Звериный след

Начало следующей недели было таким же мирным, как и предыдущей. Проводив Полину до школы, Лесников по возвращении позволил себе роскошь поспать ещё пару часов, позавтракал, выслушал уже ставшее привычным ворчание Харитона, почесал за ухом сытую и оттого особенно довольную Джоанну, вымыл посуду и засел над записями в своей комнате. Записи, надо сказать, выглядели не особо внушительно: разрозненные, соединённые кучей стрелочек, испещрённые вопросительными знаками, кое-где на полях дневника украшенные маленькими карикатурами — было у Лесникова такое хобби. С белых страниц сурово хмурился Харитон, скалила острые зубки в хитрой улыбке Кристина, хищно выгибала спину Джоанна. Миша подумывал нарисовать и Полину, но всё как-то не получалось ухватить образ. К тому же как знать, не обидится ли такая красивая девочка, увидев шарж на себя? Мысли в голове теснились, перебивая одна другую. Страшные истории о пропавших детях и отрезанном пальце Семёна Бабурина, жутковатые местные легенды, Полина с её первой любовью и подростковыми переживаниями, странные тени в лесу, понурая и отчаявшаяся мать Вовы Матюхина, привлекательная местная учительница Олеся Николаевна... Лесников задумчиво покусывал ручку, размышляя, кого лучше расспросить про неё, — Кристину, которая знает всё про всех, но наверняка не умеет хранить секреты; ворчливого Харитона, который тоже знает всё про местных, но запросто может уйти от ответа; Полину, которая уж точно знает свою учительницу, но тут же обо всём догадается и начнёт хитро улыбаться: вы что, влюбились? За раздумьями Миша едва не пропустил время окончания занятий и спохватился только после напоминания Харитона: «Ты Полю из школы встречать собираешься?». Он поспешно оделся, через лес нёсся едва ли не бегом, благо дорога была уже хорошо знакома, и всё равно немного опоздал. Полина уже шагала ему навстречу по лесной тропинке, да не одна, а в сопровождении мальчика, которого она бережно придерживала за плечи. Пальто её было в снегу, как и куртка мальчика, его шапка с надписями «Спорт» съехала, из-под неё торчали очень светлые, почти белые волосы. Мальчик и сам был бледен, брови и ресницы практически не выделялись на фоне кожи, а вот что на ней выделялось, так это синяк под глазом, распухшая губа и струйка крови, текущая из носа. Одной рукой мальчик неуверенными движениями тёр лицо снегом, другой пытался нацепить очки. — Негодяи, бандиты, клоуны, подлецы... А вот и Миша! — увидев дядю, Полина прервала свой гневный монолог и радостно замахала рукой. — Это Михаил Лесников, мой дядя. Миша, это Антон Петров, мой одноклассник. — Здрасьте... Антон, — пролепетал мальчик, наконец нацепив очки, без которых он, судя по всему, ничего не видел. — И вам не хворать, молодой человек, — Лесников окинул его взглядом. — Это Полина тебя так отделала? Антон прыснул, и кровь тут же сильнее потекла из носа, который он поспешно зажал рукой. Полина возмущённо фыркнула. — Вот ещё! Это всё Ромка Пятифанов, местный хулиган, я вам про него рассказывала, — крепко сжав руку Антона, она быстро зашагала по тропинке, и Лесников тоже прибавил ходу. — Я сам виноват, — прогнусавил Антон сквозь варежку. — И ничего ты не виноват! Я расскажу: Ромка вообразил, что я его полюблю, если он героически спасёт меня от маньяка, представляете! А маньяка по его гениальному замыслу должен был изображать Антон. — У меня в рюкзаке откуда-то взялась маска зайца, — пояснил Антон, морщась от боли в губе. — Наверное, какие-то шутники подкинули. Ну Ромка и решил, что я надену её и нападу на Полину, типа я маньяк. А Ромка меня типа побьёт и спасёт Полину. — А потом все решат, что ты типа настоящий маньяк, и ты окажешься типа в СИЗО, — добавил Лесников, чувствуя закипающую внутри злость. Тут и так творится что-то непонятное, дети пропадают, а всякие Пятифановы ещё добавляют