Связаны Судьбой

      — Итак, дорогие наследники и будущие главы наших кланов, а также прекрасные дамы и достопочтенный глава клана Пур, — торжественно начал мужчина средних лет с сине-голубыми волосами, что уже ясно выделял себя от остальных присутствующих и будто кричал о том, к какому клану принадлежит: конечно же, к клану Милк.       Шэдоу лишь театрально закатил глаза и небрежно фыркнул, складывая руки на груди. Ему никогда не нравилось, с какой стороны его родители иногда показывают себя другим кланам. А сейчас отец Шэдоу вкладывал слишком много пафоса и надменности в свои слова, что могло оттолкнуть клан Пур от них.       Но, к глубокому счастью, этого не происходило, а Ванилла и вовсе оценивающе ухмыльнулся, многозначительно пробежавшись взглядом по фигуре сидящего рядом с ним Шэдоу.       Шэдоу Милк, если бы мог, поперхнулся бы от неожиданности — но ему очень повезло с тем, что глоток явно дорогого и коллекционного вина он еще не сделал, решив уделить время и внимание окружающим его вещам.       И Ванилле тоже.       — Что ж, не буду вас больше задерживать, дорогие слушатели, — доброжелательно, но со стороны несколько фальшиво улыбнулся мужчина.       Пур Ванилла старательно пытался вспомнить, как главу клана Милк вообще зовут, и выходило у него это с особым трудом: ранее информация была совсем уж неважная, а потому заброшенная в самые закрома памяти, если не вовсе выкинута из головы.       Однако, Ванилла не просто так один из самых мудрых людей с хорошо развитой памятью, каким его признало колоссальное количество людей и «новых знакомых». Он просто не мог не вспомнить.       Да, совершенно точно. Однажды этот мужчина, выглядящий еще не так зрело, как выглядит сейчас, заходил в гости к семье Пур на короткий разговор или, как это назвали родители Ваниллы, маленькое совещание, которое бережно охраняемого малыша с выразительной памятью не должно было волновать.       И Пур Ванилла прислушался. Он старался не обращать внимания на разговоры взрослых на нижнем этаже. И, собственно, даже под дулом пистолета не вспомнил бы содержание этой беседы.       — Сегодня мы с вами собрались здесь чтобы обсудить одну очень важную, пусть и не очень любимую нами вещь, касаемую Судьбы… — специально небрежно произнес отец Шэдоу, презрительно сверкнув голубыми глазами, в которых на миг промелькнуло раздражение. — И это — распределение.       Все слушающие послушно молчали.       Взрослые, в том числе и взрослое поколение Пур качали головами, призывая продолжить, в то время как родители Шэдоу Милка загадочно улыбались, то и дело поглядывая на Ваниллу и Шэдоу.       Шэдоу же решил вести игру по-другому. И да, именно вести игру, когда ее уже начали вести до него.       Возможно, дело было в том, что его жаба задушила из-за того, что ему, прекрасному и великолепному нервотрепу с высоким стажем не дали заниматься делом и начали делать все за него. И именно поэтому Шэдоу решил отыграться на Ванилле…       Ванилла, конечно, начал привыкать к довольно странному характеру Шедоу и, соответственно, к тому, что тот делает время от времени неподвластные разумному пониманию вещи — тоже.       Однако привыкнуть к тому, что тебя трогают без всякой на то причины — пускай это прикосновение сделано даже не рукой, и оно максимально безобидное — Ванилла просто не мог.       Прикосновение коленом к колену от Шэдоу ощущается инородно. Странно и неправильно. В какой-то степени будто даже незаконно, но уйти от него Ванилла тоже не мог.       — Наших дорогих мальчиков Ваниллу и Шэдоу Судьба сегодня распределила как соулмейтов, или как говорят в народе — как родственных душ, — семейство Пур с неохотным, но откровенным интересом взглянуло на молодых нежелательно — или желательно — сведенных, а глава клана Милк лишь едва заметно усмехнулся.       Под взглядами старшего поколения Ванилле вмиг стало некомфортно. Но, тем не менее, он сдержанно сохранял спокойный вид и старался не обращать на любопытные взгляды особого внимания.       И все бы еще ничего, если бы Пур Ванилле не мешало чужое колено под столом, вплотную прижатое к его колену, и задорно ухмыляющийся Шэдоу справа от него, смотрящий на Ваниллу с таким голодным интересом, что у него аж сердцебиение участилось. Оставалось лишь надеяться на то, что никто из взрослых этого не заметит.       И, благо, никто ничего не заметил. Ведь еще немного — и у него от нервозности начал бы дергаться глаз.       — По этой причине мы сегодня с вами и собрались все вместе, — произнес глава клана Милк, сделав легкий театральный поклон; стоит упомянуть, что, так как Милк говорил, он стоял, держа в руках бокал вина и из раза в раз пробегался оценивающим взглядом по слушателям. — Чтобы поздравить наших мальчиков… Если они и вправду что-то чувствуют друг к другу, конечно.       