Денди сбегает от брака

— Почему ты такой рассеянный? — обеспокоенно спросил Шэнь Кэ. — О, все хорошо. Я в порядке, лучше и быть не может! — Лю Шу говорил жёстким тоном, чтобы скрыть свою душевную боль. — Тогда почему ты чешешь в затылке? — Просто думая об этом, неизбежно начинаешь ломать голову. — Но ты чешешь голову Хуэй Шана, — напомнил Шэнь Кэ. — .... Лю Шу внезапно остановился, посмотрел на блестящую лысую голову, потёр её, словно пытаясь угодить монаху, и улыбнулся: — Учитель, вы довольны моей службой? Хуэй Шан поднял своё бесстрастное лицо: — К сожалению, этого всё ещё недостаточно, иначе бы посыпались искры. Лю Шу неловко улыбнулся, всегда озабоченный скрытыми проблемами. Он осторожно сел рядом с ним, коснулся своей руки, и Хуэй Шан сказал: — Если тебе не нужна твоя рука, ты можешь пожертвовать её нашему храму. Снова толкнув его, Лю Шу спросил: — Есть ли у монахов какие-то требования? — Ты хочешь стать монахом? — удивленно посмотрел на него Хуэй Шан. — Просто спрашиваю. У вас есть требования к происхождению, росту, весу и так далее? Хуэй Шан оглядел его и покачал головой: — Ты не подходишь. — Почему? Как ты можешь говорить, что я не подхожу?! — Лю Шу начал защищаться. — Твои шесть чувств не чисты. В конце концов, это будет чисто. Даже когда куртизанка танцует и раздевается рядом со мной, я никак не реагирую. В чём разница с монахом? — Тебе придётся побрить голову, — добавил Хуэй Шан. — Нет, этого не может быть, — представив себя лысым, Лю Шу сразу же отбросил эту мысль. — Почему у тебя вообще возникла идея стать монахом? — внезапно спросил молчавший Шэнь Кэ. — Я не знаю. Мне просто любопытно. А тебе не любопытно, как стать монахом? — Нет, — покачал головой Шэнь Кэ. — ... Мне любопытно! — Значит, у тебя такая сильная жажда знаний, и тебе интересно, как учиться? — Шэнь Кэ с нетерпением посмотрел на него. — Нет, вовсе нет! — Лю Шу не удалось одурачить. — Ну, я подумал, тебе будет интересно узнать, как живут вместе три женщины и сто пять мужчин, — с сожалением произнес Шэнь Кэ. — Что? Это реально?! — в глазах Лю Шу заблестели искорки восторга, — Ты должен мне всё рассказать! — ... — Хуэй Шан посмотрел на него с жалостью. Любой, кто хоть немного читал «Речные заводи», не попался бы на эту уловку. Шэнь Кэ лишь немного рассказал Лю Шу о начале, но этого было достаточно, чтобы ему захотелось узнать больше. Однако Шэнь Кэ закончил разговор, сославшись на то, что ему нужно заняться огородом. Они втроём пошли в огород, где Лю Шу поймал цыпленка. — Может, найдём место, где их можно держать? — Разве у нас нет курятника? — спросил Шэнь Кэ. — Разве он не слишком маленький? Мы же не можем вечно держать их в клетке, верно? — Так нам стоит закрывать их там или нет? — Вы, ребята, выросли такими большими только благодаря божественному милосердию, — вздохнул Хуэй Шан, чем расстроил обоих мужчин. — Пойди найди ткача из бамбука, он может что-нибудь сделать, — предложил Шэнь Кэ. — Хорошо, — Лю Шу взял семена у юноши, — Ты иди, а я останусь и посажу овощи. Шэнь Кэ, наблюдая за выражением его лица, улыбнулся: — Ты его боишься? — Кто сказал? Я не боюсь. Я просто... просто не хочу разговаривать с уродливыми мужчинами, — заикаясь, произнес Лю Шу. При этих словах Хуэй Шан резко поднял голову, и на его лице промелькнула тень гордости. Шэнь Кэ сказал с улыбкой: — Хорошо, я пойду найду его и посмотрю, можно ли что-нибудь придумать. — Давай, будь