Часть 16
27 марта 2025 г., 15:49
После смерти Пэнси и последующих событий у Драко ушли недели на то, чтобы снова почувствовать себя собой. Почти каждую ночь его преследовали ужасные сны о Вильяме и Пэнси, но когда кошмары становились особенно жуткими, он проскальзывал в комнату Грейнджер. Иногда они разговаривали, делились своими страхами и мечтами в темноте. Иногда они просто смотрели друг на друга в тишине.
Однажды Драко приснился особенно плохой сон, а проснувшись, он увидел, что Грейнджер уже пришла к нему. Она лежала на боку рядом с ним, глубоко дышала, спала. Его сердце замедлилось, когда он заметил её. Он убрал упрямую кудряшку с её лба, а потом позволил звуку её ровного дыхания убаюкать его. Проснувшись, он обнаружил, что Грейнджер ушла.
Их разделили на неделю в конце апреля, Драко отправили в Ракушку, а Грейнджер уехала в дом Долгопупса.
Драко почти не спал.
Через неделю они оба оказались в доме Вестенбургов, и Грейнджер пробиралась в его спальню почти каждую ночь.
Несмотря на всю интимность их новой привычки, они почти не касались друг друга. Иногда она держала его за руку или клала голову ему на плечо, когда темнота ночи вытягивала из них самую безжалостную честность, но ничего более. Будто никто из них не хотел разрушить тот аккуратный комфорт, который они нашли друг в друге.
Пока Драко всё больше возвращался к старой версии себя, казалось, что остальные члены Ордена снова начинали чувствовать себя нормально рядом с ним. Хоть некоторые всё ещё подозрительно фыркали около него, большинство вели себя вежливо. Орденовцы переговаривались с ним во время обедов и здоровались с ним в коридорах. Ничего слишком дружелюбного, но Драко был благодарен за любое количество вежливости, которое ему предлагали.
Апрель плавно перетёк в май, и на еженедельной встрече Ордена прозвучали ужасные слова:
— Мы получили известия, что Пожиратели Смерти готовятся к использованию своего смертельного зелья против популяции маглов, — сказал Бруствер.
Плечи Грейнджер, сидевшей перед Драко, напряглись:
— Когда? — спросила она напряжённым голосом.
— Мы не уверены, но это неизбежно. Говорят, они приготовили огромные количества зелья для атаки. Мы должны изо всех сил подготовиться к нападению.
— Противоядие всё ещё не готово, — произнесла Грейнджер.
— Оно — твоя первостепенная задача.
— Сэр, — вклинился Драко. — Если это поможет, то я мог бы работать с Грейнджер над антидотом. Мой личный опыт может помочь.
— Гермиона, будет ли помощь Малфоя полезной?
Грейнджер кивнула:
— Думаю да.
— Очень хорошо. Можешь открыть ему всю известную тебе информацию. Чем быстрее мы разработаем антидот и приготовим его, тем лучше.
Грейнджер обернулась, улыбнувшись ему. Министр продолжил, обсуждая протокол на случай атаки.
— Каждый должен овладеть чарами Головного Пузыря. Мы не уверены, что зелье не способно проникать в организм через кожу, поэтому вы должны наложить на всю одежду чары непроницаемости. Открытая кожа во время подобной атаки не допустима, используйте перчатки, длинные рукава, брюки, всё необходимое. Всё понятно?
Присутствующие покивали, кто-то оглянулся на Драко, будто вспомнив, что было с ним после воздействия зелья. Драко опустил глаза, мечтая просочиться сквозь стул и исчезнуть. Он подумал о том, сколько орденовцев видели влияние зелья на него.
После встречи Драко пошёл за Грейнджер в кабинет, и они приступили к работе. Он знал большинство ингредиентов, используемых ей для его лечения, но почти ничего не знал о том, как она работает над противоядием.
— Зелье атаковало твои нервы, разрушая по одной системе за раз, — сказала Грейнджер, доставая из ящика документы и раскладывая их на столе между ними. — Мы, теоретически, знаем о том, что с тобой случилось, из-за воспоминаний и твоего последующего лечения. Пришлось очищать твоё тело также, по одной системе, восполняя нанесённый ущерб. Поэтому восстановление заняло столько времени. Каждая часть твоего тела была отключена, так сказать. Пришлось всё включать по очереди.