Последнюю фразу он произнес насмешливым тоном, так, что все присутствующие вмиг поняли, на что мужчина намекал. И Ванилла с Шэдоу тоже поняли, пусть и не без недовольства.       Определенно, они что-то друг к другу чувствовали, ибо не собрались бы здесь семьями просто ради того, чтобы пообщаться! Все было гораздо, гораздо запутаннее и в каком-то смысле даже интереснее.       Ванилла тихо вздохнул, после чего словил легенький, неожиданный тычок рукой в бок. Если бы не сдержанность Пура, он бы, вероятно, вздрогнул или даже вскрикнул после такого требовательного знака обратить внимание.       Но на деле Ванилла отделался лишь легким испугом и широко раскрытыми глазами, после чего он снова вернул себе спокойный вид и перевел осуждающий взгляд на Шэдоу.       Милк смотрел на Пура с любопытством, присматривался к каждому движению, эмоциям и выражению лица, будто хотел навсегда запечатлеть их в памяти. При этом он шутливо ухмылялся, будто забавляется с новой игрушкой.       Хотя… Почему «будто», если так оно и было?       — На данный момент это тяжело определить… — задумчиво произнес Ванилла, нахмурившись. Взгляд он отвел в сторону, сведя брови к переносице. — Мы… Давно не виделись.       — Как раз и соскучились, наверное, — хохотнула мать Шэдоу Милка, на что собрала утвердительные кивки со стороны взрослого поколения.        Даже непоколебимый глава клана Пур сдержанно кивнул, согласно закрыв глаза.        Ванилла же чувствовал себя некомфортно. Неловко. Конечно же, подобных разговоров от такой темы и стоило ожидать, однако это все равно немного смущало.        Шэдоу реагировал слишком спокойно даже для самого себя.       А Шэдоу был особо известен своей детской непоседливостью и активностью. Хотя, возможно, он просто вырос… Ванилле хотелось бы в это верить.       — Что ж, — вдруг важно произнес отец Пур Ваниллы, поднимаясь со своего места.       Глава клана Милк, заметив, что глава уже другого клана взял слово, послушно сел на свое место, рядом с женой, с особой внимательностью вслушиваясь в слова мужчины.       — Раз уж так произошло, то это, возможно, и к лучшему… — начал мужчина, на мгновение моргнув. Выражение его лица было уже привычно серьезным. — Потому что клан Пур принимает ваше предложение о союзе, дорогой глава клана Милк.       На лице отца Пур Ваниллы, как и его любимой жены, проскользнула добродушная улыбка, когда на лицах представителей клана Милк появилось выражение искреннего счастья, что было немаловажно.       Ванилла же с Шэдоу лишь улыбались, однако, оба по-разному: улыбка Пура была умиленной, а улыбка Милка — удовлетворенной… Конечно, он же добился своей цели.       Далее между двумя кланами, что отныне находились в союзе, проходили светские беседы, простые разговоры и разного рода диалоги.        Взрослые, в основном, делились своими проблемами: вот, у кого-то по какой-то причине слегка урезался бизнес, кто-то со злости уволил достаточно важного работника, где-то случилась беда, которая пала на плечи глав самых влиятельных кланов…       У Ваниллы с Шэдоу беседа была короткая, но четкая, и, видимо, надолго запомнившаяся:       — Чем планируешь заниматься потом, Ванилли? — полюбопытствовал Шэдоу, засунув в рот кусочек мяса, который мгновенно был запит красным вином.       — Понятия не имею, — отозвался Ванилла, покрутив вилку в руке. Аппетита у него, почему-то, совсем уж не было, и причина тому была неизвестна. — А ты?       — У меня уже есть кое-какие планы… — задумчиво протянул Шэдоу, подперев голову рукой и устремив насмехающийся взгляд на собеседника. — Кстати, ты принимаешь в них участие.       — Я не давал своего согласия, — нахмурившись, заметил Ванилла. — Тем более, что ты меня даже не проинформировал, какого рода эти твои «планы».       — А от тебя разрешения никто и не требовал. Оно не играет никакой роли, — Шэдоу беззаботно пожал плечами, будто бы извиняясь. В его взгляде, однако, не было и крупицы сожаления. — Я сам все решил.       — Тем не менее, у тебя нет права решать все за меня, — сузив глаза в подобии недоверия, произнес Ванилла.       — Конечно, нет, — мгновенно согласился Шэдоу, прежде чем добавить ехидным тоном: — Пока что.       — Пока что? — недоверчиво переспросил Ванилла, чувствуя внутри себя закипающее раздражение. Но он не был таким — вспыльчивым. Он обязан был держать свои эмоции под контролем, а потому благополучно скрыл свою нарастающую злость от чужих чересчур внимательных глаз. — Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо еще!       Шэдоу заливисто рассмеялся, чем вызвал только удивленные взгляды со стороны взрослого поколения кланов и один — с плохо скрываемым раздражением, теперь уже специально — от его собеседника.       Через пару секунд после того, как Милк успокоил свое накатившее ни с того ни с сего веселье, взрослые отвернулись от подростков. И не потому, что им уж очень наскучило — а, скорее, потому, что глава клана Милк поспешил на помощь к своему сыну и начал рассказывать очередную жизненную историю, прослушать которую было на уровне смертной казни.       — Ох, Ванилли, смешить ты умеешь…        — Из нас двоих шут здесь только ты, Шэдоу, — перебив юношу, произнес Ванилла, скрестив руки на груди.        — Ну-ну, не переходи на личности, — усмехнулся Шэдоу.        На этом, однако, их разговор был окончен: Ванилла просто замолчал, а Шэдоу перестал принимать попытки завести разговор. Для его дальнейших планов оно уже и не было нужно, в принципе.

