Леди Штормового Предела

После той ночи, когда Станнис впервые привёл её к пику наслаждения, Санса несколько дней не находила времени для прогулки с Леди в богороще. У неё было много дел: она училась выполнять обязанности леди Штормового Предела и, что не менее важно, понимать настроение Станниса. Санса не могла точно сказать, что из этого было сложнее, потому что Станнис часто сбивал её с толку. Он был добр и внимателен к ней в постели, но раздражался, когда она появлялась в его покоях и задавала простой вопрос о том, что подать на ужин: ветчину или запечённого гуся. «Честно говоря, откуда мне было знать, что он считает такие вещи ниже своего внимания?» — думала она. Санса также пыталась проводить время с Ширен, чтобы девочка не оставалась наедине с этим надоедливым Пестряком, и знакомилась с другими дамами в замке. К счастью, Джон часто предлагал взять Леди с собой на прогулку с Призраком, поэтому Санса не чувствовала себя слишком виноватой из-за того, что не могла удовлетворить потребность своей лютоволчицы исследовать мир, который не был полностью каменным. Сегодня она наконец-то нашла время самой отвести Леди в лес, пускай Джон и настоял на том, чтобы сопровождать её для защиты. — Вы думаете, что лучше защитите меня, чем моя лютоволчица, сир Джон? — насмешливо спросила его Санса. Джон наклонил голову и криво улыбнулся. — Когда речь идёт о лютоволке с такими же хорошими манерами, как у Леди, — сказал он, приподняв бровь, — он не захочет испачкать свою красивую шкуру кровью, разрывая глотки потенциальным врагам. Санса сморщила нос и закатила глаза, но ей было приятно, что Джон захотел пойти с ней. С ним было безопаснее, особенно потому, что она не знала леса вокруг Штормового Предела, а он знал. В богороще Санса смотрела на чардрево, изучая мрачное лико, вырезанное на коре, пока Леди осторожно обнюхивала лежащее рядом бревно. Джон и Призрак стояли по стойке смирно на краю поляны, настороженные и бдительные. Санса всегда проявляла бо́льший интерес к Семерым, чем к старым богам, но она также хорошо знала древние обычаи своих предков, и знала как молятся в разных верах. Прошлой ночью она попыталась расспросить своего мужа о его взглядах на религию, но он лишь рассмеялся в ответ и сказал, что все боги для него безразличны. Вскоре после этого Станнис уснул, и Сансе стало любопытно, почему он такого мнения обо всех богах. Санса всегда пытался разговорить своего лорда-мужа прежде, чем он займётся с ней любовью, так как после секса он становился менее разговорчивым. Не то чтобы он был вообще разговорчивым, но, по крайней мере, когда он бодрствовал, она могла попытаться заставить его рассказать ей больше о себе. Однако, как заметила Санса, Станнис был больше заинтересован в невербальном общении с ней. Она покраснела, вспомнив, как он приходил к ней почти каждую ночь, жадно прикасался к ней и целовал, пока она не была готова принять его. Затем он неустанно занимался с ней сексом — не всегда достаточно долго, чтобы она достигла пика, но никогда не причиняя ей боли или дискомфорта. Она почувствовала, как краснеет ещё сильнее, вспомнив один случай, произошедший двумя днями ранее, когда Станнис решил не спешить и уделил ей немало внимания, прежде чем взять её… — Санса? — сказал Джон таким тоном, будто уже давно произносит её имя. — Прости, Джон, что ты сказал? — спросила она, и даже ей самой её голос показался ошеломлённым. — Я просто хотел узнать, не хочешь ли ты остаться здесь подольше, но, полагаю, ты была слишком погружена в свои мысли, чтобы меня услышать, — сказал он с удивлённым выражением лица. — О чём ты задумалась, сестра? Санса знала, что, вероятно, сейчас она вся красная как рак, но всё равно выпрямилась и расправила плечи. — Если хочешь знать, я думала о своём муже. Джон