Love Again

«Если бы я мог пролистать несколько страниц назад

В те времена, тогда бы поменял там день или два.

Закрой мне, закрой мне, закрой мне глаза.

Но мне не найти пути туда,

Поэтому я даю тебе еще один день,

чтобы оправдать мою веру в тебя.

Соври же, соври же, соври же мне,

Соври мне,

Соври мне немного, но красиво.»

Fleetwood Mac — Little Lies

Субботнее утро в Париже было тихим, особенно в старинном особняке на Елисейских Полях. Охрана продолжала делать свои обходы, не подозревая о том, что происходило в самом сердце здания. Миша и Дженсен, вооружённые туманной решимостью и тщательно продуманным планом, проникли в кабинет Леблана, скрытый от посторонних глаз. Сквозь занавески пробивались лучи солнечного света, играя на старинных дубовых панелях и создавая причудливые тени. В кабинете всё было как всегда — роскошные картины, тяжёлая мебель и запах дорогого дерева, который стоял в воздухе, словно был частью самого Леблана. Здесь ощущалось чувство безопасности, какого-то тяжёлого, но притягательного контроля. Но для Дженсена и Миши всё это было лишь декорациями для их поиска. Дженсен, усевшись на корточки, сосредоточенно работал с компьютером. Тонкие провода, которые он аккуратно вёл через системные панели, двигались с неоспоримой точностью. Его движения были уверенными — он чувствовал себя как хирург, готовящийся сделать последний, решающий шаг. На экране мелькали строчки кода, но Дженсен знал: всё это не имеет значения — настоящая цель скрыта в другом. Миша находился на другом конце комнаты, склонившись над современным, гладким шкафом из тёмного дерева. Он легко потянул за ручку — дверца открылась бесшумно, с лёгким щелчком магнитного замка. На нижней полке лежала аккуратная чёрная папка с металлическим фиксатором. Он вытащил её, провёл рукой по гладкой обложке и открыл. Внутри — идеально сложенные документы на плотной бумаге, с чёткими отпечатками и свежими штампами. Всё было упорядочено: таблички, копии, диаграммы. Но стоило Мише развернуть один из листов, как взгляд сразу наткнулся на имя. «Густав Бинош. Юридический отдел. Уволен по статье.» — Дженс, — его голос был почти шёпотом, но в нём звучала настороженность. — Посмотри на это. Дженсен, не отрываясь от своих манипуляций с компьютером, взглянул на бумагу. Глаза его сузились, и он отвёл взгляд, понимая, что это — то, что они искали. — Бывший адвокат Леблана? — его голос был сухим, но с оттенком любопытства. — Интересно, за что Себастьян его уволил? — Если уволил, значит, Бинош знал слишком много, — произнёс Миша, поднимаясь. Он снова взглянул на шкаф, рассматривая разношёрстные папки. В этот момент за дверью раздались шаги — не торопливые, но явные. Дженсен замер. Он был полностью поглощён поиском, но теперь, когда небо за окнами уже светлело, он понимал, что время поджимает. — Нам пора, — прошептал он и моментально направился к рабочему столу. Миша быстро сунул тонкую папку под куртку, почувствовав, как плотная бумага упирается ему в грудь. Дженсен вернул компьютеру прежний вид и шагнул за напарником. Они скользнули из кабинета, как тени, оставаясь незаметными. Внизу послышался скрип двери — слишком поздний и слишком очевидный для них знак. Оставив в комнате лишь лёгкий запах пыли и холодный след на стекле, они выскользнули через задний вход, скрываясь в темноте раннего утра. Лишь редкие лучи рассветного света касались фасада особняка, когда Миша и Дженсен направились к машине. Тишина утра нарушалась только звуком их шагов по влажному асфальту. Они двигались быстро, стараясь не привлекать внимания, но Дженсен вдруг резко остановился, словно что-то вспомнив. — Чёрт, кажется, я забыл флешку в его компьютере! — выпалил он, инстинктивно оглядываясь назад. Миша, не спеша, повернулся