Связаны Судьбой

      В общем и целом, первое занятие в академии прошло отлично.       Профессор Дарк Какао уделил десять минут от начала занятия для полноценного ознакомления с правилами академии, поведения на его занятиях и знакомства в принципе. Поспрашивал, как кого зовут, чтобы лучше запомнить, и только потом начал вести занятие.       Некоторые лишь дивились, как такой угрюмый на первый взгляд мужчина может оказаться таким дружелюбным… Ванилла бы рассмеялся им в лицо, если бы не сидел тогда на занятии профессора, небольшие диалоги с которым свели все к тому, что он не ошибался: у него с профессором действительно есть некоторые общие черты, и это не просто хорошо — это замечательно! Потому что это означало, что они в скором времени смогут найти общий язык.       Но, к сожалению, хорошим вещам свойственно заканчиваться быстро, чтобы ты не успел ими насладиться. Также быстро закончилось первое занятие по высшей математике.       Дарк Какао быстро озвучил задание на дом и вышел из кабинета по каким-то своим делам, пока студенты собирали свои вещи и переговаривались уже в полный голос. На занятии никто из первокурсников не осмеливался говорить громче шепота, а кто-то даже и не шептался. Понятное дело, среди них были Ванилла, Вайт Лили и Стравберри.       Нет, Пур Ванилла, Вайт Лили и Стравберри не являлись заучками — совсем нет. Просто занятие действительно оказалось интересным, да и профессор оказался хорошим, расстраивать его совсем не хотелось.       — Я даже и не думала, что первое занятие пройдет так быстро, — хихикнула Стравберри, словив на себе взгляды Пур Ваниллы и Вайт Лили. — А оказалось, что оно прошло намного быстрее, чем я ожидала…       — Когда тебе что-то интересно, все проходит быстро, — поддакнула Лили, после чего их небольшая компания отправилась к выходу из аудитории. — И профессор, кстати, вроде бы хороший. А то мама мне говорила, что мы тут никому не нужны будем…       Вайт усмехнулась, и эту усмешку подхватила Стравберри.       Ванилла лишь доброжелательно улыбнулся, радуясь, что попал в адекватную компанию однокурсников, и искренне довольствовался тем, что здесь была Лили. С ней он мог вести себя немного более открыто, нежели обычно, а значит, произвести на подростков какое-никакое впечатление, как минимум, нормального и общительного человека, а не замкнутого и угрюмого, каким его видело большинство ребят его возраста, будет не сложно. Конечно, Пур не мог сказать, что отличался особой разговорчивостью и дружелюбием среди своих одногодок, нет. Просто в новой или малознакомой компании, в которой нет его друзей, он ощущал себя очень уж некомфортно.       — Вообще, твоя мама говорила правду, — спокойно произнес Ванилла, шагая по уже знакомым коридорам академии, в котором гулял всего пару часов назад. Отличие было лишь в том, что сейчас коридоры академии кишели студентами всех курсов — от первого до пятого, и многие из студентов приветливо улыбались Пуру или махали рукой, на что он сам отвечал взаимностью. — Здесь мы никому не нужны. Все образование зависит только от нас. В противном случае, нас просто исключат.       Стравберри и Вайт Лили согласно и одновременно закивали, полностью осознавая и соглашаясь со словами, произнесенными другом.       — А что вы думаете насчет распределения? — вдруг спросила Стравберри, возвращая внимание Ваниллы и Лили к себе. Однако это было не просто внимание, а, скорее, несколько удивленные взгляды, из-за которых девушка еле заметно смутилась. — Ну, в плане… С каким человеком вас сведет Судьба, по вашему мнению?       Вайт, на удивление, действительно задумалась, мгновенно возведя взгляд к потолку, забываясь в своих думах.       Пур же лишь непонятливо выгнул бровь, чуть сощурив глаза. Такие вопросы он не очень любил, поэтому и думать над ними долго не стал.       — С идиоткой. Или с идиотом, — просто ответил он, отводя пренебрежительный взгляд в сторону.       Вайт Лили, услышав сквозь свои мысли такой ответ со стороны Ваниллы, покинула свои думы и перевела внимательный взгляд на друга.       — Почему ты так думаешь? — требовательно спросила она, сверля любопытным взглядом лицо Пура.       Ванилле эта тема не нравилась вообще никак, поэтому на подобные вопросы он отвечать не хотел. Но не тут-то было: Вайт Лили очень любознательная и любопытная личность, от ее расспросов уйти невероятно сложно. Также подогревала эту тяжкую атмосферу и Стравберри, что, казалось, была заинтересована в ответе не меньше своей подруги, с особым вниманием смотря на Пура с другой стороны.       Стоит отметить, что шли они так, что юноша, по сути, даже взгляда нормально отвести не мог, если только вперед, так как с одной стороны от него шла Лили, а с другой — Стравберри. И с каждой секундой, проведенной в этой донельзя нервозной тишине между ними, ему становилось все более некомфортно.       — Меня в принципе не интересует такая тема, как отношения, любовь и прочая ванильная фигня, это во-первых, — ответил Пур таким серьезным тоном, каким только мог.       С двух сторон от него послышались несдержанные усмешки. Они не бесили, к счастью — Ванилла и сам понимал, как глупо это только что прозвучало.       — А во-вторых, Судьба не может делать все идеально. Ни за что не поверю, что она даст мне в партнеры человека с таким же глубоким мышлением, как у меня. Да или хотя бы кого-то нормального. Она относится ко мне несерьезно.       — Ну, да, — согласилась Лили, задорно ухмыльнувшись. — Особенно, если Пур Ваниллу не интересует всякая ванильная фигня. Я бы на ее месте тоже отнеслась к этому не слишком серьезно.       Рядом идущая Стравберри рассмеялась, и Вайт, спустя пару секунд, тоже подхватила этот веселый момент.       Ванилле было не очень смешно, но коротенькую усмешку он себе все-таки позволил, представив, как это могло выглядеть со стороны.       Глупо.       Но улыбка сползла с лица так же внезапно, как и появилась, стоило мимо них пробежать вездесущему Шэдоу Милку, чуть ли не сбившему Ваниллу и Стравберри с ног. Благо, оба удержались на ногах, смотря вслед раззадорившемуся хулигану. Тот будто нарочно обернулся, и, словно наиглупейший ребенок, лишь блеснул озорством в гетерохромных глазах, убегая дальше.       — Идиот, — с нескрываемым раздражением в голосе бросил ему вслед Пур, даже не надеясь, что тот услышит. Ему просто нужно было высказаться по поводу чужого, никуда не годного и просто отвратительного поведения.       Девушки согласно закивали, хоть Вайт Лили немного и помедлила. С Шэдоу Милком она виделась уж далеко не в первый раз, да и вполне в дружелюбных обстоятельствах, так что, даже не смотря на поведение юноши, ей очень сильно не хотелось признавать, что такой задорный парень, как Шэдоу, может так ужасно себя вести.       С Лили Шэдоу всегда — точнее, по большей части — вел себя вполне прилично и, даже можно сказать, адекватно. Хотя, если учитывать нынешние и ранние обстоятельства, сравнивать это было глупо: сейчас они не наследники кланов, находящихся в содружестве, а просто студенты, обучающиеся на одном курсе и в одном коллективе. Хоть от Вайт и не ускользнуло то, что ей самой этого недружелюбного толчка получить не удостоилось, а значит, в памяти Шэдоу остались хоть какие-то товарищеские воспоминания, связанные с ней. Либо сейчас ей просто повезло.       — Трудно признавать, но этот идиот учится вместе с нами… — тяжело вздохнула Стравберри, в смирении прикрывая веки. — И так будет еще целых пять лет…       Ванилла неприязненно скривился, а Вайт Лили лишь неодобрительно и задумчиво покачала головой, мысленно надеясь, что в голове Шэдоу когда-нибудь что-то щелкнет, и тот начнет вести себя нормально, чтобы у ее друзей не складывалось такое ужасное мнение о Милке.       — Перетерпим, — уверенно ответила Лили, чуть нахмурившись. — Я вас не обманываю, Шэдоу правда хороший парень. Просто он немного… Нестандартный. При нашем первом знакомстве с ним я тоже думала, что он неадекватный. Но при следующих наших встречах мое отрицательно сложившееся мнение о нем начинало развеиваться.       Пур, казалось, скривился еще больше от отвращения, чем было сначала, а Стравберри смотрела на подругу с немым удивлением и непонятливо вскинутой вверх бровью, будто слышит какой-то бред.       — К нему просто нужен немного другой подход! — закончила Вайт, ободряюще всплеснув руками.       Ваниллу, говоря честно, эти слова не ободрили никак, и он, плюнув на все нормы приличия, сложил руки на груди, и, хмурый, отправился к кабинету, где будет проходить следующее занятие. Он чувствовал, как девушки сверлят его спину удивленными взглядами, но все равно продолжил идти, игнорируя не только нервозность со стороны не понимающих такой резкости подруг, но даже и свои принципы.       — Что, Ванилла, не в настроении? — прошелестел поравнявшийся рядом с ним издевательский, насмехающийся и уже знакомый голос.       Пуру, конечно, не хотелось, но пришлось — он перевел взгляд к обладателю голоса, пытавшегося кое-как склеить более-менее адекватный, судя по спокойному взгляду, диалог. Вот только методы для начала разговора он, почему-то, выбрал странные.       Ванилла нежелательно осознавал, как с каждой секундой, проведенной в компании чересчур радостного непонятно почему Шэдоу у него плавится мозг и вместе с ним все адекватные воспоминания и мысли.       У Ваниллы рак мозга, когда Милк находится рядом.       — Нет, не в настроении, — сухо ответил он, хмурясь. — Интересно даже, по чьей вине?       Вопрос, понятное дело, был риторическим и ответа не требовал, особенно если учесть, что ответ был очевиден настолько, насколько был глуп вопрос.       