Грань Верности

Талант не любят,

а гения ненавидят.

(Никколо Паганини)

**** Джон гордо вошел в величественное здание, возвышающийся монумент из стекла и стали, который служил убежищем для самых революционных научных идей и открытий в мире. Воздух гудел от энергии, наполненный шумом страстных споров и звоном кофейных чашек. Группы исследователей и мыслителей собирались небольшими группами, их оживленные дискуссии эхом разносились по просторному, залитому солнцем атриуму. Стены, украшенные портретами легендарных ученых и уравнениями в рамках, казалось, нашептывали истории об инновациях и гениальности. Привычным движением пальцев поправив очки, Харрис прошел вглубь комнаты, его поза излучала уверенность и гордость. Он смотрел прямо перед собой, не отводя взгляда, как будто мир вокруг него стал незначительным. Он двигался целеустремленно, его начищенные ботинки цокали по мраморному полу, направляясь прямо к лифту. Для тех, кто его знал, это был классический образ JDH — сосредоточенного, решительного и непоколебимого. Лололошка послушно следовал в нескольких шагах позади, не сводя глаз со своего хозяина. Его охватило тихое чувство гордости, когда он наблюдал за уверенной походкой Харриса, за тем, как тот, даже не прилагая усилий, контролировал пространство. Губы телохранителя изогнулись в нежной улыбке, и он поправил свои очки, ускоряя шаг, чтобы не отставать от молодого человека. Для Лололошки Харрис был не просто ученым — он был силой природы, ярким примером, заслуживающим неизменного уважения. Войдя в лифт, Джон нажал кнопку 13-го этажа, где должна была состояться встреча. Он прислонился спиной к прохладной металлической стене, скрестив руки на груди и нахмурив брови в глубокой сосредоточенности. Его мозг лихорадочно работал, складывая воедино стратегии и возможности, тяжесть предстоящей встречи тяжело давила на его плечи. Лололошка тихо стоял рядом с ним, наблюдая за задумчивым выражением лица Харриса. Не желая отвлекать внимание своего хозяина, он хранил молчание, хотя время от времени бросал взгляды на молодого человека, привлеченный его поразительной внешностью и неоспоримой харизмой. В Харрисе было что-то притягательное, даже в моменты его тихой сосредоточенности. Тихий звук лифта вернул их обоих в настоящее, возвещая о прибытии на 13-й этаж. Двери открылись, открывая тускло освещенный коридор, который вел в зал заседаний. -Игра началась - пробормотал Харрис себе под нос, его голос был холодным и размеренным. Он вышел из лифта с нарочитой уверенностью, его осанка была прямой, а взгляд острым. В его походке не было колебаний, только спокойная решимость, которая, казалось, исходила от него. Он был готов встретить лицом к лицу все, что его ожидало, убежденный, что сможет пройти через этот лабиринт испытаний и выйти победителем. Воздух вокруг него буквально искрился интригой, как будто сами стены наблюдали за ним, ожидая, как развернется эта игра с высокими ставками. Когда они вошли в конференц—зал, на них сразу же обрушилась волна взглядов - некоторые с любопытством, но большинство далеко не дружелюбных. Джон издал тихий раздраженный возглас и ускорил шаг, чтобы занять свое место, но мужчина средних лет с волосами цвета соли с перцем и в строгом сером костюме преградил ему путь, самодовольно улыбаясь. - Ну, ну, если это не сам Джей Ди, - протянул мужчина, его голос сочился сарказмом. - Наконец-то решил почтить нас своим присутствием? По какому поводу — у тебя закончились предлоги избегать нас?- Лололошка застыл, сжав челюсти, и бросил на Харриса предостерегающий взгляд. Ему не понравилось вопиющее неуважение, проявленное к его хозяину, и он собрал все свои силы, чтобы не сделать шаг вперед. Харрис, однако, просто ухмыльнулся, на его лице смешались веселье и плохо скрываемое раздражение. - Ха-ха, молодец, Дональд - ответил он, и в его тоне прозвучало надменное презрение. -Хотя, я вижу, ты все еще здесь, тратишь время впустую. Сколько неудачных идей появилось у вас после этого? Я сбился со счета.