Love Again

«Я просто ждал тебя всю жизнь, когда казалось смысла нет.

Когда на каждый крик души, молчанье слышал я в ответ.

Я просто ждал тебя всю жизнь и ничего не ждал взамен.

Что для тебя любовь, скажи! Свобода или сладкий плен?»

Валерий Меладзе — Свобода или сладкий плен

Ночь на вторник выдалась безветренной и настороженной, словно весь город затаился в ожидании. Здание «Neurofact» возвышалось над улицей холодным прямоугольником стекла и бетона, сверкая редкими окнами. На фасаде — ни одной души, охрана была внутренней. Именно это и было частью плана. — Готов? — прошептал Дженсен, поправляя перчатки и бросая взгляд на тёмное пятно камеры наблюдения, которую только что вырубил дистанционно. — Как никогда, — отозвался Миша, уже поднимая плечом люк с техническим входом, ведущим в подвальное помещение. Сквозняк ударил в лицо запахом пыли и машинного масла. Туннель был узким, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Дженсен шёл первым, бесшумно, как хищник. Он знал план здания до последнего коридора. У них было всего сорок минут до следующего обхода охраны на третьем этаже, где находились серверная и главный офис. — Камеры с первого по третий — вырублены, но только на двадцать минут. Потом восстановятся автоматически, — тихо сообщил Дженсен, ловко вставляя тонкий разъём в панель управления. Светодиоды мигнули, и шлюз подался вперёд с лёгким щелчком. — Нужно будет повторное отключение, — прошептал Миша, стоя на страже у входа и следя за датчиками движения в коридоре. — Само собой, — кивнул Дженсен, не отрывая взгляда от интерфейса. — Но сначала доберёмся до офисов. Как только дверь мягко скользнула в сторону, их накрыл резкий запах хлорки, перемешанный с холодным дыханием кондиционеров. Внутри было стерильно и неестественно тихо. Металлические шкафы и столы отражали тусклый свет люминесцентных ламп, создавая ощущение безжизненной пустоты. — Как банально — лаборатория в подвале, — хмыкнул Миша, оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по блестящим поверхностям, по проводам, тянущимся к приборам, и по висящим на стене защитным костюмам. — Это не основная лаборатория, — отозвался Дженсен, глядя на планшет с планом здания. — Здесь что-то вроде резервной зоны. Возможно, для менее… официальных проектов. Они двинулись дальше. Пройдя мимо рядов запечатанных контейнеров и шкафов, пара бесшумно просочилась в коридор. Приглушённый свет, редкие камеры и едва слышный гул вентиляции — всё говорило о временном затишье. Осторожно избегая инфракрасных сенсоров и лазерных датчиков, они поднялись на третий этаж. Перед ними оказалась дверь с табличкой «Confidentiel: Bureau Principal» — латунные буквы тускло блеснули в полумраке. Дженсен присел у замка, вытащил набор инструментов — и через тридцать секунд механизм тихо щёлкнул. — Parfait, — удовлетворённо произнёс он и первым вошёл внутрь. В помещении царил полумрак. Жалюзи были опущены, пропуская лишь узкие полоски света, тянущиеся по ковру и письменному столу. Комната была выдержана в классическом офисном стиле: массивный стол из тёмного дерева, кожаное кресло, пара кресел для посетителей, высокий шкаф с папками и застеклённый стеллаж. В углу тихо тикали настенные часы. Пахло пылью, кожей и чем-то еле уловимым — то ли мятным одеколоном, то ли архивной бумагой. Дженсен без лишних слов подошёл к столу и уселся за компьютер — пальцы привычно заплясали по клавишам. Экран ожил, подсвечивая его лицо. Миша тем временем принялся методично обследовать комнату. Он