Звериный след

В кабинете старшего лейтенанта Тихонова было удивительно жарко — топили в отделении милиции на славу. За окном уже сгустилась тьма, лишь изредка расчерчиваемая белыми тенями пропархивающих снежинок, внутри же помещение освещалось желтоватым ровным светом настольной лампы. Лесников скользил взглядом по ровным рядам папок с делами, выстроившихся в шкафу, по блестящим металлическим табличкам на аккуратных ящичках картотеки, по квадратному циферблату часов, висевших над ними, по горшку с цветами, примостившемуся на подоконнике, и по стоящей рядом лейке. На картотеке стоял портрет Ельцина, глядевший на Мишу с какой-то жуткой ухмылкой, и он поскорее отвёл глаза. После столкновения в лесу Тихонов развёл буйную деятельность. Катя Смирнова на милицейском «бобике» была немедленно отправлена в больницу, остальных лейтенант довёз до отделения милиции, где они долго томились в ожидании, прежде чем их стали допрашивать. Вообще-то несовершеннолетних вроде бы не имели права допрашивать без присутствия их родителей или иных законных представителей, но в этом глухом посёлке, да ещё и в такой чрезвычайной ситуации, формальности соблюдать никто не собирался. Лесникова Тихонов по какой-то причине решил допрашивать последним, и тот весь извёлся, собирая мысли в кучу и пытаясь уложить произошедшее в голове. — Как там Катя? — был его первый вопрос, едва он очутился в кабинете участкового. — Жива, по крайней мере, — ворчливо ответил Тихонов. — В себя полностью не пришла, но всё время звала маму. Оно и неудивительно... — он сжал руки в кулаки, зло хрустнул костяшками. — Физических повреждений почти нет, разве что ссадины, синяки, возможно, лёгкое сотрясение... — Следы сексуального насилия? — При первичном осмотре не выявлено, — он устремил на Мишу тяжёлый взгляд. — Племянница ваша сказала, что вы следователь, но в посёлке всем представляетесь журналистом. Это правда? — Правда, — Лесников порадовался, что за время, проведённое здесь, не расставался с паспортом и служебным удостоверением. Тихонов внимательно осмотрел их и уставился на собеседника с ещё большим подозрением. — Ну и зачем, собственно, нужна вся эта конспирация? — Я же знаю, как в подобных местах относятся к представителям закона. И к приезжим, — Миша хотел усмехнуться, но губы отказывались складываться в улыбку. — Я собирался выяснить, что за чертовщина тут творится, но следователю Михаилу Лесникову никто и слова бы не сказал — кроме, может, особо бдительных бабушек, — а у журналиста Михаила Лесникова были хоть какие-то шансы. Хотя, сейчас, наверное, всё раскроется, — он махнул рукой и покосился на пачку сигарет, лежавшую перед Тихоновым. Тот проследил за его взглядом и подтолкнул пачку к Лесникову, затем любезно щёлкнул зажигалкой. — Благодарю, — он жадно затянулся и понял, что пальцы дрожат так, что сигарета мелко трясётся. Подняв глаза на Тихонова, он заметил сочувствие, мелькнувшее в усталом взгляде лейтенанта. — Послушай, старлей, — Лесников решил отбросить все церемонии и перейти на «ты»: Тихонов явно из тех людей, что ценят прямоту и откровенность. — Ты старше меня, у тебя опыта больше, ты уже столько лет служишь, так ответь мне: ты когда-нибудь такое видел? Чтобы живого человека, к тому же ребёнка, собирались перемолоть в мясорубке, — на последнем слове голос дрогнул. — Я понимаю, бандиты, решившие таким образом избавиться от тела конкурента, но это... Голос сорвался, и Миша снова торопливо затянулся. Тихонов тоже закурил, выпустил изо рта облако дыма и медленно покачал головой. — Нет. Нет, я такого, чёрт возьми, даже в фильмах ужасов не видел! — он стукнул кулаком по столу. — У нас тут убийства редко происходят, чаще потасовки да мелкие ограбления, убивают разве что по пьяни, когда бутылку