Твоё дыхание

Проснулась Карина от надоедливого стука в дверь. Она сжала одеяло и ушла под него с головой, тихо ворча себе под нос что-то про ненормальных психов. Вслепую она дотянулась до телефона, который ярко высветил 8:18. Боже. Стук не прекращался: стабильные 3 удара в дверь с паузой в секунд 10-12. Она уже была готова объяснять все свои прогулы истории искусств на случай, если профессор Голди и впрямь решил настучать деканату - ей просто пришлось встать. Нужно было примерно полминуты, чтобы прийти в сознание: последний раз Карина просыпалась в это время курсе на первом, и то, только первые месяца два для показухи. "Я иду-иду..."- пол обжег холодом голые ступни, так и не нашедшие свои пушистые тапки. Если память не врет, она никогда не закрывала полностью на ночь окно. Ей очень нравилось слушать дождь, а иногда и вовсе можно было услышать шум прибоя, все-таки не зря же Брисвуд окружало море. Ровно 5 шагов из комнаты, 2- по коридору, и сонное тело уже стояло перед причиной своего недосыпа. – Доброе утро, извините, пожалуйста, но я чувствую себя не очень, и меня снова не будет, – выпалила девушка на одном дыхании, потирая глаз от мнимого, но такого желанного сна. – Доброе утро. Глаза пришлось открыть. Дерик, черт его бы побрал. Карина глупо осмотрела парня с ног до головы: одет с иголочки. Вчера так и не удалось до конца увидеть цвет глаз: холодная сталь с отливом нежного неба. Где-то на подкорке сразу вспомнилось море, спокойное и задумчивое, полное живых чувств. – Боже, – Карине почему-то стало очень смешно от сложившейся ситуации. Она, сонная, в пижамных штанах и ураганом на голове, и Дерик, который был готов принимать делегацию из Китая, – Если бы я знала, что ты настолько псих, то никогда бы не заговорила с тобой, – девушка не сдержала тихий смешок, – больше никогда меня не буди так рано. Я человек с потенциальной депрессией, и мне нужен долгий сон. – Вообще-то… – Дерик поправил очки на переносице и примиряюще улыбнулся, – люди, находящиеся в глубокой депрессии, стараются отказываться от сна. И отсутствие сна вытекает из депрессии, а не наоборот, потому что пациенты… – Дерик. 8:18. И я вовсе не пациент. Дерик впервые за весь их утренний разговор решил обратить внимание на это «нечто». Карина в генетической рулетке выиграла на двести процентов: несмотря на ее неестественную худобу и глубокие темные круги под глазами, Дерик про себя отметил, что в целом она была «ничего»: фарфоровая кожа, аккуратные черты лица, глаза, в которых смешались оттенки земли и яркого солнца. В руке он крепко держал ее шарф, так крепко, будто он - единственное напоминание о том, что у них было общее «вчера». Почему-то сегодня на пары хотелось идти меньше всего. – Обоюдно, – девушка в приглашающем жесте зашла обратно в пронизанный холодом коридор, направляясь в сторону ванной, – я, ты - никуда не идем. Возьмешь на себя ответственность за ужасный поступок, – она завернула направо: послышался звук воды. Дерик разулся и уверенно пошел на кухню: все комнаты в общежитиях одинаковые, поэтому сориентироваться было довольно просто. Он поставил чайник с водой на газовую плиту, достал две кружки, про себя отмечая, что кружек у Карины всего было две, и продолжил искать по шкафчикам добрый кофе. Квартирка была пуста. Никаких цветов или свечей, даже картин - складывалось впечатление, что тут никто и вовсе не живет. Дерик вышел на балкон и отметил, что он был обставлен лучше всего: на подоконнике 2 пепельницы, на стенах были аккуратно повешены полки, на которых стояли вазы с сухоцветами, на полу лежал пушистый и аномально белый ковер. Все это лишь подтверждало собственные догадки: Карина проводила на балконе 90% процентов своего времени. Почему пепельниц было две? – А ты у всех своих натянутых знакомых решаешь первым делам обшарить квартиру? – Карина явно была в хорошем настроении. Голос хоть и сонный, но без какого-либо намека на раздражение, – Если холодно, то я пойду закрою окно… – Не стоит, – Дерик снял чайник с плиты и налил кипяток в две кружки, – садись и жди свой кофе… – ходячая мечта психотерапевта, но он этого сказать не осмелился. Карина вышла из ванной и показалась ему немного живее обычного. То ли заколка с кактусом на волосах делала ее по-детски наивной, то ли пушистые черные тапочки придавали уюта. То ли она сама по себе выглядела просто мило. Смотря на нее, хотелось только спрашивать. Спрашивать о жизни, о семье, об учебе в этом месте, но никак ее в этом состоянии не оставлять. Нельзя сказать, что Дерик всегда был таким: добрым - да, но никогда не безотказным. Он разглядывал ее немного нетерпеливо: обращал внимание на каждое движение руки, на прядь, выбившуюся из неаккуратного пучка, на мягкие пухлые губы, которые так пытливо пытались что-то ему рассказать. Надо притормозить. Преподаватели с факультета психологии его хвалили за пытливость ума. Он всегда был лучше остальных: одна его курсовая на тему депрессии и когнитивных нарушений у молодых людей привлекла научные сообщества даже с других университетов. Но Дерик этим никогда не горел. На психологию он, если без напыщенного пафоса, только из-за родителей и пошел: они психологи, ну и он по пятам. Бабуля всегда пророчила ему сложную судьбу, и он четко дал понять, что это он будет пророчить судьбе всю свою сложность. По крайней мере, в семнадцать он считал именно так. Дерик поставил кружку с кофе перед девушкой, сам же сел напротив и принялся снова разглядывать, но уже без зазрений совести. Привлек взгляд маленький шрам на бледной щеке: такие обычно остаются из-за глубоких порезов, и отсюда вытек логичный вопрос - как? Карина пробормотала тихое «мог и не утруждаться» и принялась за кофе. От цепкого взгляда хотелось спрятаться под стол: – Я так понимаю, что тебе никто не рассказал, что так откровенно пялиться на девушек… – Почему две пепельницы на балконе? – Дерик сделал глоток, не отводя взгляда, – Ты не выглядишь как человек, который с кем-то живет, вряд ли к тебе кто-то часто приезжает, но кружек целых две, пепельниц - тоже. – Тебе стоило идти на детектива, а не на факультет мозгоправов, – она сделала глубокий выдох, будто пыталась ухватиться за единственную ниточку их разговора, – подруга иногда приходит. Устала, что у меня всегда ничего нет для нее, поэтому решила оставить. А пепельницу подарила бывшая ученица. Готовила ее к вступительным. – Значит, ты с художественного, – Он характерно посмотрел на кружку, которая была аккуратно разрисована акрилом. Совпадений быть не могло: такой же кактус, как и на заколке. – Чертов детектив, – Карина хмыкнула, – наверное, лучше мне просто добровольно рассказать о себе, а не ждать, пока ты спросишь меня обо всей своей родословной…