открыл один из шкафов, выдвинул нижний ящик — аккуратные папки, подписанные от руки. Несколько фотографий, отпечатанные графики, карты… Он продолжал работать в тишине, изредка бросая взгляды на Дженсена, который сосредоточенно вчитывался в строки на экране. — Кажется, тут только личные записи и отчёты, — пробормотал Миша, вытаскивая одну из папок и просматривая её. — Нас интересуют базы данных, — произнёс Дженсен, не поднимая головы. — Но если найдёшь что-то про международные договоры — сразу дай знать. Миша кивнул, перебирая бумаги чуть быстрее. Воздух в кабинете стал казаться гуще — как будто за стенами начинала шевелиться сама тишина. Время шло. — Есть зацепка, — вдруг сказал Дженсен. Голос его был сдержанным, но в нём чувствовалась энергия — та, что появляется, когда кусочки начинают складываться в единую картину. Миша оторвался от папки, которую просматривал у шкафа. Он бросил быстрый взгляд на Дженсена и бесшумно подошёл ближе. Эклз продолжал стучать по клавишам — зеленоватое свечение монитора выхватывало резкие тени на его лице. Коллинз подошёл почти вплотную. Наклонился — настолько близко, что тёмные пряди его волос едва коснулись виска Дженсена. Эклз повернулся, и расстояние между их лицами сократилось до крошечного промежутка. Он задержал взгляд на лице Миши, внимательно всматриваясь — в каждую линию, родинку, изгиб, в каждую деталь, которую позволял разглядеть мягкий свет монитора. Коллинз с усилием отвёл взгляд, разрывая этот интимный зрительный контакт, и навис над плечом Дженсена, опираясь одной рукой на край стола. — Тринадцатая параллель, — пробормотал Миша, вчитываясь в надпись на одном из запароленных файлов, который вытащил Дженсен из заархивированной директории. На экране вспыхнули документы, таблицы, отчёты. Под протоколами стояло имя Леблана и подписи докторов с незнакомыми, но явно африканскими фамилиями. — Это… — Дженсен застыл, листая страницы. — Это испытания. На людях. Без контроля. Без регламента. Они использовали деревни в Чаде и Конго как подопытный полигон. — Это не просто фармацевтика, — мрачно сказал Коллинз. — Это чёртова военная медицина. Здесь указаны побочные эффекты, летальность, биохимические отклонения. Эклз взял один файл, заархивировал его на внешний накопитель. — Это мы должны отдать Тринадцатому. Но сперва — скопируем всё. Всю систему. Он быстро взломал шифры. Пальцы скользили по клавишам почти машинально — алгоритмы падали один за другим. Когда на экране всплыло окно загрузки, Дженсен медленно откинулся на спинку кресла, отпуская мышку. Тихо выдохнул. Его плечи чуть осели, будто сбросив напряжение последних минут. Он повернулся — и взгляд сразу нашёл фигуру Миши у окна. Тот стоял, уткнувшись в ночной пейзаж за стеклом. Париж раскинулся внизу — тёмный, дрожащий от огней и ветра, будто сам город затаил дыхание. — Дженс… То, что ты сказал в гостинице… Ты правда готов начать всё заново? — негромко, почти шёпотом, спросил Миша, не оборачиваясь. — Даже несмотря на то, что уровень доверия у меня к тебе — минус сто? — отозвался Дженсен хрипловато, с усталой усмешкой. — Именно, — отчеканил Коллинз и развернулся, сделав шаг к нему. — А на что готов ты, Миша? Ради нас… ради меня? — Дженсен смотрел на него, не отрываясь. — Только не говори «умереть» — мы не в дешёвом цирке. — Если ты про Уэста… — начал Миша, подходя ближе. — Я его не брошу. — М-м-м, значит, мы будем жить как среднестатистическая шведская семья? — Дженсен хмыкнул, но глаза не смеялись. — Я разведусь с Вики. Но сын… я не оставлю его, Дженс. Я не могу по-другому. — Где-то я это уже слышал, — Дженсен скрестил руки на груди, взгляд скользнул к экрану. 