Dragon in the Dark

      Когда Драко прокрался через главную дверь и стянул перчатки, в Штаб-квартире было так же тихо и спокойно, как и во время его ухода. В его груди появилась новая тяжёлая, пугающая темнота. Чем ближе Драко приближался к своей спальне, тем тяжелее она становилась. Она ранила его снова и снова, раз за разом напоминая лишь об одном: лицо Вильяма, навсегда застывшее, наполненное страхом, холодное, мёртвое...       Когда он поднялся на последнюю ступень, темнота уже грозилась захватить его полностью. Желудок неприятно сжался, и Драко побежал в ближайшую ванную, упав перед туалетом. Он хотел, чтобы вина смылась вместе с рвотой.       Тело тряслось, глаза наполнились, но он встал и вышел в коридор, собираясь скрыться в комнате.       — Драко?       Он скривился. Ну конечно...       Вцепившись в дверную раму, он обернулся. Грейнджер стояла на входе в свою комнату и смотрела на него уставшими глазами. Она выглядела такой уязвимой в своей хлопковой пижаме. Уязвимой, но тёплой. Он призвал все свои силы, чтобы не упасть к ней в объятия и не заплакать. Может ли её тепло прогнать мороз, поселившийся в его душе?       — Ты в порядке?       Нет, Грейнджер, не в порядке.       Он чувствовал, что его душа сейчас нараспашку, что его почерневшее сердце у неё на виду.       — Возвращайся в постель, Грейнджер, — мягко ответил он.       Она осмотрела его и заметила мантию, ботинки и палочку в руках.       — Что ты..?       — Иди спать, Грейнджер, — он зарычал и зажмурился, чтобы избежать её встревоженного взгляда.       Драко отвернулся и проскользнул в свою комнату, игнорируя её, всё ещё смотревшую на него.       Как только за ним закрылась тяжёлая дверь, он наложил на комнату запирающее и заглушающее заклинания. Потом, не церемонясь, он скинул ботинки, стянул одежду и голышом забрался в кровать. Посмотрев в потолок, он позволил себе заплакать. Из-за Вильяма Хаммонда, из-за Пэнси и из-за самого себя.

***

      Несмотря ни на что, Драко заснул, и заснул надолго. Он предположил, что убийства пятерых человек за одну ночь было достаточно, чтобы усталость пересилила чувство вины. Или, возможно, сказались те несколько ночей, которые он провёл без сна со дня смерти Пэнси.       Когда он проснулся, дом уже ожил. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, освещая комнату тошнотворно ярко. За ночь заглушающие чары ослабли, и он услышал оживлённый шум команды, готовящейся к аресту.       Большую часть дня Драко провёл, мысленно подготавливаясь к тому, что его схватят и отправят в Азкабан. Как только Орден узнает о нападении на убежище Пожирателей Смерти, он точно станет главным подозреваемым, особенно после того, как Грейнджер расскажет Поттеру или Брустверу об их ночной встрече. Бруствер знал, что Драко был с Пожирателями. Конечно, Министр догадается, как именно пятеро мужчин умерли за несколько часов до запланированного рейса Ордена.       Бруствер был достаточно добр, чтобы обеспечить ему иммунитет за его преступления, но этот иммунитет распространялся только на то, что Драко делал в составе Пожирателей Смерти. Сейчас его действия точно приведут к Азкабану. Он понял, что нервно ходит по комнате. В приступе безумства он даже подумал пойти к Брустверу с признанием. Возможно, будет лучше, если он сам расскажет обо всём. Он может сказать, что действовал на эмоциях. Что его так ослепила ярость, что он даже не понимал, что творит.       Нет. Бруствер ни за что не поверит. Разум Драко был ясен, когда он напал на Пожирателей. Да, он был в бешенстве, но полностью отвечал за свои действия. Признание точно не было правильной вещью. Он мог только надеяться, что Бруствер сжалится над ним. Или, что ещё лучше, что Кингсли вообще ни о чём не узнает.       Драко применял Окклюменцию два часа перед встречей. Он знал, что если кто-то увидит его или — не дай Мерлин — спросит у него об атаке, то его паника и скорбь выдадут его. И всё же, сердце бесконтрольно грохотало, когда он одевался.       