Dragon in the Dark

      — Драко.       Боль.       Кто-то влил тошнотворное зелье ему в рот.       Кто-то звал его дрожащим от ужаса голосом и плакал.       Яркий свет.       Сотни голосов вокруг него что-то торопливо говорили.       — Драко...       Он открыл глаза в темной комнате. Через открытую дверь проникал свет, освещая стерильную комнату, медицинское оборудование и больничную койку.       Не веря своим органам чувств, Драко осмотрелся. К руке вели трубки, по которым в вены текли густые зелья. Рядом с кроватью парила магическая диаграмма, и как только он полностью очнулся, яркий шар света отделился от неё и вылетел в дверь.       Через пару мгновений прибежал целитель с широко открытыми глазами и ртом. Он подлетел к кровати Драко и начал бормотать множество заклинаний.       — Здравствуйте, — мягко поздоровался он, закончив с чарами. — Я — целитель Макдугалл. Вы находитесь в больнице Святого Мунго. Вы знаете, как вас зовут?       Во рту пересохло, а язык отказывался шевелиться, но он всё равно попытался заговорить. Вышло только издать жалкий удушающий звук. Целитель поспешил помочь Драко и взмахнул палочкой, избавляя его от ощущения наждачной бумаги на языке.       — Д-Драко, — выдавил он.       — Очень хорошо, — похвалил целитель, хотя казалось, что он не обращает внимания. Его глаза метались по диаграмме с показателями Драко, а пальцы давили на его запястья. — Мы уведомили Министра, что вы очнулись. Он скоро прибудет.       Драко уставился на руку целителя. Он видел его пальцы на своей кисти, но не чувствовал их. Он попытался подвигать пальцами. Ничего.       — Ч-что случ-чилось? — простонал Драко, пытаясь вспомнить, как попал сюда.       — На вас напали, — ответил Макдугалл. — Новое, неизвестное зелье. Вам очень повезло, что вы выжили, молодой человек.       Повезло... Он не чувствовал себя везунчиком. Он чувствовал себя, как дерьмо.       — Министр вам всё объяснит, когда приедет. А сейчас расскажите мне, что вы чувствуете?       Драко прислушался к своему телу. Оно продавливало матрас. Каждая попытка пошевелиться была бесполезной.       — Н-ничего, — отрешённо прошептал он.       — Ничего не болит? — уточнил целитель, скептически посмотрев на Драко.       — Н-нет, вообще нич-чего, — медленно повторил Драко, его язык всё ещё ощущался чужеродным во рту.       Целитель снова глянул на показатели, нахмурившись. Он стянул одеяло с ног Драко и мягко дотронулся пером до больших пальцев обеих ног.       — Чувствуете это?       — Н-нет.       — Я не про боль. Что-нибудь. Давление? Щекотка?       Драко медленно повернул голову. Сердце сжалось. По крайней мере, он парализован не полностью.       Целитель продвигался вверх по его ногам, тыкая остриём пера, пока Драко не дёрнулся. Он что-то почувствовал! Ужасное ничто закончилось на середине бедра обеих ног. Дальше целитель проверял бёдра и нижнюю часть живота руками.       Он чувствовал не много — определённо не столько, сколько должен был — но определённо чувствовал небольшое давление там, где целитель продавливал пальцами. Около рёбер ощущения усилились. Однако вниз по рукам они снова пропали, и исчезли совсем на уровне локтей.       Страх наполнял все внутренности Драко, когда Макдугалл проверял шею и плечи, периодически прося его подвигать какой-то частью тела. Он смог пожать плечами и покачать головой. Двигать верхней частью рук было тяжело, но он смог немного их сдвинуть. Он попытался сесть, используя только мышцы пресса, но ничего не вышло и он снова упал на спину. Он кашлял и рычал, чувствуя себя ничтожеством, но Макдугалл кивал, приговаривая "Очень хорошо".       Что здесь хорошего?       — У вас есть подвижность, — продолжил целитель. — Это хороший знак. Конечно, ничего не можем обещать, но мы сделаем всё, чтобы помочь вам вернуть полный диапазон движений.       Драко почувствовал, как желудок превратился в холодный камень. Не могут обещать...       Сможет ли он когда-нибудь снова взмахнуть палочкой? Или сыграть в квиддич? Или хотя бы ходить?       Внезапно у него зачесался нос, но он не смог сделать даже этого.       — Я ненадолго отойду. Мне нужно переговорить с другими целителями о вашем состоянии. После я принесу ещё несколько зелий.       Макдугалл исчез в коридоре на несколько минут. Драко слышал приглушённые голоса из-за двери — его целитель и женщина. Потом он услышал отдаляющийся стук каблуков, и Макдугалл вернулся с подносом с несколькими склянками.       Драко послушно принял зелья, открывая рот каждый раз, когда Макдугалл подносил бутылочки ко рту. Каждое зелье было отвратительнее предыдущего, и Драко облегчённо вздохнул, когда целитель закончил. Макдугалл предложил ему стакан воды, чтобы избавиться от тошнотворного привкуса и сухости во рту.       — Вы уп-помянули д-других целителей, — вспомнил Драко.       — Да, — подтвердил Макдугалл. Он взял папку с информацией Драко и добавил несколько заметок. — Ваш случай предельно сложный. Над ним работают четверо: я, Хамфри, Грейнджер и Браунинг. За вашим состоянием всегда следили по крайней мере двое.       Так Грейнджер работала с ним. Интересно. Он подумал о том, как сильно она была против этого.       Целитель ушёл, пообещав вернуться через час.       Драко снова остался в одиночестве, без возможности двигаться, вынужденный думать о том, как сильно он хочет двинуть хоть чем-то. Он повернул голову и снова осмотрел палату. Комната выглядела суровой. Мрачной. Целиком и полностью. Точнее... большая её часть. У окна стоял чуть повёрнутый стул. Но внимание привлекал не сам стул, а плед, накинутый на его спинку. Тёмно-красного цвета, с золотыми вкраплениями, эта штука приносила одновременно и комфорт, и отвращение. Он попытался представить, кто из посетителей мог оставить это здесь.       Он не сомневался, что никто бы не пришёл его навестить.       Он задумался о времени. Как долго он здесь пробыл? Драко сразу же пожалел, что не задал Макдугаллу больше вопросов.       Повернув голову в другую сторону, он заметил второй всплеск цвета. Цветы. В основном нарциссы, с несколькими фиолетовыми тюльпанами. Драко задумался, кто бы мог принести их. Возможно, Мунго ставил цветы всем, кого никто не навещал.       — Драко.       Казалось, что глубокий торопливый голос раздался из ниоткуда.       Бруствер стоял в дверях, нахмурившись. Министр вошёл и сел на стул для посетителей, игнорируя плед.       — Рад, что ты очнулся, — торжественно сказал он.       — Сколько я здесь был? — спросил Драко, поморщившись, его язык всё ещё плохо слушался.       — Три недели.       Драко моргнул. Казалось, что он говорил с Тео только вчера.       — Мы нашли тебя без сознания, почти мёртвым через три дня после того, как ты исчез.       Три дня? Он лежал в стеклянной коробке больше двух дней?       — К-как он-ни...       — Нашли тебя? — мягко продолжил за него Бруствер. Драко кивнул. — Кажется, Пожиратели использовали тебя, чтобы что-то доказать. Через день после того, как тебя схватили, мы получили воспоминания о том, как тебя отравили, — по лицу Министра промелькнула тень, его глаза потемнели, а морщины на лбу углубились. Внезапно Драко обрадовался, что ничего не помнил после того, как они закрыли его. — Мы изучили их и заметили выложенную мрамором "С" на полу. А потом нам осталось только изучить дома, которые могли бы подойти. Это было поместье Селвина. К тому моменту, как они прибыли, Пожиратели уже ушли, оставив тебя.       Новости обрушились на него, и он изо всех сил пытался обдумать их. Целых два дня в той ужасной клетке. Они оставили его умирать. Они отправили воспоминания Ордену, чтобы покрасоваться новеньким оружием.       — Если честно, я удивлён, что ты жив. Возможно, их зелье требует доработки, и оно пока не настолько смертоносное, как они думают.       Драко покачал головой:       — Т-Тео... дал м-мне анти... анти... — он обречённо застонал. Почему слова не выходят так, как должны?       — Антидот?       Он кивнул.       — Теодор Нотт? Интересно... — Министр на мгновение задумался. — Должно быть, антидот не закончен, учитывая то, как мало он помог.       Драко снова кивнул:       — Да.       — Ты помнишь что-нибудь ещё? Что-то о зелье, что могло бы помочь? Кто-нибудь тебе что-то рассказывал?       Драко покачал головой, плохо помня события в доме Селвина. Всплывали только краткие вспышки: боль от Круциатуса Яксли, Тео, передающий ему зелье, и стеклянная коробка, окружённая армией довольных Пожирателей Смерти.       — Целитель сказал, что ты почти ничего не чувствуешь, — прокомментировал Бруствер, осмотрев Драко.       Он покачал головой, и Министр продолжил:       — Что ж, над твоим выздоровлением работают лучшие, чтобы узнать, какое именно зелье они использовали, и разработать подходящий антидот.       Министр встал и подбадривающе сжал его руку. Драко уставился на его руку, думая о том, как странно знать, что его трогают, но не чувствовать этого.       — Постарайся не переживать. Мы уверены, что Пожиратели верят, что ты мёртв, но твою палату всегда охраняют. Если тебе нужна будет помощь, или если ты захочешь связаться со мной, то позови их.       Улыбнувшись, Бруствер вышел из комнаты, быстро перебросившись парой слов с охранниками, и пропал из поля зрения Драко.