тут же снова стал серьёзным, его замешательство исчезло, как будто его и не было. — Он хорошо с тобой обращается? — тихо спросил он. Что-то в его глазах подсказало ей, что она может доверять ему, каким бы ни был её ответ, и Санса почувствовала прилив нежности к брату. Было приятно знать, что, если бы Станнис оказался жестоким мужем, у неё был бы защитник в лице Джона. — Лорд Станнис не очень разговорчив, но он не обижает меня, — ответила Санса, глядя прямо в глаза Джону, показывая тем самым, что говорит правду. — Я так и не думал, — сказал Джон с кривой улыбкой. — Однако он очень… раздражительный, — добавила Санса после короткой паузы. — Я не уверена, что нравлюсь ему по-настоящему. — Лорд Станнис раздражается по любому поводу, — спокойным голосом произнёс Джон, и его улыбка немного померкла. — Просто… — Санса замялась, глядя на Джона и размышляя, стоит ли рассказывать ему интимные подробности своего брака. В конце концов, она решилась обсудить это с человеком, который достаточно хорошо знает Станниса. — Лорд Станнис не злится на меня, когда мы спим вместе, — покраснев, сказала она, теперь уже избегая глаз брата, и поспешила продолжить, пока не потеряла самообладание. — Он более чем терпелив, и обычно, когда он ложится со мной, он очень добр и… полон энтузиазма. Она рискнула взглянуть на Джона и увидела, что её брат выглядит испуганным, его лицо исказилось от боли. Он странно дёргался, словно сопротивляясь желанию отойти от неё. — Я не понимаю, как он может быть внимательным ко мне в спальне, но раздражительным и резким за её пределами… — закончила она, надеясь, что Джон перестанет корчить такую ужасную гримасу. — Э-э, — Джон замялся, откашлявшись, — более чем добросовестно? — неуверенно закончил он. «Неужели он меня не слушал?» — Да. Я думаю, он очень хочет наследника, — сказала она, краснея ещё сильнее. Джон издал звук, похожий наполовину на стон, наполовину на кашель. — Э-э, — снова начал он, с сожалением глядя на её лицо, ожидающее его ответа — я правда не уверен, что мне стоит обсуждать это с тобой. — Кто ещё здесь есть? — спросила Санса, не в силах скрыть горечь в голосе. Она постепенно знакомилась с некоторыми из своих служанок и другими дамами в замке, но ни одна из них никогда не заменит ей Джейн. Ширен была прекрасна, но Санса едва ли могла говорить с юной девушкой о том, что происходит в её спальне, и больше никому она по-настоящему не доверяла. Джон был её единственным беседником для разговоров по столь взрослым темам. — Тебе очень одиноко? — С беспокойством в голосе спросил Джон. Судя по тому, как он глубоко дышал, широко расставив ноги в стойке и расправив плечи, он, казалось, готовился к какому-то испытанию. Но Сансу больше интересовало выражение его лица: с нахмуренными бровями и с серьёзным выражением лица, он до боли напоминал ей отца. — Конечно, — тихо сказала она, обнимая себя за талию. — Я скучаю по Джейн. Я скучаю по маме, нашим братьям и сестре. Я скучаю по отцу. Джон нахмурился, глядя на неё, но это был своего рода сочувственный взгляд. — Ширен очень милая, и я сижу с некоторыми дамами, когда у меня есть свободная минутка, но это совсем не то. Я всё время нахожусь среди незнакомцев, — удручённо продолжила Санса. — Они не будут чужими, если ты продолжишь с ними знакомиться, — ободряюще сказал Джон, похлопывая её по плечу, как она часто видела, когда он делал это с Роббом. Мысли о Роббе напомнили Сансе о плане, который он предложил: сделать остановку в Штормовом Пределе перед поездкой в Винтерфелл. Она всё ещё не набралась смелости спросить у Станниса, позволит ли он это. — Ты знал, что Робб хочет, чтобы наша семья навестила нас здесь, прежде чем они отправятся в Винтерфелл? — Нет, а вы это планировали? — Джон выглядел очень довольным такой