***

      Обед, медленно перетекающий в ужин и в итоге мило названный Шэдоу «семейным», закончился нескоро: казалось, все были заинтересованы беседой.        Даже сопротивляющийся к разговорам Ванилла, все же, в какой-то момент присоединился к общему обсуждению по поводу глобальных изменений, произошедших после распределения между сыновьями двух семей. Этот разговор был простым: в нем отсутствовали уже приевшиеся кланам аристократические манеры, шедшие напоказ каждому гостю — присутствовала лишь расслабленность.       Однако, ничему не дано длиться вечно (возможно, и к лучшему) — и трапеза подошла к концу.        Родители Шэдоу Милка, вежливо сопровождаемые главой клана Пур, отправились осматривать поместье, в котором долго не были, вновь и вновь удивляясь с произошедших изменений.        Мать Пур Ваниллы на некоторое время отстала от своей группы и мило улыбнулась юношам.       — Дорогие, мы собираемся немного побродить по поместью, а потом выйдем прогуляться во двор, — медленным, размеренным голосом начала она, сверкнув материнской нежностью в глазах. — Погуляйте пока немного. Только не заболейте, там холодно.       — Хорошо, мам, — коротко кивнул Ванилла и тепло улыбнулся. — Мы постараемся.       Шэдоу смог выдавить из себя лишь кивок.       После этого женщина покинула главный зал и направилась вслед за своей «группой».       — У тебя очень милая мама, — вдруг тихо произнес Шэдоу, сузив глаза, будто не веря собственным словам.       Ванилла обернулся и посмотрел на Милка с выражением удивления на лице. В Шэдоу его всегда удивляло одно — неожиданность. Так еще и какая…       — Спасибо… — неуверенно ответил Пур, отведя задумчивый взгляд в сторону. На губах появилась легкая, предвкушающая улыбка. — А что, понравилась?       — Понравилась, — Шэдоу усмехнулся и наигранно утвердительно кивнул. — Даже не знаю теперь, кто мне нравится больше: мать или ее сын.       — Если смотришь между моей семьей, то выбирай отца, — хмыкнул Ванилла, не поворачивая к собеседнику головы.       Пур медленно начал идти в сторону прихожей, чтобы через некоторое время выйти на улицу.       — Что? — удивленно, но с намеком на смех в своем голосе спросил Милк. С места он не трогался, продолжая стоять там, где стоял. — Почему именно отца?       Ванилла повернулся в сторону Шэдоу, остановившись в паре шагов от него, и насмешливо улыбнулся.       — Ну, всем в доме заправляет именно он: бизнес и прочее-прочее, — уклончиво ответил Пур, поленившись пересказывать все. Он отвел взгляд в сторону, будто задумавшись. — В общем, он наиболее лучший вариант.       — А если я уже решил?        — Да ну? — спросил Ванилла, повернувшись лицом к Милку. В выражении его лица читалось искреннее (наигранное) любопытство. — И каков же твой выбор?       — Ты, конечно! — весело воскликнул Шэдоу, рассмеявшись, будто услышал какую-то очень смешную шутку. — Как ты мог подумать, что я выберу кого-то другого, а?       Ванилла на мгновение оторопел, однако быстро собрался как с мыслями, так и со своим ошеломлением.        — Меня в этом выборе не было и не должно было быть, — нахмурившись, возразил Пур, складывая руки на груди, чтобы выразить всю свою серьезность.       — Ага, — со смешком отозвался Шэдоу, насмешливо сузив в глаза, в которых загорелся уже знакомый озорной огонек, — мечтай, Ванилли. Сколько еще раз мне повторить, что от тебя ничего не зависит?       — Видимо, много, — серьезно отрезал Пур. — Потому что такие слова я ни за что не приму. От меня зависит многое.       — Хм-м… — задумчиво промычал Шэдоу, склонив голову на бок. — Например?       Ванилла молчал. По нескольким причинам. И одной из таких было, несомненно, незнание. Другой причиной была нерешительность. Третьей — вспыхнувшее глубоко внутри, в самой грудине, раздражение, которое он благополучно запихнул еще дальше.       Сейчас было не время.       В итоге Пур лишь фыркнул, прежде чем отвернуться от бестии, полностью испортившей его замечательное настроение и душевный покой.        Ванилла уже собрался выйти за пределы главного зала, как вдруг услышал медленные, но уверенные шаркающие шаги за своей спиной, направляющиеся в его сторону.        Пур должен был быть спокоен, абсолютно. Но что-то внутреннее, глубокое и сильное — вероятно, разум — кричал о чем-то необратимом. О том, что полностью перевернет привычный расклад и образ его жизни.       Сказать, что Ванилла впервые ощутил это чувство за сегодня, было бы ошибкой. Потому что это ощущение он испытывал еще со вчерашнего вечера. Вчерашней ночью, однако, оно его покинуло, но сегодняшним утром вернулось снова, как бы Пур не хотел, чтобы оно возвращалось, и как бы не пытался отогнать его подальше от себя.        Все попытки вернуть самообладание, начиная с утра, были тщетны.       Как-будто Ваниллу кто-то проклял, ей-богу…        Либо же дела сердечные с самого утра вошли в полную силу, мешая жить так, как Пур жил всегда: в вечном спокойствии и умиротворении.       Ванилла обернулся, и мгновенно наткнулся на чужое — на удивление серьезное — лицо рядом с собой.       Чужие глаза заглядывали далеко; намного глубже, чем в душу. И тем самым пригвождали Ваниллу к его же месту, не давая возможности ни отойти, ни шевельнуться, ни отвернуться.        Шэдоу выглядел расслабленным, пусть и заостренные, четкие черты его лица выражали некоторую строгость, разобрать которую Пуру не довелось. Его брови были сведены к переносице, что придавало видимость того, будто Шэдоу хмурился. Хотя, возможно, так оно и было: кто его разберет?       Движения Милка были резкими и на первый взгляд несколько неуверенными, но доказать это Ванилла бы не смог — не заострял на этом особого внимания. Скорее, его внимание было заострено на напряженной атмосфере, будто бы застывшем времени, беспорядочности собственных мыслей и накатывающего осознания того, что он проиграл.        Проиграл самому себе и собственным чувствам. Проиграл Шэдоу и его глупой игре, взятой за основу у Судьбы.        Как глупо.       — Не напрягайся, — серьезно произнес Милк, пройдясь беглым взглядом сверху вниз по стоящей напротив него фигуре. — Еще даже ничего не произошло, — добавил он.       — Если что-то произойдет… — тихо прохрипел Ванилла, устремив взгляд в пол.       Делал вид, что с интересом разглядывал собственные ноги.       — …То мне даже страшно представить, что же это за «что-то» такое.       Шэдоу лишь коротко усмехнулся, однако Пур, даже не смотря на него, уже смог понять, что эта далеко не искренняя усмешка.        В здешней атмосфере все еще неустанно крутилось неразрешимое напряжение, которое хотелось разрядить. Но Ванилла не был на это способен, потому что Милк того не хотел.       А если Милк не хотел — то Ванилла не мог ничего поделать.       Сейчас ситуация была именно под контролем Милка.       Пур с некоторым усилием оторвал взгляд от пола и заглянул в гетерохромные глаза напротив. В тех, спустя пару секунд, появилась уже знакомая насмешка.       Ванилла проиграл. Снова.       В этой игре уже с самого начала лидировал Шэдоу, и у Пура просто не было шанса на победу. Но он шел дальше, спотыкался, падал на ровном месте и все равно поднимался — да только зря. Победа уже давно была не за ним.       — Ты достаточно упрямый, — будто прочитав мысли Ваниллы, лениво протянул Милк, будто нарочито растягивая собственные слова. Он склонил голову на бок, усмехнувшись. — Не могу точно сказать, нравится мне это, или нет, — он довольно хмыкнул.        Пур почувствовал себя загнанным в клетку. Примерно так он мог описать то медленно и склизко клубящееся внутри чувство; липкое, противное и поистине мерзкое. Но его затмевало и нечто другое. То, что Пур понимал на подкорке собственного, измученного Шэдоу и его игрой сознания, но признавать не хотел.       — Так и будешь молчать? — недовольно вздохнув, полюбопытствовал Милк, слегка расслабив взгляд. Из-за этого Ванилла ощутил себя легкой добычей, которую уже давно приметил для себя богатый жизненным опытом и моримый голодом зверь.       — Было бы, что говорить… — тихо ответил Пур. В тишине поистине огромного помещения его голос отдался средним по слышимости эхо. Однако, это создавало какой-то свой, особый и интересный контраст. Шэдоу это понравилось: любопытная штучка, из которой может получится такой же любопытный эксперимент.       — Ах, я тебя уверяю, — театрально вздохнув, ответил Милк, удовлетворенно прикрыв веки на пару мгновений. — Вариантов для разговора тьма-тьмущая! Тебе бы только захотеть, — усмехнулся он, открыв глаза, чтобы посмотреть на своего собеседника.       Ванилла заметно сконфузился; отвел взгляд в сторону, нахмурился, подумал над чем-то, что на первый взгляд могло оказаться чем-то великим, судя по выражению его лица, и вскоре снова вернул взгляд к Шэдоу, наконец, обдумав свои слова.       — А тебе бы перестать действовать на мои нервные клетки. Отвечаю, они скоро не выдержат.       Шэдоу почувствовал, как к нему неторопливо подступает приступ неконтролируемого смеха. На губах расползлась сдерживающая смешок улыбка, а глаза довольно прищурились, забавно поблескивая в свете садящегося за горизонт солнца. Ему хотелось ответить — привычно съязвить, пошутить, сказать что-то глупое и, возможно, даже оскорбительное — но тело решило быстрее, чем разум.       