***

…А рассказывать о своей семье Карина никогда не любила. Да и семьей это можно было назвать со слишком большой натяжкой. Всю жизнь центром ее маленькой Вселенной был брат: с братом было не страшно возвращаться поздно домой, с братом было не страшно оставаться с матерью наедине, когда та была в пьяном угаре. С братом просто всегда «было не страшно». С братом она чувствовала себя дома. Папа - бизнесмен, владевший крупнейшей фармацевтической компанией “Лакримэ”, правда, компанию он любил гораздо больше семьи. Когда дело дошло до выгодной сделки, обязательно сопровождавшейся «рабочей командировкой», мама терпеть устала. Помнится, в тот день Карина снова пришла поздно домой, но уже одна. В большой квартире совсем не горел свет. Пол был усыпан осколками стекла, и лишь на некоторых можно было разглядеть наклейки импортного алкоголя. Стояла ужасная вонь от перегара. – Мам?..– девушка тихо, шепотом, только себе под нос, сказала куда-то в коридор, – я дома, мам… Карина не хотела в тот день с ней пересекаться. Заглядывая в многочисленные комнаты мертвой квартиры, она решила молча пойти к брату. Но даже там было пусто. Она не нашла ни прощальной записки, ни каких-либо объяснений. На столе лежали их общие детские фотографии и пачка денег. Она с ужасом и тревогой на душе принялась его искать: судорожно открывая шкаф, она надеялась наткнуться на знакомое лицо, под одеялом – на родной смех и улыбку, она просто не хотела верить. В проеме показалась мать.