Пур даже закатил глаза, когда заметил незамысловатое пожимание плечами и веселое хмыкание со стороны идущего рядом Шэдоу.       «Что, интересно, вообще творится в его безумной, бездумной бошке?» — подумал Ванилла, слегка сощурив свои глаза в искреннем недоверии к этому человеку.       Милк даже одним своим видом не внушал абсолютно никакого доверия. На голове — игривый беспорядок из крашеной голубо-синей копны непослушных, слегка витиеватых волос, ближе к челке перекрашенных в белый. Выглядело хоть и глупо, но несколько привлекательно, если так подумать. Гетерохромия, казалось бы, необычайно красивых голубого и синего глаз с вечно озорным огоньком, лежащим на поверхности, даже сейчас смотрела не Ваниллу с вызовом. Вот только в глубине этих глаз таилось что-то еще. Инородное, может быть даже неправильное в человеческом понимании, но донельзя интересующее.       Пур склонил голову на бок. Признавать многие вещи, случившиеся только что, ему не хотелось. Например, то, что они с Шэдоу оказались донельзя похожи. Может быть, не сильно заметно, если смотреть с первого раза — но если приглядеться, можно отметить некоторые схожести. И признавать то, что бесстыдно разглядывает Милка с интересом в глазах, он тоже не хотел.       Хотя Шэдоу, казалось, был только рад: он улыбался шире прежнего, блистая шаловливой искрой в глазах и спрятанным глубинным интересом, который был ничуть не хуже того, что испытывал Ванилла.       Сам Пур лишь тяжело вздохнул, стоило его взгляду напрямую встретиться со взглядом Шэдоу.       Вроде бы такое невинное действие, но несло оно в себе что-то… странное. Даже интригующее. Но вскоре оно было ловко запрятано Милком в самые закрома его души и веселого взгляда. После тот кротко усмехнулся. Будто вместо этого действия Ванилла сморозил какую-то глупую шутку, что на фоне нынешних обстоятельств смотрелась нелепо.       — Кто знает, — глубоко вздохнул Шэдоу, снова пожимая плечами и отводя взгляд в сторону.       Пур даже на мгновение растерялся от чужого вопроса, совершенно потеряв нить прошлого небольшого разговора. Однако, вспомнив, что он задавал вопрос… Риторический, он мгновенно взял себя в руки и успокоился, возвращая себе привычное выражение стоицизма.       Ванилла перевел взгляд вперед, сразу же вспоминая нужную дорогу до нужного кабинета. Заметив, что идут они с Шэдоу не той дорогой, он, ничего не сказав, свернул в абсолютно другую сторону, игнорируя вопросительный взгляд удивленного молчаливым действием со стороны собеседника Милка.       Тот, тяжело вздохнув, отправился вслед за Пуром, направляющемуся в кабинет профессора… Вроде как, по философии и этике, если Шэдоу, конечно, не изменяла память. А вот идущий впереди Ванилла, в отличие от Милка, был точно уверен в том, что следующий кабинет принадлежал профессору, преподающему именно эти предметы.       — Я знаю, — вдруг произнес Пур, разрывая устоявшуюся между ним и Шэдоу тишину своим твердым голосом.       Милк с легкой улыбкой и уже привычным огоньком в глазах вернул свой взгляд к Ванилле.       — По твоей вине.       Милк несдержанно и громко рассмеялся, закрывая от накатившего веселья глаза.       Пуру вмиг даже стыдно стало находиться рядом с этим голубым чудовищем, поэтому он ускорил шаг, в попытке уйти от чужого смеха и вопросительных взглядов, направленных на него самого и на источник небывалого веселья.       Только, к огромному сожалению, нежеланный и до жути громкий объект вскоре нагнал Ваниллу на полпути к кабинету профессора по философии и этике. Благо, от вопросительных и недоумевающих взглядов на себе он хотя бы избавился. Но не от более-менее успокоившегося Шэдоу, что одновременно бесило и расстраивало.       — Что смешного было в моих словах, чтобы они настолько тебя рассмешили? — с укором и нескрываемой злостью прошипел Пур, стоило им отойти в менее людный коридор.       — Это просто невероятно смешно! — воскликнул Милк, аккуратным движением руки проведя по непослушным сине-голубым прядям волос. — Как же некультурно, мой милый Ванилла, сбрасывать всю вину на первого попавшегося человека!       Пур крепко сжал зубы от накатившего жаром по телу раздражения. Очень ему хотелось двух вещей: ударить Шэдоу и уйти отсюда, чтобы больше не видеть гребаную, осточертевшую и наглую морду рядом с собой. Но, благо, у Ваниллы всегда удачно получалась одна прекрасная штука — вовремя сдерживать свои эмоции и не показывать их, оставляя при себе только чистейшее спокойствие и стоицизм.       И этим он, кстати, очень гордился. Особенно сейчас, потому что, вздохнув, он стряхнул с себя раздражение, переходившее чуть ли не в бешенство, и спокойным голосом ответил:       — Я не сбрасывал на тебя вину, первый попавшийся человек, — Ванилла нахмурился. — Ты и вправду подпортил мое прекрасное настроение. А утром оно было поистине восхитительное. И если бы…       — Ну, да, подбери еще кучу прилагательных из твоего богатейшего словарного запаса к описанию твоего хорошего настроения с утра, — перебив Пура, съязвил Шэдоу.       