Invicto

Склад в глубине трущоб. Зерро стоял в полутьме, остро пахнущей лириумной пылью, ржавым металлом и сыростью гниющих досок. Где-то за перегородками противно пищали крысы, за стенами улицы трущоб дышали тяжёлым жаром, насквозь пропитанным потом и дымом костров. Факелы, вбитые в каменные колонны, отбрасывали рваные тени на деревянный пол. В центре комнаты — стол, заваленный бумагами, картами и свитками. За ним — Гарганолло Де Ровен, раскуривающий длинную сигару. Он выглядел расслабленно, уверенно, с ленивой ухмылкой человека, который держит в руках нечто большее, чем дорогой украшенный золотом портсигар. Посредник ушел, оставляя их одних, зато пришли несколько телохранителей. Здоровенные махины притаились в темноте, один слева, другой у дальней колонны. Люди Гарганолло не двигались, но Зерро чувствовал, как их взгляды пронзают его насквозь. — Давай перейдем к деталям, — голос Гарганолло был тягучим, как горячая смола, но внутри чувствовался холод. — Ты оказался крайне полезным человеком. — Ты меня совершенно не знаешь, — произнёс Зерро ровно, прислоняясь к деревянной стойке и скрещивая руки на груди. Гарганолло усмехнулся и стряхнул пепел на пол. — Отнюдь. Слухи о тебе дошли до довольно… значительных людей. — Он сделал паузу, выжидая, но взгляд Зерро даже не дрогнул. — Вороны о тебе знают. Разумеется, не без моей помощи. Лёгкий холод пробежался вдоль позвоночника, но Зерро не подал виду. — И что? — А то, что они не любят конкуренции, — Де Ровен наклонился вперёд, сложив пальцы замком. — Ты перешёл черту, мой дорогой друг. Кое-кто посчитал, что ты нарушаешь равновесие хрупкого рынка, беря заказы, от которых они отказались. — То есть я должен был оставить этих людей в живых, потому что Вороны запросили слишком много? — Зерро скривил губы. — Я мелкая сошка, им такое не интересно. Гарганолло усмехнулся, выпустил струю дыма в сторону. — Не преуменьшай своих заслуг. Это бизнес, Зерро. И в этом бизнесе есть правила. А ты их нарушил. Зерро напрягся, ощущая, как в нос ударил знакомый привкус плесени, как от дорогого сыра... Хотя откуда ему знать? В трущобах и обычный сыр - роскошь. — Дай угадаю, ты пришел, чтобы помочь мне? Ведь мы сейчас в таком чудном месте, где каждый стремится протянуть руку поддержки… Гарганолло прищурился, улыбка его расширилась. — Разумеется. Ты же умный парень. Наступила тишина. Телохранители не шевелились, но Зерро знал, что они их арбалеты нацелены ему в голову, готовые выстрелить в любой момент. — Говори. Гарганолло откинулся на спинку стула, покачиваясь, словно его предложение было не смертельно опасное, а что-то повседневное, вроде сделки на поставку лириума. — Один контракт. Всего один. Выполнишь его чисто — и тебя не тронут. Более того, ты получишь пропуск в Тревизо, Энцио попадёт в хорошую лечебницу, где о нём позаботятся лучшие врачи. Откажешься… — он развёл руками, — ну, ты же понимаешь. Зерро молчал, не отрывая взгляда от собеседника. — Кто? Гарганолло усмехнулся. — Всё не так просто. Прежде ты должен стать Вороном. Как только они примут тебя, ты получишь имя. Зерро сжал кулаки, ощущая, как внутри поднимается глухая ярость. Для него Вороны просто аристократы, рождающиеся с золотой ложкой во рту. Он всегда думал, что их жизнь — это роскошь и привилегии, о которых простым людям остаётся только мечтать. Да, они рискуют, но они делают это за огромные деньги, под прикрытием влиятельных домов, под защитой гильдии. В отличие от таких, как он. Он слегка сжал пальцы, успокаивая клокочущую