милиции головной боли! Полина прыснула. — Антон сначала согласился, но вчера вечером, когда мы говорили по телефону, всё мне рассказал. Я дико разозлилась на Ромку: это же надо было такое придумать! — Нехорошо получилось, — тихонько заметил Антон. — Я, получается, подставил Ромку... Ну я в школе ему и сказал: не буду изображать никакого маньяка, нас из-за этого всех арестовать могут, да и Полину пугать я не хочу, — его бледные щёки слегка порозовели. — Ромка, конечно, взвился, назвал меня предателем и забил стрелку на лесной поляне после уроков. Сказал, если не приду, он меня из-под земли достанет. Ну я не хотел трусом показаться, — он покосился на Полину. — Пришёл, что мне оставалось? Я пытался дать ему отпор, но Ромка боксом занимается, так что... — он виновато улыбнулся. — Хорошо, что я проследила за Ромкой и Бяшей! — глаза Полины сверкали, щёки раскраснелись, и она явно была восхищена смелостью своего спутника. — Выбежала на поляну и увидела, как Ромка... — она тяжело вздохнула, едва переводя дыхание от захлёстывавшей её ярости. — Делает из меня фарш, — неуклюже попытался пошутить Антон. — Бяша пытался меня удержать, но куда там! — она воинственно потрясла массивным футляром для скрипки, который брала с собой в школу в дни, когда у неё были дополнительные занятия по музыке. — Оба получили по первое число! — У вас тут прямо «Ромео и Джульетта», — Лесников сдерживал смех только из сочувствия к побитому Антону. — И что, этот ваш Тибальт сдулся, едва дама сердца выбрала не его? — Какой там Тибальт, гопник обыкновенный, — отмахнулась Полина. — Я им с Бяшкой высказала всё, что думаю. Бяша, конечно, сразу поджал хвост и в кусты, как он обычно это делает. Ромка поругался, обиделся на весь белый свет, заявил, что если этот маньяк, как он называет Антона, меня прирежет, он меня спасать не будет и слёзы надо мной лить тоже не станет. Они утопали куда-то восвояси, а я повела Антона домой. Ему надо остановить кровь и промыть лицо, прежде чем он пойдёт домой! — Маме нельзя это видеть, она крови боится, — заметил Антон. — И Олю не хочу пугать. Оля — это моя младшая сестрёнка, — пояснил он. — Чума возьми семейства ваши оба, — пробормотал Миша, испытывавший от всех этих школьных разборок одновременно раздражение и желание рассмеяться. До дома Морозовых они добрались быстро, и вскоре Полина, позвякивая ключами, уже отворяла тяжёлую замёрзшую дверь. Первой впорхнув внутрь, она тут же принялась звонким голосом звать дедушку. Антон в чужом доме явно чувствовал себя неуютно, растерянно озирался по сторонам и всё время косился на Лесникова, который ободряюще кивал ему. Харитон, с царственным видом выплывший на коляске из темноты коридора, выслушал сбивчивые объяснения Полины насчёт драки новенького с хулиганами, милостиво кивнул Антону и ни с того ни с сего завёл разговор о значении их имён, а затем — ещё более неожиданно — о названиях животных. Потом он перешёл на какую-то жуткую сказку о егере, возомнившем себя Хозяином леса, но тут появилась Полина с ватой и какой-то мазью и вытащила гостя из лап деда, уведя его в свою комнату. Лесников, решив, что Антон находится в надёжных руках, удалился к себе, но сосредоточиться на утренних раздумьях не получалось. Стены были тонкие, и из комнаты племянницы доносились голоса: высокий и звонкий — её, тихий и робкий — Антона. Миша слышал смех, следом нежное пение скрипки — видимо, Полина решила продемонстрировать гостю своё искусство. Затем коротко и зло мявкнула Джоанна, Полина сердито крикнула «Брысь!», и кошка с громким топотом, совершенно не соответствовавшим её хрупкой комплекции, ускакала на кухню. Проскрипело туда-сюда кресло Харитона — звук особенно отчётливо раздавался в наступившей вдруг тишине. Потом старик, по обыкновению бубня себе под нос, уехал прочь, в комнате Полины послышалось шевеление, дверь