Милк и сам не заметил, как в один момент подался вперед, будто дразня и наблюдая за реакцией Ваниллы, но тот лишь изумленно смотрел в ответ широко раскрытыми от удивления глазами. Тот постарался было увернуться; в контраст Милку подался назад, рассеянно выставив руки вперед, в попытке оттолкнуть и отодвинуть назойливого и наглого парня от себя, но в итоге его руки лишь уперлись в чужую грудь, не отталкивая и не притягивая, стараясь удержать на месте.       Такой реакции со своей стороны Пур объяснить не мог — он вообще ничего не мог объяснить.       Мысли смешались в одну кучу, а чувства и ощущения превратились в один сплошной клубок, который за такое короткое время навряд ли развяжешь.       Все вокруг путалось: движения, взгляды, эмоции, намеки и активные действия. И ведь за короткое время они реально стали активными.       Ванилла не сразу обратил внимание на то, что его губы были плотно прижаты к губам Шэдоу, что с приоткрытыми, явно заинтересованными глазами рассматривал Ваниллу и его реакцию. И первой реакцией… Точнее, нет, первой мыслью в тот момент была неожиданность. Лишь через некоторое время та начала смешиваться с осознанием, пониманием и проницательностью, однако в этот момент Шэдоу, видимо, заскучал, и потому начал медленно, нетерпеливо — будто пробуя на вкус — двигать губами, ожидая, когда партнер сделает то же самое.       Пур к тому времени совсем растерялся. Он мог ожидать, что к этому все и приведет — то же распределение, навязчивое внимание и ребячество, но он не ожидал, что все произойдет настолько быстро.       Разве они не должны быть врагами? Ладно, не врагами — так хотя бы друзьями! Но куда же все зашло? Это отношения? Взаимная симпатия? Ошибочные чувства, вызванные искусственно? Или это все уже было предрешено заранее?       Ванилла почувствовал, что у него закружилась голова. И вместе с тем мыслительный процесс понемногу начал отказывать, потому что Пур все-таки начал отвечать на поцелуй. Неуверенно, в каком-то смысле даже неумело — отношения и прочие романтические элементы его в жизни не интересовали, и как же он сейчас об этом жалеет — но он старался сделать хоть что-то. Хотя бы для того, чтобы не выглядеть в чужих глазах полным идиотом. Ведь идиотом он уже является — тут не поспоришь.       Это был не один из тех поцелуев, которые обычно показывают в фильмах: быстрые, страстные, сладкие и мокрые — нет; то был медленный, пробный, мягкий, но очень запоминающийся.       Мимолетные прикосновения губами и интимные прикосновения — вот, что происходило.       Не это ли называют романтикой, любовью? Или это лишь быстрая симпатия, которой не суждено продлиться дольше, чем на сутки? Даже если и так, Ваниллу это сейчас мало заботило.       Шэдоу добился того, чего хотел: бесконтрольное повиновение. Такое чистое, как сам Ванилла.       Еле слышное шуршание одежды, слепые прикосновения.       Пур с присущей себе аккуратностью и осторожностью, будто боясь спугнуть — даже если и знал, что того не произойдет — положил руки на обе щеки Милка, самозабвенно отдаваясь этому моменту.       Руки Шэдоу удивительно правильно уместились на талии, с нежностью поглаживая бока. Медленными, случайными движениями изредка дотрагиваясь до начальной линии бедер. Но Ваниллу это совсем не смущало — казалось, он уже не обращал на это внимания, отвлеченный поцелуем и своеобразной «лаской» в виде таких поглаживаний.       Милк, однако же, времени терять не собирался, а потому быстро опустил руки к чужой пряжке ремня, в быстром темпе расстегивая совершенно мешающийся предмет одежды. Делал он это вслепую, сосредоточившись лишь на поцелуе и осязании, в надежде, что и без зрения сможет сделать все аккуратно и качественно.       Секунд за двадцать Шэдоу все же расправился с ремнем Ваниллы, мысленно проклиная того за такую неудобную часть его академической формы — которая, к слову, невероятно сильно подходила под весь его образ — тогда как сам Шэдоу ходил без ремня, считая его максимально ненужной вещью. Точнее, ему просто лень было тратить лишние полминуты на какой-то там ремень. Зачем это нужно, если можно просто прикрыть его отсутствие незаправленной в брюки рубашкой?       Парой ловких движений Милк расстегнул чужую ширинку и все же оторвался от губ Ваниллы, чтобы посмотреть вниз. Ванилла, прерывисто дыша, повторил тоже самое, и смутился, кажется, еще больше, пока ловил слухом сбитое, полное похоти дыхание Милка. Его член уже видимо и ощутимо упирался в ткань брюк; странное явление, если учитывать, что это произошло из-за одного только поцелуя. А, может быть, и из-за накативших чувств тоже… Далеко не каждый день за сутки можно ненавидеть, влюбиться и прийти к такому с одним и тем же человеком!       Сердце бешено колотилось, напоминая о своем существовании — и о том, что заставлять его биться сильнее не стоит, ибо это чревато не самыми лучшими последствиями.       