на задворках сознания ярость. Больше рабства он ненавидел только мнимую свободу выбора, когда человеку выдвигают ультиматум. — И как ты планируешь сделать так, чтобы они взяли меня? Гарганолло постучал пальцами по столу, довольный, что разговор пошёл в нужном ему русле. — Вороны уже заинтересовались тобой. Достаточно немного подтолкнуть события. Они придут за тобой. Всё, что тебе нужно, — это продержаться и убедить их, что ты достаточно хорош. Зерро знал, как произвести впечатление, иногда в трущобах, правильная демонстрация силы могла сэкономить время и сохранить жизнь. А хорошо подобранный жест и выражение лица делало из врагов – новых приятелей. — Ты хочешь, чтобы я боролся за место в их рядах, чтобы в итоге убить одного из них? — Ты быстро соображаешь! Демон меня побери, а он мне нравится! — Гарганолло ухмыльнулся, притворно обращаясь к одному из амбалов. — Это самоубийство. Я не уйду живым с места. — Это сделка. Просто сделай так, чтобы они начали тебе доверять, а после выполни работу чисто, без свидетелей. Зерро почувствовал, как внутри всё похолодело. — А если я откажусь? Гарганолло склонил голову, внимательно изучая его реакцию. — Тогда Энцио не только не получит шанс на лечение. Но я сделаю так, что даже в трущобах ты не сможешь достать больше никаких лекарств. Как итог – он умрет на твоих руках. Ах да… Твоя шайка больше не получит ни единого груза, уж поверь мне, я смогу это устроить в лучшем виде. Тишина, тяжелее железа. Зерро смотрел на него, понимая, что в этот момент его жизнь уже не принадлежит ему. — Ты ведь уже все решил для себя, — голос Де Ровена звучал почти нежно. — Осталось только смириться. Как бы не было грустно это признавать, но Гарганолло был прав. Тело будто стало чужим, а сознание работало чётко и холодно. Выбора нет. Он продаст душу, но купит жизнь Энцио. *** Трущобы редко спали, но сегодня даже крики пьяных головорезов в переулках казались далёкими. Будто весь мир затаил дыхание, ожидая, пока он сделает следующий шаг. Зерро шагал по вымощенной булыжниками улице, чувствуя, как холодный воздух ночи пропитывает одежду. В голове бурлила вязкая пустота. Мысли двигались медленно, как жидкий лириум, пролитый на чёрную ткань. Вороны. Он видел их не раз. Не тех, что держали в руках весь Тревизо, а тех, что мелькали в трущобах — изящные, безупречно экипированные, двигающиеся с опасной грацией хищников. Зерро замечал их только потому, что сам был убийцей. Другие? Они даже не догадывались, что рядом смерть. Но Вороны были слишком далеки от таких мест, как это. Зерро знал: если Ворон появлялся в трущобах, это было либо делом низшего ранга, либо охотой на кого-то, кто слишком заигрался. Они никогда не жили в грязи трущоб. Их растили, учили, шлифовали, как оружие высшей пробы. Часто тоже наказывали за ошибки, они тоже умирали, но у них всегда была крыша над головой. Всегда была цель, учителя, наставники и ресурсы. Трущобы не давали ничего. Тут не было правил, только хаос. Здесь можно было умереть от голода, потому что не хватило нескольких монет, или сгнить в переулке, потому что тебя прирезали за углом ради куска хлеба. Здесь никто не предлагал тебе путь. Здесь не учили ничему, кроме выживания. Ошибки Ворона приводили к смерти. Ошибки в трущобах — к долгой, мучительной агонии. И теперь он должен был стать одним из них. Зерро усмехнулся — тихо, едва заметно. Скорее, чтобы не думать о том, как внутри поднимается отвращение. А ведь они с братом только обрели долгожданный покой, если бы не