водки не поделят. А тут маньяк, исчезновения детей, теперь вот это... — он прибавил крепкое непечатное слово и хмуро поглядел на Лесникова. — Извини, капитан. — Да ничего, — на этот раз у него удалось вымученно усмехнуться. В такие моменты Миша проклинал природную интеллигентность, не позволявшую материться даже в такой ситуации, когда мат жизненно необходим. Во время дальнейшего допроса он рассказал всё, что ему было известно, начиная от драки Ромки с Антоном и заканчивая кошмарной находкой в гараже. Тихонов слушал внимательно, время от времени кивал, постоянно делал записи. Несколько раз допрос прерывался звоном большого белого телефона, стоявшего на столе. Лейтенант слушал, хмурился, отвечал короткими и отрывистыми фразами, но один раз потерял самообладание и закричал в трубку: — Как не нашли? Какого чёрта? Михалыч, ты же опытный сыскарь! Совсем нюх потерял? Это же целый гараж, как его можно проглядеть... — кинув взгляд на Лесникова, он осекся и сухо закончил, — ладно, сейчас снег повалил, всё равно все следы замело, ничего не найдёшь. Возвращайтесь. — Что случилось? Гараж исчез? — спросил Лесников, едва лейтенант повесил трубку. Тот бросил на него очередной хмурый взгляд. — Вообще-то вопросы здесь задаю я, — он скривился. — Да, прозвучало как фраза из дешёвого американского детективного сериала, знаю! — Константин Владимирович, ну я же свой! — воззвал к нему Миша. — Я не меньше вашего хочу найти похитителя детей. У меня тут племянница: я через месяц уеду, а она останется тут со старым больным дедом! И забрать с собой я их не могу. В наших же интересах помогать друг другу! — Ты вон уже помог, — неодобрительно хмыкнул Тихонов. — В ходе вашей спасательной операции девчонку чуть на части не перемололо! — Виноват, каюсь, — Лесников склонил голову. — Недоглядел я за Пятифановым. Но я и представить не мог, что в гараже вместо машины окажется... такое! — Кстати, ты уверен, что Пятифанов случайно нажал на кнопку? — тёмные глаза лейтенанта сощурились. Миша устало посмотрел на него. — Я сейчас ни в чём не уверен. Сам понимаешь, там, в гараже, особо приглядываться времени не было. Но зачем Пятифанову нарочно нажимать на кнопку? Он, судя по рассказам Полины, тот ещё хулиган и малолетний бандит, но не садист-психопат! Хотя тебе, наверное, лучше знать, он у тебя наверняка на учёте состоит. — Состоит, — кивнул Тихонов. — И ты прав: Ромка, конечно, может собачонку пнуть или побить того, кто слабее: за примером далеко идти не надо, ты сам Петрова видел, хоть он и клянётся, что поскользнулся на льду и неудачно приложился лицом... — Боится мести со стороны Ромки? Или просто соблюдает пацанский «кодекс чести»? — предположил Лесников. — А чёрт его знает! Но Ромка парень не пропащий... или мне, старому дураку, просто хочется в это верить, — Тихонов с мрачным видом затянулся снова. — Да, а что там с гаражом? — напомнил Лесников. Лейтенант махнул рукой. — Гиблое дело... Пропал гараж. — Как пропал? — А вот так. Доронин выехал, но ничего в том буреломе, про который вы с ребятами говорили, не обнаружил. Потом и другие наши подтянулись, искали-искали, но ничего не нашли. Тут, как назло, снег повалил, так что никаких следов! — он с досадой скрипнул зубами. — Могли его разобрать и увезти? — предположил Лесников, чувствуя, как предательский холодок пробегает по спине. Исчезновение гаража, конечно, можно объяснить логически, но в голову очень некстати пришли слова Антона про то, что гараж сам собой перемещается по улицам и похищает детей. Он невольно повёл плечами, и это не укрылось от взора Тихонова. — Могли, конечно. Что, тоже детскую страшилку вспомнил? — Миша кивнул. — Какой-то урод сконструировал гараж, который легко собирать-разбирать и перевозить с места на место, и теперь