Но, честно говоря, Пур обращал внимание далеко не на сердце, а на то, как Шэдоу нетерпеливо опускал руку в его боксеры, касаясь пальцами чужой возбужденной плоти. На его губах играла легкая, расслабленная улыбка, а сам он наблюдал за реакцией Ваниллы. Тот лишь коротко выдохнул горячий воздух из легких, ртом вдыхая свежий, но не менее раскаленный из-за обстановки.       Милк аккуратно вытащил член Пура из боксеров и джинс, а после специально медленно огладил кончиками пальцев головку, прислушиваясь к приглушенным вдохам-выдохам со стороны партнера. Не став тянуть, он, сложив пальцы в кольцо, провел рукой по всей длине, выбивая из уст Пура протяжный удовлетворенный стон.       Ванилла, поняв, что в таком положении находится для него слишком унизительно — все же, Шэдоу с особым любопытством наблюдал за реакцией партнера — пошатнулся на месте, чтобы в итоге опуститься передней частью тела на Шэдоу. Он положил голову на его плечо и нашел место для своих рук на талии Шэдоу. Выглядело это как полу-объятие, пусть таковым и не являлось.       Милк лишь довольно хмыкнул и, почувствовав так называемую «отдачу» от Пура, продолжил свое дело. Он медленно водил рукой вверх-вниз по чужой возбужденной плоти, размазывая выделяющийся из уретры предэякулят по всей длине члена, и в конечном итоге его действия начали сопровождаться очень постыдным для Пура хлюпающим звуком, эхом раздающимся по всему залу — то самое «применение» понравившейся находке Шэдоу с эхо.       Ванилла лишь сильнее вжимался в Шэдоу, сам не понимая, по какой именно причине это делает: из-за стыда и смущения, или из-за желания быть ближе к нему. В конечном итоге, он сошелся на мнении, что по двум причинам одновременно. Либо же он просто сходил с ума.       Хотя, сказать, что Ванилла «сошелся на мнении» было бы огромной ошибкой, потому что мнение у человека может появиться только если он подумает. А у него по истечению обстоятельств появилась одна большая проблема: он не то, что не мог думать трезво, он не мог думать вообще. Настолько сильно процесс короткого удовлетворения сказывался на его разуме.       Внезапно Милк прекратил свои движения, но руку с чужого члена не убрал. Возможно, потому, что она вся была измазана естественной смазкой…       Впрочем, неважно. Пура это не то, чтобы обидело, скорее, разочаровало, ведь в какой-то момент у него начало складываться ощущение того, что через какое-то время он наконец получит то самое удовольствие и кончит; но, по всей видимости, нет. Он поднял голову с плеча Милка и посмотрел на того вопросительным взглядом. Тот, заметив это, коротко усмехнулся — что ни говори, а характер человека не меняется даже в подобных ситуациях…       — Сейчас, подожди полминутки, и я продолжу, — со смешком произнес Шэдоу, вновь опустил взгляд вниз и, убрав свободную руку с талии Ваниллы, принялся расстегивать молнию своих брюк.       — А это еще зачем?.. — недоуменно спросил Пур, однако, с особой внимательностью наблюдая за тем, как Милк делает абсолютно тоже самое со своим членом, что делал ранее и с его.       — Ну, как же? — весело хмыкнул Шэдоу, одним ловким движением руки взяв оба члена в одну руку. И тут Ванилла понял, что к чему: помнится, кое-кто, с привычной и выделяющейся среди других внешностью, ему однажды рассказывал о половом акте между двумя мужчинами, где один надрачивал сразу два члена, чтобы оба получили удовольствие без проникновения. — Не только же тебе ходить удовлетворенным.       Не успел Пур и ответить — уже будто по привычке, что-то язвительное или даже оборонительное — как из его уст вырвался рваный вдох, когда Милк резко принялся за активные действия.       Это был не тот темп, который Шэдоу задавал ранее, пока мастурбировал член Ваниллы, нет.       Кажется, Шэдоу сразу решил пойти с козырей, тем самым одновременно и у него, и у партнера, выбивая из уст сладостные стоны. В случае Ваниллы — еще неожиданные и резкие.       Либо же Шэдоу просто устал ждать: как успел заметить Ванилла, чужой член стоял твердо и, наверняка, болезненно.       Однако, была одна вещь, которую Пур, пусть и запинаясь из-за рваных вдохов и собственных стонов, скрыть которые не получалось и не имело никакого смысла — ведь былой стыд пропал из-за грешной похоти — не мог не озвучить:       — Неужто… То есть, тебе реально хватило ума… Заниматься со мной такими похабными вещами, — он сделал паузу в своих словах на пару мгновений, потому что почувствовал, как свободная рука Милка хватает его за затылок, сжимая волосы. Это заставило его сглотнуть и совершенно случайно чуть не подавиться собственной слюной. — …В моем же доме?..       — А что такого? — на выдохе спросил Шэдоу, усмехнувшись. Вопрос Ваниллы его явно забавлял.       