скрипнула, и в коридоре зазвучали шаги. — Мне домой надо, мама волноваться будет! — проговорил Антон, почему-то тяжело дыша. — Тоша, пожалуйста, останься! — голос Полины звучал едва ли не умоляюще, и Лесникова это насторожило. Вроде бы всё шло хорошо — с чего это вдруг она едва ли не плачет? Он выпрямился, весь обратился в слух, готовый в любой момент прийти на помощь племяннице. — Не могу, прости, — виновато проговорил Антон. — У меня мама, Оля... — А правда, куда это ты так быстро? — в разговор неожиданно вмешался Харитон. — Только пришёл — и уже уходишь? Нехорошо, невежливо! Останься, чаю попьём. Я как раз тортик разрезал... Миша, отлично знавший, что никакого тортика в холодильнике нет и в помине, недоуменно нахмурился. Что это дед, совсем в маразм впал? — Не могу, спасибо. Простите, пожалуйста, — Антон, судя по звукам, торопливо застёгивал куртку. Полина молча вздыхала — было похоже, что она борется со слезами. — Ты знаешь настоящее имя своей матери, Петров Антон? — вкрадчиво спросил Харитон. На миг в прихожей воцарилась полная тишина, потом мальчик неуверенно пролепетал: — К-Карина. Карина её зовут... — Настоящее имя! — прогремел Харитон, как-то особенно яростно заскрипев коляской. — Дедушка, перестань пугать Антона! — пискнула Полина. Лесников, решив, что с него хватит, решительно подошёл к двери, распахнул её и очутился в коридоре в тот самый момент, когда Харитон, грозно надвигавшийся коляской на Антона, проревел: — Скырлы-скырлы! Эти слова были Мише знакомы: они изображали звук скрипящей деревянной ноги из сказки «Медведь на липовой ноге». Харитон недавно упоминал её, да и сам Миша, кажется, читал её в детстве. Был даже мультик по этой сказке, жуткий мультик... Тряхнув головой, он шагнул к старику и опустил руку ему на плечо. — Харитон, ладно вам молодёжь пугать! Антону и правда домой пора, темнеет уже. — Скырлы-скырлы! — снова прорычал старик, с недюжинной для его возраста силой скинул руку Лесникова и, быстро развернув кресло, скрылся в глубине дома. Взглянув на детей, Миша понял, что они оба явно испуганы произошедшим. Антон всё ещё был бледен, хотя кровь из носа больше не текла, нижняя губа лишь слегка распухла, да и фингал под глазом не выглядел так ужасно. — Да... тебе не позавидуешь, — неловко выдавил Антон и принялся зашнуровывать второй ботинок. — И часто он так? — Нет, — Полина помотала головой, кусая губы, потом бросилась к вешалке и проворно натянула пальто. — Дедушка, конечно, странный, но такого раньше никогда не было! Слушай, я с тобой пойду, провожу тебя! — Да не надо, я и сам доберусь, — вяло возразил он, закидывая на плечо рюкзак. — А вдруг тебя Ромка за углом караулит? Со мной он тебя не тронет! — Полина уже надевала шапку. Антон, поняв, что переубедить её не удастся, только вздохнул. — Полин, как думаешь, не опасно деда в таком состоянии одного оставлять? — Лесников кивнул в темноту коридора. — Не спалит он дом? — Нет, он же не сумасшедший! — она покосилась на выразительно хмыкнувшего Антона. — Не до такой степени сумасшедший!.. А почему вы сказали «одного»? Вы разве не остаётесь? — Я с вами пойду, — Миша уже натягивал куртку. Полина надула губы, Антон нахмурился: эти двое явно хотели провести вечер вдвоём, без посторонних. — Даже не думайте спорить, — бросил он, поймав сердитые взгляды ребят. — На улице темнеет и холодно, по посёлку бродит маньяк, вас может караулить ревнивый гопник с ножом в кармане, а нам ещё через лес идти! Ничего, намиловаться и в школе успеете. — Да мы не... — вскинулся было Антон и сник, поглядев на жарко покрасневшую Полину. — Если встретим этих ваших хулиганов, проведу с ними воспитательную беседу, — пообещал Миша. Снаружи и впрямь было холодно, уже сгустились сумерки, и через посёлок все трое шагали резво, стремясь побыстрее добраться до дома Петровых. В лесу пришлось идти