Love Again

«Жаркий свет у тебя в груди, От меня не из шутки. Знай, я уже в пути, Занят тем не из скуки. Если я не вернусь к утру, Значит, нет мне прощенья. Значит, муза не по нутру, Значит, ждут меня гоненья.

Это не беда, что там не ждут меня, Что не сохранил с тобой себя, Что я так уйду и, может, не пойму Что в мечте остался как в плену. Это не беда, что я иду туда, Что не озираюсь робко И неловко иду.»

Кукрыниксы — Не беда

Миша и Дженсен сидели в одном из номеров, который Коллинз предусмотрительно снял заранее, в отеле L’Héritage — элитном и роскошном месте в самом сердце Парижа. За широкими окнами раскидывался дневной город: солнце стояло низко, окрашивая дома в золотисто-медовые тона, Сена поблёскивала под редкими бликами света, а лёгкий дымчатый смог окутывал улицы, делая пейзаж чуть размытым — будто на старой фотографии. — Сколько тебе понадобится, чтобы взломать систему отеля? — спросил Миша, не отрывая взгляда от вида, в котором элегантность и древность города переплетались с современностью. — Минут двадцать, может, меньше, — отозвался Дженсен, устроившись на диване, поджав под себя одну ногу и обняв ноутбук. Пальцы привычно заскользили по клавишам. — Кстати, нам понадобится ключ-карта. Лучше две. — Я как раз видел тележку уборщицы на этом этаже. Сейчас вернусь, — легко бросил Миша и исчез за дверью, двигаясь мягко и бесшумно. Дженсен, не отвлекаясь, погрузился в работу. Ему нужно было взломать систему безопасности отеля, чтобы вытащить из неё данные о бронях. Леблан и итальянская делегация планировали встречу, но определить, в каком именно номере, было задачей сродни стрельбе вслепую. Однако если охватить сразу несколько комнат, шансы значительно возрастали. Он быстро нашёл лазейку в системе и щёлкнул мышкой — на экране вспыхнули изображения с камер наблюдения: просторное фойе, входы, чёрный выход, коридоры. — Супер, — пробормотал он, отмечая нужные камеры. Несколько кликов — и потоки с видеонаблюдением были под его контролем. Теперь, если кто-то появится раньше времени, они будут знать. Прошло десять минут, как хлопнула дверь, и Миша, чуть запыхавшись, вернулся, ловко кинув на кофейный столик две ключ-карты, помеченные для персонала. — Что-то ухватил? — спросил Коллинз, мельком взглянув на него. — Да и даже больше, — усмехнулся Дженсен, выпрямляясь. — Я знаю, какой номер забронирован для Леблана. Один из его помощников оформил бронь на своё имя — логично, чтобы не светить босса. В примечаниях указан ужин на двоих в номер. — Интересно, — протянул Миша, хмыкнув. — И ещё три номера забронированы на итальянцев. Вот здесь — иностранные фамилии, счета. — Итого четыре номера. — Скорее всего. И время прибытия — девятнадцать часов. — Ну и отлично, — Миша скрестил руки на груди, прикидывая в уме. — У нас ещё пара часов в запасе. Расставим аппаратуру во всех четырёх номерах. На каких этажах они? — Почти все на девятом. Только номер Леблана — на седьмом. — Окей. Займёшься камерами? Я начну с седьмого этажа. — Уже в деле, — коротко кивнул Дженсен, вставая. Они проверили аппаратуру в сумках и, не теряя времени, выдвинулись к лифту. Дневной свет просачивался сквозь высокие окна коридоров, отбрасывая мягкие полосы на ковры с тонким узором. Лифт плавно поднял их на седьмой этаж. — Начнём с Леблана, — коротко бросил Коллинз, выходя первым. Номер оказался прямо напротив лифта. Миша ловко провёл украденной ключ-картой, замок пискнул и замигал зелёным. Они вошли, закрыв за собой дверь. Внутри всё было стерильно и элегантно: белоснежное бельё, строгая мебель, в воздухе — едва уловимый аромат дорогих