- Казалось, все в комнате затаили дыхание, когда между ними возникло напряжение. Улыбка Харриса стала еще шире, острой и язвительной, когда он, не сказав больше ни слова, прошел мимо Дональда, оставив пожилого мужчину явно взволнованным. Лололошка следовал за ним по пятам, и на его лице появилась ухмылка, когда он молча аплодировал способности своего хозяина переломить ситуацию с помощью одного лишь остроумия и хорошо поставленного удара. Дональд стиснул зубы, его губы сжались в тонкую линию, когда он подавил бурлящее в нем негодование. Как смеет этот высокомерный выскочка говорить с ним с таким неуважением? Его кулаки сжались, но прежде чем он успел резко возразить, между ними встал пожилой мужчина в накрахмаленном белом халате, его присутствие было властным и в то же время успокаивающим. -Так, так, давайте все немного успокоимся - сказал старик бодрым, но твердым голосом, как учитель, мягко отчитывающий непослушных учеников. -В конце концов, мы здесь не просто так — давайте не будем упускать это из виду- Харрис в ответ небрежно пожал плечами, выражение его лица было непроницаемым, но в глазах светился тихий интерес. Он опустился на свое место с таким безразличным видом, как будто весь этот разговор был не более чем незначительным неудобством. Лололошка остался стоять у него за спиной, его поза была напряженной и настороженной, как у верного сторожевого пса, готового наброситься при малейшей провокации. Дональд пробормотал себе под нос несколько ругательств, его лицо покраснело от едва сдерживаемого разочарования. Он неохотно занял свое место, хотя напряжение в комнате все еще оставалось, плотное и невысказанное. Вмешательство старика только добавило еще больше интриги в и без того напряженную атмосферу, заставив всех гадать, что же будет дальше. Встреча затянулась, каждый участник выступал с монотонными, напыщенными докладами о своих открытиях и достижениях. Казалось, что каждый из выступавших верил, что мир перестанет вращаться без их вклада. Джон сидел тихо, на его лице была маска спокойствия, хотя внутренне он закатывал глаза от бесконечного парада эгоистов. Он отвлекся, мысленно вернувшись к своему последнему увлечению — реставрации винтажных мотоциклов — страсти, которая помогала ему держаться на ногах среди моря претенциозности. Наконец, настала очередь JDH. Джон встал, поприветствовал аудиторию вежливым кивком и начал свою презентацию. Его голос звучал ровно и уверенно, когда он излагал свои идеи ясным и доступным языком. Он рассказал о преобразующей роли информационных технологий в развитии современной науки, приводя примеры и аналогии, которые позволили легко понять даже самые сложные концепции. Его страсть была ощутима; это был не просто доклад — это была история, которой он жил и которой дышал. В зале, который до этого гудел от отсутствия интереса, воцарилась тишина, когда люди наклонились вперед, очарованные его словами. Лололошка наблюдал за происходящим со стороны, его взгляд был устремлен на Харриса со смесью восхищения и зачарованности. Для него Харрис был не просто выступающим с презентацией — он доминировал на сцене, был мастером своего дела. Губы телохранителя растянулись в мягкой улыбке, а грудь раздулась от гордости. Он не мог не испытывать радости, видя, что его хозяин в своей стихии, без особых усилий удерживающий внимание зала. Когда Джон закончил свой доклад, он поблагодарил аудиторию любезной улыбкой, его тон был теплым, но уверенным. Затем он занял свое место, готовый отвечать на вопросы, его поведение было спокойным и собранным. Зал гудел от вновь обретенной энергии, воздух был насыщен интригой и любопытством. Было ясно, что Харрис не только привлек их внимание, но и заставил желать большего. -Мистер Харрис, не слишком ли вы молоды, чтобы заниматься такими ”глобальными" проблемами?