Один год

Антон зашёл домой, ещё разгорячённый и радостный от общения с парнями. Они отлично провели время, повеселились от души, надурачились на берегу, помедитировали. Правда медитировал он один, пока другие продолжали веселиться у маленького костра. Он ушёл от них подальше, сел на песок, подложив снизу свёрнутое летнее пальто. Было достаточно прохладно, но уютно. Антон смотрел на вечернее майское море, на небо с тихими, медленно плывущими облаками, на уходящее в закат красное солнце, окрасившее море и небо в оранжево-красные тона. Чувствовал, как магия природы, тишина и покой наполняют его. С наслаждением и счастливой улыбкой медленно сделал полный вдох и выдохнул, закрывая глаза. Тишина в сердце баюкала его душу, она была неподвижной и одновременно заполняла его голову и тело, расслабляла. Но где-то глубоко внутри, в животе и груди, Антон вдруг отчётливо ощутил живущее в нём тёмное чувство тревоги. Он избегал его в повседневной обыденной жизни, старался заглушить, не думать о нём. А сейчас, в тишине, ничем не подавляемое, оно вдруг с силой поднялось на поверхность и вызвало у Антона паническую атаку. Тело резко застыло, внутри всё сжалось и оборвалось от долгого мучительного ощущения падения и ужаса как при ночном кошмаре. Грудь и шею обдало жаром и липким потом. Антон открыл глаза, лицо пылало, пах заныл от сексуального возбуждения, в рот хлынул сладкий вкус - он, наконец, позволил себе увидеть себя с братом, занимающихся сексом в постели брата. Эта стыдная и рождающая неправильные чувства тайна жила с ним уже три недели. Антона вдруг пробрал холод и тело начало мелко дрожать от озноба. Дрожащими руками он вытащил из-под себя пальто, встал и оделся. Его трясло и от накрывающих волн желания. Перед глазами возникали отрывки их близости, поцелуи, ласки, соприкосновения обнажённых тел. Антон увидел, что парни, кто сидя, кто стоя, мирно смотрели на закат и перекидывались шутками. Он шёл к ним, стараясь остановить воспоминания о Славе. Он решил прийти домой и разобраться, наконец, со своими мыслями и чувствами к брату. Подходя к друзьям, Антон весёлым голосом сказал: - Ну что, насмотрелись? Поехали домой? - Батон, чё, намедитировал себе чё на день рождения? - Чё-чё, ты, блять, неандерталец, Лёха? Спроси нормально у человека. Антон, всё в порядке? - спросил Кирилл. - Да, брат, холодно, замёрз. - Да мы тут сами яйца чуть не отморозили, от костра толку нет. Поехали. Андрюха, грей машину. Саш, давай костёр засыпем, бутылки соберём. Кирилл был лидером, не пытался, просто быстрее всех принимал решения и был более опытным, чем остальные. Ребята работали вместе в модельном агентстве, когда были ивенты, показы или съёмки. Но заказы случались непостоянно и почти у всех была другая работа. Лёха помогал отцу с ремонтом помещений, ненавидел это и был в поисках более лёгких денег. У Андрея была машина, он таксовал или подрабатывал курьером, единственный не пил, когда они собирались в компании. Саша с Кириллом работали в ночном клубе, Саша - барменом, Кирилл - диджеем. Антон так пока и не нашёл нормальную работу за эти три недели. Ходил на собеседования, пытался занять себя чем угодно, лишь бы не думать о брате. Сегодня, в пятницу, у него был день рождения, ему исполнилось двадцать пять. С утра поздравила мама, подарила конверт с деньгами, спросила, будут ли они сегодня отмечать вечером и не позвонил ли Слава. Оказывается, он звонил вчера матери, сказал ей, что не сможет приехать на день рождения Антона, у него командировка, но он поздравит брата по телефону. Антон вчера пришёл домой поздно, когда мама спала, не знал про звонок Славы и не успел сказать ей, что они с друзьями решили поехать на весь день за город на море встречать закат. Антон поцеловал мать и пообещал, что завтра купит торт