Леди Штормового Предела

«Леди Санса, Я благополучно добрался до Чёрного Замка. Сир Джон со мной, и он просит передать тебе привет. Я ожидаю, что твой отец, брат Робб и сестра уже добрались до Винтерфелла. Твоя матушка задержалась в Долине. Она там, чтобы позаботиться о твоём кузене, лорде Роберте Аррене, который недавно осиротел. Твоя тётя Лиза выпала из Лунной двери в Большом зале Орлиного Гнезда, прихватив с собой лорда Бейлиша — своего нового мужа. Возможно, тебе следует расспросить леди Старк о деталях. Я вложил письма для Ширен и сира Кортни. Позаботься о том, чтобы они их получили. Если в твоих покоях по-прежнему холодно по ночам, я разрешаю заказать дополнительные дрова. Я велел сиру Кортни оплатить расходы. Надеюсь, что ты находишься в добром здравии. Станнис Баратеон, лорд Штормового Предела и Драконьего камня» Станнис перечитал своё законченное письмо и остался им доволен. Он хотел прямо спросить, беременна Санса или нет — по его расчётам, к этому времени уже можно было предположить, что она беременна, — но передумал. «Она наверняка сама сообщит мне о такой новости, если будет уверенна в своей беременности, а если нет, то просто промолчит». Его комментарий по поводу растопки был сделан намеренно для того, чтобы побудить Сансу подтвердить, по-прежнему ли ей холодно по ночам или нет. Он поймал себя на том, что надеется, что она напишет и скажет, что ей всё ещё очень холодно и, возможно, даже, что она скучает по нему. Такая надежда была глупой, но он не мог отрицать, что она в нём теплилась. Он отчаянно нуждался в каком-нибудь признаке того, что она была ему верна и не стремилась заменить его каким-нибудь конюхом или Эдриком Штормом. Станнис всерьёз подумывал о том, чтобы попросить Давоса отплыть на «Чёрной Бете» в Штормовой Предел и увезти с собой на Драконий Камень бастарда Роберта, чтобы Станнису больше не приходилось скрежетать зубами каждый раз, когда он думал о красивом юноше, живущем в непосредственной близости от его жены. Но потом он вспомнил о ревности Лизы и совете своего старого друга, и это заставило его придержать язык. «Кроме того, Ширен привязалась к Эдрику и было бы жестоко с моей стороны лишать её одного из немногих друзей, когда она уже потеряла мать». Когда он был в Штормовом Пределе, ему было относительно легко не думать о горе Ширен по матери, но теперь Станнис задавался вопросом, не стоило ли ему попытаться поговорить об этом с дочерью. Когда он сказал ей, что отправляется на войну, она выглядела потрясённой и расстроенной даже больше, чем Санса, и Станнис заговорил о практических вопросах, пытаясь не дать Ширен разволноваться. Возможно, это было ошибкой. Всего через несколько дней после того, как он отправил письмо в Штормовой Предел, из Винтерфелла прилетел ворон. Мейстер Эймон лично вручил ему свиток с печатью Старков, но не стал задерживаться, чтобы узнать, нужно ли Станнису отправить ответное письмо. Станнис быстро обнаружил, что в его руках два письма: одно от Неда Старка, а другое написано красивым почерком Сансы. Сначала он прочитал письмо Неда, так как оно было короче и, судя по всему, было написано недавно. «Лорд Станнис, Я надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии. Путешествие из Белой Гавани в Винтерфелл было не слишком трудным, хотя по дороге мы потеряли одну лошадь. Робб и Арья чувствуют себя хорошо и передают привет. По прибытии мейстер Лювин передал мне письма от леди Сансы. Одно из них было адресовано вам, и я прилагаю его, так как оно, скорее всего, содержит новости, которые будут вам интересны. Поздравляю. Передавай привет сиру Джону и знай, что я намерен вскоре присоединиться к вам в Чёрном Замке. Лорд Эддард Старк из Винтерфелла, Хранитель Севера» Станнис поспешил развернуть письмо Сансы, и его сердце бешено заколотилось в груди. Поздравления Неда заставили его заподозрить, что в письме могут быть новости о беременности, хотя он и не осмеливался надеяться. «Мой лорд-муж, Я пишу вам в надежде, что ворон долетит до вас в Винтерфелле, потому что у меня есть радостная новость, которой я хочу с вами поделиться. Мейстер Пилос и мейстер Крессен подтвердили, что я, скорее всего, беременна. Пока неясно, на каком я сроке, но мейстер Крессен считает, что я ношу ребёнка чуть меньше двух месяцев. Признаюсь, я подозревала, что беременна, пока моя семья гостила в Штормовом Пределе, но не хотела питать никаких надежд, пока мейстер не подтвердил мои подозрения. Мейстер Крессен заверил меня, что у него большой опыт в принятии родов, и я чувствую, что в его руках я в безопасности. Я начала каждый день ходить в септу, чтобы молиться Воину и Матери, и часто гуляю в священной богороще, чтобы посидеть у чардрева. Я молюсь о том, чтобы война у Стены была недолгой и чтобы Воин встал на нашу сторону. Я молюсь о том, чтобы Мать благословила меня сыном и чтобы я благополучно его родила. Септа Мордейн очень добра и внимательна, часто сопровождает меня во время молитв. Я думаю, она понимает, как мне не нравится быть одной, и я так благодарна ей за присутствие. Джейн, Бран и Рикон тоже меня успокаивают, и я очень благодарна им за компанию. Нимерия скучает по Арье, хотя ей лучше, когда она с Леди, Лето и Лохматым Пёсиком. Смотритель питомника от стольких лютоволков совсем с ума сходит. Я надеюсь, что вы довольны этой новостью, и надеюсь, что вы напишете и расскажете мне, как я должна назвать ребёнка. Возможно, боги будут так добры, что вернут вас ко мне до его рождения. Я