духов. — Чисто, — пробормотал Дженсен, заглядывая в ванную. Миша тем временем быстро, почти на автомате, установил миниатюрную камеру в вентиляционную решётку напротив кровати и ещё одну — за декоративной панелью у письменного стола. Дженсен разместил микрофон в декоративной лампе. — Готово, — шепнул Миша спустя пару минут. Не теряя времени, они вернулись к лифту и поднялись на девятый этаж. Здесь обстановка казалась чуть менее помпезной, но всё равно роскошной. Шаги по ковру звучали глухо. Их целью был первый из трёх номеров — дверь чуть в стороне от основного коридора. Миша снова воспользовался картой, и они скользнули внутрь. Комната была пуста. — Тринадцатый не выходил на связь? — спросил Дженсен, доставая из сумки новую миниатюрную камеру. Его голос был глухим, сосредоточенным. — Нет, — сразу ответил Миша, устанавливая прослушку под рабочим столом у широкого окна. Из-за стекла лился мягкий дневной свет, окрашивая комнату в тёплые, золотистые тона. — Ты спрашиваешь из-за ночного инцидента в компании Леблана? — уточнил он, бросив через плечо короткий взгляд на напарника. — Ты же сам упомянул о шумихе, — спокойно заметил Дженсен, в поисках подходящего места для камеры, скользя пальцами вдоль массивной рамы картины на стене. — А ты тогда сказал, что это не страшно, — парировал Миша, подходя ближе. В его движениях читалась уверенность и лёгкая настороженность. Он остановился вплотную, рассматривая лицо Дженсена в мягком, золотом свете уходящего дня. Свет очерчивал скулы Эклза, пряди его каштановых волос, ловил в карих глазах странную, тоскливую глубину. На мгновение их взгляды сплелись. Дженсен перевёл всё внимание на Мишу, губы его дрогнули в еле заметной улыбке, в которой сквозило что-то большее, чем простая насмешка. — Я много чего говорю… Не всему стоит верить, — тихо усмехнулся он, опуская взгляд. — Но твоим глазам я верю безоговорочно, — так же тихо ответил Миша. Он медленно поднял руку, нежно обхватывая подбородок Дженсена, притягивая его к себе. Их губы соприкоснулись в лёгком, но наполненном ощущением чего-то неотвратимого поцелуе. Дженсен замер на долю секунды. Внутренние страхи, сомнения, горькие воспоминания боролись в нём… но в конце концов он сдался, отвечая на ласку, от которой нутро сжималось от боли и счастья одновременно. Мысль о том, что они снова стали ближе, пугала его. Хотелось утонуть в этом поцелуе, вырвать из Миши дыхание, вытянуть из него всю душу, всю любовь — но что-то внутри продолжало сопротивляться, обжигая его опасениями. Он знал: вернуть всё «как раньше» уже не получится. Но, возможно, впереди ждало нечто иное — дикое, новое, обжигающее, где не было места прошлому. И эта надежда теплела в сердце Дженсена, убеждая его, что он не ошибся, выбрав Мишу снова. Он обнял его одной рукой, прижимая крепче, в то время как в другой всё ещё зажимал маленькую камеру, совершенно забыв о деле. Миша углубил поцелуй, наполняя его жадностью и требовательной нежностью. Всё вокруг исчезло — номер, задание, даже время перестало существовать. В порыве эмоций Дженсен не заметил, как несильно прикусил нижнюю губу Миши. Тот едва слышно застонал и дёрнулся. Оторвавшись, Дженсен увидел, как тонкая капля крови скатилась по его губам. Он осторожно, почти благоговейно, провёл пальцем по губам Миши, вытирая кровь, а затем задержался на его щеке, где ещё виднелся след недавнего удара. — Прости… — прошептал Дженсен одними губами, не в силах отвести взгляд от его ярких, глубоких глаз. Он снова потянулся за поцелуем к Коллинзу, когда за дверью раздались быстрые шаги. Миша мгновенно выпрямился, кивнул Дженсену — и оба скрылись