к нему с насмешливым выражением на лице. Проведя рукой за ухом у Дженсена, он достал чёрный пластиковый носитель. — Какую? Вот эту? — с едва заметной улыбкой спросил Миша, показывая флешку. Дженсен буквально застыл на месте, несколько секунд глядя на флешку в руках Миши, пока его лицо не сменилось на смесь удивления и облегчения. — Серьёзно, Миш? — выдохнул он, закатывая глаза и забирая флешку. — Спасибо. Они сели в Мишин Citroën, выбрав эту машину не случайно — спортивная Bugatti выглядела бы слишком вызывающе рядом с правительственным объектом. Внутри было просторно, и, несмотря на утреннюю прохладу, воздух в салоне всё равно ощущался каким-то тяжёлым. Миша раскрыл папку, и они снова погрузились в список фамилий. — Попробуй пробить его, — сказал Миша, указывая пальцем на одну из фамилий. Дженсен молча достал планшет, подключился к сети и, быстро набрав адрес, начал печатать. Его пальцы скользили по экрану с привычной скоростью, и вскоре на экране высветились данные. — Вот адрес его офиса, — сказал он, передавая планшет Мише. — Едем? Миша кивнул, отложил папку и повернул ключ зажигания. Двигатель ожил, и они выехали на пустую улицу, прокладывая путь к месту. Внезапно Миша повернулся к Дженсену с лёгкой усмешкой. — Заедем за кофе? Дженсен поёрзал на сиденье, пытаясь найти удобное положение. Сильно зябкое утро было совсем не по нему. — Читаешь мысли, — улыбнулся он, поёжившись, когда холодный ветер проник через окно. Миша лишь тихо засмеялся, уверенно направляя машину к ближайшему кафе. Проехав несколько кварталов, они припарковались в небольшой тени у здания, где был офис адвоката. По утреннему Парижу ещё не успела пройти суета дня, и улицы выглядели пустыми. Это давало ощущение некой отрешённости, особенно в таком месте, как это. Дженсен взял из подстаканника свой кофе, делая первые глотки с явным удовольствием. Он знал, что сегодняшний день может стать ключевым. Миша тоже молча пил свой напиток, но в его взгляде чувствовалась концентрация. Он был готов. Минуты тянулись. За окном начинали шуршать листья, а люди в офисах, казалось, только просыпались. И вот, как только Густав Бинош, бывший адвокат Леблана, появился у входа, они отложили стаканы и вышли из машины. Каждый шаг отдавался лёгким эхом в их усталых телах. На этот раз не было необходимости спешить. Они двигались уверенно, чётко, не привлекая лишнего внимания. Следуя за Густавом, они вошли в здание, готовые к тому, чтобы узнать больше о нём и о его связи с Лебланом. Офис адвоката оказался таким же безупречно сдержанным, как и его владелец. Пространство было обставлено в классическом стиле, с тяжёлой дубовой мебелью и изысканными тканями. На стенах висели несколько картин в золотых рамах — изображения старинных зданий и пейзажей, а в углу стояла большая библиотека, полки которой были завалены юридическими трактатами и томами по истории права. — Доброе утро, мистер Бинош, — произнёс Миша спокойно; его голос был ровным и уверенным. — У нас есть очень серьёзное дело. Найдётся пара минут? Бинош стоял у стола секретаря. Подняв глаза на вошедших, адвокат на мгновение замер; его глаза чуть сузились, и было видно, что он быстро оценивает ситуацию. Он был далеко не глуп и, скорее всего, уже почувствовал, что эти двое — не такие, как остальные посетители его офиса. Возможно, они чем-то напоминали ему старых знакомых из более сложных дел. — Проходите, — сказал Бинош, махнув рукой в сторону двери. Он быстро взял свой дипломат, как будто стараясь не показать волнения, и направился вглубь кабинета. Шаги его были уверенными, но излишняя скованность в жестах выдавала некоторое беспокойство. Как только дверь закрылась за Дженсеном, в воздухе повисла тишина — лишь слабое гудение кондиционера нарушало её. Миша