надеюсь на это. Ваша леди Санса Баратеон из Штормового Предела» Станнис улыбнулся так, как не улыбался с тех пор, как узнал, что Штормовой Предел действительно станет его. Санса была беременна. «Может быть, она даже действительно носит сына под сердцем? Неужели мне наконец-то так повезёт? Кейтилин Старк встретила Неда с войны держа руках здорового наследника, разве не было бы поэтично, если бы её дочь, моя жена, сделает то же самое для меня?» «Если я переживу войну…» Старый страх, что он, возможно, произвёл на свет ребенка, которого никогда не встретит, вернулся к нему, заставляя сжиматься грудь и затрудняя дыхание. «Увижу ли я когда-нибудь, как Санса заботится о нашем ребёнке также, как я видел её заботу о младшем брате? Смогу ли я когда-нибудь подержать младенца?» Станнису пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но следующая мысль заставляла бурлить его разум. «Почему Санса не поделилась со мной своими подозрениями, как только они возникли?» Он хотел бы узнать об этом, как только Санса решит, что это возможно, даже если бы это означало, что позже его ждёт разочарование. В конце концов, Станнис не понаслышке знал, что такое разочарование, но редко получал новости, которые действительно его радовали. Надежда на сына стоила бы потенциального разочарования. «Но, если бы я знал, что она может быть беременна, смог бы я удержаться от того, чтобы не лечь с ней в постель?» Этот вопрос вызвал на поверхность очень сложные и противоречивые чувства, и Станнис не знал, что с ними делать. Быстро прикинув в уме, он подумал, что Санса вполне могла забеременеть вскоре после их приезда в Штормовой Предел, и эта мысль заставила его раздражение и сумбур чувств отойти на второй план из-за мощного прилива самодовольства. «Может быть, мне всё-таки удалось превзойти Роберта?» Он позволил себе на мгновение насладиться этой приятной мыслью, прежде чем отругал себя за ребячество и вернулся к письму Сансы. Было приятно читать, что Санса проводит много времени в септе или со своими братьями, поскольку это говорило о влиянии септы Мордейн и означало, что Санса вряд ли будет проводить время с симпатичными молодыми людьми. Он очень сомневался, что у кого-то из мужчин, оставшихся в замке, хватит наглости приблизиться к беременной леди замка, но если бы они и решились, то возможностей было бы немного. А ещё нужно было учитывать лютоволков. Они наверняка послужат сдерживающим фактором. Его жена была хорошо защищена. Станнис чуть было не отложил встречу с командиром Ночного Дозора, на которую он направлялся, чтобы написать Сансе новое письмо, но в последний момент решил сначала пойти на встречу. Он не знал, какое имя предложить для девочки, и не мог надеятся, что ребёнок будет мальчиком. Когда он наконец определился с именем, было уже поздно. Однако он всё же решил отправить письмо. «Леди Санса, Я получил письмо, которое ты отправила в Винтерфелл, и я очень рад этим новостям. Делай всё, что велит вам мейстер Крессен, и старайся не перенапрягаться. Назови ребёнка Стеффоном, если будет сын, и Джоселин, если будет дочь. Если в какой-то момент в будущем ты снова заподозришь, что можешь быть беременна моим ребёнком, я ожидаю, что ты немедленно об этом мне сообщишь. Сир Джон передаёт свои поздравления тебе и наилучшие пожелания братьям. Станнис Баратеон, лорд Штормового Предела и Драконьего камня» Он давно решил назвать своего первенца в честь отца, но не особо задумывался о том, как назвать вторую дочь. Джоселин — это имя Баратеонов, и он, кажется, помнил, что Санса предпочитала имя Джонквиль из-за своей любви к истории Флориана и Джонквиль. Возможно, Джоселин было достаточно похоже на Джонквиль, чтобы понравиться его жене. Прошло две недели, прежде чем Станнис получил ворона из Штормового Предела, но Станнису казалось, что прошла целая лунная череда. Его работа на Стене была непростой, но утомительной, и каждый день тянулся бесконечно. И всё же лучше было страдать от скуки и оставаться в безопасности, чем сражаться на поле боя, истекая кровью и дорожа каждой секундой жизни. В его памяти всплыли ужасные воспоминания о Великом Вике, но он отогнал их, чувствуя лёгкое отвращение. «Мой лорд-муж, Я получила оба ваших письма и была очень счастлива узнать, что вы рады. Обещаю, что буду держать вас в курсе всех событий, и мне жаль, если вам не понравилось, что я не поделилась с вами своими подозрениями сразу. Я очень хотела, но боялась давать ложную надежду. В конце концов, я беременна впервые, и я не совсем доверяла себе. Я до сих пор не совсем понимаю, что со мной происходит, и я благодарна за то, что у меня есть мейстер Крессен с богатым опытом, который смог накопить за годы, служа вашей семье. Мейстер Пилос тоже очень помог. Именно он позаботился о том, чтобы меня не тошнило каждое утро за две недели до вашего отъезда. Он давал мне чудесную настойку. Мне нравятся имена, которые вы выбрали, и я надеюсь, что ношу под сердцем маленького Стеффона. Хотя, если у меня будет сын, я должна настоять на том, чтобы вы вернулись с войны и подарили мне дочь. Мне нравится идея о малышке Джослин — какое чудесное имя! Не беспокойтесь о растопке в моей комнате. Я знаю, что вам это не понравится, но Леди стала согревать меня по ночам, и я боюсь, что вам придётся сразиться с ней, если вы захотите разделить со мной постель по возвращении. Возможно, будет лучше, если я просто буду приходить в вашу постель, когда вы будете спать. Тогда Леди сможет