Неопределённость

      Следующая ночь. Онегин смотрит на мерцающий огонёк в окне Печорина. Он всё-таки решился. Дорого же это ему стоило. Бессонная ночь, полная раздумий. Влажный от пота, со скинутым на пол покрывалом, беспокойным сном забылся Евгений только утром, отворачиваясь от назойливых лучей солнца. Как и полагается, пробуждение не было добрым. Тяжёлая, налитая свинцом голова не желала подниматься с мягкой подушки.       За поздним завтраком, когда уже все в доме отобедали, барин так некстати вспомнил слова Григория про подготовку. Евгений прекрасно знал весь процесс, хоть и никогда этим не занимался. Аппетит мигом пропал. Смотря бездумно в стену, допил остывший горький кофе, не приняв больше не кусочка ароматной выпечки и моля, что бы всё съеденное ранее не вышло боком.       Заперевшись в гостевой ванной, выуживая необходимое из туалетного шкафчика, мужчина приступил к постыдному действию, стараясь всё делать как можно тише, не дай бог – услышат.       Честно, никогда Евгений не был так уверен в своём внешнем виде. Он идеален. Самое лучшее нижнее бельё, благоухающий заморским парфюмом костюм, уложенная причёска волосок к волоску. На марафет ушло часа два, не меньше. Сомнение точило изнутри, однако обладая прагматизмом, Онегину не хотелось, что б все его сегодняшние старания прошли даром. Вздохнув, заглушив тонкий внутренний голос, велящий уйти, Евгений распахнул калитку двора, уверенно шагая к дому.       -Уж не думал, что придёте, – минуя хозяев, мужчина сразу прошествовал в такую знакомую комнату, встречая приветствие Григория.       Сейчас же она казалась ему чужой. Не было уюта, ощущения живого человека. В распахнутом платяном шкафу стопкой были сложены вещи, готовые в любой момент оказаться в чемодане, лишь офицерский идеально выглаженный мундир примостился на плечиках. Сам же его владелец не оказывал гостю должного внимания, перевязывая тесьмой такие ценные его сердцу листы, раскладывая их по стопкам на изрядно опустевшем столе. Ничего, Онегин подождёт, вольготно разлёживаясь на чужой кровати, опираясь локтем на подушку. Волнение не должно быть заметно.       Наконец, закончив любовно возиться с записями, Григорий, по-домашнему одетый, так тепло и нежно улыбаясь, обратился к барину, присаживаясь рядом, даря прикосновение ладони к бедру.       -У меня есть условие, – Евгений не лыком шит и за просто так не намерен отдаваться. Не позволит он Печорину полностью главенстовать над ситуацией.       -Слушаю       -Никакого дневника. Всё, что произойдёт, ни в одном слове не должно быть вами упомянуто в вашей писанине       -Согласен, – иногда можно и пойти на уступки, – приступим?       Имея не малый любовный опыт, зная, как доставить партнёру удовольствие и как получить его самому, Евгений знал, насколько важна прелюдия. Честно, иногда он наслаждался ей больше, чем самим процессом. Ему доставляло удовольствие даже самых ледяных и неотзывчивых женщин доводить до исступления, когда они, потеряв всякую гордость, сами прыгали к нему в кровать, отдаваясь со всей скрытой страстью. Печорин – не исключение. Эту ночь он запомнит навсегда.       Беря ситуацию в свои руки, Онегин тянется к пышным алым губам, чуть прижимаясь, ощущая покалывание жёстких усов. Не встречая сопротивления, решился на отчаянное, совсем уж развязное действие, перебираясь на колени Григория, потираясь о бёдра. Язык, тем временем, уже главенствовал в чужом рту, то проникая глубже, сплетаясь, то пробегаясь кончиком по припухшим губам. Самая развязная куртизанка не сравнится с мужской пылкостью, когда он, едва ли не разрывая тонкую рубашку, припадает к белой шее, тут же окрашивая её в багровый цвет.       Григорий не отставал, бывалыми пальцами расправляясь с ненужной одеждой любовника. Сюртук, жилет, теперь рубашка спустились вниз, оголяя плечи. Евгений оказался опрокинут на кровать, сам, окончательно избавляя себя от верха, наблюдая, как вырвавшийся из его плена Григорий, торопясь, без всякого стеснения, обнажается, складывая одежду на стул, представая во всём великолепии поджарого тела.       Вот тут-то Онегину стало немного стыдно. Гедонистический образ жизни не прошёл даром, одаривая мужчину мягкими изгибами. Печорину же, наоборот, видимо нравилось, судя по тому, как он умостил ладони на боках, обминая, губами же припадая к груди, целуя-покусывая. Не смог Евгений сдержать смеха, когда в очередной раз жёсткие волосы усов щекотали чувствительную кожу. Не в обиду старающемуся Григорию, но это надо прекращать. Нежно вплёл пальцы в чёрные пряди, «совсем как у Владимира», так не вовремя подумалось Евгению. Отстранил увлёкшегося мужчину, намекая, что пора бы двигаться дальше. Верно расценив жест любовника, брюнет двинулся ниже, к ставшим тесными штанам.       -Друг мой любезный, сделали то, что я просил? – шёпот Печорина прямо в губы, когда не осталось больше преграды в лице ненужной одежды.       Не то, что бы он брезговал подобным действом, хотя очевидно, процесс не из приятных, просто нет времени на долгую подготовку. Ночь не бесконечная.       -Будьте уверены, всё исполнено, – да и ещё как! На высшем уровне.       Ухмыльнувшись покорности Онегина, Григорий резко подхватил того под колени, рывком притягивая к себе. Ноги тут же умостились на плечи, разъезжаясь, являя мужчину во всей прелести. Не церемонясь, резвый офицер приставил головку ко входу, немного задерживаясь, давая Евгению последний шанс отказаться. Благо, ничего. С молчаливого согласия, протолкнулся в тугое отверстие, внимательно наблюдая за искажённым болью лицом. Готовься, не готовься, а первый раз всегда больно. Остановившись наполовину, поглаживал напряжённый живот, шепча успокаивающие слова.       Евгений кивком обозначил готовность к продолжению. Оно не заставило себя долго ждать. Двинувшись до конца, Печорин вырвал из любовника стон недовольства. Не дав привыкнуть, вышел, то б снова вбиться до конца. «Ничего, ничего, потерпи немного, скоро будет хорошо», шептал себе под нос Григорий, утешая скорее себя, нежели партнёра. Толчок, ещё толчок, лицо Онегина сменилось на безразличное. Нет ничего приятного, не то, что в постели с женщиной. Ёрзая по простыне, меняя позу, Евгений отчаянно пытался доставить себе удовольствие, найти ту заветную точку, про которую не раз слышал.       Подмечая недовольство нежного дворянина, Григорий прекратил пытку, отстраняясь. На вопросительный взгляд Евгения, тот улыбнулся алыми губами, поворачиваясь спиной, подставляя себя. Не веря своему счастью, барин поднялся, со спины обнимая офицера. Всё-таки сверху он был лучше. Стоя на коленях, целовал колючий затылок, носом зарываясь в чёрные волосы, потираясь. Губы следовали ниже, по выступающим позвонкам, ладони блуждали по груди, тёплыми пальцами сжимая соски. Лаская Григория, мужчина думал совсем не о нём. Тянущей болью в груди точило желание быть сейчас рядом с другим. Лишь всё больше сближаясь с Печориным, дворянин осознавал свои чувства к Владимиру. Совсем не дружеские. Жаль, что он понял это слишком поздно. Погрузившись в мысли, Онегин и не заметил, как стиснул Григория в крепких объятиях, прикрывая глаза.       -Что за нежности, мой друг? – Печорин терял терпение. Он жаждал действий, ему претил подобный сентиментализм.       Грубый голос немного отрезвил увлёкшегося Евгения. Он правда слишком увлёкся. Толкнув Григория в спину, опустил того на колени, рукой упирая голову в кровать. Печорин ликовал. Наконец-то он получит желаемое. Тут же возбуждённая плоть проскользнула между ягодиц, входя головкой внутрь. Слишком легко. Не только Евгений готовился к сегодняшней ночи. Не щадя любовника, он двигался резко, думая только о себе. Григорию больше и не надо. Его природный интерес был удовлетворён: он впервые был с мужчиной, да ещё и в разных ролях. Решив подарить Печорину ощущения во всей красе, Евгений закончил прямо внутрь, вынимая обмякающий член, с ниточками семени.       Удовлетворённый, развалился на подушках, в полутьме наблюдая, как с усилием Григорий принимает полусядячее положение. Он был не удовлетворён. Не порядок для Евгения, как бывалого любовника. Расположившись между ног, до конца вбирал член Печорина, проворными руками лаская яички. Григорий должен его запомнить. Он определённо, его первый мужчина, что до конца проглатывает горьковатую белую жидкость, вытирая опухшие губы, глядя прямо в глаза. Ночь, точно, удалась.       Расчувствовавшийся Евгений – определённо что-то новое, чего доселе не видел Печорин. Отходя от страсти, наблюдая за назойливой мухой на потолке, Григорий неожиданно пришёл к мысли: «А не влюблён ли Онегин? А неразделённая ли любовь вынудила его податься в бега?» Что уж сейчас об этом, когда им вместе остались считанные минуты? Спустя годы, в памяти останется лишь яркое воспоминание ночи, а не бесконечные раздумья о потёмках чужой души.

