Forever Young

«Welcome to the Hotel California (Добро пожаловать в отель Калифорния) Such a lovely place (Such a lovely place) (Такое прекрасное место (Такое прекрасное место)) Such a lovely face (Такое милое личико) Plenty of room at the Hotel California (В отеле California много мест) Any time of year (Any time of year) (В любое время года (в любое время года)) You can find it here» (Вы можете найти его здесь) … Дверь с бронзовой ручкой, на которой было изображено нечто, отдаленно напоминающее стертого от многочисленных прикосновений льва, отворилась, проливая крупицы света на темные ступеньки. Из прохода прямо на лоб Римуса смотрел кончик волшебной палочки. — И тебе привет, Лили…— медленно протянул он. Девушка в ответ лишь сощурилась и покрепче обхватила палочку. За ее спиной слышался шум и голоса, среди которых Римус точно узнавал Джеймса. — Как будут звать моего сына? — четко проартикуллировав, спросила она. — Ты это у меня спрашиваешь? Я тебе не паспортный стол, — Римус видел, что ее губы подрагивают в еле сдерживаемой улыбке, но палочку она так и не опустила. — Вопросы здесь задаю я. Как будут звать моего сына? — Люпин уже откровенно улыбался, ибо вид Лили, пытающейся выглядеть серьезно и устрашающе, но при этом одетой в платье в цветочек, был тем еще зрелищем. — Ладно, ладно. Гарри. Устроит? — поднял он руки в оборонительном жесте и Лили опустила палочку, неожиданно притягивая его к себе и обнимая. — Как же ты нас напугал, — выдохнула она ему в ухо, прежде чем отпустить и отступить, пропуская в коридор. Римус неуверенно оглядывал уютную прихожую до тех пор, пока Лили не наслала все возможные защитные заклинания на дверь, не взяла его за рукав и не потащила за собой в сторону, как он смог припомнить, гостиной. — Как ты себя чувствуешь? Я передала Сириусу кровоостанавливающее зелье, но не уверенна, что ему удалось его в тебя влить — притормозив и чуть сощурившись, спросила Эванс. — Я бодр и полон энергии. Как и всегда — Ответил Люпин, не скрывая сарказма, но увидев встревоженный взгляд девушки, поспешно добавил — Я в порядке, Лилс. — Я кстати, могла тебя и не проверять. Ты единственный стучишься... — усмехнулась Лили, сдавая позиции, и первой прошествовала в сторону кресел. Люпин обвел взглядом комнату. На диване спала Марлин, закинув ноги на колени сидящей рядом с ней Мэри. На полу, подпирая спинами диван расположились Поттер и Блэк. Римус вдруг спохватился, что вообще то заглянул в гости поздновато, но вернувшись домой и не обнаружив там Сириуса, он пришел к единственно возможному выводу о его месте нахождения и, не сумев остаться сидеть в темном поместье сложа руки, отправился к Поттерам. Послышался возмущенный рык, исходящий от Мэри, которая мужественно пыталась вручную зашить дырку на перчатке. — Потеряла палочку, Мэри? — подал он наконец голос. — Мгм… У тебя в заднице — промычала Макдональд и вдруг замерла. Потом резко вскинула голову и ее рот раскрылся в беззвучном «о». Сириус и Джеймс, как по команде, оторвались от плана какого то здания, разложенного на полу. Римус улыбнулся. Его неожиданно накрыло спокойствие, которого он не испытывал уже два года. Словно он снова смог нормально вздохнуть. Эти посиделки и колкости были настолько привычны. Настолько правильны. — Римус? Как… Откуда? Ты ж вроде отправился на задание Грюма, — Сириус неверяще смотрел на него. — Грюм может пойти в задницу, — весело сказал он и сел в свободное кресло под скептические взгляды друзей. Лили вскинула брови, мол, кого ты пытаешься обмануть? — Ладно, мы закончили раньше. Там была парочка егерей, но против пятерых ребят из ордена… Кроче, справились без меня. И я заявился к вам, жаждя вышутить все шутки про Лили Я-ни-за-что-и-никогда-не-выйду-за-тебя-Поттер и Джеймса-да-я-козел-а-нет-простите-олень-Поттера… И кто меня учил так составлять предложения? По комнате прокатился тихий смех и обстановка заметно разрядилась. Джеймс с неугосаемым энтузиазмом рассказывал ему о том, как же ему все-таки удалось уломать Лили (не без язвительных вставок Сириуса о том, как именно Сохатый рыдал после ответа «да» и тупейших, но обязательных шуток