Галка

      Следующий день был жарким и сухим, идеально подходил для работы на крыше. Отсутствующие черепицы было видно с земли, и именно по этой причине многие спальни не использовались, поскольку частые прибрежные штормы заносили сырость внутрь и портили потолки. Джона убедился, что никто из Линни не наблюдает, и, как белка, поднялся по внешней стене здания. Он вытащил Бена из одного из верхних окон, неуклюже продравшись сквозь густой плющ.       Крыша нуждалась в серьезном ремонте, но было много черепицы, которую можно было прибить обратно на место, и в этом не было ничего сложного. Джона, пританцовывая, спустился на землю, чтобы принести молоток и гвозди, запасные доски и, после двух часов, проведенных на палящем солнце, кружку эля. Он был очень вкусным, как и прикосновение губ Джоны к его губам после, когда они растянулись на нагретой солнцем крыше, вне чьего-либо поля зрения.       Только ремонт крыши обещал занять несколько дней – дней, которые можно было провести в этом безопасном месте за пределами мира, хорошо питаясь, спя долгими ночами в объятиях друг друга, не думая о том, что будет дальше. Бен прекрасно понимал, что рано или поздно дальше что-то будет, но не мог заставить себя посмотреть угрозе в лицо. Это был отдых от мыслей, от мира, вместе с Джоной.       – Мы неплохо освоились, – заметил Джона однажды вечером. – Ты заметил? Мистер Пенроуз, Гарри, не Билл, ну, знаешь, тот, который рыбачит с Аароном Тэпли, он говорил, насколько дружелюбнее стал «Зеленый Человек». Как когда-то, когда старый Линни еще был жив, – у Джоны получился неплохой корнуолльский акцент. – Это свекор Доры, а не ее муж. Не могу найти никого, у кого нашлось бы для него доброе слово, но, по-видимому, его отец был достаточно порядочным человеком, хотя все говорят, что Дора варит эль лучше. Что?       Бен покачал головой, ухмыляясь.       – Ты был рожден для деревни, не так ли? Тебе всегда нужно все знать.       – Не правда, – возмутился Джона. – Я просто слушаю людей, вот и все. В любом случае, Гарри Пенроуз – хороший парень, очень популярный, даже если его брат не может удержаться от выпивки. Он отправляет к нам много посетителей.       – Зачем ему это делать?       – О, потому что юный Аарон хочет жениться на Бетани, – объяснил Джона. – Он племянник жены Гарри, а у Гарри своих детей нет. А у Тэпли за душой и полпенни нет, так что Аарон и Гарри рыбачат дни напролет. Но если трактир справится со свадебным обедом для Бетани...       Бен согласно кивнул. Они пробыли в «Зеленом Человечке» больше трех недель, все глубже погружаясь в домашнюю рутину. Джона носился по саду, играя в пятнашки с Агнес, обслуживал посетителей за стойкой бара так, словно был рожден для этого, а своей улыбкой осветил сердце Бена. Бен устроился работать бок о бок с Дорой, чинил и налаживал, приносил и переносил, следил за порядком, поскольку в пабе становилось все оживленнее. А еще они разговаривали. Дора была молчаливой, уверенной в себе женщиной, но она долгое время несла свое бремя в одиночку. Иногда, в тихие минуты, она рассказывала о своих надеждах и страхах за девочек, о том, что, возможно, когда-нибудь навестит свою мать, иногда о не оплаканном мистере Линни и их горьком браке, закончившемся тем, что он утонул, упав пьяным с набережной. Бен поймал себя на том, что жалеет, что не может говорить свободнее в ответ.       Ему также нравилось общество Бетани: ее полная надежд юность, еще не измученная заботами, и ее простое счастье с Аароном, которым, несомненно, будут управлять железной рукой. В какой-то момент он забеспокоился, что присутствие двух молодых мужчин под крышей «Зеленого Человека» может вызвать сплетни – в Беркхемстеде это было бы неизбежно – или даже неприятности. В конце концов, Дора была вдовой, а Бетани – впечатлительной девушкой, и могли возникнуть надежды...       