руки, державшие его, сжались сильнее, и он почувствовал, как дракон осыпает поцелуями его макушку, восхитительно нежную.       Се Лянь был счастлив какое-то время существовать в таком состоянии, но затем вопросы стали звучать всё настойчивее. — Сань Лан? — Хмм? — Хм, не то чтобы я не наслаждался нашей близостью. Только… как долго мы будем находится в таком положении?       Хуа Чэн хмыкнул и слегка потерся хвостом о живот Се Ляня сбоку, давая ему понять, насколько он должен быть полон семени и члена внутри него. — Еще несколько минут, гэгэ. Мой узел слишком большой; если я сейчас выйду, тебе может быть больно.       Се Лянь понял это и задался вопросом о том, что это за узел такой. К счастью, он был достаточно возбуждён, чтобы понять, что его тело, должно быть, сильно растянулось, и у него было достаточно времени, чтобы прийти в себя…       Узел был большим, но уже не причинял неудобств, и Се Лянь задумался о том, что, надеюсь, приведёт их туда, куда он так стремился. — Твой узел очень интересный, Сань Лан, — сказал Се Лянь, прижимаясь к нему. — Сначала он был большим, но теперь кажется, что он на своём месте.       Это заставило Хуа Чэна напрячься, прежде чем он слегка рассмеялся. — Ах, это просто сущность драконов, гэгэ! Двум драконам трудно зачать ребёнка, поэтому такие, как я, созданы для того, чтобы повысить шансы на зачатие. Моё семя обладает расслабляющим свойством, делая тело принимающего партнёра более податливым, особенно после первого раза. Со временем это проходит. — Я думаю, мы должны воспользоваться этим. — …прошу прощения? — Сань Лан, — начал Се Лянь, глядя на него из-под ресниц. — Не мог бы ты кончить в меня ещё раз, когда твой узел развяжется? — …если господин пожелает, этот Сань Лан с радостью выполнит его просьбу, — выдохнул он.       Се Лянь ухмыльнулся. — Хорошо. Теперь, когда я более податлив, я хочу попробовать взять оба твоих члена одновременно. — Гэгэ!