Драко кивнул. Он припоминал похожее объяснение Макдугалла сразу после пробуждения.
— Полагаю, больше всего мне поможет услышать всё с твоей точки зрения. Я никогда у тебя не спрашивала о произошедшем, потому что знаю, что ты не очень много помнишь, и я не хотела затруднить психологическое восстановление своими расспросами, — объясняла она, нервно заправляя волосы за уши. — Ты помнишь что-нибудь, что сможешь мне рассказать?
Драко подошёл к столу, рассматривая открытые документы. На одном из них было его имя. Папка была переполнена пергаментами и бумажками, на полях которых были маленькие пометки, выцарапанные крохотным почерком.
— Я помню всё.
В первые недели выздоровления воспоминания о произошедшем мало-помалу вернулись к нему полностью. Они часто всплывали в его кошмарах, и он резко просыпался, хватая воздух.
Она встретилась с ним глазами, в которых была заметна искорка страха.
— Ты сможешь поделиться?
— Что тебе нужно знать?
— Всё. Что ты видел, чувствовал, может, какой-то запах... что угодно.
Драко сел на один из стульев, Грейнджер опустилась рядом. Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям вернуться в день, когда он чуть не умер.
— Зелье было чёрным и блестящим. Почти живым, как будто закручивалось внутри вазы. Как будто оно само хотело выбраться и убить меня.
Он услышал, как Грейнджер делает заметки, и продолжил:
— Когда Яксли разбил вазу, жидкость пролилась, но почти сразу превратилась в пар. Может, среагировала с воздухом, не уверен.
Глубоко вздохнув при воспоминании о панике, которую он тогда почувствовал, он снова заговорил:
— Было невозможно не вдохнуть его, и как только я сделал это, я почувствовал, как мои лёгкие начали сжиматься. Так что я был вынужден дышать чаще.
— Чем оно пахло? — спросила Грейнджер.
Он открыл глаза.
— Ужасно. Эм... кислотно. У меня жгло в носу и в горле, когда я вдыхал. На вкус было похоже на... лакрицу... но острее, сильнее. А потом началась боль. Она была везде... как Круциатус, но тупее и продолжительнее. Я не мог достаточно глубоко вздохнуть. Будто лёгкие отказывали.
Грейнджер перестала писать и уставилась на него с выражением чистейшего ужаса.
— Затем, полагаю, системы начали "выключаться", как ты сказала. Мышцы чувствовались как пюре. Тогда я упал. Глаза тоже плохо работали. Всё стало затуманенным, размытым. Эм... Меня вырвало, а потом я онемел. Это было лучше, чем боль, но я перестал дышать вообще. После этого всё моё тело как будто... Не знаю... Как будто всё замедлилось.
Грейнджер оперлась на локти, вцепившись в волосы.
— Это всё, что я помню, — коротко закончил он.
Она рвано вдохнула и подняла голову. Он ожидал увидеть слёзы в её глазах, но несмотря на глубокую грусть на её лице, казалось, что она уже всё выплакала по поводу этой атаки. Она открыла рот, наверное, чтобы высказать, как ужасно это должно было быть, но захлопнула его. Её глаза расширились, она снова посмотрела в свои записи.
— Ты сказал лакрица?
— Да. А что?
— Вкус лакрицы может появиться от сока Бульбадокса, если смешать его с Паслёном, — она пролистала файлы. — Я раньше не думала об этом, но это может объяснить быстрое действие зелья.
Поднявшись на ноги, Грейнджер подошла к шкафу и распахнула его, открывая обзор на зелья и их ингредиенты. Она проверила этикетки на нескольких склянках и достала одну.
— Это может быть тем, чего мне не хватало! — воскликнула она с загоревшимися от триумфа глазами. — Если я добавлю эссенцию корня маргаритки, то она должна нейтрализовать эффект бульбадокса и усилить противоядие.
— Мы не сможем это проверить без зелья Яксли, — напомнил Драко, встав рядом с ней перед шкафом.
