Звериный след

Всякий романтический настрой слетел с Лесникова сразу после нападения хулиганов, и с Олесей он распрощался торопливо и сухо; она тоже не горела желанием оставаться на улице. До дома Морозовых он добрался без приключений, нервно выкурив по пути очередную сигарету, Полине и Харитону рассказывать о произошедшей стычке не стал и рано завалился спать, но уснуть долго не мог и ворочался с боку на бок, перебирая в уме все подробности случившегося. Белобрысому Васе и его дружкам явно кто-то настучал, что приезжий мент обхаживает их подругу детства Олесю, причём описал это в таких красках, что оставить такой вопиющий беспредел без внимания они не могли. Кандидатур на роль стукача, вернее, стукачки, было всего три: Софья Михайловна, Вика и Кристина. Зачем библиотекарше — «божьему одуванчику» понадобилось такое, Миша не мог представить, у тихони Вики мотивов тоже не имелось, а вот у Кристины имелись, и ещё какие! Увидев Мишу с Олесей, она поняла, что её заигрывания оказались безуспешными, что столичный гость предпочёл ей строгую учительницу химии, и приревновала. Куда там они с Викой собирались, на танцы? На этих самых танцах либо по дороге туда Кристина вполне могла встретить местных гопников и разболтать им, что приезжий длинноволосый журналист, который на самом деле никакой не журналист, а мент, ухлёстывает за их Олеськой. Парни, наверняка подогретые спиртным, решили навести порядок и показать москвичу, где его место... С такими мрачными мыслями Лесников погрузился в сон. Сновидения его были неясны и обрывочны, спал он плохо, на следующее утро проснулся рано, голова кружилась и побаливала. От утренней сигареты он мужественно отказался, заменив её чашкой крепкого кофе — на «чертовски хороший», как говаривал агент Купер, он не тянул, но прийти в себя и собраться с мыслями помогал. Подумав об агенте Купере, Миша усмехнулся: он сам ощущал себя чужаком, попавшим в маленький городок с кучей тайн и необъяснимых явлений. Единственным отличием было то, что посёлок даже не пытался казаться дружелюбным, как это делал Твин Пикс. Проводив Полину в школу, Лесников направился к магазину. В окошках уже горел ровный тёплый жёлтый свет, Кристина стояла за прилавком, неизменно изящная в джинсах, обтягивавших её стройные ноги. Глаза её были не накрашены, лицо казалось бледнее обычного — должно быть, после вчерашних танцев и, Лесников был уверен, выпитого на них алкоголя. Девушка бросила в его сторону сердитый взгляд, вместо обычного радостного приветствия и широкой улыбки лишь кивнула и отвернулась, делая вид, что внимательно изучает табачную продукцию. — Ревность, Кристина, очень нехорошее чувство, — сразу взял быка за рога Миша. — Нехорошо так поступать, нельзя! — Что я вам такого сделала? — показалось, или в её светло-карих глазах и впрямь мелькнуло удивление? Голос звучал очень обиженно: если Кристина притворялась, то делала это весьма талантливо. — Ну как же? — развёл руками Лесников. — Зачем ты разболтала про нас с Олесей местным парням? Васе этому белобрысому и двум его дружкам: плечистому и сутулому. — Не понимаю, о чём вы, — Кристина потрясла головой, и несколько рыжих прядей упало ей на лицо. — Я никому ничего не разбалтывала! — Тогда почему на меня, когда я провожал Олесю Николаевну до дома, пытались напасть эти трое? — Я откуда знаю? — она заправила упавшие прядки за ухо и нервно дёрнула плечиком. — Делать им нечего, вот и бесятся. Узнали, что вы не местный, да ещё и из милиции, вот и решили докопаться. А что, серьёзная драка была? — она подалась вперёд, глаза заблестели от предвкушения. — Не было никакой драки, — разочаровал её Лесников. — У меня нашлась для этих хулиганов пара увесистых аргументов. Ещё и Олеся их припугнула, а эти местные герои, похоже, боятся её с тех времён, как играли с ней в одной песочнице. Думаю, больше они ко мне не сунутся. — «Увесистые аргументы» — это же иносказательно, да? — глаза Кристины засверкали ещё ярче. — Вы их побили, да? Знаете какие-то особые приёмчики? — И откуда в молодой девушке такая страсть к насилию? — мягко