- усмехнулся один из мужчин, его тон был полон издевки, когда он откинулся на спинку стула, явно намереваясь спровоцировать. Глаза Джона сузились, но его голос оставался ровным, с нотками едкого сарказма. -Хм, а тебе не должно быть стыдно, что ты в своем возрасте абсолютно ничего не достиг?- Старик в белом халате усмехнулся, поглаживая бороду от удовольствия. -О, наш Харрис, как всегда, остер на язык - заметил он, хотя его смех мало помог разрядить обстановку. Джон стиснул зубы так сильно, что они чуть не заскрипели, его раздражение едва не выплеснулось наружу. Лололошка, стоявший позади него, крепко сжал кулаки, его защитные инстинкты вспыхнули, когда он оглядел комнату, явно недовольный проявленным неуважением к его хозяину. -И все же я против вашего проекта - заявил мужчина лет сорока, одетый в элегантный черный костюм, его голос звучал холодно и пренебрежительно. -Могу я спросить, почему, Дэйв?- Джон ответил резким тоном, едва скрывая раздражение. Дэйв наклонился вперед, на его губах заиграла ухмылка. -Ты слишком идеально все расписываешь, тебе не кажется? Ты хотя бы задумывался о последствиях внедрения этих новых IT-технологий?- Его слова были пронизаны насмешкой и плохо скрытым упреком, как будто он отчитывал ребенка. Джон глубоко вздохнул, его челюсть напряглась. - Если ты имеешь в виду эту “незначительную деталь", то я уже все объяснил. Со 100% вероятностью все пройдет гладко, — спокойно ответил он, хотя легкая дрожь в голосе выдавала его желание заткнуть Дэйва - желательно, не только словами. - Я тоже против этого, - вмешался Дональд намеренно провокационным тоном, явно наслаждаясь возможностью вывести Джона из себя. Харрис сжал кулаки под столом, но его лицо оставалось непроницаемой маской, а самообладание - непоколебимым. -Может быть, кто-то еще хочет выступить?- Джон сказал это напряженным голосом, изо всех сил стараясь сдержать свой гнев. В зале разгорелся жаркий спор, присутствующие резко разделились на два лагеря: тех, кто горячо поддерживал Джона, и тех, кто сплотился вокруг Дэйва. Воздух звенел от негодования и плохо скрытой ненависти, каждая сторона приводила аргументы, приправленные сарказмом и презрением. К концу собрания так и не было принято никакого решения. Вместо этого было решено отложить принятие любого решения по проекту Джона до следующего собрания. Ухмылка Дэйва стала шире, когда он встретился взглядом с Джоном, выражение его лица излучало высокомерие. Он знал, что выиграл этот раунд, и не стеснялся выставлять это напоказ. Джону было очевидно, что этот "толстосум" подставил нужные руки, подкупив достаточное количество людей, чтобы склонить решение в свою пользу. От этой мысли кровь Харриса закипела, но он сохранил самообладание, а на лице застыла маска спокойного безразличия. Коротко попрощавшись с остальными, Джон вышел из зала, его шаги были резкими и неторопливыми, и каждый из них отдавался эхом его закипающего гнева. Он направился прямиком к лифту, прижав кулаки к бокам, его разум кипел от негодования. Дерзость Дэйва, самодовольство Дональда, явная несправедливость всего этого — этого было достаточно, чтобы у него скрутило живот. Лололошка следовал за ним по пятам, выражение его лица было мрачным от неодобрения. Он чувствовал исходящее от Харриса напряжение, едва сдерживаемую ярость в каждом шаге. -Черт бы побрал этих старикашек. Надеюсь, они все сдохнут и исчезнут, - пробормотал Джон себе под нос хриплым от гнева и обиды голосом, нажимая кнопку вызова лифта. Раздражение захлестнуло его, и, не задумываясь, он изо всех сил ударил кулаком по холодной каменной стене. Удар вызвал острую боль в руке, но он не остановился — он ударил еще раз, костяшки его пальцев покраснели от злости. Как только он занес