и они вместе отметят его день рождения. Тогда мама решила, что поедет сегодня с ночёвкой к подруге отмечать Антошкин день рождения с ней. На том и сошлись. ... Антон с друзьями вернулись в город, заехали поесть по дороге, завезли его домой. Парни нажелали ему ещё раз напоследок кучу малопристойных пожеланий и со смехом укатили. Дома никого не было. Антон снял пальто, пошёл на кухню ставить чайник. Жаль, не было торта со свечами, он бы сейчас съел что-нибудь сладкое и загадал желание, чтобы увидеть Славу. Брат так и не позвонил. Но дома было хорошо, спокойно. Мать убралась, было чисто. Кровать Антона была застелена чистым постельным бельём. Антон пошёл мыться, скинул грязную одежду в корзину. Вышел чистым и свежим, обёрнутым лишь в полотенце на бёдрах. С удовольствием рухнул на кровать, скинув полотенце на пол. Антон лежал обнажённым на кровати и думал про Славу. Антон не был геем или би. Ему всегда нравились девушки. Благодаря брату и модельной работе Антон научился быть всегда красивым, ухоженным. Девушки часто заигрывали с ним, сами знакомились. Секс был доступен ему в любом количестве. Антон получал удовольствие от секса, был раскрепощён. Вокруг него было много красивых и классных девчонок. Он легко заводил отношения и так же легко отпускал. Он не умел ревновать, влюблялся много, но ещё ни разу не любил по-настоящему. Единственные сильные чувства у него всегда были к брату. Эта была любовь. Чистая, горячая, преданная. Антон что угодно мог бы простить брату. Ему просто нужна была Славина любовь. И он её получил. Но не такую, как ожидал. Антону не хватало любви Славы, хотелось больше, он сам не понимал, что хотел, чего ему не хватало. А теперь он получил это чувство любви, но оно было неправильным. Если брату нужно было его тело, он мог его дать. Наверное. Хотя это, очевидно, было каким-то пиздецом. Но сам Антон не смог бы любить Славу так, как тому было нужно. По-видимому. Хотя кто его знает. Сегодня на берегу, приняв то, что произошло между ними, Антон перестал ощущать ужас ситуации и понял, что объяснения со Славой ему необходимы. Мысли выветрились из головы, Антон начал замерзать, вскочил с кровати и оделся в чистое. Пошёл наливать себе горячий чай. И тут раздался стук в дверь. Антон удивился, было почти одиннадцать, кто это мог быть. Не спрашивая, он открыл дверь. ... За дверью стоял Слава. - Привет, - поставленным низким голосом, которым разговаривал с людьми, произнёс он. - Слава! - Антон улыбался от счастья. - Привет! Ты здесь? Мама сказала, ты в отъезде. Проходи, я как раз чай собираюсь пить. Он впустил брата, обнял его, немного смутившись, забрал его верхнюю одежду и повесил в прихожей. Достал тапочки и подал Славе. Слава тоже улыбался, но сдержанно, какой-то кривой защитной ухмылкой на одну сторону. Они прошли на кухню. Слава сел, а Антон стал наливать брату чай в стакан рядом со своим. - С днём рождения, - таким же поставленным голосом медленно произнёс Слава. - У меня для тебя подарок, Антоша. Он полез в карман пиджака и достал маленькую квадратную чёрную коробочку. - Ты мне предложение делать будешь? - шутливо спросил Антон и нервно рассмеялся. - Ты дебил, - тоже сдержанно засмеялся Слава, и напряжение между братьями немного ушло. - Это перстень, с ониксом. - Слава открыл коробочку. - Ну, наденешь? - мягким, ласковым голосом с улыбкой спросил Антон, посмотрев брату прямо в лицо. Слава взглянул на брата, ухмыльнулся с напряжением. Достал кольцо, встал и подошёл к брату. Не глядя ему в глаза, взял его правую руку и осторожно надел кольцо ему на средний палец. - Спасибо, Слава, - Антон отвёл взгляд от брата, отступил на шаг, не зная, что делать дальше. Он не почувствовал сексуального влечения. Ему было просто очень приятно видеть брата. - Красивое кольцо, мне