***

      -Простите, что выгоняю, но мне нужно собираться       Едва на их телах оказалась прежняя одежда, Печорин поспешил спровадить гостя, отнекиваясь, мол, далеко не все вещи разложены по чемоданам. Не настаивая на своей компании, Евгений пожелал вольнолюбивому другу доброго пути, в глубине души сожалея о таком скоротечном знакомстве, о том, что больше его не увидит. Как никак, а он успел привыкнуть к ледяному служивому.       -Присмотритесь всё-таки к княжне. Она отличная партия для вас. Примите мой совет: сводите её на прогулку в горы, не пожалеете       Не дожидаясь ответа, Григорий подмигнул барину, захлопывая дверь перед его носом.       Вдыхая прохладу на улице полной грудью, по зачинающемуся зареву, Онегин понимал, что до отъезда Григория пара часов. Прощаться он не придёт. Времени проведённых с близкими, особенно перед разлукой, всегда слишком мало. Нечего лишний раз расстраиваться.       -Вот, уже – самому себе пробурчал Евгений, глядя на настенные часы, лёжа в кровати, предаваясь унынью. Пробил час, когда экипаж Григория мчал далеко за город, к бескрайним просторам.       Слишком многое произошло всего за каких-то несколько часов. Грусть от потери друга, пусть не самого близкого, нахлынувшее осознание тёплых чувств к Владимиру, которого, возможно, нет в живых. Он устал мучаться от угрызений, настойчиво отгоняющих наступающий сон. До самого полудня опять проворочался Онегин, настигнув перед забытием грешную мысль: а не прав ли Печорин насчёт Мери?