воплощает в жизнь местную легенду! Ох, мне бы до этого козла добраться, я бы... — он снова стиснул кулаки в бессильной злобе. После ещё нескольких вопросов Тихонов дал Лесникову подписать свидетельские показания и отпустил его. От предложений помощи он отказался наотрез, делиться информацией больше не пожелал и с каждой фразой становился всё мрачнее и мрачнее. — Я и так много лишнего выболтал, — сурово заявил он. — Мой тебе совет, капитан: если хочешь спасти Полину, забирай её какими угодно путями и вали отсюда. Деда тоже можешь прихватить. Не нужно тебе здесь оставаться и лезть в наши дела. Полезешь — сгинешь. — Мне Харитон Морозов почти то же самое говорил, — заметил Миша. — Мол, поверишь в мистику, да поздно будет. Ещё намекал на Хозяина леса из этих ваших жутких сказок. Неужели и ты веришь в местные байки? Тихонов долго молчал, разглядывая Лесникова из-под нахмуренных бровей и время от времени выпуская изо рта сигаретный дым. Миша, уже потушивший свою сигарету, отвечал таким же взглядом, который в определённых случаях мог быть не менее тяжёлым и льдисто-холодным. Потом лейтенант вытащил из-за пазухи изрядно помятый и пожелтевший листок, аккуратно разгладил его и протянул Лесникову. Это было объявление о пропаже ребёнка. С фотографии на Мишу смотрел темноволосый чернобровый мальчик с большими выразительными глазами.

ВНИМАНИЕ!

ПРОПАЛ РЕБЁНОК!

Тихонов Костя, 12 лет

Приметы: рост 150 см, худощавого телосложения, волосы тёмные, глаза карие.

Гражданам, владеющим информацией, просьба звонить 02 (милиция)

— Ты тоже был среди пропавших детей? — Лесников вскинул глаза на лейтенанта. — Когда же это было? Лет тридцать назад? — Ровно тридцать. Исчезновения происходили зимой шестьдесят восьмого — шестьдесят девятого года. — Исчезновения? То есть ты был не один? — Нет, тогда повторялось всё то же самое, что и сейчас. И нет, я не знаю, кто был похитителем! Я вообще ничего не помню о своём похищении — помню только, что спас меня тогдашний участковый — меня и ещё одну девочку. Нашёл он нас лежащими на снегу без сознания, всех в еловой хвое. Благодарю ему я в милицию и пошёл... Тогда, как и сейчас, следы пропавших обрывались в лесу, собаки отказывались брать след — словом, творилась какая-то чертовщина. После такого не захочешь, а поверишь в наши, как ты говоришь, байки! Лесников уже собирался спросить, кем была спасённая девочка, но тут дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетела женщина лет пятидесяти, одетая в шубу с меховым воротником и вязаный берет. Шуба была распахнута, берет сбился, из-под него выбились тёмные с проседью волосы, модные очки-«лисички» на носу сидели неровно, но незнакомке не было до этого никакого дела. — Вы нашли её? — воскликнула она, подбегая к столу и хватая Тихонова за рукав. — Вы нашли мою Катю? Она жива? Она в больнице? Женщину всю трясло, её вопросы перебивались судорожными рыданиями, и лейтенант, приобняв её за плечи, глазами указал Лесникову на дверь. Тот кивнул на прощание и покинул кабинет, успев услышать обрывок фразы «С ней всё будет хорошо, Лилия Павловна, присядьте, выпейте воды», обращённой к, судя по всему, матери Кати Смирновой. То ли Антона и Ромку с Бяшей забрали родители, то ли они ушли сами, но возле кабинета Мишу дожидалась только Полина, бледная и встревоженная, с его курткой на коленях (куртку ему вернули, когда отправляли Катю в больницу, так же как Ромке шапку и Антону носки). Увидев его, она вскочила со скамьи и подбежала к нему. — Всё закончилось? — голос её дрожал. — Мы можем идти домой? — Можем, — он неловко приобнял девочку за плечо. — А вот насчёт «всё закончилось»... Боюсь, всё только начинается. Путь до дома сквозь холодную снежную ночь, невнятные спутанные объяснения, которые они с Полиной