Спустя пару секунд после этих слов он заметил, как Ванилла недовольно поморщился, однако благополучно промолчал. И Милк не мог точно сказать, усложнило это его задачу, или нет. Но, скорее всего, усложнило.       — Что, если бы? Если бы я не оказался здесь? Не затеял с тобой тот незамысловатый диалог? Не начал бы с тобой разговор сейчас? Что?       Пур тяжко, очень глубоко вздохнул, кое-как удержавшись от того, чтобы не хлопнуть себя по лицу. Или не ударить Шэдоу с такой силой, чтобы он улетел в стену. Но ни одного, ни другого действия, он совершить, к сожалению, не мог — терять свой авторитет ему не хотелось уж точно. Особенно ради такого придурка, как Милк. Жалкий наследник своего клана. Позорище. И этим Ванилла себя успокаивал.       — А чтобы не задавать таких глупых вопросов, нужно научиться слушать, — со всей своей присущей строгостью произнес Пур, вновь нахмурившись.       Милк закатил глаза, всем своим видом показывая, что все эти дурацкие нравоучения он в одном месте видел.       Ванилла, вконец разочаровавшись в Шэдоу, просто отвернулся. Вид у него был измученный настолько, будто он целые сутки без устали проработал на заводе, чтобы в итоге прокормить копеечной зарплатой своих пятерых детей и беременную жену. К счастью, такого кошмара в его жизни не было, и хотя бы за это он был благодарен.       Но был в его жизни и другой кошмар, весело шагающий наравне с ним и дружелюбно здоровающийся с каждым встречным. Вот только не каждый понимал, что это напускное «дружелюбие» — не более, чем маска.       Очевидно, что за этим приветливым и озорным личиком, светящимся радостью, скрывается нечто другое. А сейчас это лишь лживый придурок с сине-голубой копной непослушных волос на голове, которые он бережно поправляет чуть ли не каждые пять минут. Ладно, за это Ванилла не мог осуждать Шедоу — он и сам любил поправлять волосы. Либо просто по привычке, либо по причине того, что из всегда ухоженных прядей они превращаются в невозможные и растрепанные локоны, которые, если не поправлять, прочесать потом будет очень сложно.       Путь до кабинета профессора Пур выбрал, можно сказать, какой-то уж очень сложный и, по всей видимости, длинный — по коридорам они проходили практически пустым. Но так, наверное, даже лучше. Не прошла даже половина дня, а Ванилла уже успел устать от чрезмерного внимания со стороны других студентов. О Милке, конечно, того же не скажешь — о, он, наверное, был готов и дальше купаться в чужом внимании, но уж точно не Пур. И не с Пуром. Пусть Шедоу подыщет себе другую компанию.       Впрочем, больше Ванилле жаловаться было не на что: шума в этой части академии практически не было, а нежелательный собеседник, вроде как, притих и просто спокойно шел рядом, сцепив руки за головой.       Пур перевел взгляд на него, снова рассматривая. Милк сейчас выглядел расслабленно — с чуть прикрытыми глазами и без улыбки на все лицо. Казалось, он был просто умиротворен царящей здесь тишиной и атмосферой.       Ванилла даже хмыкнул, забавляясь тому, как быстро у такого, казалось бы, неугомонного человека может измениться настроение. В каком-то смысле это было даже любопытно — но он бы в этом ни за что не признался. Даже себе.       Шедоу, заметив чужой взгляд на себе, ухмыльнулся, встречаясь взглядами с Пуром.       Ванилла слишком явственно ощутил дежавю.       — Вижу, Ванилла, я тебя так сильно интересую, что ты за последние пять минут даже взгляда от меня отвести не можешь, — удивительно даже, но ни во взгляде, ни в губах, скривившихся в подобии улыбки, не было привычной насмешки, которую Пур видел раньше и сегодня утром.       Будто за последние несколько минут что-то сильно изменилось, но юноша этого пока совершенно не ощущал и не осознавал.       — Ну, как я? Красивый?       — Совершенно обычный, — ответил Ванилла спокойным тоном, отводя, наконец, взгляд от Шедоу. — Ничем не отличаешься от других.       — Какой глупый ответ, — фыркнул Шедоу.       — Не задавай глупых вопросов, если не хочешь получить на них глупых ответов, Милк, — умно произнес Пур.       — Э-э-эй, — протянул Шедоу с заметным укором, — может хватит обращаться ко мне по фамилии?       — А как еще? — Ванилла перевел взгляд на Милка, чуть сощурив глаза — то ли в презрении, то ли в насмешке.       Правда, для него это звучало неимоверно глупо: Шедоу, по сути, являлся для него никем, кроме наследника вражеского клана. С какого, интересно, перепугу, он должен перестать обращаться к нему по фамилии? Это даже звучит бредово!       — Не по имени же, — добавил Пур, беззаботно пожав плечами. Будто это и вправду невероятно отвратительный вариант.       