прошёл к столу, наблюдая за тем, как Бинош садится в своё кресло, раскладывая на нём документы. — Что вам нужно? — его голос был спокойным, но в нём ощущалась лёгкая настороженность. Он словно собирался взвесить каждый ответ, прежде чем дать реакцию. — Мы хотим узнать больше о вашей работе с Лебланом, — начал Миша. Его тон был мягким, но проницательным. — И о том, как вам удалось так легко выйти из этого сотрудничества. — С чего бы мне делиться с вами информацией о Леблане? — ответил Бинош с лёгкой усмешкой, поднимаясь с кресла и начиная ходить по комнате, скрестив руки на груди. — Он довольно крупная рыба сейчас. Не подкопаешься. Миша на секунду задумался, а затем, не теряя уверенности, сказал: — У вас есть с ним старые обиды. Так что у нас общая цель. Адвокат остановился, посмотрел на него, с интересом изучая его лицо. Видимо, его это задело. — Общая цель? — сдержанно произнёс он, повернувшись к ним. — И что же вы хотите сделать с ним? — Останется между нами, — сказал Дженсен, подходя к столу и опираясь на него, словно проверяя, какую реакцию вызовут их слова. — Нам лишь нужно немного информации. — Информации, говорите? — Бинош приподнял бровь, подходя к своему столу и протягивая руку, чтобы взять одну из папок. — Ну, у меня есть кое-что, что вас может заинтересовать. Дженсен внимательно следил за каждым его движением, а Миша, наблюдая за этим, заметил, как Бинош слегка открыл папку, но не спешил делиться содержимым. — Но? — спросил он, почти незаметно прищурив глаза. — Но… — адвокат улыбнулся. — Вы получите эти данные, если сделаете мне небольшую услугу. Миша и Дженсен переглянулись, не понимая, что именно им предстоит сделать. Бинош уже затих, ожидая их реакции. — Что вы хотите? — спросил Миша. Его голос был тихим, но в нём звучала угроза. — Украдите мне одну картину из Лувра, — он произнёс это с такой лёгкостью, что Дженсен чуть не рассмеялся. — Что? — удивлённо воскликнул он, не ожидая такой просьбы. Бинош покачал головой и снова усмехнулся. — Шучу. Мне нужно, чтобы вы достали показания против одного моего оппонента, с которым в данный момент я веду борьбу по одному важному делу. У меня есть все основания полагать, что он подкупил нескольких свидетелей, и я мог бы использовать их против него в случае необходимости. Миша и Дженсен обменялись взглядом — коротким, многозначительным. Ни один из них не любил подобных сделок, но в их деле компромиссы были частью ремесла. — Достать показания этих людей для вас — и всё? — уточнил Миша, откинувшись в кресле. Его голос был мягким, но настороженным. — Да, — отчеканил Бинош, скрестив руки на груди и наклонившись вперёд. В его тоне чувствовалась нетерпеливость, но и скрытая надежда. — Гарантии? — хмуро спросил Дженсен, сложив руки на груди. Его взгляд был твёрдым, цепким — он изучал лицо адвоката, будто пытаясь считать с него лишнюю информацию. — Судя по вашим вопросам, вам подойдёт любая информация, связанная с Себастьяном, — заметил Бинош, усмехнувшись. — Не похоже, что вы в том положении, чтобы перебирать. — Ошибаетесь, — спокойно, но с нажимом ответил Миша. Он медленно поднялся, стряхнул несуществующую пыль с рукава пиджака и направился к двери. — Мы не играем в подобные игры. Бинош резко выдохнул и поднял ладонь. — Ладно, ладно! — выпалил он, сдерживая раздражение. — У меня действительно есть кое-что. Документы, подтверждающие связь Леблана с одним итальянским синдикатом. Деньги, переводы, встречи. Чистая работа, но всё это — есть у меня в копиях. Вы получите материалы, когда принесёте мне нужные показания. Коллинз остановился. В уголке его губ появилась тонкая, едва заметная улыбка — быстрая, как вспышка. Он бросил взгляд через плечо на Дженсена, тот лишь кивнул, скрестив руки. Миша медленно