перспективой. — Ну, я ещё не спрашивала у Станниса, — сказала Санса, снова краснея, — но как только я поговорю с ним и, если он согласится, я прикажу отправить в Королевскую Гавань ворона с приглашением приехать в Штормовой Предел. — Тебе стоит поговорить с ним, как можно скорее, — ободряюще сказал Джон. — Я уверен, что наш отец скоро отправится в Винтерфелл. — Как ты думаешь, лорд Станнис согласится на это? — спросила Санса, чувствуя, что Джон по-прежнему знает Станниса гораздо лучше, чем она, хотя она и надеялась, что Джон не видел ту сторону её мужа, о которой она знала. — Думаю, он согласится, если ты сама его попросишь, — сказал Джон, внезапно снова побледнев. — Что вы имеешь в виду,? — спросила Санса, приподняв бровь. — Ты же сама сказала, что он внимателен к тебе, — сказал Джон, переминаясь с ноги на ногу. — Но только в спальне, — повторила она, и Джон снова поморщился. — Как думаешь, мне стоит спросить его, когда мы будем вместе в постели? Джон закрыл лицо руками и застонал. — Я не знаю… что это было? — Джон прервал себя, опустив руки и повернув голову на долю секунды позже, чем Призрак замер, навострив свои белые уши в сторону какого-то шума, который Санса не смогла расслышать. Леди склонила голову набок и заскулила, но, похоже, она отреагировала на настороженную позу Призрака, а не на какой-то шум. — Я пойду посмотрю, а ты оставайся здесь с Леди, — приказал Джон. Санса кивнула и зарылась пальцами в мягкую шерсть на шее Леди. Джон почти бесшумно покинул поляну, и Санса удивилась, как он не хрустит сухими ветками, попадающимися ему под ноги. Они с Призраком двигались как единое целое и были одинаково бесшумны. Они отсутствовали всего минуту или около того, когда Санса тоже услышала шум. Однако этот шум доносился не с той стороны, куда ушёл Джон, и она была почти уверена, что это было животное. Санса заколебалась, вспомнив, что Джон велел ей оставаться на поляне, но она не могла представить, что ей грозит какая-то опасность, поскольку Леди не рычала и не проявляла никаких признаков беспокойства, и ей очень хотелось увидеть животное, которое она слышала. Скорее всего, это была какая-то добыча, и Санса жестом велела Леди оставаться на месте, а сама тихо пробиралась между деревьями, следуя за звуками копыт и, судя по всему, крупного животного, которое нюхало, фыркало и шевелило листву поблизости. Санса задержала дыхание, делая последние шаги; она слышала, что животное находится прямо за деревьями, к которым она приближалась, и знала, что скоро его увидит. Ей пришлось подавить желание ахнуть от удивления, когда она обнаружила, что животное, которое она искала, на самом деле было не одним, а двумя. Олень и лань. Санса с благоговением наблюдала, как олень принюхивается к красивой лани и подходит к ней сзади, явно собираясь оседлать её. Лань, казалось, была почти невозмутима. «Возможно, она привыкла к этому?» Олень же выглядел очень внушительно со своими великолепными рогами и мощными мышцами, перекатывающимися под шкурой. Она заворожённо наблюдала, как олень легко оседлал лань и соединился с ней так, как Санса видела у лошадей. Знакомое ощущение жара охватило её, сосредоточившись в нижней части живота и вызывая желание сжать бёдра. «Возьмёт ли меня когда-нибудь лорд Станнис таким образом?» Она покраснела от того, как её тело отреагировало на представшую перед ней картину и на мысли, которые она вызвала, наблюдая, как олень снова встал на все четыре копыта. Она поспешила обратно к Леди, как только поняла, что её движения не потревожат двух животных. Джон вернулся на поляну всего через мгновение после неё, с облегчением на лице и почти непринуждённо. Призрак вилял хвостом. — Стадо оленей, не более того, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Пойдёмте, вернёмся в замок.