Милк провел рукой вверх, останавливая свои движения, из-за чего получил тихий, явно недовольный вздох со стороны партнера. Он был уверен, что, если бы Пур сейчас озвучил свои мысли, то содержание его слов звучало бы примерно так: «Раз уж начал, то можно было бы и закончить. Зачем останавливаться?». Но у Милка на этот вопрос нашелся бы достойный ответ: он специально задел пальцами обе головки сразу и, опустив голову вниз, с удовольствием обнаружил, что их с Пуром члены по размеру были практически идентичны друг другу.       Шэдоу с аккуратностью поддел пальцем чужую уретру, чем вызвал у Ваниллы легкую, но ощутимую дрожь и полу-вздох-полу-стон — вроде бы и расслабленный, ведь, казалось, он уже должен был привыкнуть и к происходящему, и к Шэдоу, но с оттенком волнения, ведь занимается он подобным в первый раз.       В голове Ваниллы за короткий срок не осталось ни единой мысли: он был полностью поглощен происходящим, с удивительной для себя взаимностью отвечая на все те ласки и прикосновения, которыми его одаривал Шэдоу.       И ведь на самом деле прошло не так уж и много времени — о том говорили, как минимум, большие настенные часы, висящие над дверьми, ведущими в коридор, куда всего лишь пару-тройку минут назад ушли родители.       И пара-тройка минут — не преувеличение.       Все происходило быстро, нежно и спокойно, из-за чего складывалось ощущение медлительности и присутствовал комфорт.       В помещении все еще было светло.       Слабый солнечный свет падал на лица разгоряченных парней, так сильно увлеченных своим первым совместным половым актом, но они не обращали на это никакого внимания, ведь до этого никому не было дела.       И, возможно, единственной вещью, которая поистине могла волновать Пура, была мысль о резком возвращении старших сюда, пока он с Милком занимается этим постыдным делом.       Прямо посреди зала. Прямо в собственном доме, где, возможно, совсем близко могут ходить родители. Это одновременно и пугало, и смущало, и заставляло чувствовать себя неловко, но и разогревало сильнее, оставляя в голове желание закончить с этим быстрее и уйти куда-нибудь…       Куда-нибудь в свою комнату, чтобы просто отдохнуть.       — Взрослые… — Ванилла в очередной раз простонал, когда почувствовал, как Шэдоу размеренными, медленными движениями начал стимулировать головку его возбужденного члена.       В голове вдруг все закипело, к вискам и щекам прилила кровь, заставляя зажмуриться, а зубы крепко сжаться, боясь издать лишние, слишком громкие звуки.       Он отлично знал о шумоизоляции в этом помещении: ее здесь буквально не было. А если учитывать то, что здесь, в общем-то, и пространство огромное, то должно быть ясно, что даже за массивными дверьми и крепкими стенами многие звуки могут быть слышны.       Пур самолично проверил это еще в детстве, когда случайно услышал спор родителей по поводу того, с кем ему стоит дружить, а с кем нет. Как раз-таки, именно после того спора, из его жизни пропал тот самый кое-кто, которым он очень дорожил.       — Они… Могут услышать, — без возможности связно говорить, пробормотал Ванилла, сдавленно простонав.       Милку, по всей видимости, надоело играться с эмоциями и реакцией Пура, и потому он быстрыми движениями вверх-вниз снова начал размазывать предэякулят по возбужденным, чуть покрасневшим от прилившей к ним крови половым органам, желающим ласки и поскорее кончить.       — …Так будь тише, Ванилли, — не унимаясь, посмеялся Шэдоу. Спустя пару секунд он почувствовал, как партнер с хриплым, но более громким стоном — скоре всего, из-за того, что он набирал темп слишком быстро и надрачивал рукой полностью по всей длине членов, время от времени стимулируя головку, что, видимо, очень нравилось Ванилле — чуть сильнее, чем было нужно, сжимал его плечи и тянулся за новым поцелуем, в котором Шэдоу ему, конечно же, отказывать не стал.       Он потянулся к нему в ответ, с отчетливым трепетом сердца касаясь губами горячих и влажных губ; уже не раз искусанных, как он заметил, и решил довести дело до конца — поддел клыками чужую нижнюю губу и прикусил, мгновенно ощутив на языке солоноватый, отдающий привкусом железа вкус крови. Ее было совсем немного — но больше и не нужно было, чтобы распалить и без того уже поплывший разум.       Милк громко задышал, уже совершенно не в силах справляться как с самим собой, так и со своим отказавшим еще на пороге возбуждения мыслительным процессом. Это был его не первый опыт с парнем — но сейчас, кажется, он ощущал то, чего не ощущал ни с кем: всепоглощающую взаимосвязь, трепет, текущую по разгоряченному телу, прижатому к нему близко-близко, нервозность, которую Пур даже не пытался скрыть, отдавая всего себя своему партнеру, эмоции и чувства. А это было именно то, чего Милк желал получить во время полового акта больше всего, но до Пура не получал ни от кого.       Была ли тому виной Судебная связь — единственное, что готовы были принять от Судебных правил люди, объединившиеся в кланы против ее же правил?       