Тьма на кончиках пальцев

В четверг вечером Дариана получила сову от Себастьяна с предложением встретиться возле Фелдкрофта в обеденное время. Также в письме значилась пометка о том, что стоит одеться потеплее, а также взять с собой метлу и более лёгкий комплект одежды. Полная вопросов, в назначенный час девушка со всем необходимым была на месте. Переместиться с помощью каминной сети не составило большого труда, а Себастьян, как выяснилось, уже ждал её, немного нервно переминаясь с ноги на ногу. На нём не было привычной школьной формы, её заменил тёплый костюм и мантия подбитая мехом, в руках парень держал средних размеров чемодан, а за спиной болталась метла. — Отлично выглядишь, — улыбнулся он. Дариана, которая мантии вообще не сильно жаловала и во всех возможных ситуациях старалась обходиться без неё, тоже была одета в утеплённые штаны и длинную кофту на пуговицах с высоким горлом. Тёмные цвета с белым мехом сочетались просто отлично, а крой одежды был удобным, не стеснял движений и подчёркивал фигуру. Собственно, когда не нужно было носить форму она одевалась примерно также: а ну-ка полазь в юбке и с мантией по выступам и скалам, или попробуй поймать нюхлера или… Слишком много было таких «или», чтобы их все перечислять. Если коротко — в штанах было точно удобнее. — Спасибо, — девушка улыбнулась в ответ. — Куда двинемся дальше? — ну не зря же он попросил взять с собой метлу. А дальше они отправились к морю, если точнее, к одному из фьордов, что были разбросаны в этой части долины. — Здесь недалеко, где-то минут двадцать лететь, — пояснил Себастьян, когда они поднялись в воздух. Местность, в общих чертах, Дариана представляла себе довольно неплохо — всё же не так уж редко ей тут приходилось бывать. Но, конечно, с богатыми познаниями Сэллоу, который тут чуть ли не вырос, ей, конечно, было не сравниться. Поэтому оставалось только довериться и следовать за его метлой. Спустя обещанное время они действительно добрались до маленького, совсем крошечного, островка. Это был скалисто-землистый участок, на самой границе фьорда, который, удивительно, был покрыт зелёной травой и на котором, что ещё удивительнее, зеленело несколько деревьев, как будто на дворе не зима. Волны, они были не такими большими, как в открытом море, но из-за граничащего положения острова всё равно были достаточно мощными, бились о края скалы, разбивались, но брызги, почему-то земли не достигали. Всё стало понятно, стоило им подлететь поближе: грифиндорка заметила краем глаза тот момент, когда они пересекли какой-то барьер. — Этот островок — зачарован, — пояснил слизеринец, когда они приземлились. — Он окружён барьерными и согревающими чарами, которые, каким-то образом были помещены в его основание. Не знаю, кто и зачем это сделал или это просто волшебная аномалия, но здесь всегда тепло, нет ветра и волны не достают. А ещё отличный вид, — он обернулся, глядя на свою спутницу и довольно улыбнулся произведённому эффекту. Девушка заворожённо смотрела на открывающуюся её взору пастораль: бушующее зимнее море, полное закручивающимися белыми бурунами высоких волн, тяжёлое серое небо, закрытое густыми клубящимися облаками, а по центру, на визуальном пересечении границ барьера и фьорда, чистое безоблачное небо. Как будто кто-то ножницами высек кусочек туч. — Это потрясающе! — поражённая до глубины грифиндорка восхищённо улыбнулась. Ей казалось, что она уже более-менее привыкла к разного рода волшебству, но магический мир с каждым разом находил новые и новые способы её поразить. Как же много она ещё не видела и не знает. — К тому же, сколько раз я тут ни бывал, ни разу никого не встретил, так что нас никто и ничто тут не побеспокоит. — Спасибо! О? — Дариана обернулась, чтобы выразить свою признательность за такой чудесный сюрприз, и обнаружила, что слизеринец занят распаковкой того самого чемодана, что он тащил с собой всю дорогу. По мановению палочки из саквояжа вылетали разнообразные предметы комфорта: огромное покрывало, куча подушек, несколько кофейных столиков на низких ножках, тарелки и приборы, еда и кувшины с чем-то, свечи и ещё несколько пледов. Себастьян, похоже, подготовился на все случаи жизни. — Кажется, у кого-то очень хорошие отношения с домовыми эльфами с кухни, — оценивая запас провианта, которого хватило бы для небольшой вечеринки, прокомментировала Дариана. — Выглядит всё просто отлично. И очень… романтично. — Рад, что тебе нравится, — заканчивая с расстановкой, Себастьян поспешно