***

Санса знала, что этой ночью её ждёт муж, и решила, что сегодня самое время наконец спросить его, не возражает ли он против приезда её семьи. Она надела для этого случая свою самую красивую ночную рубашку — из того же шёлка, что и её свадебное нижнее бельё, — и, как только служанка закончила расчёсывать ей волосы, Санса подавила желание лечь в постель. Она не хотела выглядеть растрепанной, когда к ней придёт лорд Станнис; она хотела выглядеть идеально, поэтому села у огня, стараясь не помять тонкий шёлк своей ночной рубашки, наслаждаясь теплом и наблюдая, как языки пламени лижут поленья, не особо обращая на это внимание. Овчина перед очагом выглядела очень пустой без Леди, которая была где-то с Призраком. Санса не знала, откуда она это знает, она просто знала. Это было долгое ожидание, но Санса не возражала. Она снова и снова прокручивала в голове слова, которые собиралась сказать, и пыталась предугадать реакцию Станниса. Она надеялась, что он не будет на неё злиться, потому что ей ужасно не нравилось, когда он называл её «девочкой» и скрежетал зубами. Однако она научилась избавлять его от раздражения. Успокаивающие прикосновения и поцелуи обычно помогали, и он никогда не выглядел сильно раздражённым, когда она снимала с него ночную рубашку. Когда Станнис вошёл в её покои, выйдя из-за гобелена привычным движением, Санса поспешила подняться на ноги, осознавая, что, когда она стоит, тонкий шёлк ночной рубашки облегает её фигуру, подчёркивая её достоинства. Станнис явно заметил и оценил её старания, и в его глазах читалось знакомое желание, когда он медленно подходил к ней, снимая с себя одежду. — Милорд, — начала Санса, желая остановить его, пока он не отвлёк их обоих, прикоснувшись к ней, — я хочу обсудить с вами один вопрос. Станнис остановился и не стал снимать халат, хотя тот распахнулся, обнажив его грудь. — Это не может подождать? — огрызнулся он, прищурившись. — Это всего лишь пустяк, — мягко сказала Санса, подходя к нему и кладя ладонь на его тёплую грудь, поглаживая тёмные волоски и умоляюще глядя на него. — Тогда в чём дело? — спросил он, нетерпеливо вздохнув. — Я хочу пригласить свою семью навестить нас здесь, в Штормовом Пределе, прежде чем они отправятся обратно в Винтерфелл, милорд, — твёрдо сказала Санса, глядя в глаза Станнису. Он снова вздохнул, стиснул зубы и кивнул. — Как вам будет угодно, миледи. Поговорите об этом с сиром Кортни. Санса хотела взвизгнуть и броситься ему на шею за то, что он такой милый, но подумала, что это будет не совсем прилично. Она ограничилась широкой улыбкой и искренне-сердечным «спасибо, милорд». Однако этого было недостаточно, поэтому она прижалась к нему всем телом и поцеловала в шею там, куда могла дотянуться, осторожно облизывая грубую кожу после каждого поцелуя. Она была почти уверена, что ему нравится, когда она так делает, особенно потому, что она уже чувствовала, как он твердеет внизу. — Может, ляжем, милорд? — прошептала она между поцелуями, наслаждаясь тем, как Станнис расслабляется в её объятиях. — Да, — выдавил он из себя и отступил на шаг, чтобы закончить раздеваться. Санса улыбнулась ему и устроилась поудобнее на кровати, закусив губу и обдумывая, что она хотела бы сказать, когда Станнис присоединится к ней. Ей не пришлось долго ждать. — Милорд? — спросила она, когда Станнис начал развязывать шнурки на её ночной рубашке, явно желая увидеть обнажённую кожу под шёлком. Санса не знала, почему её когда-то беспокоило, не сочтёт ли Станнис её ночные рубашки скандальными. Он почти никогда не позволял ей носить их подолгу. — Что? — рассеянно спросил он, опустив взгляд на её обнажённые груди. — Вы бы хотели сегодня попробовать что-нибудь иное? — застенчиво спросила она, чувствуя, как краснеют её щёки. Ей нравилось то, чем они обычно занимались, но то, что она увидела в лесу, заставило её задуматься о том, могут ли муж и жена выполнять свой супружеский долг по-разному. «Станнис уже был женат, так что он должен понимать о чём я прошу». — Что-то иное? — прорычал он, глядя ей в лицо и явно начиная раздражаться. Ему не нравилось, когда она не выражалась ясно. — Я просто подумала, не могли бы мы лечь вместе по-другому. Вам бы это понравилось, милорд? — мягко спросила она, объясняя, как могла. Станнис смотрел на неё так, словно решал невероятно сложную задачу, и слегка покраснел от напряжения. — Не беспокойся об этом — наконец сказал он напряжённым и смущённым голосом, — тебе нужно лишь выполнять свой долг, как ты и делала