пытались дать Харитону, его грозное ворчание — всё это прошло мимо сознания Миши, не оставив в его памяти ни малейшего следа. Он боялся, что ночью ему будут сниться кошмары, но этот вечер настолько вымотал его, что он провалился в крепкий сон без сновидений, едва голова его коснулась подушки. Весь следующий день Лесников не выходил из дома — сначала отсыпался, потом пил крепкий чай с блинами, которые сам же и пожарил, чертил ручкой в блокноте разные стрелки, схемы и символы, подолгу размышлял над ними, в задумчивости покусывая ручку. Спасение Кати, едва не обернувшееся её гибелью, выбило у него почву из-под ног, и он не мог нормально рассуждать. Тихонов в конце их разговора ясно дал понять, что не намерен делиться информацией, так что насчёт таинственно исчезнувшего гаража вряд ли получится что-нибудь узнать. Разве что расспросить мальчишек — Антона, Ромку, Бяшу, если тот при упоминании гаража вновь не начнёт заикаться и блеять... и Катю, если она, конечно, придёт в себя. Харитон после услышанных подробностей был ещё более сердит, чем обычно, катаясь туда-сюда по квартире, постоянно задевал и ронял предметы, непрестанно бормотал под нос какие-то свои присказки и повторял Лесникову, что он его предупреждал. Миша настолько обессилел, что не стал говорить старику, что насчёт гигантской мясорубки, в которой маньяк либо сам Хозяин леса перемалывает детей, он его точно не предупреждал. Полина вернулась из школы раньше, потому что русский язык отменили из-за отсутствия Лилии Павловны, поехавшей к дочери в больницу, и с вестями: Антон и Ромка теперь считались местными героями. Оба явно гордились собой, хотя и немного смущались, к тому же и тот, и другой старательно замалчивали тот факт, что мясорубку случайно включил Ромка. Полине и Бяше тоже досталась малая часть славы, хотя им обоим она была ни к чему: Бяша по-прежнему стучал зубами и бледнел, едва речь заходила о Чёрном Гараже, Полина же ходила хмурая и серьёзная. По школе уже гуляли самые невероятные слухи: детей якобы похищала банда людоедов, чтобы делать из них колбасу и сосиски, Антон и Ромка, ворвавшись в гараж, почти сошлись в бою с предводителем этой банды, но он успел улизнуть, дядя Полины на самом деле никакой не журналист, а спецагент, который прибыл в посёлок, чтобы поймать людоедов... — Чего только не придумают! — хмыкнул Миша, когда Полина пересказала ему последние сплетни. — Хотя я знал, что у меня не получится долго оставаться инкогнито из Москвы. Шила в мешке не утаишь... Как там дела у твоего Антона с Пятифановым? Не успели снова подраться за твою руку и сердце? — Кажется, они установили что-то вроде перемирия, — Полина рассеянно погладила по голове Джоанну, потом осторожно спустила её с колен и принялась собирать учебники на завтра. Кошка, обиженная недостаточным, по её мнению, проявлением внимания, коротко мяукнула, потёрлась о ногу Лесникова и выскользнула из комнаты. — Ромка изо всех сил делает вид, что я ему больше неинтересна, — Полина повела плечом. — Хоть бы это действительно было так! Из-за его дурацких попыток подкатить и он, и Антон могли загреметь в милицию! — С другой стороны, если бы Ромка не поссорился с Антоном, не обиделся на весь белый свет, не пошёл в лес и не наткнулся на гараж, Катя не была бы спасена, — Лесников весь передёрнулся от этой мысли. Полина тоже. — Мне нынче ночью приснился сон, — неестественно ровным голосом проговорила она, отходя от стола и с идеально прямой спиной садясь на диван. — Как будто это не Катя в мясорубке, а я. Я привязана, не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть, пытаюсь закричать, но моего крика никто не слышит, а мясорубка начинает работать, гудит всё громче и громче... — она снова передёрнулась. — А я ведь даже не была