— Ты прав, но это огромный шаг вперёд. Если мы подберёмся к правильной формуле достаточно близко, то у нас будет что-то, с чем можно работать, если Долохов прикажет нападать. Если Орден быстро доберётся, то мы сможем спасти жизни.
Её оптимизм был заразителен. Драко не знал, как она могла продолжать так горячо верить в то, что добро победит зло. Может, все гриффиндорцы смотрели на мир с долей романтизма. Настоящие храбрые воины мира всегда побеждали злодеев. Это было замечательно, но Драко не разделял её веры. Он видел слишком много зла, чтобы верить.
— Давай начнём, — поторопила его Грейнджер с улыбкой. Она вытащила из шкафа оловянный котёл и установила его на столе. Скомандовав Драко развести под котлом огонь, она вернулась к полкам и достала несколько банок и колб с разными ингредиентами.
Они работали несколько часов, пока их лбы не покрылись потом, а волосы Грейнджер не распушились так, что ей приходилось постоянно стягивать их в хвост, чтобы они не закрывали ей глаза. К тому времени, как голод заставил их прекратить работу, они были уверены, что успешно разработали прототип антидота.
Оптимизм бурлил в груди Драко, когда они тем вечером ужинали. Прошло так много времени с тех пор, как ему доверили интеллектуальный проект, что он забыл, насколько приятным может стать решение загадки. Грейнджер оказалась неплохим партнёром. На самом деле, настолько, что он начал жалеть о своём отношении к ней в школе. Он впустую потратил слишком много докладов о зельях, работая с Блейзом, который проводил время, флиртуя с Дафной Гринграсс и оставляя всю работу на Драко.
***
Следующие несколько дней он провёл с Грейнджер в кабинете штаба, готовя столько противоядия, сколько они могли. Не зная времени атаки или количества людей, которые будут ей подвергнуты, они не могли предсказать, сколько зелья им понадобиться. Они разработали такое противоядие, которое будет влиять на последствия смертельного газа Пожирателей, зная, что превентивное зелье не поможет им в случае атаки на маглов. Единственной надеждой была возможность быстро добраться до зоны поражения и применить антидот как можно скорее. После недели бесконечной работы, у них всё ещё было слишком мало противоядия, возможно, человек для двадцати. Драко начинал слегка паниковать из-за того, что им не хватит зелья в случае атаки, которая, по словам Министра, была неизбежна. Грейнджер поделилась их опасениями с Бруствером, и он отправил им на помощь Анджелину Джонсон и Луну Лавгуд. Несмотря на неплохой уровень зельеварения этих ведьм, казалось, что Грейнджер раздражалась во время их обучения. Она постоянно контролировала новичков, особенно пристально она следила за Лавгуд. Драко не мог винить её. Зелья мечтательной блондинки всегда получалось великолепными, но добивалась она этого странными способами. Для такой правильной, всегда следующей инструкциям Грейнджер, было очень стрессово смотреть, как Лавгуд импровизирует над котлом, особенно, когда цена ошибки была так высока. Несмотря на это помощь оправдалась, через три дня они подготовили ещё тридцать порций противоядия. К сожалению, на большее у них не хватило времени. Четвёртого мая они получили новости о нападении на магловский Лондон. Штаб-квартира погрузилась в безумие, все начали готовиться к контратаке. Драко быстро переоделся, убедившись, что каждый сантиметр кожи скрыт, а одежда защищена чарами непроницаемости. На первом этаже все наложили на себя чары Головного Пузыря перед отправкой. Грейнджер ждала его у двери, её голова уже была защищена. Взмахом палочки он окружил лицо пузырём. Она протянула ему маленькую сумку, в которой звенели фиалы с зельями. Им придётся работать быстро, чтобы спасти максимальное количество маглов. С пятьюдесятью порциями Драко надеялся, что нападение случилось в не очень населённом месте. Они оба вытянули палочки и вместе вышли из квартиры. Её рука нашла его, пальцы переплелись, и она аппарировала себя и Драко.***