осторожен, — подбодрил его Лю Шу. После ухода Шэнь Кэ Лю Шу посмотрел на семена, а затем на грядку. Он почувствовал, что их грядка отличается от других. Глядя вдаль, он спросил: — Почему почва на других грядках такая рыхлая? — Они ее перепахали. — Почему наша не рыхлая? — Еще не пахали. — ... Тогда как же мы будем пахать? Он посмотрел на Хуэй Шана, а Хуэй Шан посмотрел на него и пожал плечами: — Угадай, почему я стал монахом? — Из-за любви? — Потому что я не хотел пахать землю, — умно заметил Хуэй Шан, — Подаяние гораздо проще. — Не искушай меня стать монахом, — сказал Лю Шу, прикрывая грудь. Заточка ножа не помешает рубке дров. Поскольку они хотели возделывать землю, им нужно было сначала её вспахать. Он пошёл домой за инструментами и легко нашёл маленькую мотыгу, которой Шэнь Кэ пользовался для сбора трав. Она была длиной с его предплечье, лёгкая и компактная. — Это слишком просто, — Лю Шу несколько раз взмахнул ей в воздухе, — Нужно просто разрыхлить почву, верно? — Да. Ты паши здесь, а я пойду кое-что сделаю, — сказал Хуэй Шан, глядя вдаль, поднимая мантию и уходя. — Куда ты идёшь? — Собрать рыбью мяту. — ... — Лю Шу ударил кулаком по воздуху в его сторону, а затем начал копать землю маленькой мотыгой. — Это совсем не просто! — через некоторое время он выбился из сил и, не заботясь о чистоте, сел на землю, беспомощно глядя в небо. На него упала тень, и Шэнь Кэ посмотрел на него сверху вниз. Через мгновение Шэнь Кэ в замешательстве спросил: — Что ты делаешь? — Копаю землю, — сказал Лю Шу. — О, если бы ты не сказал, я бы подумал, что ты копаешь могилы, — Шэнь Кэ посмотрел на большую яму перед собой. — Я рыхлю почву; тебе все равно не понять. Шэнь Кэ действительно не понимал. Как такой избалованный человек мог знать такие подробности? Неужели так нужно сажать овощи? — Смотри, этот участок земли такой рыхлый, он отличается от твоей мёртвой земли. Прямо сейчас я оживляю её, — уверенно объяснил Лю Шу, — Как тебе? Впечатляет? — Впечатляет, впечатляет, — признал Шэнь Кэ, прекрасно понимая, что ничего не смыслит в сельском хозяйстве. Казалось, что у Сяо У было больше опыта, чем у него, поэтому он смиренно сказал, — К счастью, у нас есть ты. Лю Шу ухмыльнулся, и его косичка встала ещё выше. Довольный, он сказал: — Тогда оставь это мне. Я гарантирую, что выращу для тебя большой урожай хороших овощей! Кстати, что сказал ткач бамбука? — Ну, он сказал, что поможет нам сделать курятник побольше. Нам просто нужно закрывать кур на ночь, — объяснил Шэнь Кэ. — Хорошо. Это дорого? — Бесплатно. — Бесплатно? В чем подвох? — Лю Шу нахмурил брови, понимая, что всё может быть не так просто. Хотя он не занимался делами семьи, он кое-что знал и понимал, что чем больше что-то преподносится как бесплатное, тем дороже оно может обойтись. — Он упоминал какие-нибудь другие условия? — Да. Видите, я знал, что здесь есть подвох! — Какие условия? — Помочь ему написать письмо. Он не умеет ни читать, ни писать и хочет отправить письмо своим дальним родственникам, чтобы выразить свою тоску. — Разве в деревне нет других людей, которые умеют читать и писать? — с любопытством спросил Лю Шу. Шэнь Кэ покачал головой. — Ого, это место настоящая моя обитель радости, — Лю Шу был счастлив от мысли, что никто не будет постоянно ругать его за неумение читать и писать. Однако, подумав, он усмехнулся, — Но ты ведь мог бы заработать целое состояние, если бы писал письма, не так