Юбочка и гетры

Валера.

***

— Пу-пу-пу-у-у… Что тут у нас? Вот эта ничо так. Примеришь? Э, ты мне нос тут не кукси. Опять эти фразочки. Коля так похож на деда, что даже стрёмно. А его Таня отдалённо напоминает нашу бабушку в молодости. Неудивительно, что они втрескались в друг друга с первого взгляда. Если бы не пример ба и деды, в жизни бы не поверил, что любовь вообще существует. По крайней мере такая. Чистая, сильная, преданная. Настоящая. Вчерашние слова брата из башки не идут. Неужели у них с Таней это в натуре? Вот так просто? С первого взгляда и до последнего вздоха? Да ну нет, быть не может… Бред какой-то. Футболки на рейлах аляпистые и уродские, под стать всеобщему слюняво-розовому настроению, витающему вокруг. Это ненормально и глупо. Я из числа тех, кто считает день Святого Валентина коммерционализированным, навязанным тупеньким людишкам праздником для высасывания денег и радости у тех, кто в этот день не обременен отношениями. Да, и из меня тоже. Для всех вокруг мне срать на чувства и прочую романтичную ерунду, даже мой родной брат так считает. Но в такие дни, как сегодняшний, тоска переполняет сердце сильнее обычного, ощутимее давит на душу тяжесть кромешного одиночества. Я и рад бы это исправить, да как? Как? Разглядеть среди толпы своих шлюх ту единственную… Главное не внешность, а человек… Да мне никто из них даже близко не интересен. Меня к ним не тянет, их общество не радует. Это просто секс. И дело даже не в желании трахаться, а в том, что я просто могу это сделать. Могу выбрать любую, какую только захочу. Только в этом уже давно нет интриги, нет охоты, нет ничего внутри меня. Пусто. Хоть бы какая-то маленькая искорка зажглась… Пару раз мне даже показалось, что было. Ёкнуло. Что вот оно — такое неуловимо знакомое, почти родное, которое хочется обнять и больше не отпускать. Искорка. Яркая, хоть и малюсенькая, под микроскопом не разглядеть. Не, точно было. Базара зиро. Стыдно вспоминать, но было. Какой-то левый тип, даже имени его не знаю, но всегда маячит где-то на периферии, всегда в поле зрения. Шебутная дылда, волосы отросшие вечно растрёпаны, пахнет пряной какой-то сладостью и корицей, как сдобная булка. На язык колючий, во взгляде черти. Этот зацепил. Вот он хоть немного, но интересен. Он - эта искорка, огонёк, пылко танцующий посреди грудной клетки. Только одно дело случайно коснуться, по приколу отвадить его стрёмного ухажёра или в шутку подкатить с полу-флиртом. И совсем другое — дать искорке разгореться в пламя. В этом пожаре я гореть не готов и вряд ли когда-нибудь буду. — Чё ты лыбишься? Нашёл что-то приличное? Ах, да. Надо же искать что-то приличное. Коля расщедрился, ахуеть. Чуть ли не силком навязывает купить мне в подарок одежду для двойной свиданки. На моё «да у меня и свои бабки есть», Коля ответил: — Да ты не трать пока, прибереги. Вдруг что. Не нравится мне это. И история со свиданкой мне тоже не нравится. Танина подружка. По-любому такая себе, максимум на шестёрку из десяти. И с ней в койку точно нельзя. Танина же подружка, потом заебёт про неё спрашивать и всё такое. Не, ну нахуй. Перетерплю ради Коляна, раз уж ему это нахуя-то так важно, а потом свалю. После покупок — белое поло и классические брюки — идём к барберу. Сначала Колямбур ровняет виски и затылок, потом я обновляю мелирование и укладываю челку на бок. Типа джентльмен нихуя себе. До всратой свиданки час. Заезжаем за цветами. Коля покупает оба похожих друг на друга букета, один вручает мне. Рычит, чтобы я поменьше вот так глаза закатывал и вёл себя прилично, чтобы, хотя бы, сделал вид, что мне не похуй, что ба учила галантности и манерам, а дед по губам шлёпал за мат в общественных местах и в присутствии барышень. Ладно, ладно, покажите уже эту вашу барышню. Таня с подружкой опаздывают на десять минут. Таня машет Коле от гардероба, пока её спутница разматывает шарф, снимает пальто. Высокая, однако, бабёнка, фигуристая. Волосы длинные, тёмные, рассыпаются по плечам. Да повернись ты уже, личико покажи, а? Гюльчатай, ёптеть. Блять. Да вы гоните. Вы чё ебанулись совсем? Не-е-ет. Это прикол какой-то, не пойму? Да это же… — Привет, мальчики. Знакомьтесь — Оля. Оля, да? Ахереть. Оля! Оля, блять! Так и подмывает спросить: а точно ли Оля? Не Олег ли какой-нибудь эта ваша Оля? Не, базара нет, марафет шикарный, сиськи приделали, талия, ножки, волосы эти волнистые по плечам… Кого угодно бы наебали, факт. Только вот я свою единственную искорку из миллиарда узнаю. Оля садится и скромно так улыбается, глядя в меню. А в глазах черти. По ним и узнал. Олег.