65%. — Четыре года назад. Помнишь? Миша сжал челюсть. Его голос стал тише, но в нём звучала решимость: — Дженс, чёрт. Я облажался. Но я готов всё исправить. — Может, подождём ещё четыре года — и она сама тебя бросит? — язвительно отозвался Дженсен, вставая. — Меньше мороки будет. — Дженс… — прошипел Миша и в следующую секунду оказался вплотную. Он навис над ним, горячо дыша. — Я не думал, что так выйдет. Не думал, что снова тебя увижу… не так. Не после всего. Дженсен стоял, не двигаясь, их лица разделяло лишь дыхание. — Не думал, что я вернусь, да? — его голос стал грубым, едва сдержанным. — Надо было тогда рассказать ей правду. Если ты не мог — я мог. Но, знаешь, вот я до сих пор не понял, кого я тогда больше пожалел — её или себя? Он произнёс это почти шёпотом, но в этих словах было больше ярости, чем в крике. Лицо его дрогнуло, брови сдвинулись. — Ты прав… — наконец сказал Миша. Голос был глухим, как после удара. — Вики обязана знать правду. Всю. Дженсен едва заметно склонил голову на бок, прищурившись. — А ты не боишься, что, узнав, она сделает всё, чтобы ты больше никогда не увидел сына? — медленно произнёс он, будто проверяя каждое слово. — Пойдёшь ли ты на такую жертву, Миша? Коллинз выдержал взгляд. В его глазах не было ни тени сомнения. — Она не сделает этого, — отрезал он уверенно, почти с вызовом. — Посмотрим, — кивнул Дженсен. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Это значит… да? — шаг ближе, полушёпот, в голосе дрожала надежда. Дженсен чуть наклонился вперёд — их лбы почти соприкоснулись. — Это значит… — он медлил, позволяя словам повиснуть в воздухе, — я подумаю. Миша не сдержал улыбки. Губы дрогнули, он рассмеялся тихо, хрипло, прикрывая переносицу пальцами, будто прятал слишком яркие эмоции. — Ты можешь сколько угодно отрицать свои чувства, Дженс… — проговорил он сквозь выдох. — Но вчера ты показал себя настоящего. Не думай, что после этого я изменю своё отношение к тебе. Не думай, что я отступлю. Дженсен посмотрел на него. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ мелькнуло что-то почти нежное — тень улыбки, случайная и неловкая. — Тогда держись, — тихо сказал он. — Потому что, когда всё это закончится… я не отпущу тебя снова. Миша не ответил. Не нужно было слов — они оба чувствовали, как между ними сгустился воздух, как на секунду всё вокруг замирало. И в эту паузу — между решением и действием, между выдохом и ударом сердца — тишину разорвал глухой щелчок: на экране вспыхнула надпись «Загрузка завершена: 100%». — Уходим, — коротко бросил Дженсен, схватив флешку и ловко спрятав её за внутренний карман куртки. Он метнулся к двери, проверил коридор. Миша был уже рядом, двигаясь беззвучно, точно тень. Когда они выскользнули за пределы кабинета и начали прикрывать за собой дверь, в глубине коридора вдруг раздались шаги — чёткие, ритмичные, не спешащие. — Обход, — прошипел Миша, тут же потянув Дженсена за локоть, и они юркнули в боковое техническое помещение. Внутри было темно и тесно — скопление старой аппаратуры, провода, пахло пылью и озоном. Они затаились между двумя серверными стойками, стоя вплотную, едва дыша. Сердца стучали в унисон — ровно и громко, отдаваясь в висках. Миша прижался к металлической стенке, плечом касаясь Дженсена. В полутьме лица их были едва различимы, но близость ощущалась кожей, дыханием, напряжением, которое можно было