Юбочка и гетры

Олег.

***

В первый день весны все коробки и пакеты с вещами уже были собраны. Газелька, арендованная Колей, должна подъехать с минуты на минуту. Танина комната выглядит пустой и лысой без плакатов кей-поп айдолов и плюшевых игрушек. На кровати — только голый матрац. Прошло чуть больше недели и ещё два свидания с Валерой, но с того самого вечера я только о нём и думаю, постоянно. Таня без конца злорадно подшучивает надо мной, возвращая ответочку — «А не слишком ли вы торопитесь, ребят? Съезжаетесь спустя неделю едва начавшихся отношений!» Я даже не уверен, что это можно назвать отношениями и понятия не имею, как к этому всему относится Валера. Тем вечером, вернее уже ночью, он позвонил и мы болтали до утра. На следующий день переписывалсь так долго, что телефон успел разрядиться дважды. На парах мне постоянно делали замечания, хорошо хоть на работе чисто физически не получалось отвлекаться. Посреди недели оба прогуляли универ и пошли на каток. Дважды упав на задницу и больно ударившись коленкой о бортик, я всё равно считал, что это было самое весёлое и классное свидание в моей жизни. Так часто, как с Валерой, я ещё никогда не ржал. И не целовался. Серьёзно, его хлебом не корми, дай меня засосать. Не то чтобы я жалуюсь, просто… Мне так хорошо, что аж страшно. Страшно, что это всего лишь сон, наваждение, что всё это может разрушиться за краткий миг. Но я стараюсь об этом не думать. А вчера мы ходили в кино. На самый долгий и скучный фильм, названия которого я никогда и не вспомню. В полупустом тёмном зале, развалившись на самом дальнем диване заднего ряда, мы сосались, как демоны. Накинулись друг на друга, едва погас свет. В какой-то момент думал не выдержу, отдамся ему прям там. Что почти и произошло. Я кончил. Без рук, лишь от трения друг о друга через одежду. Чувствовал твёрдый Валерин член между разведенных ног, его язык во рту, горячечное дыхание и пальцы на спине, под футболкой. Этого хватило, чтобы я сдавленно, но громко пискнул, заставив немногочисленных кинолюбов обернуться назад, и жёстко уделал трусы спермой. Валера так ахуел, что замер, нависнув надо мной. Его лицо подсвечивал сбоку огромный экран, меняя краски на коже от белоснежных до неоново-синих. Он был просто пиздец какой красивый, а я — блаженно опустошённый. Закусывал губу, виновато улыбаясь. Не поверив, Выходцев сунул руку под джинсы, залез пальцами под резинку трусов и нащупал мокрое, с восторгом выдохнув мне в шею: — Какой же ты… — Скорострел? — Потрясающий. Остаток фильма я пытался отблагодарить тем же, но Валера отнимал мои шаловливые ручонки и фиксировал их над головой, когда вжимал меня в диванчик, или за спиной, когда я забирался на его колени. Зачем эту игру затеял — непонятно. Может, хотел кончить так же как я, без рук, а может просто не хотел пачкать свои трусы. В любом случае, я кончил второй раз, аккурат перед титрами, во время громких взрывов и выстрелов из мощных колонок. И мой пронзительный стон услышал только Валера. Трусы пришлось выбросить, а джинсы застирывать и долго держать под сушилкой для рук. Валере пришлось. Пока я прятался в кабинке туалета с голой жопой. И это самый романтичный поступок, который для меня кто-либо когда-либо совершал. Жаль, что ему потом пришлось идти на вечерние занятия домой к какому-то школьнику, иначе я затащил бы его в свою комнату и так бы отработал ртом, что… — Олеж, эта крышка от какой кастрюли? Кажется, крышка есть, а кастрюли нет… — Тань, кастрюля в холодильнике. С супом. — И без крышки? Да я сам сейчас без крышки. Без башки уж точно. Когда там уже подъедет эта газелька, скорее бы уже Валера заселился. — Приехали! — крикнула Таня и запрыгала у окна в кухне. Не знаю даже, кто из нас больше радуется переезду. Вышли на улицу встречать, наспех накинув верхнюю одежду. Коля ловко поймал запрыгнувшую на него Таню, мы же вынуждены приветствовать друг друга скромнее и сдержаннее — рядом две бабули-соседки кормили сухарями голубей. Но Валера всё равно боднул