Трафальгарскую Площадь было сложно узнать, когда Драко и Грейнджер прибыли. Члены Ордена сражались с оставшимися Пожирателями Смерти. Несколько маглов кричали и бежали в укрытия. Хуже всего было в центре площади, где густой чёрный дым покрыл землю. По крайней мере сотня маглов кашляли и задыхались, скрючившись на асфальте в агонии. Лавгуд и Джонсон уже раздавали противоядия, метаясь из стороны в сторону в поисках тех, кого можно спасти. Каждая частичка Драко кричала ему бежать в другую сторону, защитить себя и Грейнджер, уйти от дыма так далеко, как сможет. Но Грейнджер уже бежала в гущу событий, её вера в Головной Пузырь была непоколебима, пока она неслась на помощь невинным. Казалось, что защитные чары работали. По всей видимости, на членов Ордена токсичные пары не действовали. Они не поддавались действию зелья, даже находясь в местах с самой большой концентрацией зелья. Драко глубоко вдохнул и заставил себя идти вперёд. Здесь слишком много маглов. У них не хватит противоядия, чтобы спасти всех. Отставшиеся Пожиратели Смерти теперь пытались бежать. Их работа окончена. Члены Ордена сфокусировались на очистке воздуха от удушающего дыма. Когда он выветрился, Драко смог увидеть поражённых маглов. Скрюченных, кричащих, зовущих на помощь, но только половина могла её получить. Грейнджер быстро двигалась между жертвами, раздавая противоядие с расчётливой быстротой. Кингсли бежал сквозь хаос, выкраивая приказы и делая всё возможное, чтобы всем помочь. Когда Грейнджер опустилась на колени рядом с маглом, который уже потерял сознание, он положил руку ей на плечо: — Оставь его. Уже поздно. Грейнджер шокировано раскрыла глаза, снова посмотрев на обмякшего мужчину. Старик. Наверное, лет семьдесят или около того. Рвота покрывала его подбородок и свитер, глаза были мутными. — В приоритете те, кого мы точно сможем спасти, — приказал Министр. Грейнджер открыла рот. Очевидно, она никогда участвовала в триаже в качестве целителя. Ей было непривычно принимать решение о том, кто сможет получить лечение. Закрыв глаза, она напряжённо кивнула и отвернулась от старика, направившись к девушке, всё ещё корчившись в агонии. Драко искал тех, кого спасти было легче всего. Он дал антидот молодой женщине и её мужу, матери среднего возраста и её сыну-подростку, и — самое ужасное — трём маленьким детям, их отцу уже было не помочь. Звуки паники и агонии окружали его. Каждый раз, когда он поднимал глаза, ему казалось, что всё больше и больше людей нуждаются в помощи. Орден делал всё возможное, чтобы спасти их, помечая жертв светящимися сферами, обозначающими их нужды. Зелёный означал, что им уже помогли. Жёлтым помечали ожидающих помощи. Красный значил, что они скоро умрут. Чёрный... Чёрные были уже мертвы. Грейнджер, Джонсон и Лавгуд метались между жёлтыми сферами, меняя их на зелёные. Драко присоединился к ним. Он надеялся, что им удасться вернуться к красным сферам после того, как жёлтые исчезнут. Антидота просто напросто не хватало. Грейнджер первой израсходовала запасы и подбежала к Драко, чтобы узнать, сколько у него осталось. Он отдал ей последний, и она обернулась к двум жёлтым кружкам. Один парил над мальчиком, ему было около двенадцати, он корчился от боли. Вторая сфера крутилась около маленькой девочки не старше шести лет, которая почти не двигалась. Её глаза были открытые, но застекленевшие. Драко видел её внутреннюю панику. Он знал, что нужно сделать, но не хотел делать выбор за неё. Девочке слишком плохо. Грейнджер должна спасти мальчика. Спустя секунду сомнения, Грейнджер упала рядом с мальчиком и дала ему противоядие. Закончив, она отчаянно осмотрелась в поисках Джонсон и Лавгуд. Оказалось, что у них тоже всё закончилось. В это время красные сферы превращались в чёрные с пугающей скоростью. Грейнджер, всё ещё стоя на коленях рядом с мальчиком, тряслась. Её глаза метались по площади, будто выискивая волшебное решение