пожурил её Лесников, немного успокаиваясь. Похоже, Кристина правда ничего не рассказывала хулиганам. Но если не она, то кто? — А здесь иначе не выживешь, — фыркнула она. — Послушай, ты со своей подругой Викой по пути на танцы не разлучалась? Она с кем-нибудь встречалась, разговаривала? — Викуся-то? — Кристина снова фыркнула. — Скажете тоже! Она разговаривать не любит, всё больше сидит тихой мышкой в уголке и слушает. Если бы не я, она бы вообще никуда не выходила, кроме своего дома да библиотеки. Не, мы по дороге в клуб ни с кем не болтали, а там я уж не следила за Викой, сами понимаете: танцы, музыка, от кавалеров отбою нет, — она подмигнула Лесникову. — Да с чего вы вообще взяли, что этим гопникам кто-то что-то разболтал? Они просто шатались по посёлку, увидели вас и решили пристать от нечего делать! — Может быть, — задумчиво проговорил Миша. — Может быть... — А вы правда с Олесей Николаевной встречаетесь? — Кристина наклонилась к нему, как бы невзначай демонстрируя вырез кофточки, её голос стал низким и заговорщическим. Лесников осторожно отодвинулся. — Нет, — снова разочаровал он местную сплетницу. — У нас с Олесей Николаевной исключительно деловые отношения: поскольку она хорошо знает здешние места и жителей, то помогает мне в расследовании. Вчера мы с ней искали кое-что в архивах. — А я-то думала, у вас свидание, — оскалила зубки Кристина. — Ещё удивилась, какое странное место для свидания — библиотека! Хотя Олесе Николаевне в самый раз: она такая строгая, правильная... Помолчав немного, она с неожиданной тоской протянула: — А почему она, а не я? Я тоже местная и всё про всех знаю, я тоже могла бы вам помочь! — Ты ещё слишком молода, — как можно более мягко произнёс Лесников. — К тому же Олеся Николаевна преподаёт в школе и знала пропавших детей, да и их родителей, лучше, чем ты. Ну не обижайся, — добавил он, увидев, как она нахмурилась и надула губы, — поверь, сыщицкая работа далеко не так романтична, как её описывают в книгах, это я тебе как сыщик говорю. — Я тоже детей знаю, — буркнула она. — Например, Аня Нестерова недавно говорила, что её пыталась заманить в лес какая-то странная то ли девочка, то ли девушка, но она не пошла. Мать ей особо не поверила, решила, что Аня выдумывает, но подозрительно всё это, правда? — Кто такая эта Аня Нестерова? Где живёт? — он вскинулся, словно охотничий пёс, учуявший добычу. — Девчонка одна, дошкольница, — нехотя ответила Кристина. — Живёт недалеко от вашей Олеси Николаевны. — Олеся Николаевна не моя, — поправил её Лесников. — А за информацию спасибо: в нашем деле любая мелочь может оказаться важной! Осознав собственную значимость, Кристина повеселела, назвала Мише адрес Ани и даже предложила бесплатную горсть конфет. Сладкое он любил и конфеты взял: хоть они наверняка ни в какое сравнение не шли с московскими, отказывать Кристине, которая только перестала дуться на него, было бы невежливо. Рассасывая карамельку с вкусом ананаса, он неспешно шагал по улице и думал о дальнейших действиях. Расспросить маленькую Аню, безусловно, стоит, но для этого следует заручиться помощью Олеси, а то его могут и на порог не пустить! Сейчас же, когда закончатся уроки, можно попробовать поговорить с родителями Антона Петрова. Лесников — дядя одноклассницы и подруги их сына, к тому же он помог Антону и Ромке спасти Катю, его они вряд ли выставят на порог. Надо осторожно выяснить у Карины — если, конечно, это та самая Карина из заметки в газете, — помнит ли она что-нибудь о своём похищении. Она тогда была совсем маленькой, шесть лет, да и память имеет свойство стирать неприятные воспоминания, но вдруг?.. К школе Лесников пришёл минут за пять до окончания уроков и успел осмотреться, но подозрительного мужчины с заячьей губой нигде не заметил. Вскоре двери распахнулись, на крыльцо пёстрой гурьбой высыпали школьники разного пола и возраста и пустились прочь. Миша увидел в толпе Ромку и Бяшу, что-то оживлённо обсуждавших, и от души понадеялся, что это не очередной «гениальный» план по покорению Полины. Она появилась чуть позже, весело