растянуться на полу. Я была потрясена, услышав историю о том, что произошло в Долине, но я рада, что моей тёте не удалось причинить больше вреда. Боюсь, она, должно быть, была очень больна, раз вела себя так. Бедный лорд Бейлиш, женившийся на ней! Должно быть, он не знал, насколько она больна. Мама говорит, что Лиза никогда не вела себя так ужасно, когда они были девочками в Риверране, и она сказала мне, что лорд Бейлиш тоже был таким милым мальчиком. Как ужасно вот так умереть! Мама считает, что кузен Роберт поправится, если о нём хорошо позаботятся. Я верю, что он в надёжных руках моей матушки, и я уверена, что вскоре ему станет намного лучше. Вложила также письма от Ширен, мейстера Крессена и сира Кортни. Я каждый день молюсь о вашем благополучном возвращении с войны, как молюсь о своей семье, о ребёнке внутри меня и о ребёнке, которого носит королева Маргери. Ваша леди Санса Баратеон из Штормового Предела» На этот раз Станнису не понадобилась помощь Джона, чтобы понять, что имела в виду Санса. Было очевидно, что она счастлива быть беременной и хочет родить здорового ребёнка. Казалось, она даже с нетерпением ждёт его возвращения, и Станнис не мог не почувствовать удовлетворения, узнав, что Леди охраняет его место в постели Сансы. Радость и надежда его жены по поводу беременности казались искренними, и Станнис отчаянно надеялся, что у Сансы, у их ребёнка будет благополучная беременность. Он вспомнил, что Селиса, как и Санса, когда впервые забеременела, была полна надежд, уверенная, что родит ему наследника и выполнит свой долг. Ей было тяжело, когда у неё начались кровотечения, а он, возможно, не поддерживал её так, как должен был. Он боялся, что в том, что она не смогла выносить ребёнка, виноват он сам; что он посеял неполноценное семя. Когда Ширен наконец родилась, она избавила его от этого беспокойства. По большей части. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Прошло много времени с тех пор, как он вспоминал об этом, и он с удивлением обнаружил, что эти воспоминания всё ещё причиняют боль. Можно было бы подумать, что за прошедшие годы боль притупилась… К нему вернулось прежнее беспокойство о том, что его семя неполноценно, и он почувствовал оцепенение и холод, когда подумал, что Санса может начать всё сначала. «Что, если у неё пойдёт кровь? Что, если я вернусь с войны только для того, чтобы у неё случались неудачные беременности одна за другой?» Внезапно ему показалось, что в его скромных покоях не хватает воздуха. «Что, если Ширен — эта слепая удача? Что, если Ширен единственный ребёнок, которой у него когда-либо будет?» Станнис неуверенно поднялся и начал расхаживать взад-вперёд, пытаясь нормализовать дыхание, но безуспешно. Он знал, что женщины нередко сильно страдают во время родов, и существовала большая вероятность того, что ни Санса, ни ребёнок не переживут беременность. Селиса точно не пережила свою последнюю беременность. Станнис рухнул на один из двух стульев в комнате и наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени и обхватив голову руками. «Если я переживу войну и вернусь домой, чтобы увидеть как Санса не переживает роды — это будет жестокой судьбой. Она не заслуживала смерти в столь юном возрасте». Мысль о том, что он больше никогда не увидит Сансу, причиняла ему больше боли, чем он ожидал после столь короткого брака, и он задавался вопросом, не стал ли он мягким и сентиментальным в старости. Если бы Роберт узнал об этом, он бы безжалостно насмехался над ним. Ему нужно было закалиться. Нужно было подготовиться к худшему и убедиться, что новости, если они придут, не лишат его способности руководить своими людьми. Он не мог позволить себе потерять голову.

***

До сих пор Станнис не был обязан отправляться к северу от Стены. Ему надоело полагаться на слухи, и ему нужно было понять, как обстоят дела на местах, чтобы разработать эффективную стратегию. Дикари прочесали леса у Стены и сожгли часть из них. Важно было знать, где можно найти надёжное укрытие, и собирать разведданные о текущем состоянии армии дикарей. Мормонт был недоволен тем, что Станнис настоял на том, чтобы возглавить небольшую миссию по разведке, но Баратеон настоял на своём. С ним были сир Джон и Призрак, и Станнис чувствовал себя в достаточной безопасности в их компании. Мало что могло пройти мимо лютоволка, и мало кто решился бы напасть на такого зверя. Станнис взял с собой ещё нескольких рыцарей из Штормового Предела, так как это была небольшая миссия-разведка, и осмотрительность была важнее грубой силы. День прошёл успешно, и Баратеон сказал своим людям, что они разобьют лагерь и вернутся в Чёрный Замок на рассвете. Найти армию одичалых было нетрудно, но подобраться достаточно близко, чтобы собрать нужные сведения, не будучи убитым, оказалось не из лёгких. Призрак снова и снова доказывал свою ценность, и странная связь, которая, казалось, была между Джоном и лютоволком, оказалась очень полезной. На чёрном небе уже сияли звёзды, а Станнис в своей палатке при свете свечей просматривал нарисованные им карты местности и сравнивал их с более старыми, когда услышал, как Призрак начал рычать. Он был ещё в обмундирование, так что ему оставалось только пристегнуть пояс с мечом и выйти наружу. Все мужчины стояли неподвижно, явно насторожившись, некоторые обнажили мечи. Станнис посмотрел на Джона. — Призрак заметил одичалого? — Там что-то есть, — тихо сказал Джон, подходя к Станнису. Казалось, что Джон пытается