очень нравится. - Антон всё же потянулся обнять брата. Слава коротко и отстранённо обнял его в ответ и отпустил. - Желаю тебе удачи во всём. Любви, счастья. Пусть у тебя в жизни всё сложится. - Спасибо, Слава, - Антон ещё раз обнял Славу, но на этот раз сильно и надолго. Слава снова отстранённо приобнял брата и быстро отпустил объятия, но Антон продолжал обнимать его. Слава чувствовал чистый запах брата, его гибкое, сильное тело. Он высвободился из объятий. - Давай пить чай. Сел на стул, пододвинул к себе сахарницу. - Дай ложку, пожалуйста. - Точно, - Антон достал ложки и сел с торца стола, напротив и слева от брата. - Слава, нам надо поговорить. - Знаю, Антон, - Слава опять назвал брата Антоном, а не Антошей, и замолчал. Он мешал чай в стакане, хотя сахар давно растворился. И не мог начать разговор. - Слава, я ... - Нет, Антон, давай я, - он отодвинул стакан и опять замолчал. - Слава, можно я скажу, я хочу сказать... Я сегодня думал о нас... Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, но ... Ба-ах. Антону в лицо, в левую щеку, прилетела внезапная хлёсткая пощёчина. - Слава, ты что охренел? - Антон схватился обеими руками за горящую щёку. - Заткнись! Я тебе грумер вонючий что ли? - заорал Слава. - Что ты имеешь в виду? Что я хочу? Думаешь, мне что-то нужно от тебя? Славина истерика напугала Антона. Он никогда не видел брата таким. - Это ты меня соблазнил! Я не хотел тебя трогать! Ты сам во всём виноват! - Слава, ты что такое говоришь? - Антон, растерянно поднялся из-за стола, непроизвольно направляя открытые ладони навстречу брату. - Я не злюсь на тебя... Ба-ах. Ещё одна пощёчина прилетела Антону туда же от вскочившего Славы. - Ты на меня не злишься? Ты? Ты стал меня целовать! Я не мог остановиться! Я не мог! - Слава с яростью направился к входной двери и схватил свой тренч. - Слава! - Антон бросился за братом, обнимая его вместе с пальто в руках. - Слава! Не уходи! Слава, я сейчас что-нибудь сделаю с собой, если ты уйдёшь! Слава, потеряв голову, тяжело дыша, стал бороться с братом в попытке оттолкнуть его и высвободиться из объятий. Высвободив правую руку, он с размахом ударил Антона тыльной стороной ладони по правой щеке и распорол её кольцом на среднем пальце. - Ах! - Антон инстинктивно одёрнул руку к щеке, расцепляя кольцо объятий. Он посмотрел на ладонь и увидел на ней кровь. Голова гудела от удара. Антон был в шоке, он опустил руки и стеклянными глазами посмотрел на Славу. - Мне нужно убрать кровь, - бесцветным голосом сказал он, развернулся и пошёл в ванную комнату смывать кровь со щеки. Потрясённый Слава стоял в коридоре и не мог прийти в себя. Перед глазами стояла картина произошедшей борьбы, удара и крови. Он словно в тумане повесил пальто, пошёл в комнату брата, увидел смятое одеяло на кровати, мокрое полотенце на полу, поднял его, повесил на кожаное кресло у рабочего стола. Подошёл к кровати, опустился на пол спиной к ней, подобрал к груди колени и закрыл лицо руками. Он хотел исчезнуть и никогда не появляться на этом свете. Ему было страшно идти к Антону. Вместо того, чтобы пойти за братом, посмотреть, что с щекой и помочь, он сидел здесь, жалкий и потерянный. Вдруг щеку нужно зашивать? Надо вызвать скорую или поехать в больницу? Кровь остановилась? Он не мог пошевелиться. В теле была слабость и мелкая дрожь от нервного истощения. ... Все три недели после случившегося у него дома Слава сходил с ума. Проснулся на следующее утро разбитый и угнетённый. Позвонил матери и узнал, что с Антоном всё в порядке. На расспросы ответил, что Антоша заходил вчера, а потом ушёл по делам и не перезвонил, а Слава не хотел его утром будить, поэтому звонит матери. Спросил, как у неё дела, сказал, что не сможет пока приехать, что, возможно, приедет на день рождения Антона. Весь