за широкой стойкой мини-бара, стараясь не шуметь. Щёлкнул замок, дверь приоткрылась. Вошла уборщица в униформе отеля — миниатюрная женщина лет сорока с тёмными волосами, собранными в пучок. Она, не обращая внимания на «пустую» комнату, закатила внутрь маленькую тележку, заставленную бутылками вина, льдом и закусками. Шурша пакетами, она аккуратно расставила бутылки в мини-баре, переложила пару свежих фруктов в вазу и, напоследок проверив порядок в ванной, вышла, прикрыв за собой дверь. Тишина снова опустилась на комнату. Миша осторожно поднялся, прислушался, затем жестом дал знак Дженсену. Оба вышли из укрытия. — Почти попались, — выдохнул Дженсен сквозь зубы, прикручивая оставшуюся аппаратуру. — Просто повезло, — усмехнулся Миша, поправляя микрофон. Закончив здесь, они быстро двинулись к следующему номеру. Работали чётко, слаженно, без лишних слов. Второй номер с итальянской фамилией оказался прямо через три двери — ещё одна камера, ещё один микрофон, и снова — никаких проблем. Третий номер, напротив, был в самом конце коридора. Проникнуть туда оказалось чуть сложнее: замок упрямился, а из-за угла время от времени доносились голоса гостей и горничных. — Быстрее, — шепнул Миша, прикрывая Дженсена. Наконец замок щёлкнул, и они проскользнули внутрь. Здесь Миша заметил, что обстановка отличалась: больше личных вещей, чем ожидалось. Кофта на кресле, швейцарские часы на тумбочке — комната явно уже была занята. — Чёрт, — тихо выругался Дженсен. — Придётся быть максимально аккуратными. Они работали молча, на пределе осторожности, устанавливая оборудование за карнизом штор и в декоративной вазе на комоде. Каждый шорох казался слишком громким. Когда, наконец, аппаратура была установлена, они бесшумно выбрались обратно в коридор, ощущая, как с плеч сходит напряжение. — Осталось только проверить сигнал, — сказал Эклз, когда они снова оказались в своём номере. Миша кивнул, бросив взгляд в окно. Город всё ещё купался в золотисто-медовом свете заходящего солнца, а впереди их ждали самые важные часы операции. Они сидели в своём номере, устроившись у разложенного ноутбука, и следили за камерами, выжидая появления Леблана и итальянской делегации. За окнами медленно сгущались сумерки, улицы Парижа покрывались мягким золотым светом фонарей, а в комнате пахло только свежим кофе да лёгкой усталостью. — Я бы не отказался от хорошего стейка сейчас, — пробормотал Дженсен, перекатывая жевательную резинку на языке и не отрывая глаз от монитора. — Не сейчас, Дженс. После дела, — лениво отозвался Миша, устроившись в кресле, закинув одну ногу на другую. — И от хорошего виски, — продолжил Эклз, щёлкая мышкой, перебирая камеры на улице и в холле. — А знаешь, от чего бы я не отказался? — вдруг вспыхнул Миша, его голос стал чуть громче и звонче обычного. Дженсен оторвал взгляд от экрана и уставился на напарника, насторожённый резкой переменой в тоне. Миша нервно тряс ногой и совершенно откровенно посматривал на ширинку Эклза. Взгляд был настолько прямым и дерзким, что у Дженсена невольно дёрнулся уголок губ. Он усмехнулся, догадываясь, какие именно мечты сейчас бродят в голове у Миши. С невозмутимым видом Дженсен снова уткнулся в ноутбук, но через пару секунд, всё-таки не удержавшись, лениво бросил: — Понравилось? — Спрашиваешь… — хмыкнул Коллинз, не отводя взгляда. В комнате повисла тёплая, чуть колючая тишина. Только щелчки мышки да глухое жужжание кондиционера нарушали её. — Саули тоже сходил с ума, — вдруг, без предупреждения, выдал Эклз, будто продолжая внутренний диалог. — Наверное, это он тебя и уговорил, — легко подхватил Миша, слегка