болтая с Антоном: он рыцарственно нёс в руке чёрный футляр со скрипкой, будто не замечая его тяжести, и радостно улыбался, слушая болтовню Полины, обычно бледное лицо его порозовело, с него почти сошли следы давешней драки с Ромкой. Когда они приблизились, Миша шагнул навстречу. — Привет, молодёжь! Как настроение? — Всё прекрасно! — отрапортовала Полина. Антон только кивнул — кажется, присутствие Полининого дядя его смущало. — Вот и хорошо, — ответил Лесников. — Слушайте план на сегодня: мы с Антоном провожаем Полину до дома, а потом вдвоём идём домой к Антону. Мне нужно поговорить с твоей мамой. — Зачем? — немедленно вскинулся тот. Лесников несколько секунд помедлил, соображая, стоит ли раскрывать перед мальчиком все карты, и в конце концов решил ничего от него не утаивать. — Как девичья фамилия твоей мамы? — спросил он. — Н-Насырова, а что? — Антон растерянно уставился на него. — Ты знаешь какие-нибудь подробности о её детстве в этом посёлке? Она же родилась и жила здесь, верно? — Да, но она о своём детстве почти ничего не рассказывала... Бабушка иногда говорила: «Когда Карина была маленькой, она была такой непоседой!», или что-то в этом духе, но ничего особенного я не помню. А после окончания школы мама уехала отсюда, поступила в институт в Иркутске, и там познакомилась с папой. — Ты же знаешь, что тридцать лет назад здесь тоже пропадали дети? — Миша внимательно посмотрел на Антона. Тот слегка побледнел и кивнул. — Да, Тихонов упоминал про это при нас с Ромкой. А вы что, думаете, что моя мама... — он побледнел ещё больше и шумно сглотнул. С Полины тоже слетела всякая весёлость — теперь она была встревоженной и напряжённой. — Судя по всему, она была одной из пропавших детей, но её смогли спасти. Вторым спасённым ребёнком был Тихонов. Мы с Олесей Николаевной вчера были в библиотеке и нашли статью об этом. Так что мне теперь нужно поговорить с твоей мамой: вдруг она что-то помнит о тех событиях? — Я... да, конечно, — Антон беспомощно переводил взгляд с Лесникова на Полину и обратно. — Только мама, она... не очень-то любит милиционеров. Боюсь, она не захочет с вами разговаривать. — Ничего, я умею находить общий язык с... людьми, — улыбнулся Миша. Он собирался сказать «с женщинами», но подумал, что это будет неуместно, учитывая, что мать Антона замужем, пусть и отношения в их семье, если верить обмолвкам Полины, далеки от идеальных. Антон кивнул и взглянул на Полину, будто ища поддержки, — она ободряюще сжала его ладонь. До дома Морозовых они дошагали в молчании. Полина, забрав у своего Ромео скрипичный футляр и помахав на прощание, скользнула внутрь, а Лесников с Антоном отправились дальше. Дом Петровых находился на самой окраине посёлка, рядом с лесом, и Миша невольно повёл плечами при мысли о том, что мальчик вынужден каждое утро какой-то отрезок пути в школу проходить сквозь чащу, через темноту, холод и снег. Перед глазами живо предстали неясные силуэты среди деревьев, которые он видел в первую ночь в посёлке, вспомнилась едва слышная мелодия флейты. «Прав Коротков: для мента у меня слишком богатое воображение!» — подумал Лесников, тряхнул головой и ускорил шаг. Когда они уже подходили к дому, Антон всё-таки нарушил молчание. Он долго откашливался, то ли притворяясь, чтобы собраться с духом, то ли действительно наглотавшись морозного зимнего воздуха, и наконец выдавил: — Вы же с мамой просто поговорите, да? Не будете показывать ей фотографии трупов или что-то такое? — Откуда у меня фотографии трупов? — в недоумении уставился на него Лесников. — Ну мало ли... Просто мама, она в последнее время и так вся нервная, дёрганая, а ещё у неё бывают приступы, когда она видит кровь... знаете, вроде эпилепсии. Глаза закатываются, изо рта пена идёт, — Антон всего передёрнуло. — Когда на экране, ещё ничего, а когда курицу режут, или как-то при нас человека машиной сбило... Не пугайте её, ладно? — Спасибо, что предупредил, — серьёзно ответил Миша. — Обещаю сделать всё возможное, чтобы не навредить твоей маме. — Как вы думаете, эти приступы могут быть из-за того, что