лбом мой и накинул на меня капюшон. — Холодно, заболеешь ещё. Надо же, какой заботливый мне сосед достался. С неконтролируемой дурацкой улыбочкой я взялся за первую коробку в кузове и потащил её в дом. Вещей у Валеры было в два раз меньше, чем у Тани, справились с выгрузкой и загрузкой мы примерно за час. Паучихе Джорджине пришлось остаться на привычном месте, перевозить её в такой мороз — не что иное, как жестокое обращение с животными. Потом все вчетвером поехали помогать выгружать уже Танины вещи. Когда и этот этап закончился, совсем уставшие, мы обедали в квартире Выходцевых. То есть их бабушки и дедушки. Столько в ней было обволакивающего уюта, такого домашнего тепла, пропитавшего каждую поверхность. Столько фотографий счастливого, радостного в запечатленный момент, семейства. С полки в гостиной смотрели маленькие Коля и Валера с родителями. Старший весь, целиком, похож на молодого деда, младший — вылитая мама. Светлые волосы, утонченные черты, колдовские зелёные глаза. А улыбка — папина. Фирменная солянка по рецепту их бабушки удалась на славу. Оргазмический кулинарный восторг, до закатившихся под веки глаз и несдержанного стона наслаждения. А когда Коля сказал, что это Валера сам готовил — оргазм чуть действительно не случился. — Нам пора, — настойчиво потянул за руку Выходцев младший. Я и не сопротивлялся, хотя добавки солянки очень хотелось. И пощекотать нервишки, осторожно взяв на ладонь мохнатое брюшко Джорджины, тоже хотелось. Но Валеру хотелось больше. В такси сдерживались, украдкой переплетая пальцы и переглядываясь. В лифте тоже, помогали соседской девчушке снять испачканный комбинезон и шлейку с малютки чихуахуа. А дома, в уже общей съёмной квартире, нас ждала гора Валериных вещей, которые тоже нужно было разобрать. — Может, ну их? Завтра займёмся. — Нет, давай сразу. Должен же я где-то спать. — Ты можешь сегодня поспать у меня в комнате. Валера, игнорируя явный намёк в моём голосе, задумчиво оглядел свои вещи. — Да нет, давай я всё-таки сейчас разберу. Ты, если устал, то иди, отдохни… — Нет уж. Вместе быстрее. Ага, конечно, позволю я ему одному с этим всем возиться. Расставив на полочку в ванной Валерины гигиенические принадлежности и повесив полотенце, я помог разложить в шкаф одежду и коробки с обувью, пока он сам подключал комп. Справились быстро, но за окном уже оранжевело закатное солнце. Валера стоял у подоконника в своей комнате, сунув руки в карманы домашних треников, и глядел на когтистые, черные ветки дерева, укутанные обледеневшим снегом. — Непривычно. — Впервые переезжаешь? — Да. А ты? — Мы с Таней уже три квартиры сменили. В одной ссаниной всё время воняло, сколько ни драили, в другой с соседями-наркошами не повезло. В этой — пока что всё хорошо. — Надеюсь, что так дальше и будет. Наконец-то улыбнулся. Впервые за всё время, что провел здесь. Только сейчас я решился подойти ближе и обнять. Легко, невесомо обвил руками торс со спины, ткнулся носом в загривок, поцеловал в шею, ниже кромки волос. Валера погладил мои руки, прежде чем мягко их расцепить, и обернулся, запуская пальцы в мои волосы. — Давай не будем с этим спешить? — С чем «этим»? — Ты понял, Олеж. Не хочу сейчас. Если бы не его потухший, печальный взгляд и ладонь, нежно массирующая скальп, я бы расстроился и психанул. Но вместо этого попытался понять. Для него эти перемены ощутимее, тяжелее. Не нужно торопиться. Дам ему столько времени, сколько понадобится. — Чаю хочешь? — Было бы неплохо. — Поставлю чайник. Первый вечер нашего совместного проживания прошёл не так, как я планировал. Но, наверное, так было даже лучше. Валера быстро уснул, не досмотрев кинчик с субтитрами, который включили на его компе. А я ещё долго сидел в тишине, перебирая пальцами его волосы, прежде чем уйти к себе. Таня присылала фотки, как обустраивалась на новом месте, как красиво заправила огромную двуспальную кровать новым постельным, купленным по этому случаю. У них с Колей уже всё было хорошо. И у нас будет. Обязательно.