***

      Следующая неделя прошла в тумане медицинских осмотров, доз зелий и медленного возвращения чувствительности рук и ног. После семи дней выматывающей физиотерапии и самых отвратительных лекарств, известных человечеству, он наконец смог почувствовать прикосновения к запястьям и лодыжкам. Подвижность возвращалась медленно, он до сих пор не мог полностью управлять конечностями.       Его целители были счастливы его прогрессу, хваля его из-за каждого сокращения мышц и радуясь, даже когда он жаловался на боль. Они говорили, что любая чувствительность была поводом для гордости после того, через что он прошёл. Все продолжали ему напоминать, как ему повезло, но он не чувствовал своего везения.       Драко чувствовал себя не только униженным, но и уязвимым. День за днём он лежал в кровати без сна, без возможности встать, без возможности ходить. Без возможности держать палочку. Около двери стоял только один охранник, и если с ним что-то случится, то Драко ничего не сможет сделать, чтобы защитить себя. Даже крик о помощи будет бесполезным, потому что его язык был таким же бесполезным, как и пальцы.       Все целители были предельны внимательны, и он привык к тому, что Макдугалл, Браунинг и Хамфри всегда были рядом. Однако хоть он и слышал, как они упоминают Грейнджер, но он ни разу не видел её. Иногда он различал её голос в коридоре, но она никогда не заходила.       Некоторые члены Ордена навещали его. Джинни и Чарли пришли через два дня после его пробуждения. Он узнал, что Джинни тогда не схватили. Пожиратель оставил её оглушённой, пока другие орденовцы не нашли её. Она и Чарли остались на несколько минут, вежливо интересуясь его состоянием и подбадривая Драко, который не мог ответить им тем же оптимизмом.       Поттер приходил дважды, один раз, чтобы взять показания Драко о том, что он помнит из своего заключения, а потом, чтобы проведать его и спросить, не вспомнил ли он чего-то ещё.       — К-как м-мило, чт-то т-ты нав-вестил меня, П-Поттер, — горько заикался Драко. — У меня не т-так уж и м-много пос-сетителей. Даже Г-Грейнджер не приходит, а она д-должна б-быть моей целительницей, — он уставился на свои пальцы, пытаясь хоть немного ими подвигать. — П-полагаю, она решила, что изб-бавилась от меня р-раз и навсегда.       Поттер удивлённо нахмурился:       — Разве Кингсли не сказал, кто нашёл тебя?       Драко не ответил.       — Гермиона, — продолжил Поттер. — Когда мы получили воспоминания, мы бегло просмотрели их, но Грейнджер изучила их досконально. Она постоянно их пересматривала, рыдая, и я не мог заставить её перестать. Она была одержима тем, чтобы найти тебя. А потом, когда мы перенесли тебя сюда, она не отходила тебя всю неделю.       Глаза Драко заметались по комнате, внезапно чувствуя себя ещё более уязвимым, зная, что Грейнджер сидела с ним так долго, а он даже не знал этого.       — Т-тогда поч-чему она н-не п-пришла к-ко мне, ког-гда я п-проснулся?       Поттер пожал плечами, в его глазах было что-то, что он не мог выразить словами.       — Может, ей слишком больно видеть тебя таким, — предположил он.       Драко фыркнул:       — Живым?       Рот Поттера слегка дёрнулся:       — Ты просто... не такой, каким был.       Драко пытался понять слова Поттера. Он решил, что теперь он отличался от прошлого себя. Не может ходить или колдовать. Теперь, когда он не мог её защищать, как того требовала его миссия, возможно, она не видела в нём пользы. Возможно теперь, когда он так ужасно заикался, она даже не видела его как кого-то, с кем можно поговорить. Просто медицинская головоломка, которую она должна решить.