её в детстве похитили? — робко поинтересовался Антон, когда они уже шли к крыльцу. — Вдруг она увидела что-то такое, что её сильно напугало. Вроде... вроде Кати в мясорубке! — Не напоминай! — на этот раз передёрнуло уже Лесникова. — Если твоя мама маленькой девочкой видела нечто подобное, пожалуй, к лучшему, если она этого не помнит! Карина Петрова, в девичестве Насырова, оказалась привлекательной женщиной лет тридцати пяти с тёмно-русыми волосами и зелёными глазами холодного оттенка. Фигура, подчёркнутая тёмным домашним платьем, у неё была замечательная, особенно для матери двоих детей, но Лесников с замужними женщинами ни в какие отношения, кроме деловых, не вступал, поэтому не стал задерживаться взглядом на фигуре матери Антона и посмотрел ей в лицо. Лицо это, очень красивое, с правильными чертами, аккуратно выщипанными бровями и полными губами, в данный момент выражало недовольство — Антоном, Мишей и всей ситуацией в целом. — Мам, познакомься, это Михаил Лесников, дядя Полины, — скороговоркой выдал Антон, тревожно глядя на мать. — Если бы не он, мы с Ромкой не спасли бы Катю из гаража! Михаил хочет задать тебе несколько вопросов. Простите, не знаю, как вас по отчеству, — он виновато оглянулся на Лесникова. — Можно без отчества, просто Миша, — он улыбнулся Карине одной из самых обаятельных своих улыбок, но на неё это не произвело никакого впечатления. Скрестив руки на груди, она негромко хмыкнула: — Карина Петрова. Значит, местная милиция не справляется с ситуацией и решила подключить москвичей? — Ещё не решила, — сдержанно ответил он. — Я сам по себе. Приехал навестить племянницу, а тут такое творится! Не могу же я игнорировать исчезновения детей! Так что считайте, я здесь в роли частного сыщика. — Антон, быстро переодевайся и на кухню, суп на столе, — скомандовала Карина и, повернувшись к гостю, с явной неохотой предложила: — Раздевайтесь и проходите. Чаю хотите? — Нет, я, пожалуй, откажусь, — не стал испытывать её гостеприимство Миша, снимая куртку. — Скажите, где мы с вами можем спокойно поговорить? Не хочу, чтобы Антон нас слышал: эта тема явно не предназначена для детских ушей. — Пройдёмте в гостиную, — она зашагала вглубь дома, Лесников последовал за ней. Гостиная была обставлена аскетично, даже, можно сказать, скудно: диван, журнальный столик, полупустой книжный шкаф и пара стульев. Ни телевизора, ни фотографий либо картин на стенах, ни вязаных салфеточек или вышитых подушек, ни фарфоровых безделушек. — Вы не похожи на типичного милиционера, — заметила Карина, опускаясь на диван. — Если бы я встретила вас при других обстоятельствах, то подумала бы, что вы актёр или художник, в крайнем случае, писатель, но никак не сотрудник органов! — Намекаете, что у меня богемная внешность? — усмехнулся он, садясь рядом на краешек дивана. — Если бы вы знали, каких трудов мне стоило сохранить свою шевелюру вопреки суровому уставу!.. Ну да ладно, сейчас не до смеха. Я вчера заглянул в местную библиотеку и выяснил, что тридцать лет назад в посёлке тоже пропадали дети. Двоих из них удалось спасти. Одним из пропавших был Константин Тихонов, ныне старший лейтенант, вторым, точнее, второй, — вы. Лицо Карины, только-только начинавшее принимать доброжелательное выражение, снова помрачнело, точёные брови сошлись к переносице. — Антону вы об этом сказали? — был первый её вопрос. — Сказал, — честно признался Миша. — Решил, что в такие опасные времена лучше ничего не утаивать друг от друга. Да и вообще я за честность. — А кто вас просил лезть? — неожиданно зло воскликнула Карина. — Кто вас просил лезть не в своё дело, копаться в моём прошлом, рассказывать о нём моему сыну? — Уж простите, но у меня профессия такая — лезть не в своё дело, — прохладным тоном ответил он. — А с тех пор, как я понял, что моей племяннице угрожает опасность, это точно стало моим делом. — Конечно, профессия у вас такая, — пробормотала Карина, но было видно, что она уже сожалеет о своей вспышке. — Но учтите: я ничего не помню. Ни о том, как меня похитили, ни о том, что со мной делали, ни о том, как