что-то учуять, вдыхая холодный ночной воздух, но Станнис знал, что лучше не комментировать его странное поведение. — Это не человек, — хрипло добавил Джон. Осознание этого должно было заставить Станниса почувствовать себя лучше, а не хуже. — Принеси драконье стекло, — Джон говорил очень серьёзно, и Станнис услышал, как сир Уильям пошёл выполнять приказ. Станнис чувствовал себя ещё глупее, сжимая в руке чёрный заострённый камень вместо меча. Но он доверял Джону и если Джон говорил, что опасность исходит не от людей, то он ему верил. Когда фигура появилась из-за деревьев, не было слышно ни звука. Ни одна ветка не шелохнулась и не задела её, ни одна веточка не хрустнула под ногами, ни один снежок не скрипнул. Она была высокой, бледной и пугающе красивой, с поразительно голубыми глазами, и люди вокруг неё едва дышали, глядя на неё. Станнис почувствовал, как кровь отлила от его лица, когда Призрак продолжал рычать на приближающуюся фигуру. Станнис вспомнил истории, которые ему рассказывали о мертвецах, которыми управляли Иные, и уставился на тёмные тени, отбрасываемые деревьями. Его сердце бешено колотилось, пока он искал этих тварей во тьме. Он ничего не видел, но это не означало, что мертвецов там не было. «Неужели сегодня мы пополним их ряды?» Эта мысль пробрала его до костей сильнее, чем мороз и снег, и он почувствовал страх, какого не испытывал с тех пор, как был вынужден выживать при осаде Штормового Предела. Он крепче сжал драконье стекло и подумал, что это довольно символично: как Давос и его лук спасли его, когда он в последний раз отчаянно нуждался в продовольствие при осаде, так и сейчас Давос оказался тем, кто принёс эффективное оружие против этого зла, как все на это надеялись. Фигура сделала Джону жест, который показался Станнису непонятным, но губы Джона приоткрылись от удивления. Еще один жест, и лицо Джона, казалось, окаменело. После этого на тихой поляне раздались звуки. Джон и Призрак одновременно бросились в атаку на существо, а Станнис и другие рыцари присоединились к битве спустя мгновение. Это была короткая, но жестокая схватка. Призрак прыгнул на существо, целясь ему в горло, но его отшвырнули в сторону, как надоедливую муху. Атака Джона была более успешной, хотя его оружие из драконьего стекла не попало в цель, пронзив бок существа, а не его грудь. Сир Уильям и сир Деран нанесли удары, прежде чем смогли вонзить осколки драконьего стекла в существо, но Станнис увидел, что Джон находится в идеальной позиции для повторного удара, и рискнул в нужный момент. Он бросил Джону свой осколок драконьего стекла, и Джон ловко поймал его, вонзив в грудь существа и мгновенно убив его. Станнис и его люди тяжело дышали и с трудом верили в то, чему только что стали свидетелями. — Сир Уильям, сир Деран, — наконец сказал Станнис, — вы ранены? Двое мужчин лежали на земле, но, похоже, не истекали кровью. Призрак уже поднялся с того места, где упал, и бесшумно подошёл к Джону, так что Станнис не беспокоился о лютоволке. — Всё в порядке, милорд, — дрожащим голосом сказал сир Уильям. — У меня, скорее всего, будет сильный ушиб, но я не думаю, что что-то сломано. — Я тоже, милорд, — отозвался сир Деран, слегка застонав и сев. — Хотя, возможно, у меня сломано ребро. Сер Никлас, который не пострадал, поспешил на помощь двум раненым рыцарям. — Мы будем по очереди нести караул, — заявил лорд, как только раненых внесли в их палатку. — Мы с сиром Джоном будем первыми. Постарайтесь немного отдохнуть. Станнис и Джон молчали до тех пор, пока в лагере не воцарилась тишина и Станнис не убедился, что его рыцари спят. — Ты понял это существо? — тихо спросил Станнис. — Оно ничего не говорило, — уклончиво ответил Джон, подбрасывая в костёр несколько сухих веток. — Говори правду, Джон Сноу, — ледяным тоном потребовал Станнис. Джон нахмурился и уставился на то, как пламя лижет свежие поленья. — Я не совсем уверен, но мне кажется, что он… заинтересовался мной. Станнис в замешательстве уставился на Джона. — Почему? — Я не знаю, милорд.

***

Первая встреча Станниса с белым ходоком начисто вытеснила из его головы все мысли о Сансе и ребёнке. Если бы не поставка драконьего стекла от Давоса, вполне возможно, что Станнис сейчас сражался бы на другой стороне, вместе с нежитью. Теперь Станниса заботило только одно: защитить Семь Королевств от этой серьёзной угрозы. Потому что будет неважно, выживет ли Санса во время беременности, если он не сможет помешать белым ходокам двинуться на Юг. По возвращении в Чёрный замок Баратеон разыскал Неда Старка и отвёл его в сторону. — Они настоящие, — прошипел он, побледнев. Ему казалось, что он будет бледным до конца своих дней. — Ты столкнулся с Иными? — Нед мгновенно насторожился и напрягся, в его голосе слышалось глубокое беспокойство. — Драконье стекло сработало, — продолжил Станнис, не потрудившись ответить на вопрос Неда. Нед знал ответ. Станнис размышлял, стоит ли рассказывать Неду о том, что белый ходок, похоже, особенно заинтересовался Джоном. Нед тяжело вздохнул и бросил на Станниса печальный взгляд. — Значит, ты готов пересмотреть планы сражения? — Другого выбора нет, — прорычал Станнис, всё ещё пытаясь принять решение насчёт Джона. — Я назначу встречу с Мормонтом, — сказал Нед, мрачно кивнув. Как только Нед повернулся, чтобы уйти, Станнис принял решение. — Тебе следует поговорить с сыном, — сказал он, нахмурившись, — белый ходок странно себя с ним вёл. Нед напрягся, но медленно кивнул.

