В глазах, где горит ночь

Энни медленно вдохнула, её лёгкие наполнились холодным воздухом, пропитанным страхом и напряжением. Она осмотрела всех присутствующих — каждого из них. Кто-то едва дышал, кто-то сжимал кулаки, но никто не осмелился заговорить первым. Они видели её — не прежнюю Энни, не растерянную девушку, а Королеву. Она сделала шаг вперёд, и этот шаг пронёсся по комнате, как раскат грома. — Объяснять мне не надо. Её голос был ровным, холодным, но в нём звучала такая уверенность, что слова обжигали. — Мне лишь нужно знать… в чьей вы будете стороне? Она перевела взгляд на пятерых, что принадлежали к последователям Сатиры. — Сатиры… или моей? Тонкие пальцы прошлись по воздуху, будто Энни уже чувствовала их судьбу. — Сатира заставит вас ногу ему лизать. Её голос теперь прозвучал насмешливо, но никто не решился даже вздохнуть громче. — А я верну вас к вашим родным. Она позволила словам зависнуть в воздухе, давая им прочувствовать их значение. — Но только если вы будете со мной предельно честны и верны. Она наклонилась чуть вперёд, её яркие глаза впились в них, будто разрезая души. — Если это не так… Она выпрямилась. — Я сама отправлю вас в самый ад. И в этот момент воздух в комнате стал плотным, как свинец. Тишина в комнате длилась всего мгновение, но оно казалось вечностью. Пятеро подростков, что ещё секунду назад принадлежали к последователям Сатиры, переглянулись между собой. Их лица были напряжёнными, но в глазах читалась неуверенность. Они поняли, что теперь перед ними стоит не просто девушка, а настоящая Королева. Первым рухнул на одно колено тот, кто ранее смотрел на Энни с недоверием. Остальные последовали за ним почти сразу, будто разом осознали, что сопротивление бесполезно. В этот момент границы между сторонами исчезли. Те самые девять подростков, которые уже знали правду, обменялись взглядами с новыми союзниками. Было ли в этом доверие? Нет. Но было понимание — сейчас у них нет выбора, кроме как держаться вместе. Кто-то медленно протянул руку первому из бывших врагов. Жест нерешительный, но искренний. Через мгновение в комнате уже не было двух сторон. Теперь здесь находилась единая сила. И впереди их ожидало нечто большее, чем просто сражение. Один из подростков, высокий и худощавый юноша с серебристыми глазами, осторожно сделал шаг вперёд. — Мы… да, у нас были планы. Но они никогда не были чёткими. Мы всегда знали, что без тебя всё бесполезно. Энни нахмурилась, медленно распуская длинные волосы, позволяя им свободно спадать вдоль спины. Её волчий хвост слегка вздрогнул, выдавая размышления. — И всё же, — её голос звучал твёрдо, — что вы задумали? Девушка с огненно-алыми глазами, та самая, что передала Энни воспоминания, скрестила руки: — Нам нужно сломить его защиту. Пока Сатира не уязвим, к нему просто так не подобраться. Он окружён магическими барьерами, которые питаются страхом, отчаянием… и нашей слабостью. — Слабостью? — Энни склонила голову набок, её острые когти чуть царапнули рукав одежды. — Он кормится ею, — подтвердил другой подросток, светловолосый кентавр. — Каждый раз, когда мы теряли кого-то, он становился сильнее. Энни чуть прикрыла глаза. — Значит… если мы покажем, что мы не боимся его… если мы будем действовать без колебаний… Сереброглазый юноша кивнул: — Его барьер падёт. Наступила тишина. Энни провела рукой по своим волосам, её уши дёрнулись, улавливая все, даже самые тихие звуки в комнате. Она задумалась. Теперь у них был план. Энни шагала по улицам, чувствуя под ногами неровную поверхность мостовой. Город жил своей жизнью, совершенно не подозревая, какая буря нависла над ним. Она незаметно ускорила шаг, а затем, почти играя, увеличила скорость. Ветер прошёлся по её белоснежной коже, а волосы, скрытые магией, на мгновение поддались потоку воздуха. Она слушала. Каждый звук — капли воды, падающие вдалеке, лёгкий шорох ветра между зданиями, далёкий голос ребёнка. Всё было чётким, чистым, живым. Её мир, её восприятие наконец освободилось. Раньше её разум был связан — скован цепями, удерживаемый в рамках чужой