я спаслась. Мама меня не раз водила к психологу, меня однажды даже гипнотизировали, но это не помогло — я так ничего и не вспомнила. Сексуального насилия не было, если вас это интересует, — она вскинула голову, выставив подбородок, и в этот момент напомнила Лесникову Катю Смирнову, утверждавшую, что ничего «такого» неведомый маньяк с ней не сделал. — Послушайте, Карина, — как можно мягче произнёс он. — У вас замечательный сын, который очень о вас заботится. Прямо у дверей вашего дома он попросил меня не задавать вам травмирующих вопросов, чтобы, не дай Бог, не спровоцировать приступ эпилепсии. — Он и про приступы разболтал? Ох, Антон... — Карина слабо улыбнулась. — Не волнуйтесь, приступ у меня не начнётся, если вы при мне не начнёте резать голову курице. — Я предпочитаю говядину, — ответил Миша, и она снова слегка улыбнулась. Ободрённый её реакцией, он продолжил: — Я обещал Антону не причинять вам вреда своими расспросами и намерен сдержать это обещание. Но мне необходимо узнать всё, что вы помните. Я понимаю, что вы тогда были совсем маленькой, что мозг заблокировал страшные воспоминания, но важной может оказаться любая мелочь, что угодно! Вы можете помочь разыскать пропавших детей и предотвратить новые похищения! Вы же этого хотите? — Разумеется, я этого хочу! — Карина яростно сжала виски, словно у неё вдруг заболела голова, потёрла их и с отчаянием посмотрела на Лесникова. — Но я ничего не помню, ничего! Я думаю, что при мне кого-то убили, поэтому меня так пугает вид крови и смерти, даже смерти животных. Впрочем, для вас это вряд ли станет новостью, вы ведь вытащили девочку из мясорубки... Она ещё немного посидела, массируя виски, потом подняла глаза на терпеливо ожидавшего Мишу. — Мама рассказывала, что я пропала во время прогулки, — тихо продолжила она. — Я гуляла возле дома, лепила снежки. Кто-то может сказать, что безответственно отпускать шестилетнего ребёнка гулять одного, но я из поколения детей, которые выросли с ключом на шее, — Карина словно пыталась заранее оправдать свою мать, не уследившую за дочерью. — Мама что-то готовила на кухне, но постоянно подходила к окну и проверяла, где я. И вот, в очередной раз отойдя от стола к окну, она меня не увидела, — Карина шумно втянула носом воздух, борясь со слезами. — Мама сначала даже не испугалась — подумала, что я встретила соседских ребят и пошла играть с ними. Но потом она решила меня позвать — проверить, не сняла ли я шапку, — и я не ответила. И тогда мама испугалась по-настоящему. Тогда в посёлке пропал ещё только один ребёнок, это был трудный подросток, и ходили слухи, что он сбежал из дома, так что мама никак не могла связать это с моим исчезновением. Она даже не подумала, что меня похитили, — просто испугалась, что я отойду слишком далеко от дома и заблужусь, или что я пойду в лес... Мама выбежала на улицу и стала звать меня, но меня нигде не было. Карина выдержала долгую паузу, во время которой отчаянно старалась справиться с подступающими рыданиями. Лесников глядел на неё сочувственно, но боялся предложить носовой платок, взять за руку или ещё хоть как-то выразить утешение, чтобы не сбить женщину с мысли. — Меня не было две недели, — глухо проговорила она. — И я совершенно не помню, где была и что делала. Спустя две недели меня нашли — меня и ещё одного мальчика, который пропал через несколько дней после меня. Это был Костя Тихонов... впрочем, я почти ничего не помню о нём. Я даже не узнала его в том мрачном участковом, который расспрашивал нас о пропавшем мальчике. Я была маленькой девочкой, а он подростком, мы не дружили. Подросткам обычно скучно с маленькими... правда, Антон, слава Богу, исключение, — она кивнула в сторону двери, из-за которой слышался щебечущий голосок — должно быть, на кухне Оля что-то рассказывала брату. — Наверное, Костя тогда спас меня, или кто-то третий спас нас обоих, но я этого не помню. Нас нашли в лесу, всех в еловой хвое и снегу. Мы с Тихоновым слегка сбавили в весе, но не были истощены, следов физического и сексуального насилия, как я уже сказала, не