Милк, казалось, чуть не подавился собственным возмущением — об этом говорило его выражение лица. А на лице у него было недовольство, непонимание и раздражение одновременно. Глаза он сощурил в две узкие голубые и синие щелочки, вероятно, презирая слова Ваниллы, если не его самого.       Выглядело это поистине комично и особенно приятно для Пура, но и одновременно это чувство приятного было странным и, вообще-то, неправильным, поэтому он постарался засунуть его так глубоко, как только мог. Впрочем, у него все получилось.       — А почему нет? — искренне удивившись, спросил Шедоу, остановившись на месте.       Ванилла, заметив, что Милк больше не идет рядом с ним, тоже остановился.       Это было странно — разум ликовал от того, что Пур оторвался от нежелательной компании и буквально кричал о том, чтобы юноша уходил, оставив Шедоу без ответа, а вот где-то в груди клубилось какое-то странное непонятное чувство, заставившее Ваниллу оглянуться на Шедоу.       Того, кстати, это порадовало — то выдавали заблестевшие привычным озорным огоньком глаза и появившаяся улыбка. И она все еще казалась другой. Не такой, какую Милк демонстрировал сегодня каждому встречному на каждом шагу.       Здесь было что-то другое. Это не пугало, не отталкивало — лишь подпаляло и без того разгоряченное любопытство, от которого хотелось избавиться из-за его несвоевременности.       Хотя, возможно, это беспокоило одного только Ваниллу.       Милк выглядел, как обычно, веселым, а отличием во всем его внешнем виде была лишь заинтересованность.       — Встречный вопрос: а почему да? — с ухмылкой спросил Пур, не собираясь тянуть кота за яйца этой игрой в вопросы, по сути, уходящие от сути.       Только вот дело было в том, что он действительно не собирался и не хотел, а тело как-будто не слушалось, решая принять правила этой… Своеобразной игры.       Это было реально странно и совершенно непохоже на обычное поведение Ваниллы — благо, кроме Шедоу этого никто не заметил. Хотя Милк тоже неприятная такая преграда, если так подумать.       — Потому что я обращаюсь к тебе по имени! — воскликнул Милк, складывая руки на груди.       — И это только доказывает твою невоспитанность, — закатил глаза Ванилла, придавая тону своего голоса некую строгость с ноткой укора. — И, конечно же, показывает отсутствие твоих манер.       — Отсутствие твоих манер, — ухмыльнулся Шедоу, беззаботно пожав плечами.       — Почему это моих манер? — не понял Пур, с удивлением смотря на Милка.       Всем своим видом Ванилла показывал, что был немало шокирован таким заявлением: изогнутая бровь и недоверчивый взгляд.       — Мне кажется, среди нас двоих, отсутствие элементарных манер присутствует только у тебя. Меня подобное вряд ли когда-нибудь коснется.       И, будто в доказательство своим словам, он вздернул подбородок, с гордостью прикрывая веки.       Шедоу на это лишь хмыкнул.       — Тогда, манерный ты наш, предоставь мне в пример хотя бы одну брачную пару… Да хотя бы обычную пару, где возлюбленные обращаются друг к другу не по имени.       Пур открыл глаза и недоумевающе посмотрел на Шедоу, возвращая своему лицу удивленное выражение и не скупясь на эмоции.       — Какую связь ты видишь между брачной или обычной парой, и, извини меня, манерами? — презрительно сощурив глаза, спросил Ванилла.       Милк отчего-то нашел эту острую реакцию достаточно забавной, поэтому на его губах мгновенно появилась насмешливая улыбка, которую, в прочем, блондин благополучно проигнорировал, как и многие другие вещи, происходящие сегодня одновременно и с ним, и в паре с Шедоу.       «Просто странности.» — утешал себя Пур. Только вот он отлично понимал, что причиной этих «странностей» являлась одна очень неприятная, противная, ненавистная ему…       — Судьба, Ванилла.       Произнес Милк, подходя ближе к Пуру с улыбкой. Вскоре он остановился в полуметре от юноши, заглядывая тому в глаза с непривычной ни для себя, ни для своего собеседника искренностью.       Вот только Ванилла отреагировал слегка иначе того, как предполагал Шедоу — отвернул голову с пренебрежением и скривился в отвращении.       — Мы не верим в Судьбу, — ответил Пур, с огромным нежеланием осознавая, о чем сейчас пойдет речь. Милк все же открыл ему глаза на то странное чувство, которое он ранее не мог осознать и принять. — Ни я, ни ты.       — Не спорю, — усмехнулся Шедоу, — но верить и знать — разные вещи, согласись.       Ванилла неохотно кивнул головой, скользнув быстрым, словно змея, взглядом по фигуре напротив него сверху вниз.       Милк был абсолютно спокоен — тому доказательством был океан умиротворения в синем и голубом глазах, переливающийся даже за их пределы, но до Пура, к сожалению, — а может и к счастью — не достающий.       