тот день он провёл в кровати, борясь с болью в теле, ломотой, чувством голода, дрожью и тошнотой. Есть ничего не мог. Дышал в подушку, на которой лежал Антон, обнимал её, свернувшись в позу эмбриона. Мысли ходили по кругу. Невыносимое чувство вины заставляло Славу то смешивать себя с грязью, то, защищаясь, обвинять Антона в том, что произошло. Воспоминания о сексе накрывали, вызывая желание, а потом рождали омерзение к этому желанию и побуждение вскрыть себе вены или голову. Он попросил сотрудников не беспокоить его несколько дней, уехал в отель, потому что был не в состоянии заботиться о себе и работать, не хотел никого видеть. Постепенно все ощущения притупились, стали ватными. Остались только два липких, изнуряющих чувства - что он хочет Антона и что надо убить себя. Пришлось заняться рутиной, ждала работа, но она валилась из рук. Слава сходил потихоньку с ума, его личность разрушалась. Его мучили боли, тревога, бессонница, раздражительность. Вещества для снятия стресса он не любил, его всегда тошнило от алкоголя, сигарет и наркотиков. И психика просто разъезжалась от дистресса. Надо было купить лекарства. Он сходил на приём к врачу и взял препараты - стало хуже, но врач предупреждал, что нужно ждать и постепенно повышать дозировку. Физические симптомы временами улучшались, но внутренний конфликт не исчез. Антидепрессанты не могли излечить от больной одержимости братом и от чувства собственного уродства. Слава думал, что больше не сможет видеть брата, смотреть ему в глаза, говорить с ним. Поэтому позвонил матери и сказал, что не приедет на день рождения Антона. Но на следующий день понял, что нужно поговорить с братом, что он эгоист и думает только о себе. А что происходит с Антоном? У себя в голове Слава не мог спокойно называть брата Антошей - не имел права. Но его сердцу надо было узнать, всё ли с Антошей в порядке. Он выпил таблетки, поехал в ювелирный магазин и купил брату красивое кольцо. Хотел, чтобы Антон носил его всегда. Приехал, когда понял, что тянуть уже нельзя. Изо всех сил, используя всё своё актёрское мастерство, придал себе вид нормального человека с нормальным поведением и голосом и постучал в дверь. И теперь они здесь - Антон в ванной, с кровавой раной на щеке, а он, сошедший с ума, совершенно разбитый на полу в комнате брата. .... Антон помыл руки, промыл щёку водой, но кровь не уходила. Он стоял перед зеркалом и не мог понять, что делать с раной, не мог определить, глубокая она или нет, залепить её пластырем или поехать зашивать? Порез был длинным, на всю щеку. Было жутко больно, скула опухла. Антон достал из аптечки на кухне перекись водорода, вату и прочее и обработал рану. Увидел, что всё-таки больше похоже на рваную царапину. Достаточно глубокую, но зашивать не было смысла. Подумал, что нужно свести края покрепче, а в аптечке нет нужных пластырей. Приложил к ране стерильный бинт с ватой и приклеил его к щеке обычным пластырем. Нужно было сходить в аптеку. Он вернулся на кухню, положил аптечку на место и сел за стол. Насыпал в свой остывший чай пару ложек сахара, размешал и начал пить небольшими глотками. Ему пришла мысль, что сегодня Слава помешал ему допить чай, а тогда Слава помешал ему доесть пиццу. Антон расхохотался в тишине кухни, в полночь. И тут же ахнул от сильной боли. Вот так у него закончился сегодня день рождения - разбитой щекой. Останется шрам. Интересно, его карьере модели пришёл конец? Слава его ещё куда-нибудь пизданёт сегодня? Две пощёчины, удар по голове, что ещё? Надо было сходить в аптеку. Точно. А где рядом есть круглосуточные аптеки? Антон встал и пошёл в свою комнату, чтобы одеться на улицу. На полу сидел Слава. Антон открыл шкаф, достал одежду и начал переодеваться. Оделся, подошёл к Славе, сел на колено возле