отвернулся, якобы занимаясь зажиганием свечек, но девушка успела заметить, как покраснели кончики его ушей. — Подумал, что самое то будет просто посидеть на природе, без беготни и суеты. — Ты чертовски правильно подумал. Они находились на островке от силы минут десять, а грифиндорка уже почувствовала, как ей становится жарко в её теплющем свитере и штанах. Не зря Сэллоу предупреждал о втором комплекте одежды. Недолго думая, девушка, принялась расстёгивать пуговицы на своей кофте. Повернувшийся в этот момент Себастьян отчего-то очень смутился и поспешил снова себя чем-то занять, хотя ничего предосудительного не происходило. Под кофтой находилась лёгкая блузка, а под штанами — ещё одни, но уже совсем не тёплые. Разве что, что эти «нетёплые» штаны были немного вызывающе-облегающими, но Себастьян уже не раз видел её в таких осенью, вне школы, разумеется, так что вряд ли для него это будет чем-то неприемлемым. — Фух, больше не чувствую себя капустой. — Практично, — со смешком отреагировал слизеринец, резко успокоившийся, когда понял, что у подруги под слоем одежды ещё один. — Прошу, — шутливый приглашающий жест, после которого он и сам скинул с себя утеплённый слой. Они забрались на покрывало, с удобством расположившись полулёжа на подушках и накрывшись пледами. Пледы нужны были, скорее, просто для уюта нежели в них действительно была согревающая необходимость. — Клубничный грог? — галантно предложил Сэллоу, откупоривая один из запечатанных кувшинов. — Не сливочное пиво? — удивлённо-подозрительно. — Я никогда не забуду твоё перекошенное лицо, когда ты его попробовала в «трёх мётлах», — улыбка. — Ахах, точно. Я его тогда впервые попробовала, — Дариана тоже вспомнила эту ситуацию и улыбнулась. Ей было приятно, что Себастьян это запомнил. — Благодарю, — она с кивком приняла кружку с тёплым и пряным грогом. — Ух ты, какой сильный земляничный запах. Такого в Хогвартсе нет. Да и в Хогсмиде не встречала. Где ты его взял? — У меня есть знакомая в Айронделе, которая варит разнообразные необычные напитки. Консерваторы её творчество не слишком жалуют, а вот те, кто придерживается более широких взглядов, напротив, души в ней не чают. Можем как-нибудь наведаться к ней. Думаю, тебе будет интересно. — С превеликим удовольствием, — они стукнулись кружками. — Я за всё необычное. — В этом вся ты. Грог был классически неклассическим. Земляника смешанная с чёрным чаем, нотки лимона и гвоздики, лёгкая медовая сладость и лишь в самом конце, едва различимое послевкусие рома. Он тёплой волной стекал по пищеводу в желудок и, казалось, буквально сразу всасывался в тело, разнося своё благодательное тепло по всем клеточкам. Ни с чем несравнимое ощущение — лежать на тёплой земле, что покрыта мягкой травой, смотреть на полоску бесконечно-прекрасного небесного градиента и при этом быть окружённой штормовым морем, скалами и сыплющим из серых туч снегом, который тает, едва ли прикасаясь к барьеру. За уютным пузырём магии дует пронизывающий ветер, разбиваются о скалы шумные волны, а ты лежишь и смотришь на распускающиеся маленькие цветы-однодневки. У них малюсенькие насыщено-синие цветки с жёлтыми сердцевинками, их лепестки похожи на крылья бабочек — вот-вот и сорвутся с места в полёт, потревоженные человеческим присутствием. Душа отдыхала. Расслабленное напитком и чувством накатившей безопасности сознание замерло в блаженной тишине. Как будто на неё наложили обливейт и все проблемы остались где-то за пределами этого невидимого пузыря тепля. — Расскажи о себе, — спустя достаточно долгое время тишины, попросил Себастьян. — А то обо мне ты знаешь очень много, а я о тебе практически ничего. Как ты жила до того, как поступила в Хогвартс? — Хм, — замечание было действительно справедливым. О её прошлом никто толком ничего не знал, разве что, кроме профессора Фига. Да и не особенно кому-то было это интересно, а она не горела желанием распространяться, но раз уж спросили. — Я родилась в семье обычных людей, как у вас говорят, маглов. И до пятнадцати лет и понятия не имела о том, что существует магия и волшебный мир. — Да ладно?! — у Себастьяна отвисла челюсть. Сложно было поверить в то, что человек, никогда не державший палочку в руках так легко управляется даже с достаточно сложными заклятиями. — Тогда ты неимоверно талантлива. — Я просто трудолюбивая, — грифиндорка чуть смутилась. — И меня радует, что тут у меня нет таких ограничений, как в то время, когда я жила с родителями. Я единственный