ли? Зарабатывал бы по монетке-другой за каждое письмо, и тебе не пришлось бы трудиться, собирая травы! Шэнь Кэ снова покачал головой: — Это всего лишь письмо. Оно не требует никаких хлопот или усилий, нет необходимости платить. — Но редкие вещи ценятся. Твои навыки уникальны, и ты им нужен. Разве это не взаимовыгодное дело? — Лю Шу не мог понять, почему Шэнь Кэ, имея возможность заключить выгодную сделку, отказывался от неё и предпочитал есть грубую пищу и тяжело работать в поле. — Они небогаты, и это письмо для их семьи. Я не могу взять за это деньги, — Шэнь Кэ все еще придерживался своих принципов. Не сумев договориться, они замолчали и занялись каждый своим делом. Шэнь Кэ вернулся домой готовить, а Лю Шу продолжил копать и сажать. В полдень Хуэй Шан вернулся с горстью рыбьей мяты и заметил, что атмосфера в доме изменилась, а дружеский смех куда-то подевался. Он огляделся и подошёл к Лю Шу, у которого был более длинный язык, спросив: — Что с вами случилось? Лю Шу, желая выговориться, тут же пересказал утренний спор: — Как думаешь, ему ведь не хватает здравого смысла? Мы в этом призрачном состоянии бедности, а он отказывается зарабатывать эти деньги. Почему он такой педантичный? — Кхм, я тебя слышу, — сказал Шэнь Кэ, не оборачиваясь и не отрываясь от плиты. — Я хочу, чтобы ты это услышал, — повысил голос Лю Шу. — Амитабха. — Что ты скажешь? — Лю Шу толкнул Хуэй Шана в бок, показывая, что тот должен убедить Шэнь Кэ, — Разве, думая о других, ты не должен в первую очередь думать о себе? — Да, — кивнул Хуэй Шан. Воспользовавшись возможностью, Лю Шу повернулся к Шэнь Кэ: — Видишь, даже Учитель согласен. Хуэй Шан промолчал. По его мнению, быть учителем это одно, а быть лысым ослом совсем другое. Шэнь Кэ беспомощно взглянул на них, но промолчал. — Брат Кэ не только педантичен, но и недалёк умом, упрям, твёрдо придерживается норм, говорит о доброте, праведности, нравственности и пустых словах, — заметил Хуэй Шан. — Эй, лысый осёл, следи за языком! — Лю Шу нахмурился, недовольный, — Как ты можешь говорить, что он недалёк умом? Я думаю, ты просто завидуешь тому, что лысый! — Он изначально... — Он умный, понимаешь? Он прочитал больше книг, чем ты съел! Если бы он не был добрым, справедливым и нравственным, позволил бы он тебе прийти и просить милостыню в такой ужасной ситуации? Если бы он не был добрым, я бы давно умер с голоду... По мере того, как Лю Шу говорил, его голос постепенно слабел, он прикусил губу, медленно взглянул на Шэнь Кэ. Встретившись с его слегка улыбающимися глазами, он тут же покраснел от стыда. Он шаг за шагом приближался к нему, опустил голову и сказал: — А-Кэ, прости. Я не должен был называть тебя педантом... Спасибо, что приютил меня. — Всё в порядке. Я не злюсь, — Шэнь Кэ, видя его виноватый вид, напоминающий робкого котёнка, втягивающего когти, не удержался и погладил его по голове, — То, что ты сказал, имеет смысл. Неожиданно Лю Шу поднял голову, моргнул и спросил: — Так ты...? — Нет. — Хорошо, — Лю Шу выпрямился, похлопал себя по груди и заверил, — Если ты не займешься этим делом, я все равно не позволю тебе умереть с голоду! — О? — Шэнь Кэ поднял бровь. — О? — холодно усмехнулся Хуэй Шан, взял лопатку и помешал овощи в кастрюле. — Ты уже достаточно наговорил? Овощи подгорают. Если мы скоро не снимем их с плиты, мы все погибнем. Лю Шу: "..." —— Автору есть что сказать: Хуэй Шан: Эта семья не сможет выжить без меня.