Атмосфера не очень отличалась от того, какой она была вчера. Присутствовал какой-то страх, потому что люди не были уверены в собственной безопасности. Анджелина Джонсон и Джинни тихо переговаривались, склонив друг к другу головы. Драко слышал, как Анджелина упоминала, что на следующей неделе она должна была отправиться в дом Долгопупса, но там больше не безопасно. Другие делились схожими опасениями. Молли Уизли просила Джорджа поговорить с Бруствером и попросить у него остаться в Штаб-квартире на следующую неделю. Но в штабе просто не было достаточно мест, чтобы вместить всех, у кого не было постоянного дома.       Однако кроме страха, витало и радостное волнение. Люди ждали новостей о том, как прошёл утренний рейд. Драко заметил, что участники операции выглядели немного озадаченными, но в целом были расслаблены. Никто не смотрел на Драко подозрительно... По крайней мере, не сильнее, чем вчера.       — Уверен, вы все надеетесь услышать новости об утреннем рейде, — сказал Бруствер, усаживаясь на своём месте. Раздалось согласное бормотание. — Когда команда прибыла на место, дом показался нам пустым. Мы подумали, что это ложный след, но... — Министр, прервался и оглядел толпу, задержавшись взглядом на Драко на долю секунду. Бруствер посмотрел на остальных орденовцев с серьёзным лицом. — Но на самом деле там были пятеро Пожирателей Смерти. Все мертвы. Убиты.       Послышались удивлённые перешёптывания:       — Так им и надо.       — Ну и супер.       — Как их убили?       — Как вы думаете, кто мог их убить? — Чарли перекрикнул остальных, его голос был мрачным и мстительным. Из-за его напряжённой позы и злости, исходившей от него, Драко показалось, что Чарли был бы не против сделать это самостоятельно.       Драко нахмурился, надеясь, что он не выглядел настолько виноватым, насколько себя чувствовал.       — Мы точно не знаем, как это произошло, но предполагаем, что произошла схватка между самими Пожирателями, — ответил Бруствер.       Драко моргнул. Они думали, что Пожирателей убили другие Пожиратели. Казалось, что они действительно не знают, что Драко сделал это. Тугой узел тревоги слегка расслабился. Ему пришлось изо всех сил сосредоточиться на том, чтобы не показать своего облегчения.       Бруствер продолжал говорить:       — Все пятеро были убиты Убивающим Проклятьем. Большинство были обезоружены, есть небольшое доказательство их страданий. Возможно, они сделали что-то, что разозлило Долохова или подорвало его доверие. Мы не уверены. Но если среди них действительно происходят стычки, то это хороший знак для нас.       — Может один из Псов просто сошёл с ума, — пробормотал Ли Джордан.       Кингсли слегка пожал одним плечом:       — Основываясь на их количестве, я подозреваю небольшую группу Пожирателей. Мне кажется, что это слишком много для одного.       Драко снова моргнул, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Он почти не верил своей удаче. Видимо его не подозревают, по крайней мере сейчас. Он глянул на Грейнджер. Она сидела неподвижно, внимательно слушаю Бруствера.       — В любом случае, — продолжил Кингсли. — В мире теперь на пять меньше Пожирателей, о которых нам нужно переживать. Мы смогли найти несколько документов в их убежище, которые в скором времени проанализируем. Надеюсь, это информация будет полезной.       Внезапное осознание того, что его не арестуют, выбило почву из-под его ног. Драко сидел, не шевелясь, будто любое внимание могло бы привести к подозрениям.       Бруствер переключился на следующий вопрос: ознакомление всех с новыми мерами безопасности, которые скоро будут введены в убежищах. Защитные чары будут удвоены. Один слой останется на том же месте, но будет усилен, а второй будет расположен на пятьдесят метров дальше от домов, чтобы предупреждать действующих членов Ордена о вторжении. Драко старался внимательно слушать, но сконцентрироваться было сложно. Он был слишком рад тому, что его не отправят в Азкабан.       Когда встреча закончилась, Драко выскользнул на кухню, чтобы найти еду. Молли Уизли выставила для всех несколько тарелок с сандвичами, расцеловала веснушчатые щёки своих детей и отправилась к себе домой. Взяв несколько, он вернулся к себе в комнату. Несмотря на отсутствие подозрений, он предпочёл поесть в спальне. Он пока был не готов ни с кем говорить.       Он упал на кровать и откусил сэндвич с говядиной, тяжело выдыхая через нос, впитывая чувство свободы.