медленнее, чтобы не провалиться в сугроб или какую-нибудь яму. Небо, низкое и тёмное, нависало над ними, чёрные силуэты безлистых деревьев казались нарисованными тушью на белой бумаге, снег хрустел под ногами, где-то в вышине перекликались редкие птицы. Ели и сосны, чья пушистая хвоя в полумраке казалась не зелёной, а чёрной, возвышались вокруг безмолвными стражами. Полина и Антон неосознанно жались друг к другу, идущий позади Лесников постоянно оглядывался, не в силах избавиться от ощущения чьего-то недружелюбного взгляда, направленного прямо в спину. «Это просто лесные звери», — успокаивал он себя. «Не волки, не медведи, о которых говорил Харитон, а обыкновенные лисы, зайцы, белки... Или белки зимой ложатся в спячку?». Проверить свои зоологические познания Миша не успел. Послышался громкий треск, будто кто-то большой мчался напролом, ломая ветви и кусты. Полина испуганно вскрикнула, Антон застыл, Лесников вскинул кулаки, готовясь дать отпор, но на тропинку выскочил не дикий зверь, а мальчик в тёмно-фиолетовой куртке с капюшоном. Когда он поднял голову, затравленно озираясь, стало понятно, что он примерно ровесник Антона с Полиной. Раскосые глаза выдавали в нём не то казаха, не то бурята, из-под капюшона торчала густая чёрная чёлка. Лицо мальчика было очень бледным, зубы выбивали мелкую дробь, и Лесников, присмотревшись, понял, что два передних зуба отсутствуют. — Бяша! — первой опомнилась Полина. — Фу, напугал-то как! — П-помогите, — голос его дрожал так сильно, что с трудом можно было разобрать слова. — Там Ромыч... в беде, на! — Что случилось? — нахмурился Миша. Мальчишка скользнул по нему взглядом, никак не отреагировал на незнакомого человека, с трудом сглотнул и выдавил: — Там... Ч-ч-чёрный Гараж. И Ромка... в него пошёл. — Что за чёрный гараж? — Лесников повернулся к своим спутникам. — Страшилка местная, — пояснил Антон, боязливо поглядывая на Бяшу. — Вроде как есть Чёрный Гараж, которой сам собой перемещается по улицам и похищает детей. Бяша в него прошлой осенью заглянул — если верить Ромке, конечно, — и немного тронулся умом. Он с тех пор и слышать про Гараж спокойно не может! — П-помогите, — снова выдавил Бяша, размазывая по лицу слёзы. — Ромыч там сгинет, на! — Значит так, — решительно произнёс Лесников. — Ты место, где этот гараж стоит, запомнил? — Ага, — кивнул Бяша. — В сгоревшем буреломе, на самой опушке, — теперь, когда он немного успокоился, было слышно, что он сильно шепелявит. — Дорогу показать сможешь? — Ага. Только я сам туда не сунусь, на! — Даже если бы и хотел сунуться, я бы тебя не пустил, — Лесников оглянулся на Антона с Полиной. — Уж и не знаю, как вам лучше: вдвоём добраться до дома Антона или идти со мной в лес. — Мы с вами пойдём, — тут же заявила Полина. — Надо узнать, что это за Чёрный Гараж. — И спасти Ромку, — тихо добавил Антон. — Я вроде как перед ним виноват... Мише совершенно не нравилась мысль о том, чтобы проводить спасательную операцию в компании троих детей, один из которых к тому же трясётся от страха, но делать было нечего, и все они двинулись вслед за Бяшей через лес. По пути он немного успокоился и объяснил, как всё было. Если опустить многочисленные повторения, заикания и бесконечное «на!», которое он вставлял едва ли не после каждой фразы, дело было так. Ромка Пятифанов, обозлясь на Антона, который его кинул, и Полину, которая его отвергла, решил отправиться в лес искать Катю Смирнову, ту самую старосту-сплетницу, пропавшую, как выяснилось, прошлым вечером. — Пропала ещё одна девочка? А почему я об этом только сейчас узнаю? — вспыхнул Миша, но тут же прикусил язык, вспомнив, что для Бяши и Антона он не капитан милиции, а всего лишь дядя Полины. — Да как-то времени не было рассказать, — Полина потупилась. — Это Михаил Лесников, мой дядя, он журналист, — пояснила она Бяше, тот тупо