внутри гаража: только слышала рассказы Антона и Ромки, а сама ничего не видела! Но мне всё равно очень страшно! — она прижала руки к груди. — Мне тоже, — признался Миша. — Забери меня отсюда! — неожиданно взмолилась она: голос её дрожал, в больших голубых глазах блестели слёзы. Лесников снова вспомнил свою двоюродную сестру Ольгу: как Полина в этот миг была похожа на неё! — Как же я тебя заберу? — он беспомощно развёл руками. — Дедушка — твой законный опекун, он не позволит. А забрать вас обоих я не могу, Харитон ни за что не расстанется с родным домом, да и было бы жестоко отправлять его в дом престарелых. Но ты не бойся, я никому не позволю тебя обидеть. Я не уеду отсюда, пока не будет пойман маньяк, да и потом буду приезжать, навещать тебя. Может, дедушка даже позволит тебе съездить со мной на недельку-другую в Москву! А когда ты вырастешь, если захочешь, можешь поступить в какое-нибудь музыкальное училище в Москве, у меня есть знакомые, они могут помочь... — Всё ложь! — с неожиданной яростью перебила его племянница: глаза её теперь горели от слёз, которые она уже не пыталась скрыть. — Вы только обещаете, но вы ничего не сделаете! Антон такой же... — кажется, Полина задыхалась от переполнявших её чувств. — Дедушка постепенно сходит с ума, а я... я так больше не могу! Этот лес, эти тени за окном — ты же сам их видел! — а теперь ещё и мясорубка! Я не хочу, — у неё вырвался всхлип, — чтобы и меня, — всхлип, — засунули в мясорубку... Дальше произошло что-то совсем невообразимое. Полина упала на диван и забилась в истерике, колотя кулаками по обивке и вцепляясь в волосы. Слёзы теперь лились по её лицу не переставая, слова почти невозможно было разобрать из-за рыданий. — Ты же мужчина! — выкрикивала она. — Взрослый, сильный! Я думала, ты сможешь... ты увезёшь меня отсюда! А ты такой же, как остальные! Я не могу больше здесь оставаться! Лучше руки на себя наложу! — Полина, — Лесников не на шутку перепугался, — не смей так говорить! Я не могу тебя увезти, но я тебя здесь не брошу, слышишь? — рыдания становились всё громче, и он встревоженно оглянулся на дверь: не слышит ли Харитон? — Полина, пожалуйста, успокойся, — проговорил он как можно мягче. — Если твой дедушка услышит рыдания, то подумает, что я бог знает что с тобой делаю! — во всяком случае, он сам на месте Харитона подумал бы именно так, услышав рыдания внучки, оставшейся наедине с малознакомым мужчиной. — И пу-у-усть, — провыла Полина, но рыдания её стали чуть тише. Лесников огляделся, лихорадочно соображая, потом кинулся на кухню — за водой и успокоительным (из которого, насколько он знал, в доме Морозовых присутствовала одна валерьянка). Он не относился к числу мужчин, неспособных вынести женские слёзы, но истерика Полины застала его врасплох. При мыслях о бедной перепуганной девочке, запертой в этом жутком посёлке со странным дедом и бродящим по лесу маньяком, сердце Миши сжалось от жалости, но к жалости этой примешивалась толика раздражения. Находясь на кухне, он прислушался, но из комнаты Харитона не доносилось не звука. Неужели у старика на самом деле настолько плохо со слухом? Или же ему всё равно, что происходит с внучкой? Растерянный, Лесников поспешил обратно к Полине. — Вот, выпей, — он протянул ей стакан с водой и валерьянкой. — Выпей, тебе сразу станет легче. — Не хочу, — всхлипнула она, но стакан всё-таки взяла. Выпила залпом, закашлялась, бессильно уронила голову на грудь и разрыдалась. Миша осторожно приобнял её за плечи и погладил по голове, как она недавно гладила кошку. — Ну тиши, тише, — прошептал он. — Я же сказал, что не брошу тебя в беде, значит, не брошу! Даю слово офицера. Поймаем мы с Тихоновым здешнего маньяка, и больше никого он в мясорубку не запихнёт. Завтра вот попробую