***

      Как выдрессированная собака, Грейнджер стала ужасно предсказуемой. Через несколько часов после встречи она постучалась к нему, входя ещё до того, как он успел ответить. Драко молча смотрел, как она тихо вошла с каменным лицом и наложила заглушающие чары на спальню.       Её сердце ускорилось, когда она обернулась на него, его плечи были напряжены, а челюсти сжаты. Что бы Грейнджер не собиралась сказать, она убедилась, чтобы их не подслушали.       Она, не говоря ни слова, пересекла комнату и опустилась на край кровати. Драко ждал, пока она заговорит, не смея даже попытаться угадать причину такого внезапного визита.       Глубокий, прерывающийся вдох, и медовые глаза встретились со сталью.       — Кингсли тебя недооценивает.       Умная ведьма. Он задумался, догадалась ли бы она, если бы не поймала его во время возвращения прошлой ночью..       Он не ответил, и она продолжила давить:       — Какого чёрта с тобой не так? Даже если забыть об очевидных моральных проблемах в хладнокровном убийстве пяти человек, ты вообще представляешь, что с тобой будет, если Кингсли узнает? Ты бы уже был в пути в Азкабан.       Он, конечно же, знал это. Ему не нужно напоминание.       — Ты действовал один?       Он не ответил.       — Я спрашиваю только потому, что, слушая Чарли на встрече, можно подумать... — она прервалась.       Она слегка нахмурилась, когда они снова встретились глазами.       — Скажи что-нибудь, — прошипела она.       — Что ты хочешь услышать, Грейнджер? — его голос больше напоминал призрачный шёпот.       Она приоткрыла рот, а потом захлопнула его. Возможно, она надеялась, что он будет всё отрицать. Что он был не в состоянии сделать те ужасные вещи, которые она подозревала. Она опустила взгляд на свои руки.       — Ты хочешь, чтобы я подтвердил, каким монстром являюсь? Насколько я опасен? На что я способен?       Она резко посмотрела на него, и он видел, насколько ей любопытно. Он знал этот настойчивый взгляд. Он был с ней годами, на всех их совместных уроках. Грейнджер уже знала часть его истории. Часть, но не всю. Далеко не всю. Она будто не могла перестать хотеть узнать всё, не важно, насколько неприятен может быть ответ.       Драко чувствовал, что стоит на острие ножа. Его сердце билось быстро, а ладони стали липкими. Половина его разума умоляла всё отрицать, потянуться к ней, притянуть её к себе так, как ему снилось много раз. Показать ей, насколько он хорош. Потеряться в её касаниях.       Но сильнейшая половина разума знала правду. Он не заслуживал её. Стоит только посмотреть на неё и на то, какой чертовски... порядочной она была. Он знал, что он никогда не станет достоин такой ведьмы, как она. Такой хорошей и такой заботливой. Её доверие к нему было безосновательным. Безосновательным и глупым.       Он не заслуживал её доверия. Он не заслуживал ничего из того, что она могла ему предложить. Возможно, ему нужно показать ей, кем он был... чем он был. Может, если он сделает это, то она, наконец, прекратит смотреть на него так, будто он достоин спасения.       — Я сделал это, — лёд пронизывал каждую букву. — Один. Только я. Чарли с этим никак не связан.       Он глубоко вздохнул, продолжая, несмотря на давящее чувство в груди. Теперь он не мог остановиться. Он чувствовал, будто должен рассказать ей всё.       — Их было пятеро. Я знал это, когда шёл туда. Я проник в кабинет Бруствера, чтобы просмотреть файлы и найти местоположение. Дальше всё было легко. Я просто должен был прорваться через чары. Это, на самом деле, моя специальность. Я никогда не встречал чар, которых не мог бы взломать.       