руку для третьего удара, его кулак оказался в теплой, крепкой хватке. Вздрогнув, Джон поднял глаза и встретился с нежным взглядом Лололошки, мягкая улыбка телохранителя резко контрастировала с бурей, бушевавшей внутри него. -Господин, пожалуйста, остановитесь. Вы навредите себе, - сказал Лололошка спокойным, но с нотками беспокойства голосом. В его словах было тихое сочувствие, просьба к Джону избавиться от гнева. -Я в порядке, - отрезал Джон, выдергивая руку и заходя в лифт. Лололошка молча последовал за ним, его присутствие было спокойным, но в глазах читалось беспокойство. -Господин... - тихо произнес телохранитель, опускаясь на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Его голос был нежным, почти умоляющим. -Я же сказал тебе, что со мной все в порядке!- Крикнул Харрис срывающимся от переполнявших его эмоций голосом. Но прежде чем он успел разразиться новой волной проклятий, его внезапно заключили в крепкие объятия. Лололошка обнял Джона, прижимая его к себе, утыкая лицом в свою грудь молодого человека. Руки телохранителя двигались мягко, успокаивающе, круговыми движениями поглаживая спину Джона, как будто пытаясь успокоить бурю, бушующую внутри него. На мгновение мир за пределами лифта перестал существовать, и все, что осталось, - это тихое утешение в объятиях Лололошки. -Вам не обязательно лгать мне. Я перенесу все ваши чувства, какими бы тяжелыми они ни были, - пробормотал Лололошка нежным, но твердым голосом, тихим обещанием непоколебимой поддержки. В его словах чувствовалась какая-то защитная нотка, как будто он защищал Джона от тяжести окружающего мира. Харрис на мгновение застыл, застигнутый врасплох этим внезапным объятием. Но тепло рук Лололошки, мягкость его прикосновений казались такими успокаивающими — такими необходимыми. Молодой человек не совсем понимал почему, но что-то внутри него сдвинулось, стена рухнула, когда он позволил себе почувствовать. Его руки вцепились в ткань пиджака телохранителя, притягивая его ближе, ища утешения в его присутствии. Слез не было, но душа его беззвучно плакала, и Лололошка все это чувствовала. Телохранитель обнял его крепче, его прикосновение было нежным, но твердым, как молчаливая клятва, что он возьмет на себя бремя боли Джона. В этот момент Лололошка понял — он был единственным, кто мог по-настоящему достучаться до своего юного хозяина, единственным, кто мог предложить заботу и любовь, в которых Джон так отчаянно нуждался, но в которых отказывался признаться. И он будет делать это, не колеблясь, столько, сколько потребуется. -Господин, скажите мне, что причиняет вам боль, - прошептал Дейвисон мягким, но твердым голосом, прижимая Джона к себе, защищая его от суровости мира. Его объятия были крепостью, обещанием, что молодому человеку не причинят вреда, пока он рядом. Голос Джона сорвался, когда он заговорил, низкий и хриплый, дрожащий от сдерживаемого гнева(слез). -Я… Я хочу, чтобы они все умерли.- Слова лились рекой, грубые и неотфильтрованные, хотя он, казалось, едва замечал, как надломился его собственный голос. Лололошка крепче обнял его, в нем самом закипал гнев. Наглость этих старых дураков, посмевших так неуважительно отнестись к его хозяину, разожгла в нем огонь. Ненависть пылала в его груди, смешиваясь с непоколебимым желанием защитить Джона любой ценой. В глазах Дейвисона появился темный, почти хищный блеск, и в его сознании сформировалась молчаливая клятва. В этот момент Лололошка дал себе обещание — обещание, написанное кровью и яростью. Он уничтожит любого, кто осмелится встать на пути Джона, чего бы это ни стоило. Если для этого придется проливать реки крови, пусть будет так. Ради своего хозяина он сделал бы это без колебаний. Его любовь к Джону была неистовой, непоколебимой, и она поддерживала его в любых трудностях, которые ждали его впереди. ***Продолжение следует***