резать ножом. « — Миш! — раздался голос Виктории из гостиной. — Тебе звонит какой-то Дин! Коллинз вздрогнул, выронив коробку с аккуратно сложенной одеждой. Рубашки рассыпались по полу, но он даже не взглянул на них — молча спустился вниз, выхватывая телефон со стола. Он застыл, пальцы едва заметно дрожали. Тело будто окаменело. — Ты не ответишь? — с лёгким удивлением спросила Вики, подходя ближе. — Я… — выдохнул Миша, голос его был едва слышен. Он провёл пальцем по экрану, отклоняя звонок. — Миш, что случилось? Ответа не последовало — в этот момент раздался дверной звонок, прервав гнетущую тишину. Виктория поспешила открыть. — Здравствуйте! Это вы заказывали машину для перевозки вещей? — с порога заговорил молодой парень в форме. — Сколько коробок? И что по мебели? Кстати, поздравляю! — добавил он, бросив взгляд на округлившийся живот Виктории. — Спасибо, — мягко улыбнулась она. — Миш, ты собрал всё наверху? Было бы хорошо, если бы мы загрузили всё уже сегодня. — Да… да, конечно, — отозвался Коллинз, словно возвращаясь в реальность. Он слегка кивнул парню. — Пройдёмте, я покажу, что грузить. Он шагнул вперёд, но взгляд всё ещё цеплялся за экран телефона. Тот не унимался — вибрация, одно сообщение за другим от Дженсена. Он сжимал его так крепко, будто это могло затормозить происходящее. Каждое сообщение — как удар. И каждое — как зов.» Снаружи шаги всё приближались. Ровные, чёткие. Один охранник… нет, двое. Разговаривают вполголоса. Скрежет замка в соседней двери. Щелчок фонаря — луч скользит по стенам, будто ищет, будто чует. Миша прижался к двери, вытянув пистолет. Дженсен уже держал в руках дымовую капсулу. — На счёт три, — прошептал он. — Один. Два… Дверь резко распахнулась, прерывая чей-то грубый голос. — Troisième secteur, vérifier… Капсула взорвалась дымом, и комната наполнилась едкой завесой. Миша прыгнул первым, сбивая одного из охранников плечом. Второй открыл огонь — пули вгрызались в металл, звеня, отскакивая от стоек. Дженсен выстрелил дважды — быстро и точно. Один охранник рухнул, другой отшатнулся, хватаясь за плечо. — Бегом! — рявкнул Миша, хватая Дженсена за шиворот, и они рванули по коридору, петляя между офисами, обходя стеклянные стены, где уже срабатывали тревожные датчики. Где-то в глубине здания взвыла сигнализация. Красные огни вспыхнули на потолке. — Вниз по лестнице! — крикнул Дженсен, сбивая код на отбойнике. — Лифт отрубили! Они мчались, почти скользили вниз по бетонным пролётам. Один пролёт, второй. Пули звенели где-то позади — охрана уже знала, где они. — Где ключи?! — задыхаясь, выдохнул Коллинз, выскакивая на подземную парковку. — У меня в руке! — Дженсен показал брелок и смахнул с него стекло разбитой рукой. На стоянке, в самой тени бетонных конструкций, затаилась машина — чёрная, словно хищник перед прыжком. Готовая к рывку, к погоне, к бегству. Двигатель взревел низко и угрожающе, будто зверь, пробуждённый после долгого сна. Колёса со скрежетом сорвались с места, оставляя на асфальте следы. Bugatti выстрелила с выездной рампы, как с катапульты — стремительно, мощно, без оглядки. Они вылетели на улицу, обгоняя выруливающие патрульные машины, под визг шин врываясь в плотный ночной поток. Мосты, набережные, улочки Латинского квартала — всё мелькало, как вспышки, будто кадры из сна. Позади мелькнули синие проблесковые маячки. Их преследовали. Один, два, три автомобиля. — Давай, детка… — выдохнул Дженсен, сжав руль. — Покажи, на что ты способна. Bugatti рванула вперёд, обгоняя всё и