***

Сука, вычислил. Просёк. Даже Коля так не спалился, хотя его челюсть от шока отвалилась на добрую минуту. Ещё бы, блять. Узнать в этой красотуле типчика в оверсайзной худи и широких джинсах, которому не так давно засадил кулаком по ебалу не просто сложно, пиздец как сложно. Но как Валера-то умудрился? Ладно, похуй, идём по плану. Младший Выходцев пялит с хитрой улыбочкой, глаз с меня не сводит, пока голубки щебечут и держатся за ручки через стол. «Девочки» сидят напротив мальчиков. Таня с наслаждением нюхает свои цветочки и восторженно сообщает о том, что это её самые-самые любимые. Серьёзно? Розы кустовые? Пфф… Хотя, она смотрит на своего Николяшу так, что он может подарить ей кусок кирпича, подошву старого башмака или ещё какую дичь с ближайшей свалки — Таня всё равно будет счастлива до неба. И он на неё так же смотрит. Ебанутые. Интересно, я вообще когда-нибудь смогу так же сильно влюбиться, чтобы ходить потом совсем без башки? Я, в принципе, способен вот так? Заказываем пиццу и напитки. Парни не спешат налегать на пивас и оба берут сок, как мы с Таней. Официантка кокетливо хлопает ресницами, жеманничает, стоя чуть ближе к Валере, чем необходимо. Но он и внимания не обращает, смотрит на меня в упор, положив подбородок на ладонь. Хорошо, что тут освещение не очень и маленький участок щетины, где она вообще у меня растёт, гладко выбрит и совсем не виден под тонким слоем тоналки и пудры. Чтобы меня разоблачить, придётся доставать член, а я сегодня приличная леди и писюном посреди кафе размахивать не планирую. А голос? Всё оказалось сильно проще, чем мы с Таней думали изначально — просто говорить полушёпотом, почти сипло. Звучит странно, но не настолько, чтобы доёбываться показалось кому-то нормальной идеей. Разговоры глупые и пустые, в основном пиздят Таня с Колей, периодически пытаясь втянуть нас. Но Валера отвечает нехотя и односложно, не прекращая с интересом меня разглядывать, как экспонат на выставке. И я тоже пока не решаюсь приступить к своему собственному плану. Для этого Коля должен быть пьянее, чем есть сейчас. Подождём. А вот чего ждёт Валера — ума не приложу. Он так и клеит всех своих девок? Тупо пялится и лыбится? Это всё? Я-то думал у него другие методы, менее раздражающие. Нельзя же клюнуть просто на внешность, верно? Или можно? Так-то Валера без пиздежа — красивый хер. И сегодня особенно. Вылизанный и холёный. Ради меня расстарался? Ха! Обломишься ты с Олей, Валерон. — А чем ты занимаешься, Оля? Ну, кроме учёбы, понятное дело. Надо Коле что-то ответить не так, как я привык. Сначала сложно не съязвить, но у меня вроде бы выходит. — Ну… Всем по чуть-чуть. В игры играю на компе. — Игры? Какие? — включается Валера. В глазищах жадный интерес. — В Симс, — встревает Таня. Какая банальщина. Я знаю столько девчонок, которые рубятся в стрелялки с большим рвением, чем мужики. Но поезд уже ушёл. — А ты, Коля, чем занимаешься? — наивно хлопаю ресницами, глядя на него. — Ну, кроме учёбы, понятное дело. — Эмм… А Таня не рассказывала? — Не-а. — Ну, — Коля на миг теряется, но собирается с мыслями и выдаёт то, что я, конечно же, уже знаю, — учусь на двух направлениях сразу, спортфак и пед, поэтому тяжело выкроить свободное время. Работаю помощником тренера в спортшколе ещё. Ну и… как-то так. — А про Таню ничего не сказал. Коля начинает постепенно ахуевать, чувствуя угрозу в моём деланно нежном голосе. Но из роли не выходит. — Ну да, всё свободное время теперь для Танюши моей. «Длятанюсымаей», — мысленно передразниваю с раздражением. — Как-то мало времени выходит с твоей занятостью. — Ну это же временно, — перебивает Таня, ущипнув меня за коленку под столом. — Меня, пока что, всё устраивает. — А в спорт школе у вас девушки работают? — Ну