навестить Катю, поговорить с ней: она теперь главный свидетель! А ты попей воды, успокойся и садись за уроки... Он ещё долго утешал Полину, говоря тихим ласковым голосом и стараясь не обещать невозможного, пока дрожь в теле племянницы не утихла, а рыдания не смолкли. Перед его внутренним взором стояла очень похожая картина: он утешал Киру Левченко, удерживая её в объятиях в прихожей её маленькой квартиры и осушая слёзы поцелуями, обещая ей поехать вместе на Мёртвое море и зная, что этому никогда не суждено случиться... Наконец Полина дрожащей рукой вытащила из-под подушки платок, высморкалась, несколько раз громко шмыгнула носом и сдавленно произнесла: — Простите меня. — Ладно, с кем не бывает. Это вполне ожидаемо после того ужаса, что вы все перенесли вчера. — Кате пришлось гораздо хуже, — поёжилась Полина. — Я как будто не имею права так переживать, да? Это же она, а не я, была в мясорубке! — Ты имеешь право переживать всё, что чувствуешь, — твёрдо ответил Миша. — Держать эмоции в себе вредно, это я тебе как психолог говорю. Полина слабо кивнула. До конца этого дня и утром следующего она была непривычно тихой и задумчивой, открывала рот очень редко и почти не говорила ни с Мишей, ни с дедушкой, ни даже с Джоанной. Последняя, примостившись на коленях хозяйки, бросала в сторону Лесникова укоризненные взгляды, и он подумал, что даже кошка ощущает настроение в доме лучше, чем Харитон. Выполняя своё обещание, Миша на следующий же день, проводив племянницу в школу, отправился в больницу. Выглядела она как типичная больница в глухом посёлке — трёхэтажное серое здание, всё сплошь обшарпанное и облупившееся. Краска на стенах отваливалась, кое-где виднелись потёки, напоминавшие следы наводнения, оконные стёкла были мутными, тусклые желтоватые лампы гудели. Лесников включил всё своё обаяние и добился у усталых пожилых медсестёр разрешения на посещение Кати Смирновой с лёгкостью, которая ему самому совершенно не понравилась. Кто знает, вдруг так же легко они пропустят и маньяка, если он решит избавиться от опасной свидетельницы? У дверей палаты, разумеется, не было никакой охраны. Лесников плотнее запахнул белый халат, деликатно постучал и, выждав пару секунд, зашёл внутрь. Кроватей внутри стояло много, но половина из них пустовала. Всего в помещении было пять девочек: кто-то дремал, кто-то, помладше, возился с куклой, кто-то с любопытством уставился на незнакомого человека. Катя Смирнова, которую он сразу узнал по густым светлым волосам, сидела на кровати возле окна и как раз расчёсывала волосы. Судя по всему, она была здесь самой старшей. Мише наконец-то выпала возможность рассмотреть её в обычном виде, без верёвок и кляпа на пол-лица, и он признал, что эта изящная белокожая девочка с большими зелёными глазами и впрямь красива, хотя в лице у неё было что-то хищное. «На Кристину из магазина чем-то похожа», — вдруг подумалось ему. — Здравствуйте, барышни, — Лесников кивнул всем девочкам, затем прошёл к Кате, радуясь, что её кровать стоит несколько в отдалении, и соседки не смогут подслушать разговор, если говорить достаточно тихо. Впрочем, если Катя действительно такая сплетница, как о ней говорят, она запросто может пересказать всё девочкам, но на это Лесников повлиять уже не в состоянии. — Привет, — он осторожно присел на краешек Катиной кровати. — Я Михаил Лесников, дядя Полины. — Я знаю, кто вы, — кивнула она. Голос у неё был осипший и сорванный из-за рыданий, но в остальном Катя выглядела и вела себя удивительно спокойно для человека, которого едва не превратили в фарш. — Полина говорила, что вы журналист, но вы на самом деле не журналист. Вы следователь. Она помолчала немного и добавила: — Наверное, я должна сказать вам спасибо. Вы меня спасли из... из... — её