повернулся обратно к адвокату. — Договорились, — сказал он тихо. — Давайте фамилии. Бинош потянулся к ящику стола, достал аккуратную папку с печатью и положил её на стол. Пальцы его слегка дрожали — от волнения или от предвкушения, Миша не разобрал. — Двое. Получите их подписи — и я дам вам то, за чем вы пришли. Дженсен протянул руку, взял папку, не спуская глаз с Биноша. — Надеюсь, ты стоишь потраченного времени, — пробормотал он, пролистывая первые страницы. — Поверьте, мистер, — с лёгкой усмешкой отозвался адвокат, — после этого Леблан вам покажется просто витриной, за которой прячется кое-что куда мрачнее. Дженсен быстро зафиксировал имена и адреса в зашифрованной заметке на планшете. Когда за ними захлопнулась дверь офиса Биноша, Миша и Дженсен уже точно знали, что делать. У них было два имени, два адреса и две цели. Не из жалости. Не из интереса. Чистый расчёт. Они помогали Густаву не из симпатии, а ради одной единственной вещи — доступа к материалам на Леблана. Они сели в машину. Миша завёл двигатель, сдержанно глядя вперёд, а Дженсен, опершись локтем на окно, пролистывал планшет. — Первый свидетель — Алекс Теруаль, — выдал он, не поднимая взгляда. — Бывший помощник в юридической «Dumont & Girard». Именно там сейчас работает оппонент Биноша — Филипп Гирар. Он прокрутил фотографию на экране. На ней был мужчина лет тридцати пяти: коротко стриженный, с нервным взглядом — как у человека, которого всю жизнь ловили за руку. — Уволен по собственному желанию, — продолжил Дженсен, — после одного мутного дела, которое вдруг исчезло из повестки. По словам Биноша, он подписывал фальшивые экспертные заключения. Он кивнул на планшет. — Под росписью Алекса прошло шесть дел, и все — выиграны Гираром. Случайность? — Вряд ли, — хмыкнул Миша и переключил передачу. — Где он сейчас? — На окраине Парижа. Спальный район. Они выехали. Дороги были пустыми — рабочий день уже начался, и большинство улиц погрузилось в ленивую тишину позднего утра. Пока Миша вёл машину, Дженсен потянулся к сумке на заднем сиденье. Он достал две плотные балаклавы и протянул одну напарнику. — Так будет безопаснее, — сказал он спокойно, заметив на себе вопросительный взгляд Коллинза. — Без камер, без описаний. Бери. Миша на секунду промолчал, затем кивнул и забрал маску. Машина свернула во двор многоэтажки — серой, мрачной, с выцветшими номерами на подъезде. Они натянули балаклавы, быстро поднялись на нужный этаж и уже через несколько секунд стояли у двери Алекса Теруаля. Они не стали звонить. Дженсен просто постучал — дважды, чётко. Дверь открылась почти сразу: видимо, Теруаль был дома один и не ожидал гостей. И в тот момент, когда он увидел их силуэты, было уже поздно. Глаза парня сонно распахнулись — и он тут же получил удар плечом. Дженсен вошёл первым, стремительно и точно, Миша — следом. — Сядь, — скомандовал Коллинз, закрывая дверь и сдвигая шторы. — Мы зададим тебе несколько вопросов. Если соврёшь — я это пойму. Теруаль растерянно моргал, отступая назад, спотыкаясь о старый ковёр. — Кто вы такие?.. Что вы хотите? — Мы — твои спасители, если всё пойдёт правильно, — хрипло бросил Дженсен, выкладывая диктофон на стол. — Или ночной кошмар, если решишь включить дурака. Миша подошёл к креслу, куда тот присел автоматически, и сжал его плечо железной хваткой. Теруаль застонал, чувствуя, как кожа сжалась под пальцами. — Признай, что получил деньги от Филиппа Гирара. Назови сумму. Сроки. Конкретные дела. Иначе… — У меня семья, — прохрипел Теруаль. — Вы не понимаете… — Понимаем, — холодно сказал Миша. И в следующую секунду достал нож. Клинок с лёгким лязгом вонзился в деревянный подлокотник кресла — в сантиметре от руки мужчины. Тот вздрогнул так, будто его ударили током. — Сделай правильный