да. Много. — Хм… Спортсменки, выходит. Фигуры, наверное, у всех классные, да? Коля смотрит на меня с секунду и переводит беспомощный взгляд на Таню. Валера, как зритель в кинотеатре, лишь наблюдает за происходящим и не спешит вмешиваться. — Да я как-то не слежу какие там у кого фигуры. Мне Танина фигура нравится. Невольно кривлюсь на такое наглое подхалимство, хоть и искренне звучит. Но это пока он так говорит, пока идёт конфетно-букетный период, но что будет потом? Он же может быть такой же шлюхой как и его братишка. И что тогда будет с Таней? Мне же потом собирать осколки её несчастного разбитого сердечка. — А Валера подрабатывает репетитором по английскому. Готовит детей к экзаменам. Молодец, Николай. Ловко стрелки перевёл. На самом деле, об этом я не знал. Я даже не знал на кого учится Валера. — Так ты будущий учитель? Первый вопрос, который я задаю ему напрямую. Валера отвечает с той же лукавой улыбочкой. — Переводчик. — Хм. — Не очень интересная работа, конечно. Адаптировать сценарии фильмов и сериалов — конечно прикольно, в перспективе. Но я бы в идеале выбрал работу с людьми. — Например, переводчиком-синхронистом? — Например, фармацевтом в аптеке… — Оля, сходишь со мной носик припудрить? — резко вмешивается Таня. — А мне кажется у Оли носик уже и так очень красиво напудрен, — широко лыбится Валера. — Пошли. Встаю и поправляю юбку, едва сдерживая дрожь в пальцах. Сердце бешено колотится. Пока топаю к уборным только и думаю о том, КАК он улыбался. Чуть не зашёл в мужской на автомате, но Таня дёрнула за локоть и впихнула в женский. — Коля твой пропизделся! — Нет, не мог. С чего ты взяла? Ой, прости, я уже начинаю привыкать. — Он меня узнал. — Может, нам просто показалось? Мы-то знаем, и поэтому нам кажется, что он тоже. — И чё делать? — Приглядеться получше и не выдать себя, — Таня достаёт помаду из сумочки и подкрашивает мои губы. — Старайся есть аккуратней, хорошо? И выйди, мне нужно… ну… — Тц. Ладно, только быстрее. Сам я туда не вернусь. Жду, пока Таня сделает свои дела, и мы вместе возвращаемся за столик, где нас ждёт весьма неожиданный поворот. Валера теперь сидит на месте Тани, а когда мы подходим, встаёт и галантно пододвигает мой стул. Ахринеть. Так. Так-так-так. Всё ясно. Он решил приступить к активным действиям и вынудить меня спалиться, значит. Не на того напал, Выходцев. Игриво улыбаюсь и поправляю волосы, откидывая их за спину. Таня с Колей, прижавшись друг к другу плечами, как два волнистых попугайчика, чуть ли ни в открытую хихикают, но то и дело отвлекаются друг на друга. Не будь здесь двоих лишних, уже бы сосались без всякого стеснения, но, к счастью, пока сдерживаются. — Может, закажем что-нибудь покрепче? Голос у Валеры такой вкрадчивый и бархатистый, когда звучит вот так рядом. Никогда не был в подобной ситуации и сначала теряюсь и ёжусь, сдерживая силой мысли буйные мурашки по всему телу. Меня никто никогда не клеил, обычно — совсем наоборот. Я проявляю инициативу. Я флиртую. И я очаровываю. А сейчас флиртуют со мной. Нагло и смело. Валерина рука уже покоится на спинке моего стула, пальцы будто случайно задевают кончики фальшивых волос. Это странным образом будоражит. Однако… Я же за тем и здесь, верно? Нужно играть свою роль до конца. — Угощаешь? Стреляю глазами из-под накрашенных ресниц. — Конечно, — улыбается Валера, — не угостить такую красивую девушку — преступление. — Ну да, — криво улыбаюсь в ответ. Появившаяся в эту минуту официантка водружает на стол четыре напитка. Два бокала пива для Выходцевых и два коктейля для нас с Таней. Причем мой откровенно пидорский, он так и называется — «радуга», и выполнен в соответствующих цветах. А наверху розовый зонтик с блёстками. Мда уж, очень иронично. Закусываю щёки изнутри и