губы искривились, и она быстро отвернулась к стене, борясь с рыданием. — А я должен попросить у тебя прощения, — признался Лесников. Катя удивлённо вскинула глаза. — За что? Это же не вы похитили меня и запихнули в гараж! Это не вы нажали кнопку, а этот придурок Ромка! — выражение лица у неё было точь-в-точь такое же, как у Полины, когда та в сердцах назвала Катю сучкой. — Я уверен, он сделал это случайно, — заступился за хулигана Миша. — А вот я виноват. Я, единственный взрослый человек во всей компании, должен был проследить, чтобы никто не задел кнопку, и тогда твоё освобождение было бы гораздо более безопасным! Ладно, что уж теперь говорить... Ты сильно злишься на Пятифанова? — Конечно, злюсь! — негодующе воскликнула Катя. — Из-за его неуклюжести я чуть не погибла! — А на Петрова? — На Петрова... — на миг её лицо стало задумчивым и даже нежным, и Лесников не сдержал усмешки, заметив это. Поймав его взгляд, Катя вспыхнула и надула губы. — Петров вовремя вспомнил про нож, — пробормотал она. — А в школе был такой рохля и размазня, что даже не подумаешь, что он может... — её щёки порозовели сильнее. — Он тебе нравится? — мягко спросил Миша. Она вздёрнула нос. — Вот ещё! Петров, этот очкарик? Если он спас меня, так пусть не воображает о себе всякое! Полиночке нравится возиться с больными и увечными, вот пусть она с ним и ходит! — Не понял, — прищурился Миша. — С какими больными и увечными? Если ты про её деда, то он у Полины единственная опора в жизни, и нехорошо так про него говорить. — Да я не про деда! — она снова вспыхнула. — Полина же у нас такая хорошая, прям святая: птиц зимой подкармливает, прошлой зимой бродячего кота лечила — она бы и домой его забрала, да Джоанна больно ревнивая! Джоанна — это её кошка. — Я знаю, — заверил её Лесников. — Мы с ней уже познакомились и даже подружились. — Ещё как-то Полина Вике помогала — это одна девчонка из нашего посёлка, вроде местной сумасшедшей. Она в библиотеке работает, помощница библиотекаря. То ли с ней мать плохо обходилась, то ли что, но она из дома сбежала, жила какое-то время в заброшенном доме на отшибе, и Полина ей продукты таскала. Лесников мысленно поставил галочку: выяснить побольше о неприметной Вике из магазина, подружке рыжей красавицы Кристины. В тихом омуте, как известно, черти водятся, и пусть он сам не назвал бы Вику «местной сумасшедшей», у Кати, наверное, есть причины так считать? — Петров с Пятифановым, наверное, считают себя героями, — озлобленно продолжала Катя. — Ходят по школе и хвастаются: мы Катьку спасли! А Полиночка и рада: теперь её парень не рохля-очкарик, а герой-спаситель! Или она уже к Пятифанову переметнулась? — Не переметнулась, — сухо ответил Миша. — И Антона она с самого начала считала не рохлей-очкариком, а храбрецом побольше Пятифанова. Не смеялась над ним, не распускала слухи, не утверждала, что он пытался отнять у неё классный журнал, — вообще-то он не хотел осыпать Катю упрёками, но уж больно ему не понравился её тон. Девочка надулась ещё сильнее. — Конечно, я одна плохая и во всём виновата! Вы пришли только затем, чтобы мне это сказать? — Нет, — честно ответил он. — И я не считаю тебя плохой. Ты очень смелая и умная девочка: догадалась бросить кошелёк, чтобы оставить хоть какой-то след, пережила этот ужас в гараже, не сошла с ума после того, как чуть не погибла... — Может, ещё сойду, — Катя нервно усмехнулась, но комплимент явно был ей приятен. — Не надо, — покачал головой Миша. — Ты храбрая и сильная: гораздо храбрее, чем кажешься. И раз ты знаешь, что я на самом деле следователь... Понимаю, тебе уже задавали эти вопросы, но я задам ещё раз: ты сумела разглядеть похитителя? Если не лицо, то хотя бы голос, рост, фигуру, одежду? Катя помотала головой, выражение