его болезнь… Гарганолло был прав. Он уже выбрал. Теперь оставалось только выполнить свою часть сделки. Парень ускорил шаг, чувствуя, как в груди поднимается тягучая, холодная тяжесть. Можно было сколько угодно презирать Воронов, избегать прямого конфликта и не лезть на рожон, но какая разница под чьими знаменами убивать свои цели ради лишней монеты? Он поднялся по скрипучей лестнице их дома, толкнул дверь, зная, что Энцио не спит. Нужно было поговорить с ним. Он должен был быть готов. Сегодня он отправится навстречу своему спасению, и Зерро готов сделать все, чтобы оплатить этот долг. *** Ночь в трущобах всегда пахла по-разному. Где-то прелыми досками, впитавшими в себя десятки лет грязи и крови. Где-то гарью от дешёвых свечей, которыми освещали жалкие лачуги. А где-то – пряными специями, украденными с торговых караванов, что оседали здесь, разбавляя гнилостный воздух тонкими нотами шафрана и лавандового масла. Зерро шагал по узкой улочке, медленно, не спеша, словно выискивая, куда именно ступит следующее движение его сапога. Он чувствовал их. Не видел, не слышал — чувствовал. Как вибрацию напряжённого воздуха, как взгляд, который невозможно ни поймать, ни проигнорировать. Хищники, следующие за своей добычей. Тени в тенях. Вороны. Как и обещал Гарганолло, они пришли за ним спустя несколько дней, после того как Энцио отправился в одну из лучших лечебниц Тревизо. Зерро шёл медленно, без суеты, не изменяя ритма дыхания, не выдавая того, что давно их заметил. Плечи оставались расслабленными, руки не тянулись к оружию. Капкан ещё не сработала, и он позволил им думать, что они по-прежнему ведут игру. Переулок сузился, стены слепо нависли с двух сторон, словно сами подталкивая его в ловушку. И только тогда Зерро позволил себе улыбнуться. Рывок. Арбалет уже в руках, пальцы касаются спускового крючка — короткое усилие, почти ленивый жест. Болт со свистом рассек воздух, пронесся в считанных миллиметрах от кожи, слегка рихтуя аккуратно подстриженную бородку, оставляя за собой идеально ровную линию — тёмную, влажную, блестящую в свете факелов. Щека мужчины едва дрогнула. Зерро не убил его, но и не промахнулся. Высчитал идеально. В ответ — мёртвая тишина. Лидер шагнул вперёд. Пальцы коснулись щеки, и он посмотрел на кровь на кончиках своих перчаток. Взгляд встретился с зелёными глазами Зерро. Медленная, чуть насмешливая заинтересованная улыбка: — Дерзко… Зерро чуть приподнял бровь. Он уж точно не думал, что это доставит ему удовольствие, а сейчас ему нравилось наблюдать за их реакцией. Не оставляя им времени на размышления, в тот самый миг, когда двое Воронов шагнули вперёд, блеснув узкими лезвиями рапир, он уже двигался. Ремни кобуры щелкнули. Когти Ворона выскользнули в его ладони – короткие, изогнутые, идеально подходящие для ближнего боя. Их поверхность блеснула в свете фонаря, отражая чужие лезвия, застывшие в воздухе в предвкушении атаки. Вороны, как и следовало ожидать, выбрали разные углы нападения. Один атаковал спереди, другой заходил сбоку, оставляя ему минимум пространства для манёвра. Идеальная тактика. Но Зерро не собирался играть по их правилам. Вместо того, чтобы уйти назад, он сократил расстояние до минимума. Шаг. Лезвия скользят по воздуху, встречая сопротивление. Рапиры слишком длинные для такой дистанции, Вороны вынуждены менять хват, подстраиваться. Но он уже прочитал их движение. Поворот корпуса. Коготь проскальзывает вдоль бедра первого – не смертельно, но достаточно глубоко, чтобы смутить. Второй