засчитываю ему эту подъёбку. — Я сделал заказ, пока вы отлучались. Надеюсь, ты простишь мне этот маленький обман? — чуть не шепчет, наклоняясь ближе. От его близости и обволакивающего внимания сердце заходится в паническом перестуке, ищу спасение в коктейле и припадаю губами к трубочке. Мерзко сладкая жижа, но алкоголя в неё бармен не пожалел. За несколько глотков осушаю наполовину и пытаюсь дышать ровнее. Таня и Коля уже мало обращают внимания на нас, полностью поглощены друг другом. Валерина ладонь ненароком касается моей ноги под столом. Едва-едва кончики пальцев задевают край шерстяного гетра и кожу под тонким капроном. — Расскажи о себе что-нибудь… Что ты любишь? — Так неинтере-е-есно. Может ты сам угадаешь? Чёрт, сам в шоке, что так отчаянно подыгрываю, так безропотно на это ведусь. И в шоке, что мне это нравится, даже если это лишь наглая показуха с целью моего разоблачения. Просто… Ну это же не кто-нибудь, а Валера Выходцев! Что бы я там раньше ни говорил, не признать, что его внимание, пусть даже такое, мне льстит — будет кромешной ложью. У него же тело античной статуи, а повадки ленивого, обожравшегося сметаны кошака. Убийственное сочетание, ну кто на такое не клюнет? И когда он смотрит вот так, в самую душу, лукаво и с поволокой, тело реагирует само. Невольно выгибается и изнемогает от желания новых «случайных» прикосновений. И Валера знает, какой производит эффект, чувствует это. Дразнит, задумчиво отводя взгляд. — Мне кажется, ты любишь… вышивать крестиком. Я угадал? — Не-е-ет. Блять, а вот лыбиться, как умалишенный, вообще не обязательно. Но у меня не выходит по-другому. Одновременно хочется и заржать, сорвать с себя приколотые волосы, разоблачив нашу подлую подставу, и продолжать подыгрывать, играя с трубочкой в коктейле и улыбаясь, как влюблённая дурёха. Пока побеждает последний вариант. — Может быть, вязать пушистые шарфики? — Совсем мимо. — Шить игрушки? Такие плюшевые и милые. — Даже ни разу не пробовала. Надо же, добавочное «ла» звучит уже совсем не инородно. — Тогда — танцы? Готов поспорить, ты классно танцуешь. Да уж, спорить лучше не начинать. Я танцую как робот, у которого только что накрылась микросхема. Насмешливо фыркаю от одной этой мысли и отрицательно киваю головой. — Петь? У тебя такой густой, насыщенный, низкий голос. Стараясь скрыть панику в глазах, снова наклоняюсь к коктейлю и в этот раз осушаю до дна. — Не торопись так, красавица, у нас весь вечер впереди. Ещё заказать? Взглядом ищу спасения в Коле и Тане. Он накручивает на палец её светлый локон, шепчет что-то на ухо, отчего Танюхино лицо наливается насыщенным розовым. Чёрт, ждать от них поддержки — бессмысленно. Потому предложение Валеры становится в разы привлекательней. — Да, закажи ещё, пожалуйста. Допиваю то, что ещё плавало на самом дне бокала. Громкий хлюпающий звук от трубочки разносится по всему кафе. С соседних столиков косятся укоризненно и с насмешкой, зато Валера в восторге. Лыбится во всю белозубую пасть. Когда приносят новый, но всё ещё очень девчачий коктейль на тонкой ножке, припадаю к нему, как к долгожданному спасению. И тут же выпиваю полностью. Сладкий, как малиновое варенье, разведённое с водой. Или с водкой. Не успевшая отойти от столика официантка и Валера смотрят на меня с неким ахуеванием. — Фу-у-ух. Вкусно. Можно ещё два таких? И вот этот, жёлтенький, — тыкаю пальцем в красочное меню. Девушка переводит вопросительный взгляд на Валеру, тот растерянно кивает, и она возвращается с заказом. Таня с Колей всей этой перемены «блюд» будто и не заметили. Трутся носами. Ну вы поебитесь тут ещё, блять! — Может быть закажем что-то поесть? Пицца уже остыла…, — обеспокоенно спрашивает Валера, глядя как я смакую третий коктейль. — Что тебе