Римуса о том, успела ли Лили уже наставить Поттеру рога) — Знаешь, Лунатик. Писец, как странно снова видеть тебя у меня дома. Я наверно никогда к этому не привыкну, — сказал Джеймс, когда они относили на кухню многочисленные скопившиеся чашки, в которых некогда был чай, — Честно, до того, как ты вернулся не замечал в насколько глубокую задницу мы успели без тебя провалиться. Я скучал, — Поттер крепко сжал его плечо. — Поттер, ты забыл, что я страшный серый волк? Тебе не удастся пробить меня на слезу, — Джеймс усмехнулся и Римус, идя вразрез со своими словами, крепко его обнял — Я тоже скучал, Сохатый. Чертовски скучал. — Это конечно мило, но может наконец поставите чашки? — раздался из-за их спины раздраженный голос Лили. Видимо она пребывала в редком настроении, которое Римус называл про себя «Не будите спящего дракона». Очевидно гости, поздний час и гормоны играли на струнах ее спокойствия своеобразную джигу. — О, да-да конечно, милая! — Судя по лицу девушки она была уже готова наносить тяжкие телесные за такое чудо прозвище, поэтому Поттер быстро ретировался из кухни и Люпин поспешил последовать его примеру, но не тут-то было. — Римус, задержись пожалуйста — Люпин открыл было рот, что бы возразить, но в глазах Лили читалась надпись «Мало ли чего ты хочешь» и он, немного подумав, снова его закрыл. Римус решил попробовать тактику «Я шланг. Чего еще вы от меня хотите?», Лили ненавящего просканировала его с головы до ног, отложила мокрое полотенце, которое до этого было у нее в руках и наконец спросила. — Как ты, Римус? Люпин выдохнул. Понятно, что врать Лили — затея априори гиблая. Однако… Он задумался. Осмотрел теплую кухоньку, прислушался к смеху за стеной, глянул на девушку перед ним с этим ее милейшим пучком на затылке и фартучком… И вдруг понял, что ему не о чем лгать. Нечего утаивать. Да, за окном идёт война. Плевать. Плевать, что через пару дней полнолуние. Плевать, что где-то бродит Сивый, все еще надеящийся заполучить его в свои руки. Плевать, что в его жизни возможно все пошло не так. Пока эти люди есть, он выдержит. Пока Эванс готова бить его по чем не попадя, пока Поттер лохматит волосы, пока Блэк носит косуху, пока Мэри ему улыбается, немного морща нос, пока Марлин ещё способна шутить, а Хвост тупить… Он выдержит. Вот то, что осадило в нем волка, а возможно уже и уничтожило до тла. То, что держало его на плаву. То, что вытащило его и вытаскивало всегда. Друзья. — Все хорошо. Лили неверяще прищурилась. — Ладно. Я рада, Римус, — она кивнула сама себе и начала было отворачиваться, но теперь настала очередь Люпина устраивать допрос с пристрастием. — Лили, а ты сама-то как? Эванс побледнела и ответила ему слишком быстро. — Нормально. Я… Я нормально. А что? Все в порядке. Более чем. Римус вскинул брови и девушка видимо сама уже поняла, что прокололась. — А если честно? Лили, я все еще твой друг. Во всяком случае я сильно на это надеюсь. И хочу тебя выслушать. Она очень внимательно на него посмотрела и вдруг как-то обмякла. Плечи опустились, она запустила пальцы в волосы. — Римус, я… Я не в порядке, — и как говориться стоило только начать… — Я ужасно боюсь. Наверное так, как никогда в жизни еще не боялась. Мы проигрываем в войне, я не знаю смогу ли быть хорошей матерью и смогу ли быть матерью вообще. Ужасно боюсь будущего и ощущаю, как мое время и время всех, кого я люблю утекает у меня сквозь пальцы. Все заняты, все на нервах. Я не участвую в вылазках и могу только ждать, когда кого то из моих близких принесут ко мне и его жизнь будет в моих руках. Я мечтала стать целителем, но не так. Вообще все мне кажется пошло не так. Иногда я правда хочу взять Джеймса и трусливо сбежать от всего этого, — ее голос понизился до шопота, словно она признавалась в чем то крайне постыдном, — и хуже всего, что я не могу это никому рассказать. Понимаешь, всем ведь нужна пышущая оптимизмом, счастливая и уверенная, готовая поддержать Лили Поттер… А я… Я не справляюсь, — ее голос надломился и из глаз покатились слезы. Римус вздохнул. Как же давно ему не приходилось кого то утешать. Остается надеяться, что навык еще не утерян. К тому же