***

Станнис так и не узнал, обсуждали ли Нед и Джон явный интерес белого ходока к последнему, хотя и подозревал, что они о чём-то разговаривали. Джон был бледен и измотан в течение целой недели, размышляя о том, что он отказывался обсуждать со Станнисом. Однако Баратеон не мог сосредоточиться на поведении молодого рыцаря, так как нужно было присутствовать на многих собраниях и менять многие планы и стратегии предстоящих битв. — Возможно, нам вообще не стоит сражаться с одичалыми, милорд, — сказал Джон однажды вечером, после того как Станнис целый день спорил о военной стратегии с упрямыми лордами, которые отказывались верить в правду. Станнис целый час вымещал своё раздражение на Джоне и не чувствовал себя от этого лучше. — Они хотя бы люди, — добавил Джон. Станнис хмыкнул и представил, что на это скажут сир Аллисер Торн и ему подобные. — Если то, что мы узнали об Иных, правда, они убивают людей и превращают их в себе подобных. Стоит ли нам действительно сражаться с одичалыми к северу от Стены, где белые ходоки смогут превращать их трупы в ходячих мертвецов и использовать их для усиления своей армии? — спросил Джон, нахмурив брови. — Мы не можем перестать сражаться с одичалыми, — возразил Станнис. — Одичалые не перестанут нападать на Стену, пока над ними нависает угроза Иных. — Ну, а что, если мы их пропустим? — предложил Джон, приподняв брови. — Пропустить их? — усмехнулся Станнис. — И куда, по-твоему, мы должны их направить, когда они окажутся к югу от Стены? Джон нахмурился и на мгновение задумался. — Дар? — Простолюдины восстанут, если одичалым будет позволено идти на юг и получить ценные земли, которые долгое время были необитаемы из-за их набегов, — раздражённо бросил Станнис. — Им покажется, что Дозор и королевская армия не выполнили свой долг. Им покажется, что одичалые победили и получили всё, что хотели. — Милорд, если выбирать между тем, чтобы пропустить одичалых, и тем, чтобы тратить время, силы и бесчисленные жизни, пытаясь сдержать их, только для того, чтобы в итоге снова сражаться с ними, когда они вернутся в виде Иных, я знаю, какой выбор я бы сделал, — упрямо возразил Джон. Парень был прав, но Станнис не понимал, как можно убедить в достоинствах идеи Джона того, кто лично не сталкивался с белым ходоком. Он вспомнил, как ему самому было трудно поверить в эти истории об Иных, и думал, что ничто не может быть настолько отвратительным и злым. Но теперь он знал, каково это — бояться Иных. Ледяной, леденящий кровь ужас от того, что он видел, как белый ходок приближается в этой жуткой тишине, ещё долго будет преследовать его, а осознание того, что эти демоны могут не только убить тебя, но и воскресить, чтобы ты присоединился к ним в качестве какого-то жуткого мертвеца, вызывало настоящий ужас. Станнис вздохнул. — С одичалыми нужно будет поговорить. Им придётся преклонить колени, если они хотят жить к югу от Стены. Нельзя допустить, чтобы они совершали набеги и грабили деревни, уничтожая всё на своём пути на юг. — Значит, мы будем вести переговоры, — сказал Джон, вставая и взволнованно расхаживая по покоям Станниса. — Они должны понимать, что, если мы позволим им пройти к югу от Стены, они должны будут следовать правилам, как и все остальные. Я уверен, что большинство из них предпочтут преклонить колени перед королём Робертом, чем превратиться в ходоков. — Даже если бы кто-то смог договориться с одичалыми, было бы трудно убедить людей из Ночного Дозора и жителей к югу от Стены принять твой план. Ты забываешь, что многие до сих пор с трудом верят в существование Иных, — сказал Станнис, сидя в кресле и наблюдая за передвижениями Джона по своим скудным покоям. Джон раздражённо хмыкнул и вернулся на своё кресло, обхватив голову руками. — Однако, скорее всего, это изменится, когда Иные увеличат свою армию и станут смелее в своих атаках, — мрачно добавил Станнис. Джон поднял взгляд и встретился глазами со Станнисом. Его беспокойство и отчаяние были очевидны. Они ещё долго молчали.