было, во всяком случае, у меня. С Костей я почти не общалась — мама долго не выпускала меня на улицу, летом мы уезжали к её родителям, а осенью начался учебный год, я пошла в первый класс, дело о пропаже детей было закрыто, новых исчезновений не случалось, и все постепенно забыли об этой истории. — Благодарю за откровенность, — искренне произнёс Лесников. — Я понимаю, что вам нелегко всё это вспоминать, так что спасибо вам огромное. Скажите, вы ведь наверняка задумывались о том, кто вас похитил и что было его или их целью? — Задумывалась, — по телу Карины пробежала нервная дрожь. — Ещё бы я не задумывалась, за столько-то лет! Одно время я утешала себя мыслью, что это просто какой-то одинокий сумасшедший или пара сумасшедших, которые не могут иметь детей и решили забрать чужих. Нам с Костей удалось сбежать, а остальных они забрали с собой в лучшую жизнь, как Гамельнские крысоловы, которые увели детей в страну фей, — она недобро усмехнулась. — Идиотская версия, но мне тогда было лет шестнадцать! Теперь я склонна думать, что это какая-то религиозная секта, которая могла приносить детей в жертву, как в фильмах ужасов. Возможно, нас опоили какой-то наркотической дрянью, из-за чего мы с Тихоновым всё забыли. Ведь он, судя по тому, что следствие почти не продвинулось, тоже за эти годы не вспомнил ничего существенного? — Скорее всего, нет, но я его об этом не расспрашивал, — уклончиво ответил Миша. — Идея религиозной секты имеет место быть. Ещё раз благодарю вас за уделённое внимание и за то, что не побоялись вновь окунуться в пучину дурных воспоминаний. Скажите, а вы в последнее время замечали в посёлке что-нибудь странное или кого-нибудь странного? — Да я почти безвылазно сижу дома, хожу только до магазина и обратно, что я могу увидеть? — Карина пожала плечами. — Хотя... Возможно, это глупость, какой-то пустяк, но недавно мы с дочкой Олей видели в окно девочку в костюме лисы. Наверное, эта девочка всё не может отказаться от наряда для новогоднего утренника, — нервно фыркнула она. — Рыжее пальто или, может, шуба и маска лисы, ничего необычного... но меня её вид почему-то так потряс, что я разбила тарелку — я как раз тогда мыла посуду. А Оля потом говорила, что когда она рассказала об этом Антону, он вдруг побледнел и запретил ей даже близко подходить к этой девочке-лисе. Странно, правда? — Карина снова усмехнулась, но лицо её было бледным, а губы дрожали. — Девочка в костюме лисы... — задумчиво протянул Лесников. — С одной стороны, слишком приметный наряд, с другой — прекрасный способ отвлечь внимание. Никто ведь не видит, кто там, под шубкой и маской! Пожалуй, весьма умно, особенно если в таком наряде наша лисичка-сестричка завлекает детей. Как Джон Уэйн Гейси, действовавший в образе клоуна... Да и Катю похитил человек в маске козла, — он спохватился, что говорит это всё при насторожившейся Карине, и виновато улыбнулся. — Простите, по привычке стал рассуждать вслух. Итак, первая подозреваемая уже есть! Признаться, у меня никогда не было животных среди подозреваемых. Скажите, а вы не замечали в посёлке мужчину средних лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и шрамом над верхней губой — так называемой «заячьей губой»? Карина побледнела ещё сильнее, чем прежде, спина её выпрямилась, тонкие пальцы с аккуратными ногтями крепко сжали край платья. — Н-не знаю, — пробормотала она. — Должно быть, не замечала, ведь я наверняка бы обратила на него внимание! А кто этот человек? Он опасен? Вы его подозреваете? — Пока что не знаю, — честно признался Лесников. — Он явно не из местных, и его несколько раз замечали рядом со школой. Тихонов тоже обратил на него внимание. Кстати, ваш сын нарисовал для Тихонова очень неплохой фоторобот человека с заячьей губой. У Антона действительно талант! — Антон видел его? Разговаривал с ним? — голос Карины был похож на крик испуганной птицы. — Вряд ли разговаривал, иначе точно сообщил бы об этом мне или Тихонову. Но видеть видел, как и я, и Полина, и наверняка ещё многие в посёлке. Пока что я не знаю, причастен этот человек к