ужасным разрушениям вокруг них. Она не знала, что делать. И, если честно, что можно было сделать? Ничего, кроме наблюдения исцелённых и ожидания смерти оставшихся. Бруствер вызвал целителей. Драко узнал Макдугалла, Хамфри и Браунинга. Они и ещё несколько человек в мантиях больницы Святого Мунго и с Головными Пузырями вокруг лиц появились на площади. Министр быстро ввёл их в курс дела и велел им начать транспортацию и лечение поражённых. Авроры патрулировали периметр площади, не давая маглам войти и выйти и выискивая что-нибудь подозрительное. Это станет кошмаром для отношений миров маглов и волшебников, Драко был уверен. Сколько маглов видели нападение? Как СМИ отреагируют на произошедшее? Биологическая атака, похожая на ту, что была в магловском магазине несколько месяцев назад? Или, возможно, что-то ещё... терроризм? Заберут ли пострадавших в Мунго? Или их отправят лечиться в магловские больницы? Пока Драко задавался миллионами вопросов, казалось, что Бруствер не беспокоился ни о чём. Он передвигался по площади, отдавая приказам аврорам, членам Ордена и целителям, как будто у него был план на случай любой возможной проблемы. А может у него действительно есть план. Макдугалл подошёл к нему. — Мистер Малфой, — поздоровался он, протягивая руку для рукопожатия. — Рад видеть вас в добром здравии. Драко крепко сжал протянутую руку: — Хотел бы я встретиться с вами при других обстоятельствах. — И я, — Макдугалл нахмурился, осмотрев умерших маглов, лежавших вокруг них. — Министр сказал, что вы успели дать некоторым противоядие. Драко кивнул: — К сожалению, у нас было только пятьдесят порций. И они не протестированы, так что мы не можем быть уверены, что это поможет. — Мы сделаем всё возможное, чтобы вылечить их, — пообещал Макдугалл. Взмахом палочки он перенёс тело мальчика, рядом с которым сидела Грейнджер, на носилки. Сфера над маленькой девочкой стала чёрной. Драко повернулся к Грейнджер, ожидая увидеть слёзы, но она просто смотрела на крохотное тело, её зрачки были широкими, а выражение лица было нечитаемым. Опустившись рядом с ней на колени, Драко положил руку на её плечо. — Идём Грейнджер, — тихо сказал он. — Ты ничего не можешь сделать. Она зажмурилась и отвернулась от тела девочки. Драко помог ей подняться и подбадривающе сжал её руку. — Пойдём к Брустверу. Нам стоит вернуться в Штаб-квартиру. Яростно закачав головой, Грейнджер открыла глаза. — Нет, я должна... Я пока не могу уйти, — она резко отвернулась от него и подошла к другому целителю, незамедлительно начав помогать ему. Желудок Драко скрутился. Если бы у них было чуть больше времени, они бы смогли спасти больше маглов, возможно даже всех. А сейчас их запасы кончились. Если Пожиратели снова нападут, то они ничего не смогут сделать, чтобы предотвратить убийства десятков, а может и сотен маглов. Долгопупс и Джордж Уизли помогали переносить мёртвых, Драко предложил им помощь. Это была выматывающая и удручающая работа, отправка тел в морг Святого Мунго заняло несколько часов. Когда последние из пострадавших были отправлены в больницу, а погибшие в морг, Бруствер отпустил команду. Драко оглянулся в поисках Грейнджер, но не нашёл её. Он спросил у Макдугалла, не видел ли он ведьму, и целитель предположил, что она могла отправиться в Мунго, чтобы помочь. — На этой неделе я её охранник, — сказал Билл. — Мне нужно идти. Драко захотел предложить Биллу отправиться вместо него, но он больше не был в команде по защите Грейнджер, так что, наверное, это было бы слишком. Он вернулся в убежище и принял такой необходимый душ. Он бросил в старую одежду очищающее заклинание и переоделся в удобные штаны и джемпер. Потом он спустился на первый этаж и устроился в гостиной, чтобы дождаться возвращения Грейнджер. Другие члены Ордена брали еду и тихо обсуждали нападение. Напряжение всё росло, пока люди появлялись из камина или в главных дверях, входили в дом, приводили себя в порядок. Молли