него. - Слава, мне нужно в аптеку за стрипами. Слава молчал и всё так же сидел, закрыв лицо руками. - Слава, я не знаю, что я должен делать. Слава поднял голову и посмотрел на Антона. Его глаза были красными, а взгляд мутным, потерянным. Увидев бинт на щеке у брата, он скривился, тихо заплакал и отвернулся. Настолько морально разбитым старшего брата Антон никогда не видел. - Слава, я вижу, что тебе плохо. Но мне надо в аптеку. Я хочу, чтобы ты пришёл в себя. Мы ещё не закончили. Но я должен обработать рану. Я не знаю, где рядом аптеки. Нужно посмотреть, я скоро приду. Пожалуйста, выпей чай. Можешь погреть себе горячий. Если хочешь есть, в холодильнике там мама что-то приготовила на праздник. Не уходи. Я люблю тебя. Антон поднялся с колена, вышел в коридор, надел куртку, кроссовки и вышел из дома. Слава боролся с туманом в голове, жалостью к себе и тошнотворной, плаксивой усталостью. Он впервые почувствовал себя морально меньше брата. Как это случилось? Он же был сильным все эти годы. Или старался быть таким? И кто он сейчас? Почему Антон так легко справляется с ситуацией? Что делать с компанией? У него уже нет сил ни на что. Его не волновало ничего. Если нет брата, то ему ничего не нужно. А эту ситуацию невозможно отменить. У него не будет брата. У него ничего не будет. Нет. Он размазня и теперь останется таким на всю жизнь. Антон. Приди. Антон. Останься. Антон. Будь со мной! Антоша. Пожалуйста. Не бросай меня! У Славы заболело сердце. Тело замёрзло и занемело в одном положении. С трудом он поднялся с пола и побрёл на кухню. Наклонился над краном и жадно напился воды. Вылил чай из своей чашки и помыл оба стакана, вытер со стола. Набрал в чайник чистой воды и включил его. Посмотрел, что приготовила мама, и начал греть еду на двоих на сковороде. Сейчас придёт Антоша, надо его накормить. Послышался звук ключей в двери, Антон зашёл в квартиру. - Привет, Слава! Я купил пластыри, зашёл за колой. Холодная. Будешь? - Антон громко говорил внутрь квартиры, надеясь, что брат его слышит. Он разделся в прихожей и зашёл на кухню поставить пакет. - О! Ты здесь! Здорово. Я тоже проголодался. Сейчас, помою руки. И переоденусь. Слава разложил еду в тарелки, нарезал хлеб, налил горячий чай, сразу добавил сахар в стаканы, разложил приборы и расставил стулья по обеим сторонам стола. Пошёл в ванную немного прибрать себя. Антон зашёл на кухню и сел на дальний стул, достал колу из пакета и вынул стрипы. Слава вышел из ванной комнаты и сел к брату. Они молча стали есть и запивать еду горячим чаем, глядя друг на друга. Улыбаться не хотелось. Антону это было ещё и больно. Больно есть и больно улыбаться. Наконец, он наелся и с довольным охом откинулся на стуле. - Я наелся. - Спасибо, я тоже, - ответил Слава. - Тебе спасибо, ты всё приготовил. Мне надо заклеить рану, - Антон поднялся из-за стола, беря пластыри и вытаскивая аптечку из шкафчика. - Я пойду с тобой, - сказал Слава и тоже встал. Антон понял, что Слава сам хочет заклеить рану. - Давай тогда здесь. - Антон выложил из аптечки нужное на стол и сел на Славин стул. Слава помыл руки, встал над братом, осторожно снял прилипший бинт с щеки и обработал рану, аккуратно наложил с десяток полосок пластыря и покрыл шов тонкой полоской мази с антибиотиком. - Маме что скажешь? - спросил Слава. - Скажу, что на ветку напоролся. Хотя нет, она не поверит. Скажу, что ты меня трахнул, потом избил. Думаешь, поверит? Слава захохотал в голос. - Ну скажи тогда, что у неё останется только один сын, потому что я повешусь. Я приберу тут всё. Слава стал убирать тарелки. Антон встал, взял колу и два чистых бокала. - Я в комнату. Кстати, мама сегодня не приедет. - Я понял уже. Антон зашёл в комнату, вынул для брата чистую одежду, полотенце, запасную щётку и отнёс всё в ванную. Умылся