Тот, кто поклоняется тени

      Очень странные чувства одолевают, когда возвращаюсь в школу. Снова чувствую прилив силы, что дышать начинаю чаще. Теперь я уже наверняка знаю от кого исходит, но старательно избегаю. Хотя бы до завтра, пока не окажемся в одном классе. Даже то, что просил купить передаю через Мишу, отмазываясь тем, что нужно с Денисом перетереть. Даниэль-то домой не уезжал, а тут куковал из-за несданных контрольных. Большой вопрос догадался ли позвонить родителям из кабинета директора, где стоит старый телефон, который к большому удивлению не только исправно работает, но и вполне хорошо ловит без помех. Так и избегаю жида до самого вечера, пока не решаю пойти в душ. Я не привык уходить или прятаться от проблем, но тут иного выхода не вижу. Не хочу сам себя провоцировать на ненужные извращения, втягивая в это может и не такого уж невинного, но человека. Только все эти прятки меня неплохо вымотали за пару часов. Хотелось просто смыть с себя все напряжение и хоть немного расслабиться, потому как даже в комнате чувствовал его силу. В голову пришло невольное сравнение с пресловутыми духами, изобилие которых всегда душило на всех общественных мероприятиях. Вроде бы хорошо и приятно, но когда в меру. В итоге, стоя под теплыми струями, я практически расслабился и все отпустил, как почувствовал новый прилив сил, будто Масс оказался совсем рядом. Блядский стояк снова, будто год не трахался. Кажется, он был и то не таким сильным при сексе с Таней. Несколько раз провожу рукой по члену, без каких-то особенных движений, потому как и без этого чуть потрясывает. Несколько минут и белесая жидкость уже стекает в слив. Должно было отпустить, но будто все только хуже стало — стояк никуда уходить и не думал, а я в ярости. В итоге въебываю ледяную воду и просто жду, пока это ощущение тьмы уйдет. Плевать на вероятность заболеть, простуду и прочие прелести. Я не хочу вести себя как животное, но чем дальше, тем хуже становится. Так быть не должно, а я никак не могу понять кого в этом винить. Еноха ли так шутит или я такой неправильный.

***

      По классике, в начале четверти классная проводит урок с итогами, указывая где стоит подтянуться. В целом, ничего нового. Стандартные похвала и замечания идут по всему классу. Так было всегда, сколько я нахожусь в этой школе, но именно в этом году появился индивидуум. — Господин Масс, — нахмурившись, вглядывается в классную ведомость Дарья Михайловна. — Рада, что Вы смогли за каникулы пересдать основные предметы, но если судить по оценками, — женщина поднимает голову на жида, что я невольно, как и все остальные одноклассники, поворачиваюсь на него. — Знания остаются на весьма посредственном уровне. Если у Вас есть какие-то проблемы, не обязательно по учебе, уверена я, как и остальной преподавательский состав обязательно поможем с трудностями. Дани сидит, даже не шелохнувшись, ничуть не смущенный всеобщим вниманием — явно с детства привык к нему. На лице все тоже непробиваемое выражение, которое к окончанию речи учителя наигранно смягчается профессиональной улыбкой. — Спасибо, буду иметь в виду. Легкий кивок и продолжительный взгляд в ответ, который в итоге прерывает сама классная и переходит к следующему ученику. Как только зрительный контакт прерывается, а одноклассники перестают пялиться, улыбка мгновенно уходит, но маска остается на месте — не расслабляет лицо ни на мгновение. Невольно вспоминается фраза моего психолога, что важно расслаблять лицо не только для здоровья кожи, но в первую очередь для снятия стресса. Мне самому не раз помогало войти в своеобразный дзен, но Дани будто не умеет так делать. Не знает другого способа расслабиться, кроме как употребить вещества и мне его совсем не жаль. Головой хоть и понимаю, что все наркоманы — несчастные, заблудившиеся в себе люди, но настолько должна быть слаба сила воли, чтобы не суметь вовремя остановиться? Это просто, блять, неправильно. Сколько сюда таких провозили — не счесть, но все были как белый шум. Никогда не заострял внимание на тех, кого отправили на полгода, якобы нервы в порядок привести без социальных сетей и городского шума, хотя по правде говоря, вероятнее, что в конец заебали своих родителей, сбегая с рехабов и клиник. Отсюда хер сбежишь, только если в объятья белой леди. Все они одноклеточные, которые по ошибке родились в человеческом теле. Никакой силы воли и планов на перспективное будущее. Только сиюсекундное удовольствие, иначе нет смысла жить. Отсюда рождается новый рой вопросов — почему с ним иначе? Откуда эта сила? Или лучше спросить — почему? Почему именно с ним, ебаным евреем, я себя веду так неправильно? Не может он быть ответом на все молитвы моей матери и воздаянием за все поставленные свечки с пожертвованиями. Сколько она просила о переосмыслении и покаянии, но не может оно быть через очередного еврея, что заберет с собой все грехи.