Еще одной вещью, которую Ванилла списал на очередную странность, стало то, что Шедоу, видимо, чрезмерно любил тактильный контакт — в подтверждение этому стало то, что он с самым спокойным видом положил свои руки на плечи Пура, чуть поглаживая, будто в попытке успокоить.       Сам Ванилла относился к тактильному контакту с осторожностью: не позволял малознакомым людям прикасаться к нему в принципе, а иногда и не каждому знакомому или даже родственному лицу было дозволено к нему прикасаться. Обычно это было просто из-за вредности юноши.       Он и сейчас был вредным. Точнее, хотел им быть. Но, к сожалению, и слова вымолвить особо не выходило — нет, не из-за удивления, не из-за смущения, не от неожиданности — а от спокойной, томной глубины чужих глаз.       А может быть, потому, что осознание причины, по которой это происходило, накрыло с головой далеко не приятными мыслями.       — И что дальше? — спросил вдруг Ванилла, хмурясь и напрочь игнорируя чужие прикосновения к себе и свои странные, как весь сегодняшний день, мысли. — Меня, знаешь ли, все эти дела Судебные не интересуют вообще никак. А распределение особенно.       Шедоу беззаботно пожал плечами, на секунду отводя взгляд, чтобы показать всю свою беспечность по отношению к ситуации. Вернул он свой взгляд к Пуру так же быстро, как и отвел.       А Ванилле искренне хотелось закатить глаза на эту легкомысленность, с которой его новый «соулмейт» относился к этой ситуации. Да, Пур и сам придавал этому всему мало значения, однако отношение Милка почему-то его раздражало.       Слишком по-детски.       — Если не хочешь со всем этим возиться, то и не берись, — сузив от раздражения глаза, произнес Ванилла. — Только не вмешивай меня во все это.       Шедоу, видимо, разозлившись, сжал плечи Пура чуть сильнее, и лишь едва заметно нахмурился. Улыбка его на мгновение дрогнула, но быстро вернула свою привычную фальшивость.       Надломился.       — Просто жди, — ответил Милк, убирая руки с чужих плеч. — Потом узнаем, что из этого выйдет.       Более не говоря ни слова, Шедоу ушел, оставив Ваниллу наедине со своими мыслями.       Единственное, что сделал Милк перед своим уходом — это едва заметно коснулся рук Пура, когда убирал свои руки с чужих, целенаправленно проходясь по ним полностью, что вызвало в юноше несдержанную дрожь по телу.       Ванилла, конечно же, обратил на это прикосновение особое внимание. Также он обратил внимание и на то, что прикосновение было не случайным, а вполне себе специальным.       Сначала это ввело Пура в некое заблуждение, и он еще с минуту задумчиво сверлил стену напротив себя, не сдвигаясь с места.       Но быстрая и, по всей видимости, правильная мысль не заставила себя долго ждать — Ванилла резко сорвался с места и по памяти направился к нужному кабинету, сцепляя руки за спиной и хмурясь своим мыслям.       Конечно, каждое прикосновение Шедоу — определенно целенаправленное. С ним случайности редки до невозможности. Милк продумывает большую часть своих действий, слов, эмоций на лице, и прикосновений в том числе. Но при этом он импровизирует настолько хорошо и неожиданно в каких-то местах, что прочитать эту сине-голубую бестию, несущую в себе хаос, разруху и антикультуру в противовес культуре Ваниллы просто невозможно.       Либо Пур очень плохо пытается.       И Шэдоу ведь не слепой — он определенно видит и замечает, что Пур теряет возможность прочитать его, как книгу, в своем присутствии, и при этом Ванилла теряется сам. Но в целостности страдает только мыслительная часть мозга, подвергаемая моральным пыткам Милка.       И да, Пуру совсем не стыдно называть все эти прикосновения и полное отражение своих же орудий в сторону Милка именно пытками.       Шэдоу меньше чем за пару часов парой действий и слов успевает разрушить давно устоявшуюся, стоическую и независимую для малознакомых людей личность Ваниллы.       Разрушает он не полностью, начинает с малого. Для него малое — моральное воздействие.       А вот для Пура это многое.       Ванилла привык к своеобразному порядку. Для него порядок — это возможность свободно и открыто думать, а также упорядоченные, разложенные по полочкам в головном отделе мысли.       В приоритете Пура всегда была, есть и будет одна очень замечательная вещь — мозг. В мозгу у него все качества, которыми он прекрасно обладает: память, мышление и знания. Проще говоря, Ванилла человек мудрый, начитанный и разумный. Потому эта часть в нем самая сильная.       И Милк, зная, что эта самая сильная и важная сторона Ваниллы, воздействует прямо на нее.       Правда, юноша понятия не имеет, откуда этим знанием преобладает Шэдоу.       И ведь Пур, как самый настоящий слабак, не сопротивлялся, опьяненный воздействием не только вражеским, но и сердечным, с судебной помощью. Хотя сердце — тоже его своеобразный враг, как бы оно странно не звучало. Особенно теперь.       «Дурацкие соулмейты» — подумал Ванилла, удрученно вздыхая.       Все былое напряжение как рукой сняло, оставляя за собой лишь смесь разочарования и огорчения. И Пур не понимал, по какой причине именно — по той, что он усомнился в самом себе, или по той, что до кабинета профессора он все-таки дошел один, как изначально и планировалось, но на сердце почему-то было как-то тяжело. Будто неподъемный груз вдруг опустился на такую важную часть в теле человека.       Все то, что Ванилла практиковал и закладывал в себе еще с самого детства — независимость, стоицизм, неподвластность — все это пошло к чертям от одного присутствия соулмейта рядом с ним. Который теперь куда-то ушел, оставив Пура в совершенном одиночестве.       «Обидно» — раздалось где-то на подкорке его сознания, но было успешно запихнуто в самый дальний и недосягаемый уголок сознания, до которого и сам Ванилла никогда не доставал, на считая нужным этого делать в принципе.       Зато сейчас был хотя бы один плюс. Жирный.       Спустя десять минут, за которые Пур познал не только свою ничтожность, но и способность обижаться непонятно на что, он все-таки дошел до кабинета, где его уже поджидали подруги.       Стоило Ванилле попасть в зону видимости Стравберри и Вайт Лили, как те приветливо замахали руками, призывая подойти поближе.       Пуру, честно говоря, стало даже неловко. Все же, он оставил девушек одних, не объяснив ничего и уйдя прочь. Но те обиженными вроде как не выглядели — даже наоборот, светились ожиданием и искренней доброжелательностью.       Ванилла, слегка помедлив, все же направился к подругам, дружелюбно улыбнувшись. Настроения, конечно, не прибавилось — но какой-никакой настрой и некая надежда на хорошее продолжение этого дня появились и зажглись теплым огоньком в груди.       — Ванилла, иди сюда! — позвала Вайт Лили, подзывая друга поближе к себе и Стравберри.       Пур, как те и хотели, подошел ближе к девушкам, пару раз махнув им рукой в знак приветствия.       Стравберри радостно улыбнулась, повторив жест Ваниллы, а Лили кивнула ему головой в знак приветствия. Однако, ее приветливое выражение лица быстро сменилось на требовательное.       — Где ты так долго был? — спросила Вайт Лили, нахмурившись. — Тебя минут десять не было, хотя до этого кабинета топать не так уж и долго!       Стравберри пусть и неуверенно, но согласно кивнула, пару раз переведя взгляд с подруги на Пура. В итоге ее взгляд остановился на заметно притихшем парне.       — Да. Мы с Лили дошли до этого кабинета примерно за три минуты.       Ванилла виду ради в замешательстве помотал головой в разные стороны, отведя усталый взгляд в сторону, который в итоге благополучно остановился в до удивительного чистом и ухоженном углу древней академии.       — Прошу прощения за долгое отсутствие, — извинился Пур, но абсолютно никакого стыда, к собственному сожалению, не чувствовал. — Я…       — Ты обиделся? — с виноватым       видом спросила Лили, пристыженно сцепив опущенные вниз руки.       И вот теперь Ванилле стало неловко. Он широко открыл глаза и хотел было запротестовать, чтобы подруга не винила себя в том, что к ней абсолютно никакого отношения не имеет, даже выставил руки в мирном жесте перед собой, но не успел ничего сказать, потому что Вайт Лили внезапно продолжила.       — Прости, мне стоило замолчать насчет Шедоу… — она опустила смущенный взгляд в пол. — Все же, вы с ним враждуете не просто так…       Страберри подбадривающе положила руку на плечо Лили, но та все еще не поднимала взгляда, видимо, ожидающая ответа друга.       — Не-ет! — протестующе протянул Ванилла, прерывая «самоистязания» Вайт Лили, внезапно поднявшей удивленный взгляд на него. — Все нормально, не извиняйся. К тебе мой уход вообще никакого отношения не имеет. Я просто хотел прогуляться один.       Пур ненадолго замолчал, осознавая, что на главный вопрос, заданный ему Вайт Лили и поддержанный Стравберри он не ответил.       — Я ходил другим путем, — продолжил Ванилла, глубоко вздохнув. — Он оказался значительно длиннее, чем тот, которым шли вы.       Стравберри задумчиво хмыкнула, с интересом во взгляде приложив руку ко рту. Обдумав только что услышанное, она кивнула. Самой себе или Пуру — юноша не понял, но и не горел желанием понимать. Это не имело особого значения.       Лили просто в согласии качнула головой, выглядя уже не так смущенно, как выглядела пару секунд назад, но некоторая скованность в ее движениях все еще была заметна. Однако вдруг в ее глазах зажегся интерес, и она незамедлительно заговорила:       — Прости за вопрос и, возможно, излишнее любопытство, но… Я не учусь на своих ошибках… Я успела заметить, как когда ты уходил, за тобой пошел Шедоу.       Ванилла лишь приподнял бровь в наигранном недоумении, хотя ему уже не нравилось, в какую сторону направился этот диалог.       