прищурившись. — Я заметил немало пирсингов на его лице. Голос его звучал спокойно, почти безразлично, но внутри всё сжималось в тугой узел. Он сознательно играл в равнодушие, хотя дьявольски хотелось вцепиться в Дженсена, растоптать ревность. — Нет, не угадал, — протянул Дженсен, наслаждаясь маленькой победой. — Я сам решил. У меня было кольцо. Оно сломалось… жалко было выбрасывать. Я переплавил его. Миша нахмурился, слегка подавшись вперёд: — Кольцо? — Да, — всё так же спокойно ответил Дженсен, бегло перебирая кадры с камер, будто речь шла о чём-то обыденном. — Серебряное кольцо. С инициалами. У Миши округлились глаза. Он резко привстал, уставившись на напарника так, будто увидел призрака. — Ты… переплавил одно из наших колец в штангу для пирсинга? — Ага, — безмятежно отозвался Дженсен, в душе смакуя каждую эмоцию на лице Коллинза. — А что ты сделал со своим? Миша замер. На секунду в его глазах промелькнула целая буря воспоминаний, но он быстро потупил взгляд и нехотя пробормотал: — Я… я его спрятал. Коллинз опустился обратно в кресло, задумчиво уставившись в пол, словно там была спрятана часть его сердца. Дженсен хмыкнул, уже собираясь выдать очередную колкость, как вдруг его рука застыла на мышке. Он прищурился, всматриваясь в экран. — Джип, — коротко бросил он, и Миша мгновенно оказался рядом. На камере было видно, как к парадному подъезду подкатывает тёмный внедорожник. Из него начали выходить мужчины — строгие, подтянутые, с явно иностранной внешностью. Один из них держал в руке кожаную папку. — Леблан здесь… и итальянцы тоже, — пробормотал Миша, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Они обменялись коротким взглядом. Вся суета, шутки и воспоминания тут же ушли на второй план. В последующие полчаса Миша и Дженсен неотрывно следили за каждым движением группы итальянцев и Леблана. Они сосредоточенно вглядывались в экран ноутбука, изредка обмениваясь короткими фразами. Всё шло как по маслу. Без лишних задержек делегация направилась к лифтам и поднялась на девятый этаж. В кадре мелькнул молодой парень — заметно моложе остальных, он явно не принадлежал к закоренелым членам синдиката. Оживлённо жестикулируя, он что-то объяснял итальянцам и Леблану, ведя их по коридору. Парень метался от двери к двери, периодически останавливаясь, будто показывая что-то важное. Они добрались до одного из номеров, и Миша, мельком взглянув на экран, довольно кивнул — это была одна из комнат, где они с Дженсеном уже успели установить аппаратуру. Попали в точку. Из динамиков донеслись глухие звуки переговоров. Дженсен включил звук именно с той комнаты, где собрались Леблан и итальянцы. На экране Себастьян вальяжно прошёл к мини-бару, извлекая оттуда бутылку дорогого виски и несколько массивных стаканов. Трое итальянцев тем временем удобно расселись в гостиной, словно в ожидании начала чего-то более серьёзного. Миша наблюдал за сценой, нахмурившись, а Дженсен бросал быстрые взгляды на вторую камеру, следя за движениями молодого парня. Он прошёл дальше по коридору и шагнул в тот самый дальний номер. Парень зашёл в ванную, задержался там на минуту, а затем вышел к зеркалу в прихожей. Он глубоко вдохнул, будто собираясь с силами, пристально всмотрелся в своё отражение, а потом, резко схватив дипломат, выскочил из своего номера. В этот момент дверь в комнате Леблана отворилась, и парень вновь появился в кадре. Уверенно улыбаясь, он зашагал вглубь комнаты. — Ну что, мсье? Перейдём сразу к деловой части? — бодро предложил он. Леблан лениво глянул на золотые часы на запястье, ухмыляясь уголком губ. — Игнацио, к чему