***

Станнис нахмурился, наблюдая за тем, как Нед Старк серьёзно беседует с молодым оруженосцем. Нед держался очень напряжённо, и Станнису показалось, что там, где стоит Нед, воздух как будто холоднее. Оруженосец показался Станнису знакомым, хотя он с трудом мог вспомнить, где видел его раньше. Джон внезапно появился рядом со Станнисом, словно из ниоткуда. Призрак молча следовал за рыцарем, несомненно, радуясь возвращению своего хозяина после нескольких недель отсутствия. — Что здесь делает Арья? — спросил Джон, звуча расстроенным и сбитым с толку. Станнис сразу узнал знакомую оруженосца, когда Джон назвал имя своей сестры. «Глупая девчонка» — подумал Станнис, раздражённо нахмурившись. «Что она имеет в виду, говоря о походе к Стене?» Нед закончил говорить с Арьей о чём-то и ушёл, выглядя не слишком довольным. Станнис наблюдал, как Джон поспешил к своей сестре, и слушал, как они разговаривают. Баратеон и раньше видел их вместе и знал, что они легко находят общий язык. Но сейчас же Джон выглядел слишком сердитым, чтобы улыбнуться ей, как обычно, а Арья выглядела вызывающе, упрямо сжав губы. Когда Джон ушёл, точно так же, как и его отец, Станнис продолжил наблюдать за девочкой. Она расправила плечи и вздёрнула подбородок, явно готовясь принять вызов. Было искушение позволить ей попробовать свои силы, но ради Сансы Станнис решил поговорить с ней. Его жена, скорее всего, была бы очень расстроена, если бы с её сестрой случилось что-то ужасное. Нед и Джон были благородными мужчинами, сильными бойцами и хорошими солдатами. Однако они вряд ли могли дать девушке какие-либо разумные советы, и, похоже, им не удалось убедить её вернуться в Винтерфелл. Ему потребовалось всего несколько широких шагов, чтобы добраться до Арьи. — Полагаю, ты здесь в качестве оруженосца своего отца? — сухо спросил он. Девушка, казалось, удивилась его обращению, но быстро взяла себя в руки. — Вообще-то, Джона. У отца уже есть оруженосец. — Послушай внимательно, — сказал Станнис, пристально глядя девочке в глаза, — ты поступила очень глупо, приехав сюда, но поскольку я не несу за тебя ответственности, я не стану пытаться отправить тебя обратно в Винтерфелл, как должен был сделать твой отец. Арья дерзко посмотрела на него в ответ и стиснула зубы, услышав его слова. Однако она, похоже, была достаточно умна, чтобы не отвечать. — Однако я скажу, что ты неблагодарная, безответственная маленькая дрянь, и что, будь ты моей дочерью, я бы тебя выпорол за те страдания, которые ты, несомненно, причинила своей семье, сбежав сюда. Арья возмущённо посмотрела на него и начала говорить с яростной страстью, размахивая руками. — Я не могла просто сидеть дома с Роббом и слушать рассказы о том, как ужасно обстоят дела у Стены. Я чувствовала себя такой же бесполезной, как если бы сидела в Штормовом Пределе с Сансой! Я хочу помочь выиграть эту войну! Я могу быть полезной, клянусь. Я умею делать всё подряд! Я могу делать стрелы, передавать сообщения, и никто не узнает, что я девочка! Я притворялась мальчиком на «Ярости» несколько дней, и никто бы меня не узнал, если бы не Джон и Призрак. Я тоже могу перевязывать раны и… Станнис смотрел на неё, пока она не замолчала. Она осеклась, но выглядела при этом разъярённой. Однако его не заботил её детский гнев. Он ещё не закончил. — Ты понимаешь, к каким последствиям может привести твоё присутствие здесь? — резко спросил он её. — Ты осознаёшь, что подвергаешь опасности и своего отца, и Джона? Арья выглядела раздражённой и растерянной. — Я же сказала вам, что пришла помочь им! — Как бы то ни было, ты можешь скорее помешать, чем помочь. Твой отец и брат вполне могут стремиться защитить тебя ценой собственной жизни. Девушка слегка побледнела, но по-прежнему выглядела возмутительно упрямой. — Я могу сама о себе позаботиться, — настаивала она. — Отец нанял учителя танцев из Браавоса, чтобы он научил меня фехтованию, когда мы были в Королевской Гавани. Станниса это не впечатлило. — Ты четыре месяца учился владеть мечом, а теперь готов сражаться в войне? — насмешливо спросил он. — Я позабочусь о том, чтобы Иные были уведомлены. Я уверен, что они захотят организовать отступление. Арья сердито посмотрела на него и скрестила руки на груди. — Как я уже сказал, я не могу отослать тебя, если твой отец позволил тебе остаться, но я хочу предупредить тебя… — Станнис замолчал, не зная, как сформулировать то, что он хотел сказать. — Да? — сказала девушка, дерзость сочилась из каждой её поры. — Всегда будь рядом со своим отцом, Джоном или со мной. Не спи, если рядом нет Джона или Призрака. Когда спишь, держи при себе нож. Половина людей из Ночного Дозора — насильники. — Они не узнают, что я девочка, — возразила Арья, всё ещё глядя на него. — Думаешь, только девушек насилуют? — прошипел Станнис, угрожающе нависая над ней. Она побледнела, опустила руки и неуверенно моргнула, глядя на него. Дерзость исчезла. Станнис вздохнул. Он понимал желание Арьи быть полезной и знал, что во времена бедствий женщины так же компетентны, как и мужчины. Во время осады Штормового Предела Станнис научился ценить все рабочие пары рук, и, если Арью на самом деле обучал «учитель танцев», она могла бы оказаться далеко не бесполезной. — Пожалуйста, — взмолилась Арья, глядя на него с гораздо более подавленным выражением лица, чем он когда-либо видел у неё, — я никудышная вышивальщица, я не умею петь, и в платье я выгляжу совсем не так, как нужно. Я никогда не стану идеальной леди, как Санса, но я могу хороша в другом. Я могу помочь! В голосе Арьи слышались отчаяние и горечь, которые задели Станниса за живое. Девушка хотела помочь своей семье. В этом был долг и честь. Он вполне мог понять это желание. Её явное чувство неполноценности, когда она сравнивала себя с сестрой, тоже было неприятно знакомым. «Семь преисподних». — Иди, — резко сказал он, — отнесись к этому как к поручению, сходи в оружейную и попроси, чтобы тебя снарядили. Тебе понадобится лёгкий меч и хороший шлем. Как только это будет сделано, ты найдёшь Джона, и ты станешь лучшим, самым послушным оруженосцем в замке. Джон сам был хорошим оруженосцем, так что он сможет тебя научить. Слушайся его и делай всё, что он говорит. Арья смотрела на него со смешанным чувством надежды и недоверия. — Правда? То есть да. Милорд. Станнису показалось, что она почти забыла обратиться к нему должным образом, добавив «милорд» в последнюю очередь, но для него это не имело большого значения. Она не обращалась к нему должным образом на протяжении всего их разговора, как и он к ней. — Будь бдительна, — снова предупредил он, пристально глядя на неё, — и будь чертовски уверена, что ты одна, когда тебе нужно будет приготовить воду или снять одежду. — Да, милорд, — быстро ответила Арья. Станнис заметил, что она не покраснела от его слов, и решил, что это хороший знак. Будучи оруженосцем в окружении солдат и закалённых ветеранов Ночного Дозора, она ежедневно будет сталкиваться с грубыми разговорами. И если бы она каждый раз краснела, как её сестра, на её месте, это не помогло бы ей оставаться незамеченной. — Иди, — наконец велел он, насмотревшись на неё вдоволь. Арья не бросилась бежать, как он ожидал. Вместо этого она долго смотрела на него, прежде чем медленно развернуться и уйти. Станнис не знал, что она тем самым имела в виду, но надеялся, что она прислушалась к его совету. «Будем надеяться, что она действительно прислушалась, если у неё имеется хоть какой-то здравый смысл».