***

– Прикинь, однажды в меня прилетела бутылка «Хенеси», – девушка улыбнулась. Улыбнулась так, как будто такое происходило раньше чертов божий день…– и вот этот шрам как раз таки подарен мне тем случаем,- она потянулась через стол к Дерику поближе, чтобы показать маленький шрам, – Во, смотри. И Дерик посмотрел еще раз. Только смотрел не на этот мелочный шрам, который ей оставили в подарок о милом детстве, а в глаза - в душу, которую Карина раскрывала ему, будто всю жизнь искала кого-то, кто выслушает и поймет. Почему-то их разговор, та ночь, пропахшая сыростью дождя,- все кричало о том, что завтра этого не будет. Завтра ее тонкие руки исчезнут вместе со всем оставшимся телом, эта квартирка никогда не напомнит о том, что здесь кто-то жил. Никогда о ней не напомнит. Смотрел он на нее глазами, полными Вселенскими печалями и детского восторга. Все в этой девушке казалось таким непонятным, несуразным, нелогичным - неправильным. Кто вообще в своем уме пустит незнакомца в дом и начнет рассказывать обо всех тонкостях своей одинокой жизни. – Да ты в угаре… – Дерик заварил себе уже третью кружку кофе и улыбнулся, – кто вообще будет рассказывать про свои шрамы так, будто гордиться открытием Америки… – Я и буду! – она надулась, представляете. Надулась на то, что Дерик от нее такого не ожидал, – никто не учил тебя манерам? Есть у вас же там какой-то дурацкий кодекс Менделеева… – Клятва Гиппократа, и я не врач, а психолог. Тебе вообще нужно больше есть, а то от тебя останется только пижама с… - Он сначала не поверил увиденному, – это что, кактусы?.. – О-бо-жа-ю кактусы. На одной спине кактусов было ровно 37- и это он разглядел, пока Карина искала свой этюдник. На пары пойти пришлось, потому что профессор Голди все-таки настучал: прибежала темненькая, низкая девушка и недовольно пересказала все его недовольства. Коротко попрощавшись, они пошли в разные стороны: Дерик- в сторону корпуса своего факультета, а Карина - черт ее знает. Он в тот день впервые опоздал. И это отметили все, только про себя. Лекция, которую читал профессор из Йорка – Дерик ждал этого дня буквально весь учебный год – оказалась скучнее его обычных философских размышлений: кто вообще додумался посвящать лекцию теории личности? А вот из головы совсем не выходила личность девушки с кругами под глазами, больше похожими на кратер луны. Помнится, в тот день Дерик впервые решил прогулять: он у всех преподавателей был на хорошем счету, поэтому и мог позволить такую маленькую наглость. Он любил зависать в библиотеке и читать монографии, но тогда библиотекарь увидел его, держащегося за голову в стопках книг. Все они были разными: от психотипов до интуиции, которая, впрочем, никогда Дерика не подводила. Только вот сейчас, когда она так громко кричала ему бежать из Брисвуда и забыть об этой девушке навсегда, кричала, чтобы он заботился только о себе, кричала в такт его самолюбию, верить ей не хотелось. Слушать тоже. Когда стрелка часов доползла до 10 вечера, библиотекарь подошел к нему сам: – Молодой человек, вы можете взять эти книги с собой, – старик поправил свои маленькие круглые очки и продолжил, – мы можем опустить формальную часть. Я знаю, что вы всегда возвращаете книги вовремя, поэтому… – Я могу здесь заночевать? – парень перевел взгляд с книги на библиотекаря, – Я знаю, что это запрещено регламентов, и все-таки это ваша работа…– он неловко улыбнулся и сжал корешок книги сильнее, – Я пойму, если вы все же против. – Что ж я…- старик немного растерялся от его моментального поиска компромиссов, – Тогда я закрою вас тут. Доброй Вам ночи, и, – его голос опустился на несколько децибел, – Только спрячьтесь за стеллажами, чтобы уличный охранник не увидел свет. – Я Вас понял, спасибо большое, – он облегченно выдохнул и слегка кивнул, – и доброй ночи. Старик поклонился и направился к выходу. Дерик услышал лишь щелчок замка, когда окончательно понял, что из библиотеки сегодня не уйдет. Его распирало чувство тревоги вперемешку со злостью: как вообще какая-то девушка может так сильно отвлекать? Неужто он… – Нет, – будто в ответ на свои мысли Дерик помотал головой в разные стороны, – Нет и еще раз нет, – он закрыл очередную книгу по теории личности и устало выдохнул, – Мне некогда тратить на это время.