***

      Даниэля решаю избегать настолько долго, на сколько это возможно, но по плану близится важная месса и для ее осуществления он нам нужен. Денис, заваленный подготовкой к пробникам по ЕГЭ, никак не хотел утруждать себя дополнительной занятостью в виде помощи с жидом, а на едине снова оставаться с ним не хотелось. Ведь чего мне, там ведь все просто, ага. У Дениса всегда все, блять, просто, на развитие энергетических блоков ему всегда было похуй даже для себя, то до остальных вообще до фени. Слишком много на что ему похуй, если быть до конца честным, но разве его ебет мое мнение? Миша вроде бы и не против, но не знает на что внимание обращать, а потому может помочь только с теорией, которую, к счастью, Масс читает самостоятельно. Остальным доверять подобное — себе дороже. НЕ то, чтобы они тупоголовые идиоты, но уже есть Ярик. После Ярика все единогласно решили не доверять обучение кому попало. В один из вечеров, решая очередной пробник по математике, мой взгляд упирается в новую, даже не распакованную колоду таро, которую на каникулах купил специально для Масса. Почему-то она не ушла к нему сразу вместе с остальными вещами, но так даже и лучше. Новую колоду зарядить на работу сразу легче, а Дани делать такого не умеет. Чуть подумав, решаю отнести и зарядить ее сейчас. Времени подобное занимает немного, как раз успеем до ужина, а завтра можно будет сделать полноценный расклад. Прятаться вечно — не выйдет, а помогать больше некому. Может и у меня голова в норму придет, если небольшие тайминги брать. Откладываю в сторону пробник и беру свечи, благовония, соль и бутилированную воду с миской, закидываю все в спортивную сумку вместе с картами. Даниэль, к сожалению, живет всего в нескольких комнатах от меня, а потому добираюсь слишком быстро. Хотелось бы подольше, еще оттянуть эту встречу. Даже задумываюсь насколько нужны мне эти совместные мессы. Тем не менее, все же открываю дверь в комнату и вижу Даниэля с еврейской кипой на голове, облокотившегося одной рукой о стену. В другой руке очевидно была библия или что-то подобное, откуда он зачитывал молитву, еле слышно бубня под нос. — Я стесняюсь спросить, — чуть громче, чем нужно, произнес я, привлекая внимание. — Какого хера ты делаешь? Масс отвлекся и теперь смотрел на меня в полном недоумении, а во мне так и кипела злость, что еще немного и пар из ушей повалит. — Все евреи должны молиться три раза в день, — пожав плечами, ответил парень и вроде как собирался продолжить, но я уже влетел в комнату, хлопнув дверью. Сбрасываю сумку на стол у входа и подойдя к парню почти в плотную, с силой крутанул на себя. — Твой Бог здесь не слышит, — медленно выдыхаю я, стараясь держать себя в руках. — Лучше бы домашку делал, больше толку будет с твоими успехами. Даниэль все с тем же холодным лицом смотрит на меня, хотя в глазах явно читается раздражение. Будет какой-то протест? Крики про Ад? Правильность и набожность? Секунда, вторая. Масс шумно выдыхает и прикрывает глаза на несколько секунд, а после они становятся такими же холодными. Злюсь с этого еще больше, но на задворках мелькает мысль о том насколько задрочили старшие Массы сына, что тот практически робот. Никаких эмоций даже вне светских мероприятий. Конечно, так не только до наркотиков дойти можно, но и чего похуже. — Кто тебе это сказал? Внезапно выдает парень все также спокойно. Не видь я его зрачков вполне нормального размера, решил, что обкурился. — Неужели сам Дьявол тебе поведал, что мой Бог здесь не слышит? — несколько издевательский тон с тенью усмешки, но всего на пару секунд, а мои