кивнул, но сказанное вряд ли дошло до него: похоже, он всё ещё находился в состоянии шока. Начать поиски ребята решили с бурелома, потому что там Бяша по пути в школу слышал странные звуки, похожие на плач. Ромке после любовной неудачи было всё равно, он не боялся ни маньяка, ни диких зверей, а вот Бяша трусил ужасно. Тем не менее именно ему «подфартило», как он выразился, найти кошелёк пропавшей Кати. Лесников на ходу бегло осмотрел протянутый миниатюрный кошелёк с изображением клубники, раздавленный чем-то тяжёлым, возможно, колесом машины. — А потом что было? Вы сразу после находки кошелька увидели гараж? Бяша кивнул. — Так ст-трашно было, на! Я чуть не поседел! — он потрогал торчавшую из-под капюшона чёлку, словно пытаясь на ощупь определить её цвет. — Ромка говорит, Катька там, в гараже, иначе откуда тут кошельку взяться? И попёрся прямо туда, а я... Я на помощь решил позвать, — бледность его сменилась красными пятнами. Бяша явно переживал из-за собственной трусости и из-за того, что бросил друга в беде. Он посмотрел куда-то вперёд, тоненько вскрикнул и отскочил за спину Лесникова. — Я больше ни шагу, на! Теперь и Миша видел приземистое сооружение, возвышавшееся на открытом пространстве среди обгорелых деревьев. С первого взгляда это был обыкновенный металлический гараж чёрного цвета, с мигающей красной лампочкой над входом. Он смотрелся среди леса так нелепо, что вызывал скорее недоумение, чем страх, и всё же Лесников внутренне подобрался, готовясь дать отпор неизвестному врагу. — Значит так, — он повернулся к детям. — Ждёте меня здесь и никуда не суётесь. Если я через десять... нет, через пятнадцать минут не вернусь, бегом бежите в участок и рассказываете всё милиции, поняли? Часы у кого-нибудь есть? — У меня хорошее чувство времени, я так пойму, — дрогнувшим голосом ответила Полина. Антон нервно кивнул, Бяша, втянув голову в плечи, качался туда-сюда, не отрывая взгляда от истоптанного снега под ногами. Лесников кивнул Полине и зашагал к гаражу, машинально пригибаясь, прячась за деревьями и остро сожалея об отсутствии оружия. — Вышел, называется, детишек проводить, — пробормотал он, подбираясь к двери. Изнутри доносилось тихое гудение, но в остальном всё было тихо. Тишину нарушил громкий и на редкость противный скрежет двери. Лесников отворил её толчком плеча, ворвался внутрь и замер, пытаясь оценить обстановку. У стоящей в центре машины, накрытой брезентом, застыл в оборонительной позе мальчишка лет двенадцати в кожаной куртке и спортивных штанах. Из-под съехавшей на затылок шапки торчали тёмные волосы, карие глаза бегали по сторонам, острые мелкие зубы были оскалены, точь-в-точь как у хищного зверька. — Ты ещё кто такой? — грубо осведомился Ромка Пятифанов (наверняка это был он). — Михаил Лесников, дядя Полины, — лекцию о вежливости и о том, что к взрослым следует обращаться на «вы», он решил оставить на потом. — А, видел, вы её из школы забирали пару раз, — Ромка, похоже, узнал Лесникова и немного расслабился, но кулаки всё ещё держал сжатыми. — Здесь-то вам чего надо? — Тебя пришёл спасать. Ты же Ромка Пятифанов? — Не нужно меня спасать, — он нервно дёрнул плечом. — Твой друг Бяша выскочил на нас, когда я провожал Полину с Антоном домой, — объяснил Миша. Лицо Ромки при упоминании Антона скривилось, как будто он съел что-то кислое. — Сказал, что ты в поисках Кати пошёл в какой-то страшный Чёрный Гараж, из которого ещё никто живым не возвращался. Дверь сзади скрипнула, и Лесников резко обернулся, но это был всего лишь Антон Петров: лицо бледное и решительное, губы сжаты в тонкую линию. — Ты какого чёрта здесь делаешь? Вам же было сказано ждать на опушке! — Бяша с Полиной ждут, — Антон устремил взгляд внимательных зелёных глаз на Ромку. — Слушай, давай уйдём отсюда, а? Если ты на меня злишься, то мы как-нибудь потом