Он внимательно смотрел на Грейнджер, выискивая какую-то реакцию. Она не двигалась, а чувство давления в груди усиливалось, практически доводя его до истерики.       — Теперь это пугает тебя, когда ты узнала? Все эти разговоры об усилении защиты убежищ... Уверен, там не будет ни одного заклинания, на которое я бы потратил больше часа.       Грейнджер всё ещё не реагировала — и не показывала страха. Она только сильнее грустнела с каждой минутой. Он должен надавить сильнее. Рассказать ей больше. Может, он сможет отпугнуть её.       — Первый даже не предполагал, что его ждёт. Второй еле успел вскрикнуть. Третий... — он остановился, его горло сжалось. Вильям. — Третий просто делал свою работу. Пытался защитить остальных. К тому моменту, как напротив меня стоял четвёртый, я знал, что Мальсибер — последний. Я так и хотел. Я не вызывал на дуэль ни одного из них. Я не дал им ни шанса. С тем же успехом они могли бы быть мертвы до того, как я вошёл бы в дом.       Теперь глаза Грейнджер наполнялись слезами, но она всё ещё не боялась. Она не отпрянула. Она протянула одну руку и мягко коснулась его ноги.       Он дёрнулся от её касания, и она убрала руку, её челюсть еле заметно задрожала. Он разозлился, схватил её за руки и встряхнул её. Она удивлённо расширила глаза и открыла рот.       — Ты что, не понимаешь? Я — монстр, Грейнджер. Моя душа повреждена... разломана, из-за всех хладнокровно убитых мною людей. Однажды ты сказала, что я бессердечный. Что ж, ты была права, — он взял её руку и положил себе на сердце. — Здесь нет ничего, — выплюнул он. — И никогда не было. Я...       — Заткнись, — её голос был больше похож на шипение.       Пальцы Грейнджер вцепились в ткань рубашки, она закрыла глаза, будто пытаясь сконцентрироваться. Когда она заговорила, её голос был пропитан эмоциями. — Тот факт, что на тебя так повлияла смерть Пэнси, доказывает, что у тебя есть сердце. Ты зовёшь себя монстром, но всё, что я вижу, это всепоглощающая боль. Да, ты совершал ошибки. Но это не значит, что ты не заслуживаешь прощения.       — А что бы сказал Бруствер насчёт моих ошибок? Или Поттер? Кто поможет им оправдать жалкого убийцу? — зарычал Драко, вцепившись в её предплечье.       Её рука проскользила по его груди, по шее, мягко коснулась его щеки.       — Драко, я... — она выдохнула, остальные слова где-то застряли, когда она аккуратно погладила его скулу.       Мерлин, как же он хотел прильнуть к её руке. Как же он хотел прильнуть ко всему, что последует дальше. Его сердце разрывалось от её касаний. Щека потеплела под её рукой, он мечтал притянуть её ближе.       Нижняя губа Грейнджер затряслась, глаза блестели от слёз. Драко знал, что если бы у него был шанс, то он бы прижал её трясущиеся губы к себе, заставил бы её забыть слёзы в поцелуе.       Но нет. Он бы не стал. Он даже не рассматривал возможность поцелуя с Грейнджер, пока перед глазами были губы Пэнси и шокированные мёртвые глаза Вильяма.       С огромным усилием он отстранился от Грейнджер, отпуская её так быстро, будто она горела. Она вздрогнула, потеряв его, её лицо омрачилось болью впервые за вечер. Она покраснела и отвернулась. Через секунду она встала и пошла в сторону выхода.       — Тебе нужно с кем-то поговорить, — мягко сказала она, не поворачиваясь. — Не обязательно со мной. Но тебе стоит найти кого-то, кому ты сможешь открыться. Это убивает, и я не могу слышать, что ты о себе думаешь.       Она подошла к двери и положила руку на ручку.       — Знай, что я не скажу Кингсли. Как и всегда, я сохраню твои секреты.       Когда она оставила Драко в одиночестве, события прошедшей недели вихрем проносились в его мыслях, как головокружительный циклон.