сам. - Я тебе в ванной всё приготовил. Слава домыл посуду, выключил свет на кухне, пошёл мыться. Когда он переодетый в домашнее вошёл в комнату брата, свет был выключен, горел ночник. Антон, обнажённый, в плавках, сидел на кровати с откинутым одеялом. - Ты со мной ляжешь? - Хорошо... - Слава повесил свою одежду на кресло, положил свой телефон на стол к телефону брата и сел к нему. - Раздеваться будешь? - спросил Антон. - Нет. - Я налил колу. - Антон встал, оставил рядом с телефонами снятое кольцо-подарок брата и принёс со стола полные бокалы. Слава взял холодный бокал и медленно отпивая глотки выдохнул постепенно сегодняшний колоссальный стресс. - Я могу задать тебе один вопрос? - Слава повернулся к Антону. - Конечно, говори. - Антон допил колу, поставил бокал на пол у кровати и лёг, глядя на брата. - Ты хоть немного хочешь меня? - Слава, я не испытываю к тебе влечения. Я люблю тебя... Моё тело реагирует на секс с тобой... Я думаю, я вряд ли бы смог переспать с каким-нибудь другим мужчиной. Но тебя я люблю... Я ответил на твой вопрос? - Не совсем. - Я думал о том, будет ли у нас... продолжение... Это всё охуеть как неожиданно. Я не понимаю, что происходит... Я не знаю, что нужно тебе... А как ты это видишь? Слава молчал, подыскивая точные слова, чтобы описать хаос, творившийся у него в голове, в теле и в сердце. - Я думаю о тебе каждый день... Мне пришлось обратиться к психиатру. Я пью таблетки... У меня сегодня был нервный срыв... Я хочу тебя. Это сводит меня с ума... И я боюсь потерять тебя. - Как ты хочешь меня? Что я должен делать? - Антоша, ты ничего не должен. Я хочу тебя... как любого сексуального партнёра. Я не знаю, почему так произошло, кто в этом виноват и что я за урод. Но вот так. Братья замолчали. - Давай спать, Антоша, уже поздно. Может, я в зал пойду? - Нет, останься. Слава поставил свой пустой бокал рядом с другим на пол и с усталым выдохом тяжело опустился на кровать. - Я старый, - сказал, засмеявшись Слава. - Нет. - Да, я старый, Антоша. Мне в этом году тридцать шесть будет. Я не могу думать, что мне скоро сорок. - Блять, сказал сорок как будто сто. Слава снова засмеялся. Повернувшись к Антону, он начал ласково убирать упавшие прядки с его лба, любуясь красотой и молодостью брата. - Ты женишься, у тебя появятся дети, ты меня забудешь и бросишь. - Слав, я же не твой любовник, я твой брат. Я всегда буду с тобой. Братья смотрели друг на друга в полумраке ночника. Антон сонно закрывал глаза. Слава начал нагреваться и снова почувствовал возбуждение. - Антоша, я пойду всё-таки в зал. - Нет, Слава. Разденься, ляг со мной. - Антон не хотел, чтобы брат уходил. Заглушая голос разума в голове Слава приподнялся, стащил футболку, уронил возле кровати, затем снял шорты и положил сверху на футболку, откинулся на кровать, укрыл их с Антоном и повернулся к брату. - Тебе больно? Щека? - Да, но уже не так сильно. - Я тебе лицо испортил, - в голове у Славы пронеслись мысли, что он испортил брату карьеру, испортил жизнь. - Мне жаль. Слава не смог сказать брату "прости", потому что знал, что совершил непростительное. - Ничего, зато смогу теперь есть, что хочу, стану толстым. И ты сможешь трахать других парней. Слава засмеялся. Антон засыпал. - Ложись удобно, - Слава поправил одеяло над Антоном. Антон повернулся на левый бок, уже окончательно проваливаясь в сон. Слава ещё раз поправил над братом одеяло. Лёжа на спине, он вздохнул и шумно выдохнул, тоже безмерно уставший и истощённый. Поднял правую руку и посмотрел на перстень с большим камнем, которым сегодня ранил Антона. Посмотрел на брата, который уже спал. Тихонько встал с кровати, укрывая Антона, взял домашнюю одежду, бокалы, поставил их на стол и тихо вышел из комнаты в зал. Постелил себе на диване и крепко заснул.