разберёмся, вдвоём. А этот Гараж — гиблое место, и я не хочу, чтобы ты... Ответ Ромки был ожидаемым, но от этого не менее грубым. Коротко послав спасителей на три буквы, он развернулся, со всей накопившейся яростью дёрнул брезент, и тот пополз вниз. Именно в этот момент жизнь капитана Лесникова разделилась на «до» и «после» — до самого страшного события в его жизни и после него. Крик «Не трогай здесь ничего!» застыл у него на губах, да и сам он на несколько мгновений застыл, не веря в происходящее, потому что то, что показалось им машиной, на самом деле было гигантской промышленной мясорубкой, и в её раструбе сидела связанная по рукам и ногам девочка в школьной форме. Светлые волосы, когда-то заплетённые в косу, растрепались, на виске запеклась кровь, огромные зелёные глаза, полные слёз, в ужасе глядели на них. Говорить девочка не могла из-за туго завязанного рта и лишь жалобно мычала. — Катька! — охнул Пятифанов и первым бросился к ней. Лесников, сбросив оторопь, рванул следом, за ним кинулся Антон. Ромка достиг мясорубки первым, залез наверх, обхватил девочку за пояс, пытаясь вытащить, но нога его соскользнула и зацепила какую-то кнопку. Первой весь ужас случившегося поняла, как ни странно, Катя, которая вся задёргалась и заизвивалась в своих путах. Она пыталась подтянуть ноги, но верёвки, связывавшие их, уходили куда-то вглубь мясорубки. Вглубь мясорубки, которая начала гудеть — сначала тихо, потом всё громче и яростнее, с какой-то звериной радостью, словно хищник, наконец-то дорвавшийся до добычи. — Ты что натворил? — Лесников взревел едва ли не громче мясорубки, оттолкнул Ромку, схватил девочку под мышки и рванул вверх изо всех сил, но верёвки выдержали — они потянули вниз, и в этой схватке Лесников явно проигрывал. Ромка пришёл ему на помощь, и она оба вцепились в отчаянно воющую через кляп Катю. Она продолжала дёргаться, и хотя она явно хотела освободиться от пут, спасателям это только мешало. Лесников мельком подумал, что лучше бы ей было лишиться чувств. — Выключи её! Выключи! — с истеричными нотками в голосе крикнул Ромка. Антон засуетился внизу: он нажимал все кнопки, дёргал рычаги, бил по мясорубке, но рычание механизма становилось только громче, и бешено извивающуюся Катю тянуло вниз всё сильнее. — Не работает! Нихрена не помогает! — судя по голосу, Антон был близок к панике. — Заклинь её чем-нибудь! — прохрипел Миша. Он ничего не смыслил в устройстве промышленных мясорубок и мог только надеяться, что это сработает. Антон метнулся к стене, сорвал с неё тяжёлый металлический лом и швырнул в жерло мясорубки, едва не угодив Кате по ногам. На миг работа механизма как будто остановилась, но послышался душераздирающий треск, и лом, переломившись пополам, исчез во чреве мясорубки. Катя тонко завизжала сквозь кляп. — Перережь... верёвки, — у Лесникова уже не хватало дыхания, а руки готовы были вырваться из плеч, и мелькнула мысль, что он может свалиться в мясорубку вместе с девочкой. — Найди... лезвие... пилу... — Нож! — заорал Антон, перекрывая рёв машины. — Ромка, нож! — Держи её! — Ромка спрыгнул вниз, выпустив Катю, и Лесникову стоило огромных усилий не дать ей соскользнуть в мясорубку. Лезвия взвизгнули в паре сантиметров у её ног, и девочка страдальчески взвыла. Антон уже был рядом и тянул её вверх, но от него, такого худенького и слабого, было мало проку. Ромка орудовал ножом-бабочкой, перерезая верёвки и рискуя сам лишиться в мясорубке как минимум пары пальцев. Глаза щипало от заливавшего их едкого пота, Лесников на миг прикрыл веки в отчаянной надежде, что это всё ему снится... ... и полетел на пол вместе с Антоном и шлёпнувшейся на них сверху Катей. Ромка успел перерезать верёвки, и мясорубка теперь работала вхолостую. На Мишу накатила огромная волна облегчения, но расслабляться было ещё рано. Они все втроём принялись возиться