лица у неё стало почти виноватое. — Нет, — тихо сказала она. — На меня налетели, когда я шла через лес. Навалились всей массой, заткнули рот — я даже закричать не успела! Связали руки и поволокли куда-то... Я по пути приложилась головой о пень и, по-моему, потеряла сознание, так что дорогу помню урывками. Он ничего такого со мной не сделал! — неожиданно вспыхнула она, вскинув глаза на Лесникова. — Правда-правда! Меня в больнице осмотрели, так что пусть мальчишки не болтают всякое! «Значит, сексуального насилия не было», — отметил про себя Миша, кивая. «Что же этой твари от детей нужно? Неужели и правда каннибал? Как Головкин? Хотя тот охотился только на мальчиков, и сексуальный мотив тоже имел место». — Но я думаю, это был мужчина, — продолжила Катя. — Довольно высокий и крупный, сильный, у нас в посёлке таких женщин нет. Я думаю, это кто-то из местных, потому что он хорошо знает лес. «А девчонка-то и впрямь неглупа!» — одобрительно кивнул Лесников. — Он ничего не говорил, пыхтел только, так что голос я не слышала. Одет он был в какую-то шубу и маску с рогами, на козлиную похожа. А может, не маска, а настоящий козлиный череп, — Катя поёжилась. — На Хозяина леса из наших сказок похож, знаете его? Вы у Морозовых живёте, вам Харитон должен был все местные легенды рассказать! — Знаю, — он снова кивнул, пытаясь справиться с охватившей его противной дрожью: от воспоминаний о рогатом чудовище из странного репортажа стало резко не по себе. — Что-нибудь ещё помнишь? — Нет... ничего, — Катя стиснула зубы: она явно не хотела заново переживать ужасные часы в Чёрном Гараже. А ещё она не хотела, чтобы её жалели, поэтому Миша воздержался от слов сочувствия. Он просто поднялся, поблагодарил девочку за содействие, пожелал ей побыстрее выздороветь и зашагал прочь. Катя вновь нацепила сосредоточенно-сердитое выражение лица и принялась яростно расчёсывать волосы. Возле дверей палаты Лесникова ждал сюрприз: Ромка Пятифанов в белом халате, сползающем с плеч, переминался с ноги на ногу, не решаясь войти. При виде Лесникова он сделал быстрое движение, словно хотел метнуться прочь, но потом передумал и нарочитой развязной походкой подошёл поближе. — А, это вы! Здравия желаю, — похоже, об истинной профессии Лесникова знали уже все жители посёлка. — Чё, как там Катюха? — Держится удивительно стойко для девочки, которую едва не перерубили в мясорубке, — Миша не собирался упрекать Ромку, но тот воспринял сказанное на свой счёт и окрысился. — Да я ж не специально нажал эту долбаную кнопку! И потом, мы же её всё равно спасли! Она знает того урода, который её в мясорубку запихнул? — его голос чуть дрогнул на слове «мясорубка». — А тебе это зачем? — прищурился Лесников. В причастность Пятифанова к преступлениям он не верил, но разглашать информацию направо и налево не собирался. — Хочешь сам искать маньяка? Чтобы тебя потом в лесу по частям нашли? Один раз вам повезло наткнуться на меня и вместе со мной спасти Катю, но второй раз такого везения может и не быть! — Ой, да идите вы! — Ромка дёрнул плечом, карие глаза его зло сверкнули. — Я-то пойду, а вот ты никуда дальше посёлка не ходи. К Катерине, кстати, можешь заглянуть и сам у неё узнать про похитителя. Если она, конечно, раньше тебе голову не оторвёт. — Оторвёт — обратно пришьём! — ухмыльнулся Пятифанов, решительно толкнул дверь и ввалился в палату. Оставив их с Катей разбираться самостоятельно, Лесников прошёл по коридору, быстро спустился по лестнице, скидывая халат, забрал в гардеробе куртку, вышел на улицу, свернул за угол и, прислонившись к облезлой стене дома, с наслаждением закурил. Пусть Полина, Антон, Катя и Ромка выясняют свои отношения, его дело — выяснить, кто же такой загадочный маньяк, скрывающийся за маской козла.