весь этот официоз? — спросил он, игнорируя молодого парня, словно забавляясь всей ситуацией. — Прости, Себастьян, — ответил смуглый мужчина с длинными тёмными волосами, подходя ближе и забирая из рук Леблана стакан с выпивкой. — Таков приказ Амадея. — Да, сначала дело, потом — развлечения, — поддержал один из итальянцев, забросив руку за спинку дивана и расслабленно откинувшись. — Само собой, — согласился Игнацио и кивнул парню с дипломатом. — Жак, давай документы, — скомандовал он. Парень услужливо улыбнулся, будто натренированная собачка, и поспешно поставил дипломат на журнальный столик. Открыв его, он начал ловко раскладывать бумаги аккуратными стопками. Леблан, сделав ленивый глоток, прошёл к диванам и сел рядом с седовласым итальянцем, которому на вид было не меньше пятидесяти пяти лет. Тот, казалось, проявлял больше интереса не к переговорам, а к картине на стене — изображению белоснежных скал и старых лодок на бледном песке. Миша буквально видел прямой взгляд итальянца в скрытую камеру. Он поёжился от этих пронизывающих глаз. Себастьян проследил за его взглядом и невзначай обронил: — У меня есть пара работ Курбе в личной коллекции. Седовласый слегка приподнял бровь, бросив заинтересованный взгляд: — Увлекаетесь живописью? — Давненько, — Леблан чуть усмехнулся. — В своё время я охотился за его «Происхождением мира». Говорят, оригинал всё-таки не в Орсе, как считают многие, — заметил седовласый, лукаво прищурившись. — Что ж, тогда удачи в поисках, — отозвался Себастьян, облокотившись на спинку дивана. Их ненавязчивая беседа оборвалась, когда Игнацио разложил перед Лебланом документы. — Себастьян, вот наше предложение, — ровным голосом произнёс он, подвигая листы поближе. Леблан взял первую страницу, лениво откинувшись на спинку дивана. Он неспешно водил взглядом по строчкам, время от времени делая короткие глотки из массивного стакана с янтарной жидкостью. В комнате постепенно воцарилась напряжённая, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом бумаг. — Это всё, что требует Амадей с моей стороны? — спросил Леблан, не поднимая глаз, его голос звучал лениво, почти скучающе. — Да, — подтвердил Игнацио, спокойно сложив руки на коленях. — Мы не из тех, кто перегибает палку, мсье. Себастьян хмыкнул, тонко усмехнувшись уголком рта. — Что ж, — он неторопливо отложил бумагу на стеклянный столик, — в любом случае, всё это возможно только после моей победы на выборах. — Вы так уверены в себе, — вставил один из итальянцев, щурясь с лёгкой насмешкой. Игнацио быстро, почти беззвучно, бросил на него предостерегающий взгляд. — Барто, — мягко произнёс он, — у нас нет оснований сомневаться в мсье Леблане. — Всё в порядке, Игнацио, — Леблан обронил это с лёгкой ухмылкой, расслабленно закинув ногу на ногу. — Барто прав. Конкуренция серьёзная. Есть повод для волнения. Но… — он сделал акцент, задержав взгляд на каждом из присутствующих, — у меня всё под контролем. Он взял стакан, сделал неторопливый глоток, словно подчёркивая свою уверенность, и поставил его обратно с глухим стуком. — Пост мэра… — неожиданно заговорил седовласый, разглядывающий до этого картину, — довольно захватывающая штука. Иметь своего человека на столь высоком уровне — большое преимущество. Однако… — его голос стал ниже, тон — серьёзнее, — нас больше интересует сотрудничество иного рода. Леблан не проявил ни малейшего волнения. Словно перекинув через себя невидимый щит, он сменил выражение лица на холодно-деловое и выдержал короткую паузу. — Италия и Франция никогда не были врагами, — произнёс он, чуть склонив голову. — И сейчас ничего не