с Катей, развязывая, распутывая и разрезая верёвки. Миша стащил с лица девочки кляп и заглянул ей в глаза. — Ты идти сможешь? Катя попробовала подняться, опираясь на его плечо, но тут же обессиленно рухнула обратно, взвыв от боли. — Это от того, что она долго была связана, — он изо всех боролся с подступающим ужасом, заставляя себя мыслить логически, а эмоции отгоняя на задний план. — Верхней одежды её нигде нет? — Вроде не видно, — Антон окинул гараж растерянным взглядом. — Тогда дайте ей что-нибудь из своих вещей и убираемся отсюда, да поскорее, — скомандовал Лесников. Ребята подчинились беспрекословно: казалось, они и забыли о недавней вражде. Антон быстро расшнуровал ботинки, стянул с себя шерстяные носки, надел их на ноги Кате и снова сунул ноги в ботинки. Пока он возился со шнурками, Ромка натянул на голову девочки свою шапку, а Лесников накинул ей на плечи куртку. Мясорубка уже заканчивала работать, грохот постепенно утихал, но всё ещё нельзя было расслышать, что происходит за стенами гаража. — Я пойду первым, вы за мной, — Миша подобрал валявшуюся в углу монтировку, прокрался к двери, стараясь ступать как можно тише, и пинком распахнул её. Никто не выскочил из темноты, размахивая оружием или грозно скаля острые клыки. Снаружи было темно, холодно и тихо — особенно по сравнению с гудением и скрежетом, только что наполнявшими гараж. Всё тело Лесникова вмиг заледенело и затряслось от охватившего его холода, так что пришлось крепче стиснуть зубы. Он махнул мальчишкам, и те, подхватив Катю с двух сторон под руки, поволокли её за собой. Она, надо отдать ей должное, пыталась перебирать ногами сама, но получалось плохо. У опушки не было ни Полины, ни Бяши, и у Лесникова сжалось сердце от дурного предчувствия. Он не знал, сколько они провозились в гараже. Десять минут? Пятнадцать? По его ощущениям этот ужас с мясорубкой длился целую вечность. Могли ли Полина и Бяша уже убежать за помощью? Не наткнулись ли они на маньяка, который наверняка бродит где-то поблизости? — Стой! Не двигаться! От резкого окрика, донёсшегося откуда-то сбоку, Миша дёрнулся всем телом. Развернулся, замахиваясь монтировкой... и замер, уставившись на дуло пистолета, направленное ему прямо в грудь. Где-то позади, невообразимо далеко, жалобно застонала Катя. — Константин Владимирович, не стреляйте, это мой дядя! — из кустов вынырнула Полина. Стоявший перед Лесниковым человек опустил пистолет. Это был мужчина лет сорока, крепкого телосложения, одетый в милицейскую униформу. Карие глаза из-под густых бровей смотрели тяжёлым пронизывающим взглядом, выражение лица было бесконечно усталое — Миша подумал, что у него сейчас точно такое же. — Старший лейтенант Тихонов, Константин Владимирович, — мрачно представился он. — Вы какого чёрта в лесу шаритесь? — Они Катю пошли спасать! — воскликнула Полина. Теперь Лесников видел, что она очень бледна, а губы искусаны едва ли не до крови. Рядом к стволу дерева жался Бяша, неприметный и неразличимый в своей тёмной куртке. — Вам что, жить надоело? — рявкнул Тихонов, оборачиваясь к мальчишкам, но злость на его лице сменилась изумлением, когда он увидел безвольно повисшую на их плечах Катю. Антон часто моргал и свободной рукой безуспешно пытался протереть очки, Ромка пыхтел и исподлобья сердито смотрел на Тихонова. Глаза Кати были закрыты, и она лишь изредка издавала слабые стоны. — Всё хорошо, это наш участковый, — тихонько проговорила Полина, подходя к дяде и не отрывая взгляда от Кати. — Что с ней такое случилось? — Поверь, тебе лучше не знать, — выдохнул Лесников, с трудом разжимая сведённые судорогой пальцы. Монтировка воткнулась в снег, и он сам опустился рядом на корточки, ощущая болезненную пульсацию в руках и чувство смертельной усталости, накатывавшее огромной волной после того, как он пережил самое страшное событие в жизни.