воли. Но сейчас она шла по воздуху, шагала как та, кем она была рождена. Младшая Королева. Она глубоко вдохнула, впитывая всё. Этот мир, этот город, эту свободу. И теперь… Теперь она не позволит никому снова забрать её разум. Роскошный ресторан утопал в мягком свете свечей, приглушённые разговоры заполняли пространство, а изысканная музыка звучала где-то на фоне, создавая иллюзию спокойствия. Энни сидела одна, её длинные чёрные волосы аккуратно спадали вниз, слегка касаясь пола. Несмотря на сдержанность её движений, она привлекала внимание. Глаза окружающих то и дело останавливались на ней — на её безупречной коже, необычайной грации, величественном спокойствии. Она была словно тёмная королева, случайно оказавшаяся среди простых смертных. Она сделала глоток вина, которое принесла официантка, но даже это простое движение выглядело аристократично. И тут… По знакомым шагам она уже знала. Кейли. Пепельные волосы плавно качнулись, когда женщина, не спросив разрешения, грациозно опустилась напротив. Глаза красные, пронзительные, прожигающие насквозь. Официантка на секунду замерла, но Кейли лишь лёгким движением пальцев отпустила её, намекая, что здесь больше никто не нужен. Мир не позволял Энни раскрыть её личность, но она уже знала. По её взгляду, по тому, как воздух стал немного тяжелее, по тому, как что-то внутри напряглось. Кейли посмотрела на неё внимательно, оценивающе, с лёгким оттенком насмешки в голосе произнесла: — Ты выглядишь… иначе. Она слегка наклонила голову, изучая Энни с тем же хищным интересом, что и всегда. — Как же давно я не видела тебя в таком виде. Кейли медленно моргнула, её взгляд не дрогнул, но в глубине алых глаз мелькнула едва заметная тень раздражения. Она легко провела пальцем по краю бокала, создавая тонкий, почти невесомый звук, который разрезал тишину между ними. — Ты так уверена в себе, малышка? — голос её был всё таким же мягким, но в нём зазвучала лёгкая, хищная насмешка. Энни, не отводя взгляда, чуть склонила голову набок. В её глазах вспыхнул вызов, а в голосе зазвучала сталь. — Кейли, я знаю и слышу, вижу больше, чем твои вампирские глаза, которые боятся чеснока и света солнца. — Она произнесла это спокойно, но в каждом слове ощущалась ледяная уверенность, от которой даже воздух в ресторане, казалось, стал тяжелее. Кейли слегка наклонилась вперёд, её губы дрогнули в ухмылке, но выражение лица оставалось непроницаемым. — Не пытайся со мной играть. — Энни продолжила, её голос понизился до опасного шёпота, но в нём звучала скрытая угроза, словно натянутая тетива лука. — Иначе я вырежу тебе глотку, ты даже не успеешь открыть рот для своих клыков. На мгновение тишина между ними стала ощутимой, будто весь ресторан замер, чувствуя напряжение, искрящееся в воздухе. Кейли не дрогнула. Лишь уголок её губ чуть приподнялся, и она, не спеша, сделала глоток вина, словно слова Энни её совершенно не затронули. Но её пальцы, на секунду сжавшиеся сильнее, выдали больше, чем она хотела показать. Энни почувствовала этот момент ещё до того, как увидела его. Тяжёлые, уверенные шаги, наполненные силой и давлением, от которого, казалось, сгущался воздух. Её сердце сбилось с ритма, застучало быстро и неровно. Такое давление… Это не просто кто-то сильный. Это нечто гораздо большее. Она осмелилась поднять взгляд, и в этот миг весь мир словно замер. Перед ней стоял Сатира. Его человеческий облик был пугающе похож на Кейли — те же пепельные волосы, тот же молодой, но пугающе безупречный вид, словно застывший во времени. Но в нём было нечто иное, нечто, что заставляло кровь застывать в жилах. Он небрежно опустился на свободное место за столом, словно это была самая обыденная встреча. А затем, улыбнувшись мягко, почти по-отечески, произнёс: — Госпожа… как я рад вас видеть. Его голос был тёплым, ласковым, но в нём звучало нечто глубинное, нечто такое, что заставляло нутро сжиматься в тревоге. Кейли не шелохнулась, но её глаза метнулись к Энни, словно пытаясь понять, как та воспримет эту встречу. А Энни… Её дыхание сбилось, но она не отвела взгляда.