раньше. — Я знаю это, милорд, и я готова его выполнять, если вы действительно этого хотите, но… — Санса замолчала, не зная, как продолжить. — Но что, девочка? — прорычал Станнис, явно раздражённый. Санса взяла себя в руки и поцеловала Станниса, прижав его руки к своей груди и побуждая его прикасаться к ней. Это отвлекло его от раздражения и дало ей немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Сегодня я была в богороще с Джоном, — начала она тихим успокаивающим голосом, стараясь не стонать, пока пальцы Станниса дразнили её соски, пока они не затвердели, — и Джон пошёл на звук. Пока я была одна, я увидела оленя и лань… Сансе пришлось замолчать на несколько мгновений, пока Станнис целовал её, поглаживая её язык своим и позволяя ей в свою очередь попробовать его на вкус. Когда он перешёл к её шее, она продолжила свой рассказ. — Олень взобрался на самку сзади и соединился с ней, пока я смотрела — Станнис нежно пососал её пульсирующую точку, и она на мгновение потеряла нить разговора. Однако она быстро пришла в себя и решительно продолжила. — Я знаю, что гончие и лошади тоже спариваются таким образом, и мне просто интересно, могут ли люди делать это так же… Станнис перестал целовать её и уставился на неё. — Возможно… — выдавил он, покраснев до корней волос. — Может быть, это неприлично? — С тревогой спросила она, внимательно следя за его реакцией. — Просто я чувствовала себя так… странно, когда смотрела, как олень покрывает лань, как будто моё платье было слишком туго зашнуровано, и я подумала о вас… — Она покраснела, пытаясь объяснить, насколько сильно она возбудилась, не скатываясь в грубость и непристойность, и продолжила нервно наблюдать за Станнисом, чтобы оценить его реакцию. Станнис был очень взволнован, его лицо покраснело, а глаза потемнели, как это бывало, когда он был глубоко внутри неё. Он тяжело дышал, его ноздри раздувались, а челюсть яростно двигалась. Всё его тело было напряжено. Он долго молчал, глядя на неё с какой-то отчаянной жаждой, которую она бы хотела утолить, но не знала, как именно выразить свои чувства. — Милорд? — Спросила она, когда ей показалось, что он застыл навеки. — Я вас обидела? — дрожащим голосом спросила она, по-прежнему широко раскрытыми глазами следя за каждым его вздохом. Она была почти уверена, что Станнис не обиделся, но иногда его было трудно понять, и она не хотела рисковать. Он продолжал смотреть на неё, и в его глазах недоверие боролось с желанием, а Сансе пришлось подавить приступ затаить дыхание в ожидании его ответа. — Встань на четвереньки, — внезапно хрипло приказал он, и его глаза сверкнули от вожделения. От его слов и выражения лица по её телу пробежала тревожная дрожь, между бёдрами стало влажно, и она почувствовала, что полностью готова для него. Она подчинилась его приказу, хотя её мышцы уже ослабли, и почувствовала, как шелковистая ткань ночной рубашки соскользнула с бёдер, когда она опустилась на четвереньки. Она почувствовала, как матрас сдвинулся и прогнулся, когда Станнис встал на колени позади неё, и с любопытством оглянулась через плечо, гадая, как он выглядит в такой позе. Она не смотрела долго, потому что он встретился с ней взглядом и посмотрел так свирепо, что она решила, что лучше смотреть прямо перед собой. Однако одного короткого взгляда на него было достаточно, чтобы её сердце забилось быстрее, потому что он выглядел ужасно внушительно и почти пугающе сосредоточенным на ней. Его ладонь скользнули между её бёдрами, нежно поглаживая её и проникая внутрь двумя пальцами, когда он почувствовал, насколько она влажная. Было странно чувствовать, как его пальцы входят в неё сзади, и она смутилась, когда он свободной рукой слегка развёл её ягодицы. «Он может теперь увидеть места, на которые я сама почти не смотрела». Она была рада, что он не видит её лица, потому что оно наверняка было пунцовым. Однако она не протестовала против его действий, потому что от того, под каким углом его пальцы входили в неё, у неё подгибались пальцы на ногах от удовольствия. Она застонала ещё до того, как осознала желание издать звук, и услышала, как дыхание Станниса стало громким и прерывистым. Ей казалось, что он только что проник пальцами внутрь, а теперь вынимает их и подносит головку своего члена к её входу, широко раздвигая бёдра, чтобы войти в неё. Как всегда, она ощущала чудесную округлость и твёрдость его члена, и когда он стал влажным от её соков, то приятно скользил по самым чувствительным местам. Поддавшись