***

«Мой лорд-муж, Я знаю, что вы сражаетесь на войне и что это, должно быть, ужасно, но вам действительно повезло, что вы так далеко, потому что я расту и округляюсь, вынашивая ребёнка. Мейстер Крессен говорит, что это нормально, что мой живот так сильно увеличивается, но я не уверена, что верю ему. Не думаю, что моя мать была такой большой, когда носила мою сестру и братьев, хотя, конечно, я почти не помню, как родилась моя сестра. Я не только сильно поправилась, но и, боюсь, это негативно сказалось на моём настроении. Я постоянно либо ужасно расстроена, на грани слёз, либо в ярости! Только вчера я очень грубо огрызнулась на Рикона, потому что Лохматый Пёсик загораживал коридор, по которому я шла. Джейн думает, что я вот-вот рожу, потому что я такая большая, но мейстер Крессен говорит, что мне придётся подождать ещё немного. Он очень доволен моим состоянием и говорит, что всё в порядке. Мейстер Пилос согласен, хотя он ужасный зануда и постоянно говорит мне, что я должна есть больше свежих зелёных овощей и меньше лимонного пирога. Септа Мордейн души во мне не чает с тех пор, как вы уехали, и я часто чувствую себя так, будто вернулась в Винтерфелл, когда она сидит со мной и Джейн, пока мы шьём и вышиваем одеяла и милую одежду для малыша. Ширен тоже иногда сидит с нами, хотя она не любит вышивать, и часто читает нам вслух свои книги. Малышу нравится, когда она читает, и он обычно начинает энергично пинаться, как только слышит её голос. Может быть, малыш знает, что она его сестра? Это самое странное ощущение в мире, когда он пинается, но я бы ни за что не променяла его ни на что другое, потому что это значит, что ребёнок здоров и счастлив. Надеюсь, вы не против, что я снова заказала немного ткани, потому что мне понадобятся новые платья, когда я наконец уменьшусь до нормального размера, и ребёнку тоже нужна будет одежда. Большая часть ткани, которую я заказала в прошлый раз, пошла на палатки, которые я ношу в своём нынешнем состоянии. Я также взяла на себя смелость и распорядилась отремонтировать детскую. Кое-какая мебель там действительно очень старая, и я знаю, что вы согласитесь с тем, что наш ребёнок должен быть окружён прочными, безопасными и хорошо сделанными вещами. Я сохраню старые вещи на случай, если они имеют какую-то ценность из воспоминаний. Пожалуйста, передайте привет моему лорду-отцу, сиру Джону и Призраку и скажите им, что я каждый день молюсь за вас всех. Ширен, Бран и Рикон тоже передают привет. Ваша леди Санса Баратеон из Штормового Предела» Станнис перечитывал последнее письмо Сансы в постели при свете свечи, тщетно пытаясь отвлечься от мыслей о том, что принесёт следующий день. Было трудно заснуть, когда на следующее утро он должен был позволить одичалым, с которыми его послали сражаться, беспрепятственно идти на юг. Потребовались месяцы, чтобы договориться с людьми из Ночного Дозора и кланами одичалых, и Джон рисковал жизнью, проведя несколько недель среди вольного народа, притворяясь перебежчиком, чтобы изучить их обычаи. Несмотря на то, что письмо пришло несколько дней назад, Станнис до сих не дал на него ответа. В тщетной попытке уснуть он начал думать о том, что хотел бы ей написать. Он не мог рассказать ей ничего о войне, потому что такая информация была слишком важной, чтобы передавать её через весь Вестерос с помощью ворона, которого легко могли перехватить, но он мог написать ей, что Нед, Джон и Призрак живы и здоровы. Ей бы хотелось это знать. Однако он решил не рассказывать ей о смертельном риске для жизни Джона, отправленного в тыл врага. Он сомневался, что такая информация пошла бы ей на пользу, как от прочтения о растущем числе белых ходоков. Он также сомневался, что ей навряд ли понравится читать о повседневной жизни в Чёрном Замке. В конце концов, это была довольно мрачная и неприятная повседневность, а Санса всегда писала о чём-то светлом и радостном. Он задумался, стоит ли рассказывать ей о том, что её сестра прибыла на Стену и настояла на своём назначение в оруженосцы Джону, но посчитал, что её отец наверняка сообщит ей об этом, если посчитает нужным. Баратеон не завидовал Неду в его стремлении хоть как-то контролировать Арью и задавался вопросом, не хотел ли он, чтобы его вторая дочь была больше похожа на первую. Станнис был уверен, что если бы Арья была старше и он женился бы на ней, то был бы не в восторге. Санса была такой, какой и должна быть высокородная леди, и Станнис был рад, что она не проявляла диких наклонностей своей младшей сестры. Как бы он ни ценил желание Арьи помочь и защитить свою семью, он не считал, что она выбрала лучший способ сделать это. «Настоящая леди осталась бы на юге с Сансой и дала бы своему отцу и братьям душевное спокойствие, которое приходит, когда знаешь, что их родня в безопасности». Тот факт, что Санса и ребёнок, которого она носила, находились далеко от сражений у Стены, был для Станниса утешением, без которого он не мог обойтись. Её рассказы о растущем животе, о том, как она расстраивается, и о том, как пинается ребёнок, заставили его захотеть отправиться на юг, чтобы увидеть её. Он вспомнил, как его мать носила Ренли, и был уверен, что леди Кассана тоже жаловалась на свой размер и плохо сидящие платья. Иногда она позволяла Станнису