***

      Следующий месяц прошёл в мучительно долгом прогрессе. Разум Драко всегда был затуманен множеством зельев, которые вливались в него утром, днём и вечером. Он не замечал текущего времени. Январь закончился к трём неделям его восстановления. Примерно в то время целители вытащили его из кровати и поставили его на трясущиеся ноги. Он сделал несколько неуверенных шагов. Он был способен передвинуть ноги только три или четыре раза прежде, чем ноги отказывали, и его снова возвращали в постель, но эти шаги чувствовались таким же чудом, как полёты.       После Драко начал чувствовать себя так, будто его переехал Ночной Рыцарь. Его терапия стала вдвое усерднее после того, как он встал на ноги.       Но ему было далеко до выздоровления. Он чувствовал небольшое покалывание в запястьях и лодыжках, но всё ещё не ощущал пальцев рук и ног.       Его целители убедили его использовать трость во время ходьбы, убеждая, что это поможет поддерживать баланс и позволит больше ходить и быстрее набраться сил. Он попробовал лишь однажды, опираясь бесполезными руками на неё и аккуратно проковыляв до конца палаты, но, увидев своё отражение в зеркале, он решил, что больше к ней не притронется. С деревянной тростью, желтоватыми глазами, восковой кожей, отросшими волосами. Ещё никогда он не был настолько похож на отца.       Он до сих пор ни разу не видел Грейнджер. Иногда он видел, как неуправляемые коричневые кудряшки быстро пролетали мимо его двери, или слышал, как она говорила с Макдугаллом или Браунингом в коридоре, но она никогда не заходила.       Когда он не занимался с целителями, не слушал новости от Макдугалла или не сидел, уставившись на руки, пытаясь двинуть хоть пальцем, он спал. Зелья делали его сонливым, и, хоть его всегда учили сохранять бдительность, сон был как у мертвеца. Он отключался на несколько часов, и просыпался, не зная, сейчас вечер, день, или утро.       В один из таких дней он резко проснулся в тёмной комнате. Судя по отсутствию дневного света, было довольно поздно. Было тихо, но что-то разбудило его. Должно быть что-то. Он может быть наполнен усыпляющими зельями, но инстинкты и месяцы тренировок говорили ему только одно:       В комнате кто-то есть.       Дверь была открыта, и он видел охранника, ходящего около неё. Возможно, кто-то из целителей пришёл проверить его. Не нужно поднимать тревогу.       Когда глаза привыкли к тусклому свету, он увидел, что кто-то стоит у кровати и смотрит на его показатели. Он подпрыгнул, готовясь позвать охрану, но появился маленький огонёк света на конце палочки.       — Прости. Я не хотела тебя пугать.       — Г-Грейнджер? — вздохнул он, пытаясь унять ускорившееся сердце. — Что ты здесь д-делаешь?       Взмахнув палочкой, она зажгла лампу на прикроватной тумбочке. Её щеки были слегка розовыми, а глаза опущены вниз, когда она призвала стул к кровати и села. Она обернула вокруг плеч плед.       — Я ведь твой целитель, не так ли? — легко заметила она, но голос предал её, едва заметно дрогнув. Под глазами у неё были тёмные круги, она была довольно бледной. Драко задумался о том, когда она в последний раз нормально спала.       — К-какой из тебя целитель, — проворчал он. — Ты даже не п-приходила к-ко мне с тех пор, к-как я очнулся.       Грейнджер провела рукой по волосам.       — Я ответственна за зелья, которые ты пьёшь. Это было довольно сложно, учитывая, что до тебя никто не был отравлен так, как ты. Я пыталась успеть приготовить антидот, но...       — Что? — перебил её Драко. Успеть для чего? Для его неминуемой поимки и убийства?       Грейнджер сжала губы, будто она сказала слишком много. Она оглянулась на дверь и быстро прошептала заглушающее заклинание.       — Это всё засекречено, — серьёзно заговорила она. — Но в свете последних событий, полагаю, ты имеешь право знать.       Драко терпеливо ждал, пока она продолжит, желая узнать ответы хоть на какие-то вопросы.       — Несколько месяцев назад кто-то вломился сюда, в Мунго. Я пришла пораньше на работу и увидела, что кто-то воровал ингредиенты. Это был Пожиратель Смерти. Я не уверена, кто именно. Наверное, Макнейр. Мы начали сражаться, но было понятно, что он пришёл не для атаки. Должно быть, у него был Порт-ключ, потому что он взял всё, что мог унести, и исчез до того, как я смогла задержать его.       Макнейр...       Мысли Драко понеслись с невероятной скоростью. В день, когда он ушёл из Мэнора, — день, когда ему приказали убить Грейнджер — Макнейр уходил на миссию. Что-то пошло не так настолько сильно, что Долохов был в ярости, и через несколько мгновений Драко приказали сделать то, что он делал лучше всего.       Грейнджер продолжила:       — Я сообщила о взломе Кингсли и составила список украденного. Он сказал мне выяснить, над чем работают Пожиратели. Вот над чем я работала все эти месяцы.       Так легко. Макнейра поймали за кражей ингредиентов для этого ужасного зелья, и Долохов приказал Драко убить Грейнджер до того, как она поймёт, что они создают. Он обругал себя за то, что не догадался раньше.       — Прости, что я... — она прервалась и прочистила горло. — Прости, что антидот не был готов вовремя. Я не знала всех ингредиентов, понимаешь. Я всё ещё не знаю их, поэтому твоё выздоровление занимает так много времени. Мы взяли образцы крови, когда ты попал сюда, но узнали не очень много.       Драко внезапно почувствовал вину. Очевидно, она изматывала себя работой, чтобы найти антидот к зелью Яксли. Он не был уверен, почему, но он захотел уверить её, что она не провалилась... что она хорошо справляется.       — В-всё хорошо. Я в-ведь жив, не так ли?       По всей видимости, он сказал что-то не то. Из рта Грейнджер вырвался сдавленный всхлип, и она зарыдала.       — Да, — шмыгнула она. Но ты... ты...       Драко мог только молча моргать. Он не думал, что когда-либо видел Грейнджер в таком состоянии. Злой, да, много раз, но это было чем-то другим. Грусть была неподходящим словом. Это было что-то намного глубже.       — Извини, — она выпрямилась и вытерла слёзы. — Наверное, я просто устала.       — Тебе с-стоит пос-спать, — заметил Драко.       Грейнджер кивнула:       — Я знаю. Просто мне нужно много о чём подумать. Я рада, что ты хорошо спишь. Сон очень важен для твоего восстановления.       Драко замер.       — Откуда т-ты знаешь...?       По шее Грейнджер пополз румянец.       — Я…приходила к тебе и проверяла.       — Когда? — спросил он. Неужели его память ненадёжна так же, как и руки, и язык? Возможно, она много раз приходила к нему, а он просто не помнил этого?       — Я работаю в ночные смены, так что обычно посреди ночи, — сказала она так, будто это было абсолютно нормально, сидеть в палате пациента в два часа ночи. Она избегала его взгляда, и у него сложилось впечатление, что он что-то упускает.       — Я... — сказала она с сомнением, снова краснея. — У меня для тебя кое-что есть.       Она потянулась к карману и достала маленькую коробочку. Постучав по ней палочкой, она вернула её к нормальному размеру.       — Ты пропустил Рождество.       Рождество? Драко совсем забыл про это. Мысль о том, что праздник всё же состоялся, пока он был без сознания, ускользала от него всё это время.       А Грейнджер купила ему подарок.       Он уставился на коробку.       — Д-для меня?       Грейнджер улыбнулась и кивнула:       — Это немного. Сам понимаешь, я не могла выйти на шоппинг.       На коробке не было подарочной упаковки. Видимо, она знала, что он не сможет развязать бантик или разорвать бумагу. А когда он не потянулся за подарком, Грейнджер сама начала открывать его.       Внутри был вязаный плед. Зелёный, с серебряными проблесками. Подходящий к золотому, обёрнутому вокруг её плеч.       — Я сделала его, — объяснила Грейнджер, доставая плед из коробки. — Боюсь, из меня не очень хорошая вязальщица. Но за последние несколько лет я подучилась, — она расправила плед на его ногах. Он потянулся к нему, но ладони не почувствовали ничего. Но он ощущал предплечьями, что плед мягкий и тёплый. Плед был неровным, по периметру он немного косил, но несмотря на его безобразность, Драко был тронут.       