В его глазах мерцают звёзды

Голос учителя литературы, хоть и приятный, раздражал Скара своей монотонностью. Темой урока была сказка Александра Грина "Алые паруса". Скар, лежащий головой на сложенных руках, вполуха слушал. Он знал эту историю – читал ещё лет пять назад. Тогда, как и сейчас, история Ассоль казалась ему наивной и несколько глупой. Романтическая чушь, не более того. Любовь как к партнеру – слабость, в которую он не верил.  А Кадзуха, кажется, наоборот был заворожен этой историей. Он сидел, прямо и ровно,а его бледноватая кожа казалась ещё светлее на фоне тёмной школьной парты. Он внимательно слушал, изредка кивая головой, добавляя свои комментарии, спокойные и взвешенные.  Его алые глаза полыхали ярким светом, и Скар заметил, как он внимательно впитывает каждое слово учителя, словно боясь что-то пропустить.

Это было удивительно – такой живой интерес к вещам, которые для Скары казались банальными и скучными. 

На задней парте Аякс заигрывал с Чжун Ли, совершенно не обращая внимания на монолог учителя, а Скар сейчас не замечал ничего и никого кроме обладателя двух алых глаз, сидящего на среднем ряду на одну парту ближе к учителю — на третьей. Он поймал себя на том, что просто не может оторвать от него взгляд. Слегка волнистые, особенно на концах, почти белые волосы, красная прядка, которую ронин старался убрать за ушко, но та не собиралась подчиняться чужой воле, нежные черты лица, тонкие длинные пальцы  бессознательно перебирающие ручку.. Скар одёрнул себя, резко переведя взгляд на свою тетрадку. В ней чуть левее всех записей появилось сперва яркое алое пятно – полотнище,а затем, более аккуратно, он нарисовал белый корабль, резко противопоставляющийся яркому красному парусу. Линии были ровными, уверенными, хотя сам Скар чувствовал внутри некоторое волнение, которое он пытался спрятать за привычным ему равнодушием. Он не хотел признавать это, но эта сказочка, которую он считал глупой чушью, каким-то образом задела его, заставив задуматься.  Возможно, он был не таким циником, каким ему хотелось казаться?  Скар вздохнул. Он снова вспомнил о своей сущности – кукла. Бездушная, лишённая чувств кукла. Он не мог чувствовать ничего, кроме боли. Той, что прожигает плоть и оставляет глубокие раны в душе и на теле. 

Ни-че-го. 

Это слово пронзило его, оставляя неприятный горький привкус.

Но.. он же чувствовал.

Он чувствовал прилив тепла. Чувствовал странное беспокойство. Чувствовал раздражение. Чувствовал свою любовь к матери. Чувствовал сейчас что-то ещё, неопределённое, не укладывающееся в рамки его понимания. И это была не боль. Это было.. что-то совсем другое. И это пугало его. Он не мог объяснить это. Его мозг отказывался это принимать. Он был куклой. Куклы не чувствуют. Но как же тогда объяснить это странное, неприятное, но вместе с тем завораживающее ощущение, которое он испытывал, смотря на ронина?  Райден стиснул зубы, чувствуя, как по спине ползут неприятные мурашки. Скарамучча, кукла без сердца, неожиданно обнаружил, что у него оно есть. И это сердце, казалось, билось Он быстро перевел взгляд на Кадзуху, который продолжал внимательно слушать учителя. Скар снова набросал в своей тетрадке алые паруса, а затем и еще несколько таких же моделек. На этот раз корабль был уже не один. Их было много. Порядка десяти. Он рухнул на парту головой, обхватив её руками. Внезапное движение и грохот привлекли внимание учителя и одноклассников. Строгий и немного уставший мужчина средних лет, остановил свой рассказ и с легкой ноткой раздражения в голосе обратился к ученику: — Скарамучча, вам всё-таки не интересно? Или, может быть, вы предпочитаете нам всем демонстрировать свои театральные таланты во время урока? Скар поднял голову, встретив строгий взгляд учителя. Он почувствовал, как краска прилила к его щекам. Он не ожидал, что его отвлечение будет замечено. Он быстро сел ровно, стараясь скрыть своё смущение за безразличием. Он посмотрел на Кадзуху, который, кажется, ничего и не заметил, сосредоточенно записывая что-то в своей тетради.  Скар молча слушал дальше, чувствуя, как внутри него медленно, но верно что-то меняется.