хочется? Мне хочется, чтобы Валера сейчас же снял футболку. Очертания мышц под ней не дают покоя. Сыграл бы на этих точеных кубиках, как на ксилофоне. Стоп. Когда это я успел так опьянеть? Грёбаные сладенькие коктейли! Бомбы замедленного действия. Нужно умерить аппетиты и правда что-нибудь съесть. Заказываю цезарь с креветками. Ну, а что? Я сегодня девушка на свидании. Стандартные настройки, так сказать. Валера продолжает меня раскручивать, задавая новые и новые вопросы. — О, я знаю, что тебе точно нравится. Котята! — Всем нравятся котята, это было легко. Выходцев довольно улыбается и выгибает бровь. — А щенки? — Естественно! Маленькие пушистые зверушки не могут не нравиться. — В таком случае ты придёшь в восторг от Джорджины. — Это твоя кошка? — Это паук-птицеед. Давлюсь очередным глотком и отставляю бокал на стол. — Покажи! Валера обольстительно облизывает пивную пену с верхней губы. — Неожиданная реакция. Обычно все пугаются даже от одного упоминания, но ты, Оля… особенная девушка. Поехали сейчас? Я только расплачусь и… Оп-па. Вот это поворот. — Поехали? Притормози лошадок, я имел в виду фотки. Фотки же есть? Я сказал «имел»? Кажется, пронесло. Валера не заметил, роется в галерее и открывает одну из фоток на весь экран. Придвигается поближе, чтобы показать. На его ладони сидит огромное, мохнатое, восьмилапое чудище. — Брахипельма ауратум. Посмотри, какие у неё красивые оранжевые коленки… — Ебать он огромный! Хриплый смешок над ухом и Валерина рука ложится на плечо. Он поглаживает мою руку, пока я пристально разглядываю гигантские острые жвала и малюсенькие глазки Джорджины и временно перестаю понимать, что происходит. Прихожу в себя, осознав, что сам положил руку на его бедро. Вроде бы для удобства, сам и не заметил, но… Испуганно смотрю вверх. Его лицо близко-близко, он прижимает меня к себе и с таинственной улыбочкой разглядывает мои черты. Замираем вот так на несколько немыслимо долгих мгновений, пока с другой стороны стола не раздаётся деликатное покашливание Коли. — Кстати, Валер, хотел сказать: мы с Танюшей хотим съехаться. Валера даже не оборачивается к старшему брату. — Круто, рад за вас. — Ты же понимаешь, что это значит? Тебе придётся искать жильё и… — Не проблема. Его равнодушный ответ как ушат холодной воды в лицо. Резко отстраняюсь и чуть не вскакиваю с места. Зараза, Выходцев, отвлёк меня от моего плана, я и забыл, зачем всё это на самом деле затеял. — В смысле? Это ещё какая проблема! Вы же встречаетесь всего пару месяцев! А с родителями это обсуждали? Сомневаюсь, что Танина мама до потолка запрыгает от такой радости. — У нас нет родителей, — спокойно отвечает Коля, — а бабушка с дедушкой не против, и очень хотят познакомиться с Танюшей. А я обязательно скоро познакомлюсь с её мамой, да нежная? — Да, Коленька. — Серьёзно? Реально надеетесь, что всё так просто? Да тёть Галя будет в шоке! — Ну она же разрешает Тане жить с другом-парнем, а теперь она со мной будет жить. Не переживай, я буду о ней заботиться, радовать, баловать… — Но это же слишком рано! Вы совсем больные? А ты что молчишь? Тебя из хаты выгоняют, алё! Давно забыв про свой феминный образ и уже не ломая низкий голос, больно шлёпаю Валеру по плечу. Тот даже пошатнулся на стуле, но при этом блаженная восторженная улыбочка никуда не делась. — Вы слишком торопитесь! Таня, приди в себя! Ну какое ещё вместе жить? Головой подумай, а не… — Эй! — Ну правда, вы чё, совсем ебанулись? Тут только я в адеквате что ли? — Успокойся, мы уже давно всё решили, — примирительно раскрыла ладони Таня. — Мы всё равно съедемся, пойми. Не нужно устраивать сцен. Не даю ей коснуться руки, вскакиваю с места. Сердце грохочет набатом, хочется крушить всё вокруг. Притихшие за соседними столами парочки