Уизли предложила ему тарелку жареной курицы, но он не был голодным от слова совсем. День в компании людей, поражённых зельем, которое их почти убило, уничтожил его аппетит. Она поставила тарелку на маленький столик рядом с ним и ушла домой через камин. С кухни послышался разговор на повышенных тонах. Драко повернулся в сторону звука, и в это время в гостиную ворвались Дин и Симус. — Что с тобой происходит? — прошипел Дин, хватая Симуса за локоть. Симус вырвал руку и обернулся: — Я не хочу об этом говорить. — Ты всё ещё... — Мне не нужно очередное напоминание, ладно? Все это гребаное дерьмо вдобавок ко всему остальному. — Симус посмотрел на Драко и усмехнулся. — На что уставился? Топая чуть громче необходимого, Симус пересёк гостиную и исчез в зелёном пламени камина. Драко повернулся к Дину, вопросительно подняв бровь. Дин просто пожал плечами и ушёл в сторону лестницы. Через час Драко взял кусок хлеба с рядом стоявшей тарелки и медленно отщипывал от него кусочки. Он всё ещё не был голоден, но, может быть, если он заставит себя поесть, он сможет забыть о том, как долго отсутствует Грейнджер. Она появилась в камине после полуночи. Драко моментально поднялся и подошёл к ней. — Противоядие сработало? — спросил он. Грейнджер убрала Головной Пузырь и, вздохнув, сняла перчатки. — В большинстве случаев, да, — она прошла мимо него и поднялась на второй этаж, не беспокоясь о том, что Драко следовал сразу за ней. — Мы потеряли шестерых, — её голос был тяжёлым из-за усталости. — Что ж, это лучше, чем потерять всех, — заметил Драко, мысленно сравнив количества. Грейнджер обернулась на него через плечо с нечитаемым выражением, а потом снова отвернулась. — Я в душ, — сказала она, исчезая в ванной и закрывая дверь. Драко знал, что Грейнджер тяжело переживала, когда теряла пациентов, когда не могла их спасти. Он видел это в воспоминаниях Поттера о ночи, когда его нашли. Но сейчас было что-то ещё. Она казалась... виноватой. Он не мог понять, в чём она могла быть виновата. Она сделала всё, что могла. Готовила зелья день и ночь, раздавала их с невероятной точностью и заботой раздавала их на поле боя. Её вины не было, и всё же она вела себя так, будто это она убила этих шестерых маглов. Хоть он и был психически истощён после всего произошедшего, Драко попытался успокоить свои мысли. Он сидел в своей спальне, тихо применяя окклюменцию на протяжении часа, пока щелчок двери не заставило его открыть глаза. Грейнджер выглядела измождённой, когда она вошла и закрыла за собой дверь. Её волосы всё ещё были влажными после душа, а её светло-розовая пижама выглядела не к месту, учитывая её выражение лица. Она молча забралась рядом с ним на кровать, обвила его руку своей и положила голову ему на плечо. Несколько минут они сидели в тишине. Возможно, это ей и было нужно. Просто быть с ним и чувствовать тепло другого живого человека. Драко глубоко дышал, чувствуя лёгкий аромат её шампуня. — Знаешь, — сказала она, нарушив тишину. — Раньше я думала, что все люди хорошие. Я всегда знала, что есть какое-то великое зло, конечно. Но я думала, что в целом человечество было добрым и порядочным, — она остановилась и несколько раз рвано вздохнула. — Теперь я верю в это всё меньше и меньше. После дней, подобных сегодняшнему... Дней, как тот, когда они отправили воспоминания о тебе. Дней, как тот, когда Пэнси умерла. После таких дней я... Я больше не могу заставить себя в это верить. Сердце Драко сжалось, когда он услышал, что она больше не верит в человечество. — Я устала, Драко, — вздохнула она. — Устала от смерти. Устала от чувства, что мы делаем успехи, только для того, чтобы это чувство каждый раз уходило, как песок сквозь пальцы. Драко не знал, что сказать. Её вера в добро была ему незнакома. Сколько он себя помнил, он знал, что люди — проклятие этого мира. Люди были природным злом... По крайней мере, подавляющее большинство. Большинство людей легко