***

      Прошло несколько дней. Казалось, Драко действительно избежал наказания за убийства. Кроме Грейнджер, никто в Ордене не думал, что его причастие к убийству Пожирателей было возможно.       Худшие последствия его действий проявлялись изнутри. Он почти не спал за эти дни, а те редкие минуты, когда он мог заснуть, были наполнены призраками Пэнси и Вильяма, смотрящими на него мёртвыми невидящими глазами.       Несмотря на его желание оставаться от Грейнджер как можно дальше, он всё же понял, что хочет с кем-то поговорить. После долгих раздумий он пришёл к неутешительному выводу, что она была его единственным выбором. Те некоторые члены Ордена, которые знали, на что он был способен, вряд ли простили бы его, откройся он им.       Впервые он прокрался в её комнату посреди ночи, хотя обычно было наоборот. Её комната не была защищена чарами с тех пор, как она вернулась в Штаб, и он был этому рад. Пока он крался по коридору, он подумал о вернувшись навыках. К счастью, на этот раз у него были намного менее ужасные намерения. Он наложил заглушающие чары на комнату и подошёл к её кровати.       — Грейнджер, — прошептал он.       Она вздрогнула, нахмурившись из-за света на кончике его палочки, и полностью проснулась. Откатившись, она схватила палочку, выставив её перед собой. Когда она поняла, что это он, она облегчённо вздохнула и уронила руку с палочкой.       — Драко, ты напугал меня, — она отложила палочку на прикроватную тумбу и села. — Что случилось?       Драко зажёг лампу взмахом палочки и отошёл к концу кровати. Он сел поверх покрывала и облокотился на спинку.       — Я почти не сплю, — сказал он, уставившись в темноту комнаты. — Я вижу каждую ночь, всех, кого я убил. Вижу каждое лицо, слышу каждый крик.       Грейнджер смотрела на него, открыв рот.       — Сколько..? Не важно. Не думаю, что я хочу знать.       — Тринадцать. Не включая пятерых на последней неделе. И не считая Пэнси. Хоть я и ответственен за это, но я не был тем, кто кинул проклятье.       Он остановился, тоскливо думая о своей жизни и своих преступлениях. Грейнджер же молчала и позволяла ему выговориться. Он чувствовал, что она смотрит на него, но не смел посмотреть в ответ. Она не спрашивала, почему он был в ответе за смерть Пэнси, и Драко был невероятно благодарен за это. Как бы он не хотел оттолкнуть от себя Грейнджер, он не думал, что смог бы справиться с её выражением лица, когда она узнает точные детали.       — Хотя, если мы считаем все смерти, за которые я ответственный, полагаю, мы должны посчитать и её, — он прочистил горло. — Дамблдора тоже.       Боковым зрением он заметил, как Грейнджер вытерла щеки тыльной стороной ладони.       — Всё началось из-за того, что мне нужно было обезопасить свою семью. Они были такими же пленниками, как и я. А когда отец отправился в Азкабан, мне пришлось делать даже больше, чтобы защитить свою мать. Кто-то должен был умереть, либо люди из списка Долохова, либо она.       Драко с трудом сглотнул. Он ни с кем не говорил о матери с тех пор, как ушёл. Никто не спрашивал, а он и сам желал игнорировать эту тему. Но сейчас это всё выходило, и, каким-то образом, к счастью, он знал, что Грейнджер не использует эту информацию против него.       — Я плакал после первого убийства, — признался он. — Это был кто-то из Министерства. Не старше, чем мы. Я не помню его имени, но никогда не забуду его лица. Не знаю, что он сделал, чтобы Долохов захотел его смерти; я никогда не спрашивал. Он бы не сказал, даже если бы я спросил. Со временем стало легче думать о моих целях не как о людях, а как об именах в документах и ни о чём большем. После третьего убийства я будто онемел, но я никогда этим не наслаждался... — его горло сжалось при мысли о том предвкушении, которое он чувствовал, пока убивал Пожирателей Смерти.       — Ну, — добавил он, опустив взгляд на руки. — Никогда не наслаждался убийством тех, кто этого не заслуживал.       Он подумал о Вильяме, его желудок болезненно сжался.       — Что с ней случилось? — тихо спросила Грейнджер.       — Хммм?       — С твоей мамой?       Драко глубоко вздохнул.       — Она ушла. Она в безопасности.       — Где она?       Он покачал головой:       — Не знаю. Так даже лучше.       Они несколько секунд сидели молча. Сердце Драко болело, но он чувствовал себя чуть лучше, открывшись о матери. Возможно, Поттер был прав, когда сказал, что Грейнджер всегда права.       Она подвинулась к нему, и прежде чем он успел осознать, она скользнула рукой под его руку и переплела их пальцы. Он резко поднял голову и впервые за всю ночь действительно посмотрел на неё. Несмотря на его признания, на знание обо всём, что он сделал, она не сбежала от него. Наоборот, она приблизилась ещё больше и на самом деле взяла его за руку.       Он хотел рассказать ей о Вильяме, и, возможно, однажды расскажет, но прямо сейчас он почти не мог дышать из-за давления вины. Поэтому он просто сидел с ней, в ответ сжимая её руки.       — Моих родителей тоже нет, — тихо. Она отвернулась от него, свободной рукой вытирая слёзы. — Я знала, что они ни за что меня не оставят, чтобы уехать в безопасное место, и тогда происходило всё это, и я... эм... Я наложила на них Обливиэйт. Насколько я знаю, они в Австралии. Они не помнят, что у них была дочь.       Сердце Драко глухо забилось.       — Почему ты сделала это?       Грейнджер шмыгнула носом:       — Я знала, что Волдеморт попытается использовать их, чтобы добраться до меня и, как следствие, до Гарри. И я не могла подвергнуть их такой опасности. Так что сделала то, что должна была. После войны попробую найти их и вернуть воспоминания.       — А если не получится?       — Ну, хотя бы я буду знать, что они счастливы и в безопасности. Я ни о чём не жалею, но скучаю по ним каждый день.       Драко подумал о Грейнджер, поднимающей палочку над собственными родителями, стирающей саму себя из их воспоминаний, не знающей сможет ли когда-нибудь снова их увидеть. Вздрогнув, он вспомнил, какой эмоциональной она была в тот день в магловском магазине, исправляя воспоминания жертв атаки Пожирателей Смерти. Должна быть, это было ужасно, делать это, думая о своих родителях-маглах. Он сильнее сжал её пальцы.       Она опустила голову на его плечо, и Драко почти подпрыгнул. Повернувшись, он увидел её закрытые глаза, но он знал, что она не спит. Он сомневался, что кто-нибудь вообще смог уснуть после такого разговора. Она выдохнула, позволив свободной руке обернуться вокруг его плеча и подвинуться ближе. Драко положил свою голову поверх её, её неуправляемые кудряшки стали подушкой для его лица.       Он знал, что это эгоистично. Он знал, что должен изо всех сил держаться от неё подальше. Но её тепло и принятие были как наркотик, который был невероятно сладок для него. Если бы он мог сохранить его настолько, насколько она ему позволит, он был бы счастливчиком. И он знал, что у него не было достаточно сил, чтобы противостоять этому.