косятся на меня с жадным любопытством, шушукаются между собой. Напряжение нарастает, кулаки сжимаются, ногти впиваются в кожу. Таня глядит умоляюще, Коля — виновато, а Валера… Валера с сочувствием. Не, это выше моих сил. Резко разворачиваюсь и ухожу. Громко хлопаю дверью уборной и нависаю над раковиной, включив ледяную воду. Глотаю жадно, согнувшись и припав ртом к потоку из крана. Нужно прийти в себя, протрезветь, подумать… Жаль, что не получается ничего из этого. Выключаю воду, закашлявшись от хлорированного привкуса в горле, размазываю остатки помады по лицу, пачкая розовым подбородок. Здравых мыслей в голове — ноль. Всё мое существо сейчас переполняет обида и непонимание, зависть к этому их «мы всё давно решили», «мы друг друга любим и всегда-всегда будем вместе», и горечь осознания, что я так не могу… Что меня так никто и никогда не любил. Щелчок замка за спиной пронзительно громкий. Вздрагиваю и замираю, вцепившись пальцами в бортик раковины и наблюдая в отражении зеркала, как Валера, закрыв за собой дверь, оборачивается ко мне. — Ахуел? Это женский туалет. — Ну, вообще-то мужской. — Блять! Вот она, неистовая сила привычки во всей своей безжалостности. Горький смешок перерастает в заливистый, истеричный смех. Валера тоже невольно смеётся, хоть и более сдержанно. Когда немного успокаиваюсь, он уже стоит за спиной, в полушаге от меня. — Я ведь не сейчас спалился, да? Когда ты понял? — Я всё это время знал. Но было весело. Улыбка у Валеры искренняя, немного лукавая. Но взгляд другой. Грустный и… понимающий. — Дело ведь не в них, да? Тяжелый вздох разносится эхом, отражаясь от кафельной плитки туалета. — Не в них. Да, он прав, дело не в Тане и Коле, не в их подгоняемой слепой влюбленностью спешке съехаться. Я люблю подругу. Правда люблю, как родную сестру, но так больно отпускать её не из-за страха за её хрупкое доверчивое сердце. Страшно остаться один на один с собой и окончательно убедиться, что никому и не нужен. Может быть и Валера испытывает нечто похожее. — Значит, тебе придётся съезжать, да? — Ага, — пожимает плечом Валера, пока я оборачиваюсь к нему. — Ты не слишком расстроен, как я посмотрю. — Ну, слышал, что у Таниного соседа скоро освободится комната… — Ха! У Таниного соседа тебе жить нельзя. — А что? Он боится больших и страшных пауков? Валера подступает ближе, кладёт ладонь на мою щёку, большим пальцем вытирая мазок помады с подбородка. Сука. До того уверен в себе, что ноги невольно подкашиваются. Упираюсь в раковину копчиком и хватаюсь руками, для большей опоры. — Нет, пауков он не боится. — Тогда почему нельзя? Я чистоплотный, громко музыку не слушаю, гости у меня не задерживаются… Наклоняется ближе, легко сдувая прядку волос, упавшую на моё лицо, продолжая поглаживать щёку подушечкой пальца. — Вот именно. Не задерживаются. Мне нужен кто-то менее… ветреный. Валерины губы всё ближе к моим, на расстоянии вдоха. — Считаешь меня ветреным? — Считаю тебя шлюхой. — Зря. Может, я просто сам не знал, что ищу кого-то особенного. А он сам меня нашёл. Я должен оттолкнуть его. Должен. Но вместо этого сам тянусь ближе, теснее прижимаясь фальшивыми титьками к его груди. Одна его рука всё ещё ласкает моё лицо, вторая уже легла на поясницу. Медленно прикрываю глаза, готовясь нырнуть бомбочкой в этот омут, о чём позже отчаянно пожалею. Но сейчас, несмотря ни на что, хочу, чтобы он меня поцеловал. Нетерпеливый стук в дверь и матерные угрозы рушат магию момента, Валера с ухмылкой отстраняется и тянет меня за руку на выход. Мужик, судорожно приседавший у дверей, глядит на нас со всей вселенской ненавистью и пулей влетает в уборную. Домой идём пешком. Таня с Колей бодро шагают под ручку впереди и громко смеются. Мы с Валерой позади, то и дело неловко