Вероятно, да: ведь не может быть такого, чтобы человек смог влюбиться менее, чем за сутки! Но, возможно, здесь было и кое-что еще: что-то, что было намного раньше Судебной связи, сплотившей двух враждующих наследников кланов Пур и Милк; раньше вражды между этими же кланами — где-то глубоко в детстве.       И эта мысль заставляла глубоко задуматься. Ведь, если так подумать, то так оно и было в самом деле: связь, сплотившая абсолютно разных и противоположных друг другу парней появилась намного раньше, просто об этом еще никто не задумывался.       Ванилла глухо простонал, вновь возвращаясь в свое прошлое положение — упираясь лбом в плечо Шэдоу, чтобы внимательный партнер более не смущал и без того раскрасневшегося юношу своим пристальным взглядом. Он вцепился в чужие плечи с особой силой, жмурясь и шипя от движений чужой руки на собственном члене, вплотную прижатом к члену Шэдоу; краснея от собственных несдержанных стонов и стыда.       Милк хоть и не видел, но явно чувствовал эмоциональность партнера: о том говорили редкие смешки, присущие такой личности, как он.       — Ты… — выдохнул Шэдоу прямо в ухо Ванилле, ускоряя движения рукой на возбужденных половых органах. Он сам был уже близко. — Как? На грани?       Пур промычал в ответ что-то неразборчивое, и Милк даже не попытался вникнуть в сказанные партнером слова: ответ он и сам знал прекрасно, стоило только уловить легкую дрожь в чужом теле и подрагивающих на его плечах руках, все сильнее и сильнее сжимающие ткань смятой рубашки.       Но ответ, однако, все же последовал, пусть и малость задержавшийся:       — Да…       Шэдоу даже хмыкнул, склонив голову чуть на бок. Он прикусил свою нижнюю губу, чувствуя, что уже намного ближе, чем рассчитывал изначально, поэтому искренне надеялся, что партнер подоспеет вовремя.       Но понадеяться он даже и не успел толком, как вдруг почувствовал резко растекающуюся по всему телу — от кончиков пальцев ног до самой макушки — волну удовольствия, которого так долго жаждал.       Жаждал именно с Ваниллой, именно так, здесь и сейчас, и наконец получил то, чего так хотел.       А Пур, кажется, плохо осознавал, что произошло и как. Глаза его застелила пелена удовлетворения — самого первого в его жизни. Он глубоко и быстро дышал, переваривая в голове случившееся. Но после такого его мозг, честно говоря, работал не очень хорошо, поэтому все пришлось брать в свои руки.       Ванилла медленно и нехотя отлип от Шэдоу, опуская голову вниз, и с резко подступившим стыдом заметил липкую от спермы руку партнера, который лишь забавно усмехнулся.       — Салфетку дать? — с хрипотцой в голосе спросил Пур, одеваясь и поправляя смявшуюся одежду. — Или проводить до ванной комнаты?       — Кажется, кто-то обещал показать мне все поместье, — ухмыльнулся Милк и, проследив за действиями Ваниллы, тоже стал одеваться, задействовав в этом чистую и свободную руку.       — У тебя рука грязная, — с наигранным отвращением заметил Пур, пробежавшись придирчивым взглядом по взлохмаченной фигуре напротив. — Сначала пойдем в ванную, а потом уже можно и все поместье показать…       — Надеюсь, после сна, — перебил его Шэдоу, устало хмыкнув. — Я совсем измучился, хочется отдохнуть. А лучший отдых — это сон.       Ванилла тяжело, но понимающе вздохнул. Все же, он тоже чувствовал себя уставшим: ноги еле-еле держали его обмякшее тело, сердце все еще бешено стучало в грудине, а кончики пальцев на руках подрагивали.       — В моей комнате, да? — лениво протянул Пур, уже и так зная ответ. Спросил он просто ради приличия и собственного убеждения.       — Какой ты догадливый, Ванилли, — довольно улыбнулся Милк.       «Совсем как кот» — подумал Пур, и вновь вздохнул. Непонятно было, из-за чего больше: из-за усталости или из-за все еще очень тяжелого дыхания, восстановление которого занимало намного больше времени, чем изначально планировалось.       — Тогда пошли, поспим вместе, — расслабленно произнес Шэдоу. Выглядел он совсем разнеженным: улыбался так искренне и довольно, что у Ваниллы ноги подкашивались еще больше.       — Для начала, пожалуй, мы все же сходим в ванную, — тоном, не требующим возражений, ответил Пур, направившись в сторону самой близкой ванной комнаты, которую только знал.       Больше всего он сейчас надеялся на то, что им с Милком не «посчастливится» встретиться с кем-либо из родителей. Иначе это станет таким позором для Ваниллы, что он еще долго от него не отмоется!       К счастью, по дороге в ванную комнату они все же никого не встретили.       «Наверное, собрались в другой части поместья» — подумал Пур, приоткрывая дверь в ванную для Шэдоу. Тот, неожиданно для блондина, бросил в ответ тихое, но уверенное:       — Спасибо, Ванилли. И за прекрасный веселый вечер тоже спасибо.       А после скрылся за закрытой дверью в ванную комнату, оставив недоумевающего Ваниллу в гордом одиночестве.