исчезновениям детей или нет. Вы точно ничего о нём не знаете? Карина потрясла головой с такой решительностью, что Лесников сразу понял: она что-то скрывает. Её явно очень напугали слова о человеке с заячьей губой и мысль о том, что он может как-то навредить Антону. Но она явно не стремилась рассказывать правду, а допрашивать её Миша не имел права, поэтому не стал настаивать. Держа в уме возможную связь Карины и Заячьей губы, он снова поблагодарил её за содействие, вежливо попрощался и направился в прихожую. — Мам, я провожу и дверь закрою! — с верхнего этажа внезапно вывернул Антон. Карина, явно расстроенная произошедшей беседой, лишь слабо махнула рукой и удалилась на кухню. — Ну что, вам удалось что-нибудь выяснить? — глаза Антона за стёклами очков жадно блестели. — Удалось. Но твою маму этот разговор, понятное дело, не обрадовал, так что не вытягивай из неё никаких подробностей её исчезновения, хорошо? — попросил Лесников, застёгивая куртку. — Захочет — сама расскажет. Кроме того, она всё равно ничего не помнит. — Хорошо, — блеск в глазах Антона немного погас. — Тут ещё вот какое дело... Оля хочет вам кое-что передать. — Здрасьте, — с лестницы к ним соскользнула маленькая девочка. Она двигалась так бесшумно и была такой светлой, что в полумраке прихожей походила на привидение. Белые, как и у Антона, волосы, такие же ресницы и брови, бледная кожа — во всей внешности Оли яркими были лишь большие зелёные глаза да розовая кофта с вышитой на ней головой зайца. — Привет, — улыбнулся девочке Миша. Она в ответ несмело кивнула и покосилась на брата — тот ободряюще положил руку ей на плечо. У Лесникова, который был единственным ребёнком в семье, такие тёплые братско-сестринские отношения всегда вызывали лёгкую зависть. — Антон говорит, вы ищете маньяка, который похищает детей, — тоненьким голоском проговорила Оля. — И вы спасли ту девочку в гараже! Вы же расследуете всё и спасёте детей, правда? — Постараюсь сделать всё возможное, — у Лесникова защемило сердце от невинности, сквозившей в этом детском голосе и в этих широко распахнутых глазах. Оля кивнула и шёпотом, будто сообщая страшную тайну, проговорила: — Ко мне на окно почти каждую ночь прилетает сова. Огромная, размером с меня! Стучит клювом и просится внутрь. Я её очень сильно боюсь! — она прижалась к брату, и тот неловко обхватил её одной рукой за плечи. — Мама и папа мне не верят, но она правда существует, я не придумываю, и это не сон! — Это правда, — глухо подтвердил Антон: лицо его было серьёзным и мрачным. — Мы с Олей оба её видели. Ну... может, не совсем сову, но за шторой был чей-то силуэт, похожий на гигантскую птицу. Она говорила с нами таким голосом, с уханьем... а до этого подражала голосу Оли. И ещё... — он надолго замолчал, явно сомневаясь, стоит ли говорить. — Вы знаете, я в первый день подрался с Семёном Бабуриным, — выдавил он наконец. — И он отобрал у меня очки. А в ту ночь, когда появилась Сова, она... она вернула мне очки. Просто положила на подоконник и улетела. Я думаю, Сова... или человек в костюме Совы причастен к исчезновению Семёна. — Я нарисовала Сову! — вмешалась Оля, протягивая Лесникову несколько листков бумаги. — И лису, которую мы с мамой видели, тоже нарисовала! — Про лису мне ваша мама говорила, — кивнул Миша, осторожно забирая листки. На нескольких из них и впрямь был изображён круглый тёмный силуэт со светящимся жёлтым глазом, притаившийся за оконной занавеской, на других — рыжая лисица в шубке, стоявшая возле забора на задних лапах. — Спасибо вам обоим, — очень серьёзно сказал Миша, аккуратно складывая рисунки и пряча за пазуху. — В этом деле всё может оказаться важным, даже детские рассказы о зверях за окном. Так что спасибо вам. Берегите маму и берегите себя. Антон с Олей кивнули. Попрощавшись, Лесников повыше поднял воротник и шагнул из тепла на холодную улицу, где уже смеркалось, вовсю кружил ветер, мороз немилосердно щипал лицо, а в подступавшей к самым стенам домов тьме, разгоняемой лишь редкими жёлтыми пятнами фонарного света, могли скрываться любые лесные существа.