отдавались тьме. Но это не было тем, чем он хотел поделиться с оптимистами. Грейнджер была одной из тех немногих хороших людей, и слышать, что её вера угасает, было тяжело. — Как ты это делал? — выдохнула она спустя много минут. — Что делал? — Решал, кому жить, а кому умереть. Желудок Драко неприятно кувыркнулся. — О чём ты? Грейнджер выпрямилась, повернулась к нему и начала накручивать волосы на пальцы. В её глазах стояли слёзы. — Все эти люди сегодня... — она шмыгнула. — Так много умерло, потому что у нас не хватало противоядия. Я просто... — она прервалась. Хоть он и не совсем понимал её вопрос, Драко мог сказать, что она была расстроена из-за принятых решений. — Мы давали антидот тем, у которых по нашему мнению было больше шансов, — сказал он. — Ты знаешь это. — Да, знаю. Но он не сработал на всех. И кто сказал, что он бы не помог тем, от кого мы отказались? — она эмоционально размахивала руками, пока говорила. — Мы должны были расставить приоритеты, Грейнджер. Я знаю, это было ужасно, но это война. Мы спасли сорок четыре человека, которые при другом раскладе могли умереть. Мы должны этим гордиться. Грейнджер зажмурилась. — Я просто... — казалось, она не могла выразить то, о чём хотела спросить. Это было на неё не похоже, и Драко ещё никогда не видел её такой потерянной. — Пожалуйста, скажи, как ты решал, кто сможет выжить, а кто нет. По венам Драко пробежал ужасающий холод. Она думала, что сделанное ей сегодня было равносильно убийству. В её глазах она была не лучше, чем он. Драко отсел, яростно взглянув ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала, — он взял её за руку. — Ты не сделала ничего неправильного. — Но... — Нет, — перебил он. — Ты сегодня сделала всё возможное. Это был ужасный день, и ты имеешь полное право расстраиваться из-за случившегося, но ничего из этого не было твоей виной. Она не ответила. — И я никогда не решал, кто будет жить, а кто нет. Долохов давал мне имя, и я делал то, что мне говорят. У меня не было выбора. — Ты сделал выбор со мной, — выдохнула она. Из его лёгких вышел весь воздух. — Да, полагаю, сделал, — его губы дрогнули. — Ты никогда не рассказывал, почему. Драко опустил взгляд на их сцепленные руки и снова посмотрел ей в глаза. — Если честно, я не знаю. Она нахмурилась и отвела взгляд. — Это было нечестно со стороны Долохова, назначать тебя моей целью. До этого я никогда не убивал никого из знакомых. Никогда не убивал женщину. Но, если честно, я собирался сделать это. Он тяжело сглотнул, зная, что теперь она, скорее всего, возненавидит его, после всего сказанного и сделанного. Но она до сих пор не ушла от него. Каждая ужасная вещь, сказанная им, была встречена с добротой и пониманием. С большим пониманием, чем он заслуживал. — Вся подготовка к убийству прошла идеально. А потом ты обернулась и посмотрела на меня, — в мыслях всплыло воспоминание о её лице в тот день. — Я был под скрывающими чарами, так что я знаю, что ты не совсем посмотрела, но я должен был ждать, пока твоё внимание не сместится на что-то другое, иначе ты бы заметила движение. Но что-то заставило меня засомневаться на достаточное время, чтобы ты аппарировала. Грейнджер посмотрела на него, широко раскрыв свои сияющие глаза. — Что? Драко мысленно вернулся в тот переулок. То, как она смотрела сквозь него, пытаясь найти источник своего дискомфорта. То, как ветер запутался в её волосах, заставив несколько волосков прилипнуть к помаде. — Твои глаза, — ответил он. — Среди всего остального, — он метнул быстрый взгляд на её губы. — Ты просто казалась такой... живой. Грейнджер вытерла слезу и улыбнулась, будто он только что сказал самую замечательную вещь в мире. — Вот видишь? В конце концов, у тебя есть сердце. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, прямо над уголком губ. А когда она отстранилась, он знал, что она права, потому что он чувствовал, как это самое сердце разрывается у него в груди.