эмоции вот-вот лопнут. Руки так и чешутся разбить эту маску. Уверен, что под ней то еще дерьмо скрывается. Только появится брешь и все польется, что уже не заткнешь. С таким модно ходить к психоаналитикам, но в школе таких нет. Психолог есть, но тот скорее номинальный и появился после попытки суицида одного из учеников пару лет назад. Тут скорее про экстренную помощь, лечение простуд и легких зависимостей. Интересно, Даниэль бы смог повеситься? Сам не замечаю как с силой встряхиваю жида, что слетает кипа, а книга летит на пол. Просто пиздец как теряю рядом с ним самообладание и нехера в этом хорошего нет. Масс пялится на меня широко распахнутыми глазами и будто боится пошевелиться. Конечно, теперь четко читаю в глазах недоумение. — Что-то меняется от твоих молитв? — шиплю парню в лицо. — От твоего Бога зато был привет в виде инквизиции. — У меня нет Бога, — с силой толкаю парня к стене. Не хочу делать ему больно, но так, блять, хочется его покусать, что зубы сводит от жажды крови. Головой понимаю, что нельзя, что все неправильно. Он, блять, целиком и полностью неправильный и меня таким же делает. Масс толкает меня в грудь, но как-то слабо, будто и не пытается. — Может сжечь к чертовой матери твою библию? — Это Тора, — Даниэль недовольно поджимает губы. Как ему неприятно это название. Наверно, также, как мне, что Дьявол — мой Бог. Скорее всего часто слышит подобное, но идея загорается в голове похлеще елки на Новый год, что руки сами тянутся к полу и поднимают толстую, увесистую книгу в черной обложке. — Марк, нет, — практически взмаливается парень, хватая меня за руку. Прижимается ко мне, будто пытаясь заблокировать своим телом, а моя крыша вот-вот снова отъедет. Дани панически переводит взгляд с меня на книгу в руках, будто думает, что я сейчас побегу с ней, но вроде бы не вор, да и не сумочку ворую. Облизывает губы, закусывает их, что те становятся красноватыми. Вот сейчас маска надета лишь на половину и меня это нихера не радует. — Не надо, — дрожащий голос как спусковой крючок. Книга отправляется снова на пол, а Масс к стенке. С силой кусаю губы парня и чувствуя привкус крови становится так хорошо, что по телу будто разливается раскаленный свинец, а изо рта вылетает стон. Сильнее сжимаю талию Дани, невольно сравнивая, что та намного крупнее талии той же Тани. Ладони скользят вниз на задницу. Тут намного приятнее — мягко, что невольно сжимаю на ней руки. Даже не понимаю, отвечает ли на мои действия Масс — просто облизываю его губы как заведенный пока не заканчивается воздух. — Опять прятаться будешь? — тяжело дыша, спрашивает Дани, гуляя взглядом по моему лицу. А я и хер знает, что ответить. Опять сам полез к нему, но в этот раз кусал я его, а не наоборот. Дьявол, блять. Он во всей своей религиозной херне, от которой зубы сводит, а я еще и притащил для оккультизма вещи. Все нелепо настолько, что почти комично. — Нет, — отодвигаюсь от парня на несколько шагов. Радоваться бы, что слетела маска и парень сейчас в полной растерянности, но нет. Какое же это все дерьмо, а. — После ужина поднимайся на чердак. И это захвати, — киваю на принесенные мной вещи и вылетаю из комнаты, очевидно слишком громко хлопнув дверью. Я, блять, схожу с ума. Все слишком сложно, блять. Зато после произошедшего бордость так и прет, будто литр кофе выпил. Похлеще любого энергетика. Сила будто физически меня наполнила и взбодрила, похлеще, чем в прошлый раз. Правда, тогда я думал, что все от моего испуга, а сейчас понимаю, что нихрена не в этом дело. Слишком все сложно с этим еврейским мальчиком. Я, блядь, схожу с ума.