вся. Узкие улицы — не преграда. Мотоциклы и такси едва успевали увернуться. Где-то справа засверкал Эйфелев тур — на миг Париж будто задержал дыхание, а потом снова ринулся в безумие. — Мы ведём их за собой, — буркнул Миша, оглядываясь через заднее стекло. — Их слишком много. — Не ведём, — усмехнулся Дженсен. — Мы уводим их. Смотри. Он свернул резко вправо, мимо кафе, через пешеходную зону. Пешеходы закричали, машины тормозили, визг резины — и вдруг они вылетели на загородное шоссе, ускользнув в сторону пригорода. Город остался позади — огни Парижа таяли в дрожащем мареве заднего вида, превращаясь в блеклое мерцание, как свет фонарей в тумане прошлого. Дженсен наконец выдохнул, когда навигатор указал съезд на старую окружную дорогу. Пейзаж за окном сменился: вместо витрин и неона — покосившиеся заборы, редкие фонари и тени деревьев, колышущиеся под ветром, как призраки. — Ты хочешь сделать круг? — насторожённо спросил Миша, заметив, что Дженсен выруливает не на прямую трассу, а уходит в сторону объездной. — Именно. Сделаем небольшой крюк, — с загадочной полуулыбкой ответил Эклз, не отрывая взгляда от дороги. — Я думал, обойдёмся без погони, — буркнул Миша, крутя в пальцах пистолет. Металл был холодным, как вся ситуация. — Не парься. Главное, что мы успели пройти по таймингу камер, — Дженсен бросил быстрый взгляд на дисплей с отмеченными зонами слепых пятен. — Если кто-то и заметит, то слишком поздно. — Всё равно будет шум. Тринадцатому не понравится, — пробурчал Коллинз, качая головой. — Мало ли. У Леблана врагов — хоть отбавляй. Фармацевтика, лаборатория… Уверен, это не первый раз, когда его обносят, — ответил Эклз с лёгкой усмешкой, пожимая плечами. — Может, ты притормозишь, а? — с опаской сказал Миша, глядя в боковое окно. За окном скользили чёрные силуэты деревьев, и редкие огоньки фонарей прыгали по капоту, как разряды молнии. — Не-а. Надо успеть вернуться в город до утренней пробки на въезде, — усмехнулся Дженсен, протянул руку к панели и прокрутил кнопку проигрывателя. Из динамиков рвануло: Guns N’ Roses — Welcome to the Jungle. Гитары пронзили пространство салона, как сирена тревоги. — Ты сумасшедший, Дженс, — тихо выдохнул Миша, прижимаясь к креслу, пока стрелка спидометра поползла вверх. — За это ты меня и полюбил, — усмехнулся Дженсен, и на пару секунд их взгляды пересеклись — быстрые, острые, как лезвие. Объездная дорога тянулась, как нескончаемая лента — асфальт дрожал от напряжения покрышек, и ночная прохлада уже начала рассеиваться. Медленно, но верно, над горизонтом забрезжил рассвет. Первые лучи солнца озарили пригород Парижа мягким золотым светом. Пейзаж за окном начал меняться: вместо пустынных шоссе — бесконечные виноградники, аккуратные поля, засыпающие частные сектора с дымящимися трубами и пронзительно-зелёные полосы лесов, ещё укрытых утренней дымкой. Миша, сидя на пассажирском сиденье, устало потирал шею и потягивался. Веки наливались свинцом, но ум всё ещё работал — он перебирал в голове детали предстоящей встречи Леблана с итальянским синдикатом. Хоть он и знал, что Дженсен при желании достанет любую информацию и проникнет в отель на месте встречи без особых проблем, тревога не отпускала. Это дело было другим. Опасным. Тонким. И с чересчур высокими ставками. Наконец Дженсен свернул с объездной, и за окнами замелькали тихие улочки — те, что оживали только к восьми утра. Каменные дома, выкрашенные в пастельные тона, тянулись вдоль дороги, их ставни ещё были закрыты, а фонари моргали, будто извиняясь