Он был настолько неправ, что это было почти нелестно. Бетани, вполне довольная своим рыбаком, явно ставила Бена в один ряд со своей матерью по возрасту, а Джону – со своей младшей сестрой. Дора предельно ясно дала понять, что с нее хватит брака, и она не намерена снова отказываться от своих прав ради мужчины, не говоря уже о том, чтобы позволить наследству ее дочерей утечь сквозь пальцы в чей-то карман. Бен не мог понять, как кто-то мог игнорировать бьющую через край, животную энергию Джоны – он изо всех сил старался не следить за каждым грациозным движением – но Линни, казалось, делали это без особых усилий. Жизнь была просто слишком тяжела для жителей Пеллора, чтобы делать ее более неприятной, чем это было необходимо. Итак, Джона и Бен вписались в местную публику, никем не замеченные, и, казалось, никто не собирался задавать вопросы.       Конечно, они не могли полностью успокоиться. Негласное принятие местных могло легко разбиться на острые осколки, если бы правда о них стала известна, и им повезло бы, если бы их вышвырнули из города, отделавшись одними проклятиями. Но так было бы везде, и, по крайней мере, здесь были утесы, и пустые пространства, и спальня с толстыми стенами.       А пока что они решили обосноваться здесь. Бен теперь узнавал многие местные лица и многие имена, хотя и не так много, как Джона, который под любым предлогом исчезал в деревне или в соседних Лу и Польперро, заводил новых друзей и собирал сплетни на каждом шагу. Разминаю ноги, объяснял он Доре. Бен просто надеялся, что его не поймают в воздухе.       В конце концов, их поймали не на этом. ***       Однажды утром Джона проснулся, выпрямился в постели и сказал:       – Шторм.       – Шторм? – Бен ничего не слышал снаружи.       – Надвигается шторм, – Джона принюхался. – Он витает в воздухе. Если хочешь знать мое мнение, к вечеру будет здесь. Я думаю, нам следует подняться на крышу. Сделаем, что сможем, с оставшимися протечками.       Он отправился на крышу сразу после завтрака, настаивая на том, что им нужно начать пораньше. Дора присматривала за ним.       – Он разбирается в погоде, не так ли?       Бетани нахмурилась.       – Лодки выйдут сегодня вечером.       – Полагаю, Гарри Пенроуз может предсказывать погоду не хуже этого Джоны, – сухо заметила Дора. – Действительно, шторм.       Бен пожал плечами. Он понятия не имел, умеет ли Джона предсказывать погоду, но спорить не собирался.       – Если надвигается шторм, нужно ли еще что-нибудь сделать на улице?       Они с Дорой вышли наружу, чтобы оценить внешний вид. Солнце припекало, было душно, ветер усилился. Возможно, Джона был прав. Бен поднял голову на звук голоса своего возлюбленного и увидел его, наполовину свесившегося с крыши и обменивающегося глупыми репликами с Агнес, когда она направлялась по дороге в Лу в школу. Он осторожно высунулся наружу, помахав ей на прощание, и у Доры перехватило дыхание.       – У него очень хорошее чувство равновесия, – сказал Бен. – Он прекрасно чувствует себя на высоте.       – Надеюсь на то. Если он упадет с моей крыши...       – Этого не случиться.       Она покачала головой и сделала шаг назад, чтобы опереться локтями о забор.       – Он букка, этот Джона.       Бен надеялся, что ослышался.       – Что?       – Букка. Чертенок, можно сказать. Ты уравновешенный человек, Бен Спенсер, но твой Джона – самый взбалмошный из всех живущих.       – Можно и так сказать, – не задумываясь согласился Бен и едва не выругался. – Я имею в виду, что он взбалмошный. Не... – Он остановил себя, прежде чем успел сказать Не мой, и задумался, лучше это или хуже, чем продолжать.       Дора наблюдала за выражением его лица.       – Я тут подумала. Вы двое работаете здесь все часы напролет, без оплаты. Это неправильно.       – Не стоит беспокоиться об этом. Нас это устраивает, пока это устраивает тебя.       – Да, но, по крайней мере, я могу сделать так, чтобы вам было удобнее. Теперь, когда все эти протечки прекратились, и гостей мало, ты можешь занять свободную комнату. Чтобы не ютиться в тесноте.       – Никакой спешки, – Бен говорил так небрежно, как только мог. – Пока здесь достаточно удобно, но есть более срочные дела, которые требуют внимания. Джона, что там наверху? – позвал он.       – Проклятые чайки, вот что! – крикнул Джона вниз. – Распахнули крышу всем ветрам. Ты можешь принести мне еще гвоздей?       Бен почувствовал на себе пристальный взгляд Доры, но она больше ничего не добавила, когда он пошел за коробкой с кровельными гвоздями, и через мгновение она что-то проворчала и ушла в дом, оставив его в недоумении.       Было слишком много работы, чтобы волноваться, поскольку небо пожелтело, а воздух стал тяжелее. Вторую половину дня они провели на крыше, закрепляя все, что могли. Джона подергивался от нервной энергии.       – Ты чувствуешь его? – спросил Бен. – Шторм?       – А ты нет? – улыбка Джоны была почти маниакальной.       Бен вспомнил день, проведенный в коттедже, в эпицентре пронесшейся над головой бури. Сумерки наступили в полдень, гром сменялся молнией, и Джона без слов набросился на него, дико трахая на кухонном столе. Тогда он просто подумал, что тот слишком долго просидел взаперти из-за дождя, но теперь он видел это же выражение в глазах Джоны.       – Не на этой крыше, мы провалимся, – сказал он и по улыбке Джоны понял, что то же самое воспоминание было в голове его возлюбленного.       В тот вечер наконец разразился шторм, налетевший с моря с ужасающей скоростью. Огромные капли дождя шлепали по раскаленной земле, когда Бен выбежал навстречу Агнес к телеге, которая привезла ее из школы. Дора покачала головой, когда Джона спросил, будут ли они открываться вечером.       – Мы разожжем огонь, но все останутся дома, если у них есть хоть капля здравого смысла.       – Им стоит, – глаза Джоны ярко сверкнули, уловив суматоху на небесах. – Шторм будет сильным.       Посетителей не было. После ужина маленькая семья собралась в гостиной. Дора выглядела еще мрачнее, поскольку буря не собиралась утихать.       – Лодки ушли сегодня утром, – Бетани грызла ноготь на большом пальце.       – Я знаю, девочка. Ты много раз это повторила.       – Но, ма, Изящная Джейн ушла и не вернулась.       – Ну, и что я должна сделать такого, чего не может Гарри Пенроуз? – спросила Дора. – Если ты хочешь стать женой рыбака, тебе придется научиться жить со штормами.       – А что, если Аарон утонет? – спросила Агнес, округлив глаза.       Гневный упрек Доры остался неуслышанным в раскатах грома, прозвучавших прямо над головой. Агнес пронзительно взвизгнула. Бетани зажала уши руками, крича:       – Молчи, гусыня!       – Господь всевышний, не ссорьтесь! – рявкнула Дора.       – Она глупый ребенок! – взвизгнула Бетани, и сестры разразились яростным, пронзительным спором.       – Вон! Вы обе! Бетани, глупая ты мисс, не годишься в жены, если не можешь контролировать свой язык. Агнес, дитя, ложись спать, – Дора поторопила младшую девочку, когда ее сестра выбежала из комнаты, и тяжело опустилась на стул, обернув руки фартуком так, что ткань врезалась в тонкую плоть.       – Насколько все плохо? – спросил Бен.       Он никогда не видел шторма на море и плохо представлял, что это может повлечь за собой, кроме смутно припоминаемой библейской гравюры с изображением Ноева ковчега, но страх Бетани за своего возлюбленного был заразителен, и он слышал беспокойство в страхе и гневе Доры.       – Плохо, если Изящная Джейн не вернулась. Им придется пережить шторм в море. Сейчас почти самый разгар прилива, а гавань Пеллора не по размеру для этого. Слишком каменистая, слишком узкая. Если только они не доберутся до более безопасной гавани... – она замолчала. Ветер выл вокруг «Зеленого Человека», и Бен вздрогнул от грохота, который, как он подозревал, был падением шифера на каменные плиты дорожки.       