инстинкту, Санса опустилась на локти и прижалась к твёрдой головке члена своего мужа; больше всего на свете она хотела, чтобы он вошёл в неё. Станнис, казалось, понял её сигнал, или, может быть, он просто так же сильно хотел её, как она его, потому что, как только она прижалась к нему, он подался вперёд, войдя в неё одним плавным движением. Они оба застонали от удовольствия одновременно, но Санса едва слышала Станниса — она была поглощена восхищением насколько хорош этот ракурс. Ей было чудесно и с пальцами Станниса, но теперь, когда его член растягивал и заполнял её как раз так, как нужно, она ощущала блаженство. У неё не было слов, которые были бы достаточно ёмкими, чтобы описать то, что она почувствовала, когда он начал двигаться. Он начал медленно, но быстро ускорил темп, хватая её за бёдра и издавая громкие шлепки каждый раз, когда входил в неё до конца. Каждый толчок его бёдер приносил ей новую волну сильного удовольствия, и она едва успевала дышать, потому что была полностью поглощена стонами и вздохами. Вскоре она стала подаваться назад, чтобы встретить каждый его толчок, пытаясь без слов попросить его приложить чуть больше усилий. Она слышала как стоны Станниса становились всё более отчаянными и поняла, что он приближался к тому, чтобы кончить в неё, но она знала, что и её пик наслаждения близок. Быстрый темп его мощных толчков вызывал у неё странную и ошеломляющую серию мышечных спазмов, от которых восхитительные волны жара расходились от её лона по всему телу, превращая кости в воду и оставляя горло саднящим от криков. Она не думала, что всё ещё стояла бы на коленях, если бы не поддержка Станниса, но, судя по всему, он тоже скоро упадёт. Кряхтя от усилий, Станнис ускорил темп, сжимая её бёдра с такой силой, что они заныли. Санса ещё не пришла в себя после первого оргазма, но этот внезапный натиск на неё вознёс её на другой, более высокий и мощный пик, и она не смогла сдержать стон удовольствия, вырвавшийся из её груди, когда Станнис начал замедляться, постанывая от оргазма. Когда они закончили, в комнате царил беспорядок, но Санса была не в силах привести себя в приличный вид, даже если бы Замок охватил огонь. Она ощущала, как силы покидают её, оставляя её слабой, но абсолютно расслабленной и удовлетворённой. Они лежали рядом, хотя она была на животе, а он — на спине. Оба молчали, если не считать их громкого дыхания. Внезапно Станнис вскочил на ноги и быстро оделся, не останавливаясь у умывальника, чтобы умыться. — Я должен идти, — отрывисто сказал он охрипшим голосом. Санса привыкла к тому, что Станнис был довольно непредсказуем, когда дело касалось того, останется ли он на ночь в её постели или нет, но обычно он оставался чуть дольше, чем сейчас. Однако Санса была слишком ошеломлена, чтобы говорить что-то осмысленное, поэтому смогла лишь невнятно пожелать ему доброго сна. Он ушёл, не ответив ей, и она могла бы почувствовать себя оскорблённой, если бы не привыкла к его резким манерам. «Возможно, он вспомнил о каком-то срочном деле, которое требовало его немедленного внимания?» Ей потребовалось некоторое время, чтобы заставить себя встать с тёплой постели и пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она не могла не хихикать, чувствуя как неуверенно идёт. «Как будто я выпила слишком много бокалов вина!» Она заснула почти сразу, как только снова оказалась в своей постели.

***

Станнис в панике расхаживал по своей комнате в наспех надетом халате и бриджах. Его член всё ещё был липким от их бурного секса, а мышцы бёдер болели. «Зачем я это сделал? Зачем я так непочтительно обошёлся со своей женой? Неужели я там какой-то дикарь-дотракиец? Да, Санса сама предложила это, но я не должен был её слушать, соглашаться. Несмотря на то, что она часто прикасается ко мне неподобающим образом, она неопытна и не искушена в мирских делах и, вероятно, не знала, что именно предлагала. Я никогда и подумать не мог, что ей будет интересно такое… О чём я мог мечтать лишь в минуты слабости… Семь чертовых кругов ада, почему я поддался своей похоти?» Хуже всего Станнису было осознавать, насколько приятно было брать такую женщину и не иметь возможности сделать это снова. Он отказывался так постыдно использовать свою жену ради собственного удовольствия. «Но по её голосу не было похоже, что ей было неприятно…» — подсказал ему внутренний голос. «Вроде, она даже кончила дважды». Станнису пришлось подавить чувство триумфа и самодовольства, которое грозило захлестнуть его. Это было