Она приносила ему свежие цветы, связала ему плед слизеринско-зелёного цвета и сидела рядом с его кроватью по ночам. А он думал, что она бы обрадовалась его смерти.       — С-спасибо, — пробормотал он.       — Не стоит. Жаль, что ты пропустил Рождество. В тот день меня охранял Чарли. К сожалению, мы оба были не очень рады. В основном он сидел рядом со мной, пока я пробовала миллион вариантов антидота.       Он провела Рождество здесь, спасая его жизнь. Драко почувствовал, как вина завязывает внутренности в узел. Он решил сменить тему:       — Слышал, ты б-была т-тем, кто наш-шёл меня.       — Ох, — выдохнула Грейнджер. — Да... Это не важно.       — П-Поттер сказал, что они отп-правили воспоминания о т-том, что они со мной д-делали.       В её глазах снова появились слёзы.       — Да, — прошептала она.       — М-можно посмотреть?       Грейнджер удивлённо открыла рот:       — Ты хочешь... Не думаю, что это хорошая идея.       — П-прошу. Я н-ничего не п-помню. Я д-должен увидеть.       Она обернулась на дверь и снова повернулась к нему.       — Мне правда кажется, что мне не стоит...       — Пожалуйста.       Он заглянул ей в глаза и увидел, что она внутри неё борются её обязанности целителя и понимание, что ему это правда нужно. Наконец, она кивнула:       — Сейчас вернусь, — сказала она, поднимаясь и выходя в коридор.       Вскоре она вернулась, держа колбочку в одной руке и Омут Памяти в другой.       Драко сел, когда она подошла к кровати. Его сердце грохотало, когда она заставила омут левитировать перед ним и открыла колбу. Прежде, чем вылить воспоминания, она снова посмотрела на него:       — Я буду следить за твоими показателями, — предупредила она. — Если твой пульс станет слишком быстрым, или уровень стресса станет слишком высоким, я тебя сразу же вытащу.       Он кивнул, понимая, что он согласится на любые условия, лишь бы она удовлетворила его болезненное любопытство.       — Мы думаем, что это воспоминания Яксли, — поясняла Грейнджер, выливая содержимое колбы. — Боюсь, это не обычные воспоминания. Ты не сможешь передвигаться там и не сможешь увидеть то, чего не видел он. Ты будто будешь смотреть его глазами. Вот почему мы так долго тебя искали. Мы не могли найти ничего, что подсказало бы нам, где ты, пока не просмотрели воспоминание несколько раз.       Похоже, она нервничала. Грейнджер всегда так тараторила, когда переживала. Ещё раз оглянув её встревоженные черты лица, Драко наклонился и нырнул в Омут.       Он очутился в бальной зале Селвина и смотрел на самого себя, брошенного в стеклянную клетку. Он помнил эту коробку.       Блестящее чёрное зелье уже ждало Драко там, булькая и закручиваясь в вазе, ожидая убить кого-нибудь.       Драко смотрел, как он бьётся в толстую дверь.       — Драко Малфой, — Драко услышал, как из его собственного горла вырывается голос Яксли. Драко из воспоминания обернулся, взглянув на говорящего с ужасом. — Ты обвиняешься в предательстве Главного Министра. Наказание за это преступление — смерть. Ничего не хочешь сказать?       Прошлый Драко обогнул вазу с зельем и встал перед стеклянной стеной, что стояла ближе всего к публике. Он осмотрел пялящихся на него Пожирателей, подбирая слова. Наконец он открыл рот с сказал:       — Вы все — ублюдки. Безмозглые фанатики до самого конца.       Не успел настоящий Драко почувствовать гордость за свои последние слова, ваза взорвалась, позволяя зелью пузыриться по полу. Оно шипело и выделяло густой чёрный дым, который частично ухудшил обзор Яксли. Пожиратель подошёл ближе к клетке, утаскивая за собой и Драко из настоящего.       Драко, поглощённый ужасом, смотрел, как парень за стеклом начал поддаваться действию зелья. Он выглядел, как пойманный зверь, царапая стены в попытке выбраться... в попытке выжить. Он качался, теряя силы, пока яд атаковал его тело. Парень упал на колени, содрогаясь, ударяясь о мраморный пол. А потом он завалился на бок, а конвульсии усилились, его начало тошнить.       