Джона дергался и не находил себе места.       – Я проверю спальни, – сказал он. – Посмотрим, нет ли там протечек.       Очевидно, это был предлог, чтобы уйти. Дора смотрела ему вслед.       – Букка, – повторила она.       – Просто Джона.       – Да, хорошо, – здание сотряс невероятно звучный гром, и молния на секунду осветила комнату сквозь ставни. Дора посмотрела на глухую стену в направлении моря. Ее губы были сжаты в мрачную линию.       – Я уверен, с Аароном все будет в порядке, – отважился сказать Бен.       – Да что ты? И, смею предположить, ты все об этом знаешь, не так ли? Знаешь все о штормах на море и о том, как провести лодку по узкому каналу в лучшем случае при попутном ветре? – она поднялась на ноги, покраснев. – Должно быть, это замечательно. Ты родом из Ланнона и знаешь все, больше, чем мы, простые люди здесь, внизу.       – Дора, ради Бога, я не имел в виду...       – Хорошо, я расскажу тебе то, что знаю, – Дора побагровела, гнев выплескивался из нее, выискивая цель. – Ты и этот Джона появляетесь здесь без багажа, кроме того, в чем вы пришли, и вы думаете, я не поняла, что вы бежали? Думаешь, я сама не вижу, от чего или кто вы двое такие? Ты думаешь, я дура?       Это было, всегда было неизбежно, и отрицание сделало бы все еще хуже. Бен глубоко вздохнул. Он собирался сказать, что Мы уйдем завтра, готовясь сказать Мы уйдем сейчас, если понадобится – это всего лишь дождь, они бы выжили, – но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Дора вскрикнула от ярости, но в комнату ворвалась Бетани с широко раскрытыми глазами на бледном лице.       – Ма! Послушай!       Они все прислушались. Сначала Бен не услышал ничего, кроме воя ветра, но потом понял, что в нем слышатся металлические нотки, нестройный лязг. Дора вскинула голову.       – Это церковные колокола, – Бетани схватила мать за запястье. – Ма...       – Я слышала.       – Пожалуйста, ма, – лицо Бетани выражало мольбу.       – В чем дело? – спросил Джона, входя следом за Бетани.       – Лодка в беде. Мы ничего не можем сделать, Бети, ты же знаешь.       – Но, ма, если это Изящная Джейн...       – Бети, любимая... – лицо Доры исказилось.       – Я ухожу, – Бетани сжала кулаки. – Это Изящная Джейн, я знаю, что это так. Я иду в гавань, и ты меня не остановишь, – голос девочки звучал так же решительно, как и у ее матери.       – Нет. Бети! – голос Доры сорвался на крик. Она схватила Бетани за руку, но девочка выбежала из комнаты, протиснувшись мимо Джоны.       Он посмотрел ей вслед, потом снова на Дору.       – В чем дело?       – Церковные колокола. Корабль в беде, – гневный румянец Доры спал. Она посерела. – В такой шторм ни у одной лодки нет шансов причалить к берегу. Сам Фрэнсис Дрейк не смог бы этого сделать, и уж точно не Гарри Пенроуз. О Господи, она видела, как вытаскивали ее отца из воды. Я не хочу, чтобы она видела, как ее Аарон терпит крушение. Господи, Господи, что мне делать?       Джона пожал плечами.       – Если ты не можешь остановить ее, тогда, иди с ней. Мы можем быть чем-нибудь полезны? Если им там, внизу, понадобятся руки для чего-нибудь...       Дора поколебалась, затем кивнула. Она не смотрела на Бена.       – Мы все пойдем. Может, найдется чем заняться. Я проверю, спит ли Агги. Принеси непромокаемые плащи из прихожей, вон там. Бети, подожди меня!       Они вместе, пошатываясь, спускались по крутой дороге к гавани, борясь с порывами ветра на каждом шагу. Дождь, казалось, хлынул сразу со всех сторон, в том числе и с земли. Бен промок за считанные минуты. Деревья скрипели и стонали от напряжения, и было слишком темно, чтобы разглядеть дорогу. Они миновали церковь, чей аритмичный звон колоколов почти заглушался воем ветра, и с трудом пробились к концу каменной набережной, где группа деревенских жителей сгрудилась, наблюдая за морем.       