изменилось, — он повернулся к Игнацио и, глядя тому прямо в глаза, продолжил, чётко, отчеканивая слова: — Поставки будут увеличены. За это отвечает моя компания. Все дела будем проводить исключительно через Neurofact. Моя политическая деятельность останется чистой, и я не буду связан с вами напрямую после назначения. Он замолчал, давая собеседникам переварить сказанное, затем неторопливо добавил: — Вести дела будет специально назначенный человек. Что касается военных поставок… — он чуть наклонился вперёд, — это тема для отдельного обсуждения. Я отправил Амадею список условий. Если он согласен — нет смысла затягивать. Игнацио кивнул, довольный услышанным, но в его глазах мелькнула тень раздумья. Он на секунду отвёл взгляд, будто что-то вспоминая, а затем, щёлкнув пальцами, произнёс: — Совсем забыл. Амадей просил напомнить о покупке земли в пригороде Парижа. Лицо Леблана потемнело, он холодно посмотрел на Игнацио. — Нет, — его голос прозвучал резко и бескомпромиссно. — Это даже не обсуждается. — Что ж вы так категоричны, Себастьян? — с лёгким укором произнёс Игнацио, аккуратно перекатывая в пальцах тяжёлое кольцо. — Вы даже не обдумали всё как следует. Леблан чуть прищурился, его улыбка стала опасной, почти волчьей. — Нет, — отчеканил он, глядя прямо в глаза собеседнику. — Я всё очень хорошо обдумал. Вы можете арендовать у меня территорию, здания, заводы, предприятия, — он сделал небольшую паузу, чтобы подчеркнуть вес своих слов, — но землю вы не получите. Никогда. В воздухе между мужчинами повисло ощутимое напряжение, как будто в комнате резко упало давление. Жак, до этого молчаливо стоявший у стены с дипломатом в руках, нервно вздохнул и переместился ближе к диванам, осторожно оглядывая всех присутствующих. Обстановка стремительно накалялась, и даже через камеры, прячущиеся в незаметных уголках комнаты, Миша и Дженсен почти физически ощущали это. Оба не сводили глаз с экрана, отслеживая малейшие перемены в выражениях лиц и жестах. Вдруг в тишине резко зазвонил телефон. Леблан спокойно, почти лениво, достал его из внутреннего кармана и ответил. Его голос сразу стал мягче: — Да, дорогая. Уже здесь? — он медленно обвёл взглядом всю комнату, словно проверяя, не упустил ли чего-то. — Я почти закончил. Спроси у администрации номер на фамилию моего помощника. Да-да, Генри. Скоро буду. Он отключился так же быстро, как и ответил, и, сдвинув брови, вернулся к деловому тону: — Итак, ещё будут какие-нибудь вопросы? Игнацио, обменявшись быстрым взглядом с Барто, покачал головой: — Думаю, что нет. — Отлично, — коротко бросил Леблан, взял ручку со стола и, не торопясь, с хрустом подписал документы. Он протянул подписанные листы Жаку. Парень кивнул и, мельком просмотрев содержимое, протянул один из листов обратно Себастьяну. Эклз, наблюдая за происходящим через камеры, отметил, как у парня дрожали пальцы, когда он принимал документ. Жак явно нервничал: его ноздри чуть подрагивали, а глаза беспокойно бегали между мужчинами. Сделав последний глоток виски, Леблан встал. Его движения были размеренными, уверенными — он явно владел ситуацией. Подходя к двери, он на секунду обернулся: — Мои лучшие пожелания Амадею, — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, плавным движением захлопнул за собой дверь. Миша и Дженсен обменялись коротким взглядом. В комнате оставшиеся итальянцы отошли от деланной вежливости. Их лица потемнели, стали жёстче. Игнацио что-то быстро шепнул Жаку, тот кивнул, потирая подбородок. — Это оказалось слишком просто, — произнёс Игнацио, усаживаясь глубже в кресло. Дженсен с Мишей напряглись в ожидании.