неприлично. «Как Санса могла наслаждаться любовью в такой непристойной позе? Она сказала, что идея этого эксперимента пришла ей в голову, когда наблюдала за оленями в лесу, но что, если она всё-таки не так неопытна и невинна? Может, она тайком уходила в лес, пряталась среди деревьев и развлекалась с другими мужчинами? В конце концов, Джон не всегда мог быть с ней, и она могла легко взять в сопровождении какого-нибудь рыцаря под предлогом защиты, а потом позволить ему взять то, что по праву принадлежит мне. Неужели какой-то рыцарь научил её получать удовольствие от того, что её берут как сучку?» За последние несколько дней Станнис почти убедил себя, что Санса просто любит исследовать его тело пальцами и губами, как какая-нибудь простолюдинка, потому что она не знает, насколько это не по статусу леди, особенно леди-жены верховного лорда. Он также убедил себя, что отчасти сам виноват в том, что она продолжает доставлять ему удовольствие своими мягкими поцелуями и нежными прикосновениями, потому что он так и не смог приказать ей остановиться. «Но, может быть, она знала? Догадывалась ли она, что ведёт себя как обычная шлюха и тащит меня за собой в грязь? Нравилось ли ей на самом деле выполнять такие грязные вещи, чтобы доставлять мне удовольствие?» Станнис перестал расхаживать взад-вперёд и потёр лицо руками. Его беспокоило то, как сильно ему понравилось брать её так грубо. Всё это так отличалось от того, к чему он привык. Сам вид был невероятно возбуждающим: вся эта кожа цвета слоновой кости перед ним, её тонкая талия, изгиб бёдер и идеальная попка, которая так и просила о том, чтобы её погладили. Лучше всего было то, что он мог наблюдать, как его член исчезает в Сансе, растягивая её, а затем появляется снова, блестя от её влаги… Он никогда не видел ничего подобного. Ощущения были даже сильнее, чем он привык; она была такой же влажной, как и всегда, но казалось, что она сжимает его сильнее… «Или, возможно, мне так казалось, потому что я позволил себе быть более настойчивым, чем когда-либо прежде?» Он упивался чувством власти, которое она ему дарила, ему нравилось, что он мог держать её за бёдра и полностью контролировать, и он в полной мере наслаждался тем, что мог трахать её так сильно, как хотел, благодаря тому, что их положение давало ему преимущество. «Может быть, во мне больше от Роберта, чем он всегда считал?» Он поморщился от этой мысли. «Неужели эти желания всё это время таились глубоко во мне и ждали своего часа, или Санса превращает меня в какого-то выродка?» «Всё это было слишком неприлично, чтобы допустить во второй раз». Назойливое подозрение, что Санса, возможно, узнала об этом способе совокупления от другого мужчины, не давало Станнису покоя. «Может, мне стоит начать следить за ней? Но кому я могу доверить это?» Он не хотел выставлять себя на посмешище, признавшись, что считает свою жену неверной и распутной, а если он назначит ей охрану для защиты, то будет невозможно узнать, можно ли доверять её стражникам. Джон был единственным, кому Станнис мог по-настоящему доверять, но он не смог бы приказать Джону следить за каждым шагом Сансы без каких-либо объяснений. Станнис зажмурил глаза, — «Может быть, Санса действительно просто заинтересовалась животными, которых увидела?» Открыв глаза, он решил пока ничего не предпринимать. Он будет стараться внимательно наблюдать за ней, когда сможет, и, возможно, спросит у Джона о её привычках и посоветует ему следить за тем, чтобы никто из других рыцарей не вёл себя неподобающе по отношению к ней. Он надеялся, что Санса не попросит его повторить эксперемент — или сделать что-то неподобающее, — но, если она попросит, ему придётся отказать. «Теперь, когда я знаю, что она может попросить, я могу подготовиться лучше, продумать заранее все слова. Я поддался похотливому порыву только потому, что она застала меня врасплох, удивила своим предложение». Вот и всё: момент слабости, вызванный тем, что он не был готов к искушающему предложению Сансы. «В следующий раз я буду готов. Я просто скажу ей «нет» и, возможно, спрошу, откуда она на самом деле прознала о таких неподобающих вещах». Он не был таким грубияном, чтобы поднимать руку на женщину, особенно на свою жену, которую он поклялся защищать, но он мог пригрозить запереть её в покоях, если она не признается ему во всём. «Это наверняка заставит её заговорить». Даже приняв такое решение, он не мог так быстро успокоиться и отбросить терзаемые мысли, из-за чего очень долго не поддавался сну.