атакует слева, но Зерро уходит вглубь удара, позволяя лезвию рассечь воздух всего в дюйме от его шеи. Бой превращается в хищный танец, наполненный ударами, шагами, мельканием стали. Они чувствуют его. Он чувствует их. В этом есть что-то… большее, чем простое сражение. Обычно так выглядит показательный бой – выступление. Запах пота, кожи, металла, тяжёлое дыхание, рваный ритм ударов. Всё слишком близко. Зерро отдаёт себя этому мгновению. Слишком увлекается. Предсказуемая ошибка. Он видит момент, когда его противник слегка меняет стойку, открывая удобную брешь для удара. И пропускает этот шанс, словно совершая фатальную ошибку. Рывок. Захват. Жёсткий толчок в плечо, и он оказывается на коленях. Горячее дыхание на затылке. Лезвие, скользнувшее к горлу. Тяжёлая рука на его плече, пальцы сжимаются, создавая иллюзию контроля. Он выиграл. Потому что именно это ему и было нужно. Зерро не двигается. Кровь стучит в висках, разгоняя по венам густое возбуждение и азарт от происходящего. Он чувствует на себе взгляд – долгий, изучающий, оценивающий. Тот, кто стоял перед ним, не выглядел как убийца. Он выглядел как соблазнительная смерть. Чёрный доспех, подогнанный по телу с точностью, достойной королевского портного. Сложная чеканка серебряной нитью, тёмная кожа, отделка редкими металлами. Всё выглядело так, будто его не просто носили, а скорее демонстрировали. Высокий ворот, скрывающий ключицы. Перчатки, идеально сидящие на длинных пальцах. Чёрный камень на кольце, будто отражение бездны. А вот лицо… Зализанные волосы, короткая борода, подчёркивающая резкие линии челюсти. Губы, на которых играла тень ухмылки. И глаза. Голубые, холодные, слишком внимательные. Зерро остался недвижим. Горло всё ещё сдавливало лезвие, удерживавшее его голову наклонённой, а чужая ладонь — чёрная кожа перчатки, запах оружейного масла и старого серебра — сжимала его волосы, вынуждая смотреть прямо в глаза убийце перед ним. Виаго Де Рива разглядывал его, словно что-то редкое, нечто достойное любопытства, но ещё не окончательного решения. — Ты совершил две ошибки. Голос звучал холодно, спокойно. Зерро не моргнул. Он чувствовал, как его сердце всё ещё колотится в рёбрах, а вены пульсируют от выброса адреналина, но лицо оставалось спокойным. Хладнокровие — вот что спасает жизнь. — Первая — ты убивал наши цели. Зерро почти улыбнулся. Глупо было притворяться, что он не знал этого. — Вторая, более очевидная — ты не Ворон. Пальцы Виаго на его волосах чуть сжались, но не больно, а скорее подчёркнуто властно. Он позволил мгновению повиснуть между ними, дал Зерро ощутить этот новый баланс сил, то, как мир изменился вокруг него. Да и маневра для действий у него действительно не было. Лезвие у горла. Ловкие пальцы на волосах. Чёрные глаза, не мигающие, читающие его насквозь. — Но у тебя есть шанс исправить обе. Виаго снова провёл кончиком пальца по щеке, стирая каплю крови с лица, а затем неторопливо посмотрел на алый след на коже, будто оценивая, стоит ли считать это провокацией или комплиментом. Де Рива улыбнулся — едва заметно, краем губ, не давая себе слабости сделать это слишком явным. — Либо ты умираешь. Пауза. Густая, натянутая, как тетива. — Либо ты становишься Вороном. Выбор без выбора. Не самая тонкая манипуляция. Ответ был очевиден для обоих. Адреналин после битвы нужно было слить хоть куда-то, и Зерро решил использовать излюбленный метод – сарказм: — Хреновый из тебя мотиватор, конечно… Да и демон с тобой… Меня зовут Резерро, приятно познакомиться!