трогать её круглый живот и чувствовать толчки Ренли, и Станнису это казалось почти чудом. В его очень немногих приятных воспоминаниях о Селисе также была сцена, когда жена позволила ему такую же вольность, когда носила их детей. Он чувствовал себя ужасно неловко, но это стоило небольшого дискомфорта, чтобы почувствовать движения живого ребёнка, в создании которого он участвовал. Он хотел бы, чтобы у него могло быть то же самое с Сансой. Баратеон знал, что слова в начале письма Сансы не были сказаны всерьёз, потому что Санса, несмотря на свою довольно легкомысленную натуру и молодость, не была глупой или пустоголовой. Он был уверен, что она прекрасно понимала, что он предпочёл бы быть с ней в Штормовом Пределе, а не вести войну у Стены — даже если бы она была такой крупной, как описывала. Из того, что она писала, и из того, что мейстер Крессен писал в своих письмах, было легко понять, что беременность шла Сансе на пользу. Она не была болезненным, хрупким созданием, как Селиса, практически неспособным выносить в себе новую жизнь. Он представлял, что Санса выглядит здоровой и с каждой луной становится всё красивее. Он знал, что некоторым женщинам это под силу. Он вспомнил, как Серсея всегда выглядела во время беременности, и как его раздражало, что жена его брата произвела на свет троих здоровых детей, оставаясь почти безупречной на протяжении всего процесса вынашивания потомства, в то время как его собственная жена увядала на глазах, стоило кому-нибудь заговорить с ней о деторождении. «Но, по крайней мере, Ширен родилась законнорождённой. Селисе удалось превзойти в этом Серсею». Он был уверен, что Санса тоже лучше Серсеи, и что если бы он только мог её увидеть, то восхитился бы всем, что есть в её беременной фигуре. «Её соски, возможно, уже набухли, готовясь вырабатывать молоко для ребёнка…» Станнис потер лицо и вздохнул. «Подобные мысли вряд ли помогут мне уснуть». Ему было приятно осознавать, что по мере того, как Санса набиралась сил, она также осваивалась в роли леди Штормового Предела. Трудно было представить, что та хрупкая девушка, которую он оставил позади, могла вести себя так уверенно, как при переделке детской, не спросив сначала его разрешения. Он вспомнил, как она едва могла решить, что подать на ужин, не спросив его, что он желает, когда они только приехали, и от этой мысли его губы слегка изогнулись в усмешке. Ухмылка исчезла так же быстро, как и появилась, когда он подумал о том, что ей придётся принимать почти все решения без его участия, если он не вернётся из этой ледяной пустоши. Она будет растить их ребёнка без его помощи и практически управлять замком в одиночку. Возможно, в какой-то момент эта мысль привела бы его в замешательство, но он не мог не думать о том, что она прекрасно справится с этой задачей. Он совершенно точно мог представить, что Санса гораздо лучше воспитает детей и будет управлять замком, чем Серсея. Было приятно думать, что, если он умрёт, его поместье окажется в надёжных руках, о его ребёнке будут хорошо заботиться и, несомненно, будут его любить. Мысли о том, что Санса взрослеет будучи беременна его ребёнком, тоже не помогали ему уснуть. На самом деле, все его мысли до сих пор каким-то образом были довольно неуместно возбуждающими. Он застонал и заёрзал, размышляя, стоит ли ему игнорировать свою проблему или сдаться и что-то с этим сделать. Было очень заманчиво разобраться с ней, так как он знал, что это, скорее всего, расслабит его и, возможно, позволит наконец заснуть. Он старался не заниматься подобными вещами, когда мог, но в конце концов всегда поддавался этому искушению. Если он слишком долго обходился без разрядки, ему иногда снились яркие смущающие сны, которые будили его и оставляли после себя беспорядок, который нужно было убирать. Станнис позволил своим мыслям блуждать, пока его рука нащупывала болезненно твёрдый член, и, как обычно, думал о Сансе. Сначала он продолжал представлять её округлившейся от ребёнка, с такими большими грудями, что они выпирали из-под одного из её красивых шёлковых платьев, но по мере того, как его желание росло, он начал вспоминать, как она выглядела, сидя на нём верхом. Юная, гибкая и грациозная, с растрёпанными волосами и идеально очерченными губами, которые приоткрылись, чтобы простонать его имя, скачущая на нём практически галопом и сжимающая его своими тугими бёдрами. Он попытался воспроизвести это ощущение рукой, но реальность, к сожалению, разочаровывала по сравнению с фантазией. Несмотря на это, он знал, что долго не продержится. Прошло слишком много дней с его последнего оргазма. Он крепче сжал хватку, ускорил движения и попытался вспомнить, как именно Санса выдыхала его имя, когда достигала пика, и как она цеплялась за его плечи, когда он был сверху. Он хотел бы услышать, как их тела соприкасаются, и почувствовать запах её возбуждения, но больше всего он не мог перестать думать о том, как двигались её груди, когда он трахал её, и как её соски всегда твердели под его пальцами или языком. Когда он кончил, то старался не издавать звуков, но, несмотря на все его усилия, из его горла вырвался приглушённый стон. Он заснул почти сразу после того, как вытер семя со своей руки и живота. Его тело расслабилось, а разум наконец обрёл покой.