за то, что всё ещё не выключились. Добравшись до гостиницы, они свернули в подземную парковку. Мотор затих, и мгновенно повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь звуками капающей воды где-то в глубине бетонных стен. Оба вылезли из машины с тем напряжением в теле, которое появляется после долгой гонки на адреналине. Казалось, что даже воздух в подземке пахнул усталостью. — Чёрт, я вырубаюсь, — выдохнул Дженсен, едва дойдя до лифта. — А ещё нужно пробить тот отель. — Давай я попробую, — тихо предложил Миша, внимательно взглянув на него. Под глазами Дженсена залегли тени, и голос был чуть хриплым от недосыпа. — Спасибо… — кивнул Эклз. — Но ты бы тоже поспал хоть пару часов. — Сначала нужно отправить данные Тринадцатому, — буркнул Миша, нажимая кнопку лифта. — Как только доберусь до ноута, — усмехнулся Дженсен и с облегчением облокотился о стену лифта, запрокинув голову и прикрыв глаза. Миша шагнул ближе. Тишина кабины позволяла каждому вздоху звучать почти интимно. Он наклонился и, не отрывая взгляда, прошептал: — Я могу помочь тебе расслабиться… Пальцы ловко коснулись ремня на поясе Дженсена, чуть потянули его на себя. Тот открыл глаза — лениво, но с явным интересом. Лифт резко дёрнулся и с приглушённым звоном остановился, двери начали раздвигаться. Дженсен не двинулся сразу. Он лишь слабо усмехнулся, провёл тыльной стороной ладони по щеке Миши — быстро, почти невесомо — и сказал с намёком: — Как только — так сразу. После того как дверь за ними захлопнулась, они не произнесли ни слова. Усталость висела в воздухе, плотная, как пар. Молчаливое согласие — первым пошёл Миша. Он снял одежду на ходу, разбрасывая вещи прямо по дороге к душу. Струя горячей воды скрыла усталость лишь частично — он стоял, опершись лбом о плитку, пока не почувствовал, что начинает терять равновесие. Выйдя, он накинул полотенце, пробормотал что-то насчёт «пять минут» и почти сразу рухнул на диван, даже не дойдя до кровати. Дженсен вошёл в душ позже, не спеша. Он долго мыл руки, будто смывая не грязь, а всё, что прилипло за последние сутки: пыль лаборатории, осадок вины, тень от тех слов, что были сказаны в лифте. Холодная вода помогла чуть яснее смотреть на вещи — но не на чувства. Когда он вышел — в тишине студии раздавалось только равномерное дыхание. Миша уже спал, уткнувшись лицом в подушку дивана. Его волосы всё ещё были влажными, и один локон прилип ко лбу. Он выглядел мирно, почти по-детски, и это, чёрт возьми, только злило Дженсена сильнее. Он сел за ноутбук, вбивая зашифрованные строки, отправляя собранные данные Тринадцатому. На экране бегущие символы сливались, но мысли были не о коде. Он снова посмотрел на Мишу. Долго. Тяжело. Я почти простил тебя, ублюдок. Эта мысль села внутри, как заноза. Он мог бы ненавидеть, презирать, игнорировать. Но нет. Что-то в нём уже сдалось — без боя. И это было страшнее, чем всё, с чем он сталкивался в своей работе. Хоть бы ты не врал, Миша… — пронеслось в голове, и он с усилием закрыл ноутбук, как будто этим можно было остановить и всё остальное. Он поднялся, прошёл мимо дивана, скользнув взглядом по спящему. На мгновение рука дёрнулась — то ли поправить плед, то ли коснуться плеча, — но замерла в воздухе и так же медленно опустилась. Кровать приняла его с тихим скрипом. Дженсен улёгся на спину, уставившись в потолок, пока глаза не начали слипаться сами собой. Он не заметил, как уснул, но внутри, словно тлеющий уголь, горела мысль: Если он снова соврал… я не переживу это второй раз.