Это было ужасно. Сколько раз Грейнджер пересмотрела это? Сколько раз она заставляла себя наблюдать за его смертью прежде, чем нашла подсказки? Его сердце сжалось при мысли, что ей пришлось нырять в Омут раз за разом, без возможности отвернуться от этой отвратительной сцены, без возможности помочь человеку в клетке.       Драко лежал на полу, неподвижный и бледный, серые глаза были открыты, но ничего не видели.       Яксли опустился на колени, его лицо приблизилось к стеклу.       — А ты... бесполезный предатель, — усмехнулся он. Он оглядел бесформенные тело Драко, ожидая признаков жизни. Не заметив их, он встал и обернулся к Долохову. — Успешно, не так ли?       Главный Министр кивнул:       — Передай, чтобы готовили больше. Когда придёт время, мы обрушим это на весь мир.       С толчком Драко вернулся из воспоминаний Яксли и снова оказался в стерильной больничной палате. Грейнджер теперь сидела на его кровати, внимательно смотря на диаграмму с его показателями. Когда она повернулась к нему, он заметил слёзы в ее глазах. Она быстро стёрла их и забрала Омут, поставив его на прикроватную тумбу рядом с букетом свежих цветов, которые она же и принесла.       — Нашёл то, что искал? — спросила она, стараясь изо всех сил, чтобы голос его не подвёл.       Теперь его воспоминание об атаке прояснилось. И дополнилось. Было меньше похоже на плохой сон. Было ужасно, помнить что-то подобное, но он был рад восстановить события.       — Д-да, — с трудом сказал он, в его рту пересохло.       Почувствовав его дискомфорт, Грейнджер поднесла к его губам кружку.       — Спасибо, — пробормотал он, когда она поставила кружку на место.       — Ты, наверное, заметил, что Яксли очень тщательно скрыл все подсказки о твоём местоположении. Он также удостоверился, что мы поймём их намерения по поводу зелья, — заметила Грейнджер профессионально сухим тоном.       — Ск-колько раз т-ты пресматривала это? — выдохнул он, смотря, как она морщится, а её уставшие глаза в очередной раз наполняются слезами.       Она посмотрела на него, на её щеках появился бледный румянец.       — Я не считала, — прошептала она и коснулась его руки.       И он почувствовал это.       Не более, чем небольшое давление и лёгкая щекотка, но он почувствовал, как её пальцы обернулись вокруг его. И прежде, чем он понял — наверное, просто потому что он мог — он сжал её крохотную руку. Его сердце загрохотало, когда они посмотрели друг на друга, и она накрыла их переплетённые пальцы свободной рукой.       — Ты сп-пасла меня, — тихо прошептал он, не зная, что ему стоит сказать и как поблагодарить её за то, что она прошла через ад, чтобы помочь ему.       Она тихонько всхлипнула и кивнула:       — Да.       Она зажмурилась, стараясь сдержать слёзы.       Драко моргнул, пытаясь понять, почему она делала всё это. Возможно, это просто одно из качеств целителя: жертвовать собой ради спасения других. Наверное, несколько бессонных ночей были ничтожной ценой за чью-то спасённую жизнь. Но смотря на неё сейчас, на то, какой... сломленной она казалась, он не мог представить, что его жизнь стоила так много.       — Почему?       В её глазах снова появились удивление и слёзы.       — Почему? — повторила она. Она смотрела ему в глаза так, будто ответ был самой очевидной вещью в мире. Если это было правдой, то он определённо этого не видел. — Почему? — с нажимом произнесла она.       Драко опять по-глупому моргнул, не понимая, что сказать или сделать, чтобы успокоить её, пока она рыдала. Она закрыла лицо одной рукой, всё ещё цепляясь за него второй. Через несколько секунд она отпрянула от него и встала.       — Извини, — она шмыгнула носом, подняла Омут Памяти и ушла.       Оставшись в одиночестве в очередной раз, Драко облокотился на подушки. Хоть комната и оставалась прежней, что-то в ней изменилось. Он раздумывал над этим и кучей других вопросов, пока руки продолжали перебирать ткань зелёного покрывала.