на Люпина давили годы. Это пугало его больше всего. Он боялся. Тоже боялся пропавшего времени и того, что он уже может не знать тех людей, что были его друзьями или, что он изменился настолько, что они не узнают его. Римус выдохнул. Перед глазами предстал темный коридор Хогвартса. Их вечерние обходы с Лили, теплый чай и тихие разговоры не о чем, плавно перетекающие в разговоры о самом главном. Под плавным перетеканием он подразумивал допрос с пристрастием. — Лили, бояться — нормально. Бояться за своих близких — естественно. Это лишь в очередной раз подтверждает насколько у тебя большая душа и насколько сильно ты их любишь. То, что ты беспокоишься из-за того, станешь ли ты хорошей матерью, уже делает ее из тебя. Честно, я мог только мечтать вырасти рядом с такими людьми, как вы с Джеймсом. С войной мы справимся. Мы разберёмся. Я тебе обещаю. Ну и главное. Ты не должна справляться в одиночку. Ведь для чего еще нужны друзья? — Лили улыбнулась ему сквозь слезы и он ее обнял. Крепко, как раньше. Вкладывая в это объятия все слова благодарности за ее существование, которые не мог высказать. — Знаешь... Когда Гарри, взрослый Гарри, исчез я... Я почувствовала облегчение, — Лили всхлипнула, —Потому что не могла смотреть на него, не ощущая вины. Я была для него матерью, а он для меня, по факту, чужим человеком, которого я все равно не могла полюбить так, как он того заслуживал. Иногда мне кажется, что я ужасный человек. Я... Я не могу сейчас смотреть на сына и не думать, что мы не увидим, как он будет выбирать палочку, что не произнесем тост за него на его свадьбе, не познакомимся с его детьми, не зажжем ему свечи на торте, не сможем посмотреть на первые шаги. Он будет рассказывать о своей девушке не мне, а кому то. Римус, он будет жить совершенно, абсолютно один и я ничего, ничего не могу с этим поделать. Люпин не знал, что сказать или что сделать. Поэтому просто обнял ее еще крепче и ждал, пока слезы закончатся, гладя ее по голове. — Как считаешь, еще не поздно отбить тебя у Сириуса? — просипела Эванс куда то в его плечо. — О, ну перед тобой я точно не устою, но боюсь Блэк этого не переживет… Такой удар! Нынче дрыщи оборотни нарасхват! — Лили засмеялась и отстранилась от него, пытаясь незаметно вытереть глаза. *** — О, да ладно, Поттер! Поставь! Я обожаю AC/DC и ты это прекрасно знаешь! — раздался звонкий голос Сириуса, когда они с Лили вернулись в комнату. — Конечно, Блэк. Мы прекрасно знаем, — сказала с хитрой улыбочкой Мэри. Римус нахмурился. Он знал это выражение, но пока не понимал в чем гениальный юмор Макдональд. — Ну, так а я о чем! Серьезно, Поттер. AC/DC — классика. Ты не можешь это отрицать! — воскликнул Блэк, раскачивая пластинкой прямо у него перед носом. Римус бросил взгляд на Марлин, у которой потихоньку краснели уши и которая мужественно старалась смотреть в одну точку, затем на поджавшую губы Лили, в ее глазах уже плясали смеющиеся огоньки и наконец на Мэри с все той же ухмылочкой. — Ну, я бы не сказала, что AC/DC такой уж классический вариант… Римусу вдруг сильно захотелось позвонить Блэку и сказать, что его вызывает мозг и настоятельно просит закрыть варежку, а заодно выяснить какого хрена все их друзья, судя по всему, знают о их высоких отношениях, но было уже поздно. — Вот Лунатик например тоже любит AC/DC. Правда, Лунатик? Лили не выдержала и прыснула, Марлин закрыла лицо руками. Римус сильно захотел выйти проветриться. В окно. В какой момент он сошел с поезда и тот уехал без него на станцию ахинея? — Да чего вы ржете? Отвечаю этот их новый альбом вам зайдет! — Ну, Блэк… Я думаю если и зайдет, то уж точно не мне. Я уже пробовала… Не мое, — Добила Мэри, заливаясь наконец хохотом. Римус, тоже не выдержав концентрации абсурда в воздухе, рассмеялся. — Какого черта?! — в конец рассердился Блэк. — AC/DC, на маггловском сленге означает би-сексуал, Сириус, — сжалилась наконец Лили, все еще насмешливо улыбаясь. Сириус открыл рот. Обдумал все вышесказанное. Закрыл рот. И… — Мерлин, Блэк, ты что покраснел? — ухмыльнулся Римус. — О, Люпин, иди нахер… — Так он уже… — начала непробиваемая Макдональд. — МЭРИ! — в голос.