А так как Пур терпеть не мог делать того, чего ему не хотелось — в данном случае, говорить и обсуждать что-либо на эту тему — он уже открыл рот, чтобы ответить что-то в духе: «выбери какую-нибудь более приемлемую тему для разговора», ибо простое: «я не хочу об этом говорить», но был беззлобно перебит Лили.       — Он к нам подходил минутки две назад, — ее взгляд был спокоен, что шло в контраст взгляду неподдельно удивленного Ваниллы.       Пур искренне не понимал, по какой причине Милк стал бы подходить к его подругам. Хотя, нет: «искренне не понимал» здесь было бы ложью.       Ванилла скорее очень не хотел признавать, что Шедоу действительно подходил к девушкам именно по этой причине.       — Говорил, что у вас с ним… — Вайт Лили задумчиво замолчала, стараясь подобрать правильные слова к выражению своих мыслей.       На помощь ей пришла Стравберри, чей взгляд был абсолютно не       воодушевлен тем, что она говорит.       Впрочем, с Лили была абсолютно та же ситуация — изначально ее взгляд не выражал ничего, кроме отрицания.       — Шедоу сказал, что у вас с ним распределение прошло просто замечательно, — произнесла Стравберри, глубоко вздохнув. Выглядела она совершенно недовольной: о том говорили ее сдвинутые к переносице брови и хмурое выражение лица.       Будь сейчас Ванилла не в таком пристыженном положении, он бы определенно порадовался тому, что наконец нашелся человек, искренне не радостный компании Шедоу и его существованию в целом. Но ситуация сейчас была такая, что Пур не мог сделать больше, чем удрученно откинуть голову назад и вымученно вздохнуть.       — Получается, он не соврал? — заинтригованно склонив голову на бок, спросила Вайт Лили.       Ванилла с некоторой усталостью перевел свой взгляд к подруге, лениво заглядывая в ее проницательные глаза.       Будь его воля, он бы сейчас ушел. Опять. И сделал бы все возможное, чтобы на пути ему больше не попадались никакие придурки с крашеными сине-голубыми волосами и гетерохромными глазами, которые, по всей видимости, сегодня разболтают об этой «прелестной» новости на всю академию.       — Судьба и вправду распределила вас, как пару? — уточнила Лили, хотя уже и так прекрасно знала ответ, пусть и не была осведомлена им лично.       Пур неохотно кивнул, выглядя настолько несчастно, насколько только мог, после чего устало вздохнул.       — Правда.       Стравберри и Вайт Лили переглянулись между собой. Стравберри смотрела на подругу с неким сожалением, в то время как взгляд Лили светился странным торжеством, смешанным с неподдельным интересом.       Ванилла просто проигнорировал это действие, собираясь пригласить девушек наконец пойти вместе с ним на занятие, как на этот раз он был перебит уже Стравберри.       — Мы забыли кое-что упомянуть… — она отвела взгляд в сторону, будто вспоминая что-то.       Пур лишь неодобрительно помотал головой в разные стороны, смиряясь со своим положением, но не смея отказываться от желания высказаться по этому поводу.       — Я, конечно, слушаю, — рассудительно начал он, важно скрестив руки на груди, — но впредь, пожалуйста, не перебивайте людей. Это неуважительно.       Стравберри, смутившись из-за своего действия, кивнула. Вайт Лили сделала тоже самое, но чуть более уверенно. Только после этого Стравберри, наконец, продолжила:       — Шедоу просил передать, что эта ваша не последняя встреча за сегодня, — закончила Стравберри, вернув взгляд к Ванилле.       Пур смотрел на девушек — то на одну, то на другую — с немым удивлением. В прочем, более задавать никаких вопросов по поводу Милка и его этаких «планов» он не решился, так как все равно был уверен в том, что Шедоу, вероятно, эти подробности от Вайт Лили и Стравберри утаил.       А терять драгоценное время, которое можно потратить на обсуждение действительно важных и интересных тем, Пур не хотел, потому вальяжно махнул рукой, призывая девушек следовать за собой.       — Отлично, — просто ответил Ванилла, направляясь к дверям, ведущим в кабинет профессора, — благодарю вас, дамы.       Вайт Лили и Стравберри последовали за ним.       Пур же утопал в своих мыслях. Ему было одновременно невероятно интересно и волнующе от того, что же все-таки задумал Шедоу этой своей очередной встречей на сегодня.       Почему ему было интригующе — это, конечно, понятно. Все же, это неизвестное Ванилле желание и, можно сказать, загадка, ответ на которую Милк утаил даже от него. А вот почему было волнующе — он не понимал.       Хотя это волнение принесло с собой нечто другое: понимание того, что сегодня надломился в своем сознании не только Шедоу, но и Ванилла тоже. Причем надломился он конкретно…       Возможно, этот день предвещал собой гораздо больше, чем успел надумать Пур.       Но времени до конца дня было еще много. Он успеет узнать.