выбор, — прорычал Коллинз, не отводя взгляда. Парень задрожал. Несколько минут — и диктофон уже записывал нервный, сбивчивый голос: «Я, Алекс Теруаль, свидетельствую, что видел…» Не теряя времени, они покинули дом Алекса, не обменявшись ни словом. Второй свидетель — Доминик Верне, бывший бухгалтер с сомнительным прошлым, теперь отсиживался в старом антикварном магазинчике в Плезансе, будто фарфоровые чашки и запах старого дерева могли укрыть его от прошлого. Антикварная лавка встретила их запахом пыли, старого лака и тонкого чая. Дженсен вошёл первым — в пальто и сдержанном выражении лица. Он двинулся вдоль витрин, будто разглядывая экспонаты. Минутой позже, как по отработанному сценарию, в магазин зашёл Миша и незаметно повернул ключ в замке. Замок щёлкнул глухо. Маски были надеты за секунду. Лавка замерла. Верне попытался сделать шаг назад, но Дженсен уже выкладывал на прилавок бумаги — копии старых банковских переводов. Миша подошёл ближе, молча демонстрируя диктофон. Бухгалтер понял быстро. За годы он научился чувствовать, когда момент для правды — единственный способ выжить. Его лицо побледнело, голос сначала дрожал, но потом стал ровным: цифры, имена, даты — всё вылилось в запись, пока за витринами всё так же спокойно тикали старинные часы. Через десять минут они ушли, не оставив следов. За спиной остался Доминик, глядящий в пол, будто пытаясь забыть, что говорил. Вернувшись к Биношу, Миша и Дженсен без лишних слов передали полученные записи. Адвокат внимательно прослушал фрагменты, пару раз кивнув с едва заметным удовлетворением и, сдержав слово, передал им тонкую папку с копиями документов — прямые подтверждения связи Леблана с итальянской мафией. На обратном пути, прежде чем вернуться в отель, они заехали в небольшой ресторан. Заказали горячее и два крепких эспрессо. Дженсен, не теряя времени, достал планшет и быстро перепроверил файлы. Пальцы мелькали по экрану, формируя зашифрованную передачу. Через пару минут нужный пакет был отправлен Тринадцатому. День тянулся, как выжатая нить — долгий, тяжёлый и к концу невыносимо липкий от усталости. Когда Миша и Дженсен наконец вернулись в отель, вечер уже опустился на Париж мягкой синевато-серой вуалью. Фасад здания утопал в янтарном свете фонарей, а зеркальные двери лобби тихо разъехались, выпуская прохладу кондиционера и лёгкий аромат свежих лилий, что стояли в массивных вазах у колонн. Смешанный с химической чистотой недавней уборки, запах был почти стерильным. Администратор за стойкой — молодой, с безукоризненно зализанными волосами и такой же безукоризненной фальшивой улыбкой — сразу поднял глаза, заметив их. Он был явно натренирован встречать гостей с новостями так, будто вручал подарки. — Месье, — начал он с лёгкой тенью тревоги в голосе, — возникла небольшая проблема с вашим номером. Миша нахмурился, не сразу улавливая суть, в то время как Дженсен с рассеянной скукой откинулся на стойку локтем, будто это уже не в первый раз. — Уборщица… случайно разлила чистящее средство. Очень едкое. Химическая реакция оказалась… сильнее, чем ожидалось, — проговорил администратор, будто извинялся за плохую погоду. — Сейчас в номере не рекомендуется находиться. Запах резкий, и, с точки зрения техники безопасности, временно он закрыт. Миша устало выдохнул, потирая переносицу. — У нас, к сожалению, нет свободной студии такого же уровня на данный момент, — неловко продолжил сотрудник, пододвигая планшет с формой замены. — Мы могли бы предложить вам… — Я любезно разделю студию с мистером, — перебил его Дженсен, не отрываясь от изучения ногтя на большом пальце. Его голос был хрипловат, ленив, почти насмешливый. Администратор моргнул, затем, видимо, решив не вмешиваться, кивнул и протянул пластиковую карточку-ключ и аккуратно уложенные вещи в багажной тележке. — Как скажете. Миша взял карту. Холодный пластик чуть прилип к уставшим пальцам. Он перевёл взгляд на Дженсена, но тот уже шёл к лифту, даже не дожидаясь. Студия Дженсена оказалась почти идентичной той, в которой прежде жил Миша — только зеркальной. Интерьер был выдержан в той же лаконичной эстетике: тёплые бежевые стены, тёмное дерево пола, акценты латунной фурнитуры. Всё будто бы дублировалось — только левое становилось правым. Миша машинально провёл взгляд по комнате и, задержавшись на широкой кровати с безупречно белоснежным бельём, невольно поморщился. В голове пронеслась сцена — слишком живая — как Дженсен делит эту кровать с тем красивым блондином в бархатном пиджаке. — Хочешь, чтобы я уступил кровать? — спросил Дженсен, не оборачиваясь, но отчётливо уловив направление взгляда Миши. Он уже стягивал рубашку, двигаясь к душевой. — Что вы, сударь, не переживайте о своём комфорте, — устало отозвался Коллинз, с тяжёлым вздохом опускаясь на мягкий диван. — Я, как человек скромный, вполне обойдусь этим мягким диваном… с подушками как облака. Дженсен лишь усмехнулся, исчезая за дверью ванной. Миша же потянулся, закрыл глаза и позволил себе утонуть в полудрёме. Гул воды из душа стал для него почти колыбельной — тёплой, равномерной, отвлекающей от всего. Скрип открывшейся двери вырвал его из подступающего сна. Миша рефлекторно потёр глаза, не сразу понимая, почему его внимание вдруг обострилось. Он повернул голову — и наткнулся на картину, от которой его дыхание сбилось. Дженсен стоял у шкафа, обнажённый до пояса, с мокрыми тёмными волосами, ещё капающими водой, и лишь в чёрных боксерах. Его тело блестело от пара, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, а взгляд был рассеян — он бездумно уставился в открытые дверцы, будто выбирал одежду, но на самом деле, казалось, просто не мог собраться с мыслями. Миша замер. Проглотил сухой ком в горле. Ему не привиделось — он действительно смотрел. И не просто смотрел, а буквально пожирал глазами: сильные плечи, изящно выгнутую спину, плавный изгиб боков и бёдер, переходящих в стройные, тренированные ноги. Всё это было живым, настоящим, близким — слишком близким. Он что, специально это делает?.. — пронеслось в голове Коллинза. Он моргнул, отрывая взгляд, и тут же его будто осенило. Волна из прошлого врезалась в сознание — пьяное тепло, запах дорогого коньяка и неуверенность, растворённая в тихом полумраке гостиничного номера. «…Дженсен отставил бутылку и вдруг, с необычной серьёзностью, заключил Мишу в объятия — крепкие, словно те, что он раздавал на прощание перед опасными миссиями. — Ты… ты самый лучший напарник, Коллинз, — выговорил он слабо, почти шепча, — ты мой этот… как его… Ride… — Ride-or-Die, — подсказал не менее пьяный, но уже внутренне дрожащий Миша. — Да! — усмехнулся Дженсен и на мгновение завис, не отпуская. — Ни капли не жалею, что нас тогда поставили вместе. Ты не просто близкий друг… ты… Он не договорил. Лишь посмотрел — затуманенным, но хищно-чувственным взглядом, бегая глазами то по губам Миши, то снова к глазам. И в этой тишине между ними — что-то щёлкнуло. Медленно, почти осторожно, они потянулись друг к другу и слились в первый, почти неуверенный поцелуй. Он был мягким, но глубоким, в нём было всё — нежность, напряжение, страх и… тайное желание, о котором они оба не хотели говорить вслух.» Миша резко выдохнул, словно вынырнув из сна. В груди будто что-то звенело — неприятно и сладко. Дженсен, тем временем, наконец выбрал футболку и, накинув её, направился к ноутбуку, будто ничего не случилось. Будто он не стоял полуголым, не напоминал Мише о той ночи. Коллинз отвернулся и провёл ладонью по лицу. Спать. Срочно спать. Или сойти с ума.