переглядываемся. Точнее, я неловко, про Валеру так сказать точно нельзя. Сильнее укутавшись в шарф, радуюсь, что так и не снял гетры. На улице та ещё холопиздрища, пальцы мёрзнут, а на душе… странно и пьяно. Он хотел меня поцеловать, он почти это сделал. Кусаю губы, вспоминая из ряда вон выходящую сцену. Интересно, он решится на это снова? Попробует ещё раз? Доведёт дело до конца? А если нет, то что тогда? Валера, словно прочитав сомнения в моих мыслях, переплетает наши пальцы и суёт обе ладони в карман куртки. Не знаю от чего теплее: от его прикосновения или от самого этого жеста. Хорошо, что он не видит мою глупую улыбку за шарфом. До нашего с Таней дома доходим в уютном молчании, прислушиваясь к придурочным разговорам впереди идущей парочки. Кажется, я уже не так уж и сильно им завидую. На пороге квартиры Таня быстро целует Колю и прячется за дверью, красноречиво пронзая меня взглядом. Коля, буркнув в мою сторону «пока», уходит к лифтам. Всё ещё обижается на недавнюю истерику. Валера не спешит приступать к действиям. Блуждает взглядом вокруг, а я смотрю на него в упор и мысленно считаю секунды. Вот он улыбается, вздыхает, делает маленький шаг навстречу. И… ничего. Он просто уходит вслед за братом. Дверцы лифта захлопываются, а я так и стою в полном разочаровании, опустошении и непонимании. Ну вот и всё. Пустые разговоры под градусом, вот что это было. Захожу домой, швыряю пальто в шкаф, не удосужившись повесить его нормально, на плечики. Игнорируя Танины расспросы, иду в ванную, стягиваю накладные волосы и смываю макияж. Хочется расплакаться, но я же мужик, хоть и пока ещё в юбке. Не стану реветь из-за какого-то мудака. Да пошёл он, этот Валера. Нахуй его. Что я, вообще, себе возомнил? Что он в меня влюбится? Что мы съедемся, начнём встречаться? Вместе завтракать и ходить на пары, а по вечерам жестко трахаться? Ну да, конечно. Пусть валит к своим шлюхам. И жить я его сюда ни за что не пущу. Сам буду жить. В гордом, но прекрасном одиночестве. И никто мне не нужен. Тем более какой-то всратый Валера Выходцев. Таня стучит в ванную спустя полчаса, когда я сижу под душем, обнимая коленки. — Олежа, выйди на минутку. — Нет. — Олеж, там Валера вернулся. Просит тебя позвать. Что, нахуй? Наспех вытираясь полотенцем, натягиваю старые шорты и растянутую майку, которые накануне засунул в стиралку. Не знаю, что он задумал, но эта одежда годится, чтобы высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю. Валеры в прихожей нет, придётся выйти, чтобы не успел снова сбежать. А он только этого и ждал. Запыхавшийся, с мороза, щёки красные. Улыбается, как дебил, и хватает сразу, притягивая к себе и кутая в полы расстегнутой куртки. — Прости, нужно было сразу. Я хотел поцеловать, только не вымышленную Олю, а реального… — Олега. — Ага. Со вздохом обвиваю руки вокруг горячего торса. Прижиматься к нему своей плоской грудью без накладных сисек гораздо приятней. Идиотская улыбка коварно пытается завладеть губами, сердце сейчас выпрыгнет. Осмеливаюсь поднять взгляд, только когда он вынуждает сделать это, запустив ледяные пальцы в мокрые волосы. Не давая шанса отвернуться, приближается губами к моим. Короткий вдох и прыжок бомбочкой в омут. И об этом я точно не пожалею. Даже если на этом всё, даже если это ошибка и мы оба осознаем её позже. Этот поцелуй был слаще всех коктейлей вместе взятых. Нежный и кроткий на старте, разогнался в секунду до жадного, страстного, обезумевшего. Бесконечно долгого. Отстранившись, хватаю воздух ртом. Валера сыто улыбается, прижавшись лбом к моему, и шепчет в распухшие губы: — Номер свой дашь? Кто же знал, что день Святого Валентина вот так закончится? И, всё-таки, это приятно, быть таким конченным влюблённым придурком, как я сейчас.