Маленькая лодка со сбитой грот-мачтой и смятыми красными парусами сильно раскачивалась на вздымающихся, грохочущих волнах. Она пыталась пройти по каналу в гавань, Бен видел это, но с поднятым только небольшим передним парусом он понятия не имел, возможно ли это. Взгляд на мрачные лица вокруг него подсказал, что нет.       – Это... – закричала Бетани, ее слова унесло ветром.       – Изящная Джейн, – проревел кто-то, не оборачиваясь, и крик Бетани разнесся по ветру. – Смотрите! – по палубе двигалась фигура, сражаясь с фок-мачтой. – Это Гарри. Где Аарон?       – Они могут доплыть до него? – спросил Бен вслух, и сосед сочувственно покачал головой.       Это казалось маловероятным, учитывая, что волны разбивались о темные скалы по обе стороны гавани, но он не видел другого выхода. Он оглянулся на Джону, который смотрел на море широко раскрытыми и напряженными глазами. Бен подумал, может ли он что-нибудь сделать, и отбросил эту идею. Если бы Джона мог подавить эту бурю, он был бы богом.       Поднялся общий крик. Бен резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как фигура падает с палубы Изящной Джейн за борт. Вспышка молнии осветила сцену, заморозив все на месте: лодку, развернутую под ужасным углом, волны, изогнутые, как огромный кошачий коготь, готовый ударить, человека, бьющегося о темную бурлящую воду, размахивающего руками.       – Черт возьми! – заорал Джона, когда прогремел раскат грома. – Мне нужно идти, Бен.       Бен обернулся. Джона был раздет до рубашки, его хлестал дождь, непромокаемый плащ валялся кучей у его ног. Обеими руками он сжимал конец массивного мотка веревки. Бен схватил его за руку.       – Нет!       Джона вырвался, собираясь что-то крикнуть, но Бен уже тянулся свободной рукой к ближайшему рыбаку, Джорджу Тэпли, крупному, медлительному старшему брату Аарона.       – Обвяжи это вокруг его талии! – проревел он сквозь шторм, указывая на веревку. – Тебе понадобятся свободные руки, Джей!       – Что за... – начал Джордж, и Джона с Беном заорали на него:       – Привяжи эту чертову веревку!       – Ты с ума сошел? – воскликнула Дора. Ее лицо было мокрым от дождя и слез. – Никто не сможет туда доплыть.       – Он не собирается плыть, – сказал Бен.       Это случилось, их тайна открылась, но оно того стоило, и их все равно поймали. Не то чтобы Джона знал об этом, и Бен почувствовал, как в его взбалмошном любовнике поднимается дикая гордость.       – Удачи, Джей. Иди.       Джона безумно ухмыльнулся в ответ, зубы уже стучали, глаза сверкали неестественно синим.       – Вот что я вам скажу! – он хрипло прокричал, чтобы его услышали. – Этот ветер! Он создан, чтобы по нему ходить!       Он прыгнул в бурю.       Дора закричала, протяжно и пронзительно. Это был единственный человеческий звук за бесконечные секунды, пока все смотрели, как Джона прыгнул с края гавани. Ветер сильно швырнул его вбок, и он пополз вверх, словно карабкался по стене, пошатываясь, пока не оказался на высоте десяти футов над разбивающимися волнами, пробиваясь к Изящной Джейн. К тому времени, когда начался недоверчивый гул, моток веревки уже начал иссякать.       – Помогите мне удержать его! – крикнул Бен.       Он думал, что его никто не услышал, но тут произошло резкое движение, сильные умелые руки схватили веревку и обхватили Бена за талию. Бен вцепился в толстую промокшую веревку, которая царапала его ладони, не сводя глаз с Джоны, которого крутило, как воздушного змея.       – Какого дьявола...       – Букка...       – У него получилось!       Джона был у борта Изящной Джейн. Бен больше не мог видеть рыбака, барахтающегося в воде, но фигура Джоны ненадолго остановилась у борта корабля, на мгновение заглянув вниз, прежде чем он упал в море.       – О Боже, – это была Дора, рядом с Беном, одна из дюжины людей, вцепившихся в веревку, напряженных и отчаянно держащихся. Теперь она была натянута очень туго. – Он упал? Он умеет плавать?       – Он никогда не падает, – сказал Бен, желая, чтобы это было правдой. – Он никогда не падает.       – Он умеет плавать? – взвизгнула она.       – Я не знаю! – закричал Бен в ответ. Они все покачнулись, когда натянутая веревка ужасно ослабла. – Джона!       Молния ярко пронзила воздух, и в эту секунду Джона выскочил из воды, раскинув руки, как ангел без крыльев. Он рухнул обратно, снова взмыл вертикально вверх и на этот раз потащил за собой какое-то тело. Раздался общий крик.       – Гарри! Он поймал Гарри! Тяни!       Джона обмотал веревку вокруг Гарри, под мышками. Он был позади рыбака, изо всех сил стараясь удержать их обоих над волнами. Люди на берегу яростно тянули веревку, изо всех сил, наперекор морю, волнам и силе тяжести.       – Сторожно камни! – проревел кто-то, но безуспешно, потому что с таким штормом этого было не услышать, но Джона уже тащил Гарри в сторону, кругом, в более спокойные воды.       – Подъем! Подъем! – теперь на пристани стояла целая толпа, зовущая, вопящая или просто разинувшая рты.       Их странный груз, покачиваясь, направлялся к ним, люди, державшие веревку, двигались вниз по причалу, чтобы идти ровно, неловко скоординированной группой. Джона плескался и боролся в воде, продвигаясь вперед, толкая и вытягивая Гарри из воды, а затем полдюжины мужчин и женщин протянули руки, чтобы оттащить промокших мужчин в безопасное место. Гарри перекатился, хватая ртом воздух. Джона плюхнулся на камень вслед за ним, его вырвало морской водой.       – Джона, – Бен схватился за него.       – Аарон? – Бетани оттолкнула его с дороги, ее глаза расширились от страха. – Ты видел Аарона? Джона, где мой Аарон?       Джона попытался заговорить и икнул, выплюнув еще соленой воды. Билл Пенроуз сунул ему в руку толстую зеленую бутылку, от которой пахло спиртным. Он сделал два судорожных глотка и глубоко вздохнул.       – На лодке. Не двигается. Без сознания. Или...       – Спаси его, – цепкие руки Бетани сомкнулись на промокших, вздрагивающих плечах Джоны. – Ты должен спасти Аарона!       И вот оно случилось. Джона открылся, и все хотели его использовать.       – Нет, – яростно сказал Бен. – Нет, не должен. Посмотри на него!       Бетани в ярости подняла глаза, но Джона взмахом руки призвал ее к тишине. Он оценил содержимое бутылки, запрокинул голову и осушил ее залпом.       – Черт возьми, – выругался Билл.       – Ладно, – прохрипел Джона. Он повернулся, чтобы взглянуть на устье гавани и качающуюся лодку. – Давай посмотрим.       – Господи, – сказал Бен. – Ты не сможешь это повторить. Правда?       – Ни за что, – Джона прищурился.       Он быстро кивнул и протянул Бену руку. Бен ухватился за нее и потянул, чувствуя крепкое пожатие Джоны, когда он поднимал его на ноги, самое близкое к публичному объятию, какое какое они могли себе позволить. Ухмылка Джоны едва ли была нормальной, когда он встал.       – Я вернусь, Бен. Обещаю. Теперь... смотри.       Он подпрыгнул и вскарабкался на крышу сарая для упаковки рыбы. Бен уставился вместе с остальными, Бетани теперь держала его за руку, и они все вместе вздрогнули, когда Джона прыгнул над ними в гавань, направляясь к Изящной Джейн.       Бен мог только смотреть, оцепенев, если не считать ледяной боли в тех местах, где грубая веревка порвала ему руки, а крики других людей рассказывали о передвижениях Джоны.       – Скалы...       – Он выше, оч выше.       – Сохрани нас Господь. Что он такое?       – Он добрался до Джейн! Он на палубе...       – Аарон! – это были Бетани, Дора и мать Аарона, все трое вскрикнули вместе, когда лодку сильно качнуло.       Джона схватился за распростертую темную фигуру на палубе, чтобы не дать ему перевалиться через планшир, Аарон, казалось, не двигался.       – Плохо, очень плохо, – пробормотал Джордж Тэпли.       – Что он делает? – спросила Дора. – Что он делает?       Это был чертовски хороший вопрос. Теперь Джона стоял прямо на палубе Изящной Джейн, расставив ноги, поймавший равновесие и ожидающий. Бен понятия не имел, чего.       В порывах ветра наступило небольшое затишье, как будто он набирал силу, и когда обрушился следующий порыв, Джона широко раскинул руки. Ужасная пронзительная нота прорезалась сквозь шторм, как будто ветер внезапно был направлен в крошечное пространство. Зрители на набережной вскрикнули и зажали уши руками, взвыл измученный ветер, и Изящная Джейн рванулась вперед. На ней был только один оборванный парус, без рулевого, но всего на секунду ветер, казалось, сделал именно то, что нужно было лодке, и она заскользила вперед, благополучно вошла в гавань, повернув к причалу.       По маленькой толпе прокатился рев, в котором смешались триумф и недоверие. Бетани была заключена в объятия своей матери, всхлипывая от облегчения, мать Аарона прижимала их обоих к себе. Бен взглянул на них, потом снова на Изящную Джейн, которая теперь качалась без направления, а затем на Джону, который стоял, уставившись вперед и слегка покачиваясь.       – Что он задумал? – спросил Билл Пенроуз. – Эй! Бармен!       Джона постоял еще секунду. Его колени с ужасающей внезапностью подогнулись, и он упал, как подстреленный.       – Джона? – прохрипел Бен. – Джона! Заводи лодку!       Рыбаки уже принялись за работу, подтаскивая потрепанную лодку к причалу и привязывая ее. Сильные руки отнесли обмякшее тело Аарона в безопасное место, пока Бен ждал, подергиваясь от нетерпения, и, наконец, они вытащили Джону и уложили на каменный причал.       Его глаза были закрыты, рот открыт, лицо побледнело. Кровь текла у него из носа и ушей и каплями стекала с закрытых век по щекам, как слезы, смываемые дождем. Он не двигался.       – Джона? – Бен опустился на колени рядом с ним, схватив его за руку. – С тобой все в порядке? Что ты наделал, проклятый безответственный идиот? Джей? О Иисусе, поговори со мной.       Джона лежал неподвижно. Бен почувствовал, как паника подступает к горлу. Он хотел проверить пульс Джоны, но забыл, как это делается, забыл обо всем, кроме своего возлюбленного, неестественно неподвижного, с кровоточащими глазами. Дождь и соленые брызги хлестали его по лицу.       Рядом с ним крутилась Дора.       – Мы отнесем его внутрь, – ее голос звучал слишком мягко.       – С ним все в порядке. С ним все будет в порядке. Джона! – пальцы Бена впились в руку, которую он держал, и, наконец, чудесным образом, веки Джоны дрогнули и открылись. Его глаза были налиты кровью, но они сфокусировались на Бене, и он выдавил полуулыбку.       – Сделал это, – прошептал он, и его голова откинулась назад.       Дора потрясла его за плечо, говоря более резко.       – Сейчас. Поднимайся, великий разиня. Здесь мокро. ***       Они оказались в гостиной дома Пенроузов, где, казалось, собралась половина деревни. Аарона с почерневшей и липкой от крови головой, с рукой, висящей под неправильным углом, отвели в дом его матери, Бетани пошла с ним. Гарри Пенроуз сидел у огня, завернувшись в одеяла, как и Джона с другой стороны.       Джона сидел сгорбившись, его волосы были в черно-белом хаосе, глаза широко раскрыты и настороженны, все еще немного покрасневшие. Он шмыгал носом, но кровь была стерта с лица, как и его прежнее ликование. Все смотрели на него. Он уже выглядел загнанным.       – Как твои глаза? – спросил Бен.       – Прекрасно. Я перестарался, вот и все. Пытался сделать больше, чем мог.       – И это сработало, – Бен сжал его плечо.       – Насколько это возможно. Я идиот, Бен. Я даже не подумал о нас. Теперь они меня возненавидят. Нам снова придется бежать.       – Тогда мы сбежим, – Бен решил рассказать ему о Доре позже. – Ты поступил правильно.       – Я сделал это не потому, что так было правильно, – Джона вытер струйку морской воды, стекавшую с его волос. – Мне нравятся Гарри и Аарон, и я не хотел, чтобы Бетани грустила. Вот и все.       – Это звучит настолько правильно, насколько это вообще возможно. И я так горжусь тобой, что могу прокричать об этом небесам.       – Правда? О. Ну что ж, – Джона быстро улыбнулся ему, затем перевел свой нервный взгляд обратно на перешептывающихся жителей деревни, которые набились в комнату и уставились на него. – Им все равно это не понравится.       – Разве? – Бен встал, с силой отодвинув табурет, все еще держа руку на плече Джоны. Все взгляды обратились к нему, когда воцарилась тишина.       Теперь они были напуганы, но Бен знал, что такое страх в толпе. Все это слишком быстро перерастало в гнев, а Джона был не в той форме, чтобы защищаться от толпы. Это означало, что это была работа Бена.       – Хорошо, – сказал он своим самым авторитетным тоном. – У кого есть что сказать?       Наступило молчание, которое наконец нарушил Билл Пенроуз.       – Итак. Новый бармен летает, не так ли?       – Кто он? – спросил кто-то, и раздался шум.       Букка выделялось среди летящих слов, и дух, и ведьма. Бен несколько раз ударил рукой по стене, громкими ударами требуя тишины, пока все не посмотрели на него.       – Он не дух и не букка, – он держал другую руку на плече Джоны, чувствуя напряжение. – Он не урод и не демон. Он такой же человек, как вы, за исключением того, что у него есть дар.       – Магия, – сказал кто-то.       – Как хотите, но все, что он делает – это ходит по воздуху. Он не проклинает домашний скот, не портит молоко или что там еще вы можете подумать, и я не желаю слышать никакой чепухи по этому поводу. Это первое. Во-вторых, это его талант ему и использовать. Больше никому. Так что, если кто-нибудь из присутствующих подумает, что с Джоной что-то не так, или если кто-нибудь из вас подумает, как его можно использовать, или если кто-нибудь из вас вообще не хочет видеть нас здесь по какой-либо причине, – он с вызовом посмотрел в глаза Доре, -скажите это прямо сейчас, и мы уйдем, как только Джона отоспится, после того, как спас жизнь Гарри Пенроуза, и, благодарю Боже, Аарона Тэпли тоже, – он задумался, что бы еще сказать, и вернулся к старой формулировке, так часто используемой в буйной толпе на грани срыва. – Мы здесь не для того, чтобы создавать проблемы, но я не потерплю никаких проблем.       – Все это очень хорошо, – проворчал Билл Пенроуз в наступившей тишине. – Прекрасные слова. Но вот что я тебе скажу, – он выпрямился и сердито посмотрел на своих соседей, сжав мозолистые руки в кулаки. – Этот букка спас моего брата и его пацана, и, более того, Изящную Джейн. Если у кого-нибудь есть слова для его, сперва почуйте мои кулаки.       – Мне есть что сказать, – ответила Дора. – Моя Агнес сказала мне, что видела, как Джона летал в небе, и я устроила ей взбучку за вранье. Что мне теперь ей сказать, Бен Спенсер?       Бен открыл рот, но не смог придумать, что на это ответить.       – Э-э... признать, что ты была неправа?       – О, точно, – сказал Джона, сидя у камина. – Я просто творю волшебство. Ты же просишь чуда.       Смех вырвался из каждого горла, вызванный не только лишь облегчением. Жители деревни хлынули вперед к Джоне, хор восхищенных голосов поднялся в вопросах и изумлении. Гарри протянул руку через камин, и, когда Бен толкнул его, Джона взял ее.       – Я ничо не смыслю в магии, – голос Гарри был хриплым. – Но меня бы здесь сейчас не было, если бы не ты.       – Да, – Билл Пенроуз для пущей убедительности хлопнул себя ладонью по бедру. – Хороший человек этот букка. И к тому же разливает хороший эль.       Кто-то похлопал Бена по руке, и он обернулся, чтобы увидеть Дору. Она открыла рот, но заколебалась. Затем она слегка, печально улыбнулась ему, и через мгновение Бен улыбнулся в ответ.