ребёнок в семье. Мой отец — виконт, а мама — баронесса. Так что росла я в соответствующем воспитании благородной леди. Что ты на меня так смотришь? — Прости, конечно, но колдовать у тебя выходит гораздо лучше, чем быть благородной леди. Девушка искренне рассмеялась. — Да, это уж точно. — Никогда бы не подумал, что благородная леди может лазить по пещерам, норам и подвалам, сражаться с полчищами пауков и вонючими троллями. Наставники у тебя, видимо, были так себе. — Ну почему же, я умею всё, что положено уметь светской даме. Поддерживать беседу, улыбаться, вышивать, танцевать, ездить верхом, играть на фортепиано и рисовать. - А что-нибудь полезное? — Благородной даме не нужно уметь что-то полезное. Она должна быть цветком, который украшает общество мужчины. — Представляю, как тебя это бесило. — В определённой мере да… Но, тогда я просто не представляла, насколько всё может быть иначе, — девушка мечтательно улыбнулась. — Несмотря на все проблемы, я чертовски рада, что у меня есть возможность быть такой, какой я являюсь сейчас. — Бесстрашной талантливой ведьмой с постоянной жаждой приключений, которая назло всем правилам рассекает в штанах без мантии? — Ты мне льстишь, — она пихнула его в плечо. — И что вам всем дались мои штаны? Многие ведьмы так ходят. — Да, но они при этом носят мантию. Хотя о чём это я, лично меня вообще всё устраивает и никаких претензий к твоим штанам у меня нет. К слову, у тебя действительно весьма либеральное отношение ко многим вещам. Учитывая твоё происхождение, это удивительно. — Это всё благодаря моей маме. Она умерла два года назад, но до этого момента всячески старалась меня всесторонне развивать. Насколько это было допустимо обществом, — грифиндорка чуть грустно улыбнулась. — Сочувствую по поводу матери, — Себастьян положил руку ей на плечо, выражая таким образом свою поддержку. — Что с ней случилось? Извини, если ты не хочешь об этом говорить, то ничего страшного. — Ничего, всё нормально. Ты в праве спросить. Она умерла от болезни. Обычная пневмония. Сгорела за неделю. Врачи ничего не смогли с этим сделать: медицина у маглов так себе… — она вздохнула. — Если бы тогда я знала о своей магии… — Мне жаль, Дариана. — Мне тоже. Но она бы не хотела, чтобы я расстраивалась и жила прошлым. Так что, перед тем как поехать в Хогвартс я на её могиле пообещала, что возьму от этой жизни всё, что она мне предложит. — А как твой отец отреагировал на то, что ты уехала невесть куда? Девушка помолчала, словно размышляя над ответом. Сделала ещё пару глотков грога. — Думаю, ему было всё равно. У нас были достаточно прохладные отношения, а после смерти мамы стало совсем всё плохо. Мы были очень похожи и внешне и по характеру, так что он, вероятно, просто не мог на меня смотреть без ощущения, что потерял любовь всей своей жизни. — Мне казалось, что если женщина, которую ты так любишь, рожает от тебя ребёнка, — тут он запнулся, подумав, а не слишком ли прямолинейно выразился, однако судя по лицу Дарианы её ничего не смутило, — то ты будешь любить и его тоже. И уж тем более дорожить им, если она умрёт. В конце концов, это ваше общее продолжение. — Кто знает, — Пентагаст пожала плечами. Слова Сэллоу звучали разумно и логично, но когда это поведение людей вкладывалось в эти понятия? Эмоции и чувства вообще никакой логике не подчиняются. — Видимо, отец считал по-другому. Во всяком случае, в этом году он повторно женился и теперь, где-то там растёт мой младший брат, который станет наследником рода. Вероятно летом, если я вернусь домой, мы познакомимся, — мысль об этом её определённо не радовала. Возвращаться в отчий дом, который стал для неё символом несвободы и оков, откровенно не хотелось. Так что, возможно, если она всё это переживёт и насобирает достаточно денег, то сможет снять для себя какую-нибудь комнатку, в какой-нибудь деревушке в долине, и подождать там следующего учебного года. — Вот как. Это отец тебе написал? — Нет. Мой жених. Впрочем, уже, наверное, и неправильно так его называть. — Что?! — слизеринец от шока даже кружку опрокинул. Неприятность срочно пришлось устранять посредством палочки. Хотя Сэллоу с большим бы удовольствием устранил «неприятность» в виде внезапного «жениха». Сколько же он о ней не знает, оказывается. — Это был брак по договорённости. Только не говори мне, что у вас так не делают, не поверю. — Нет, ну такое бывает. Но только у чистокровных семей, чтобы сохранить чистоту крови. — Ну, у маглов принцип тот же. Только вместо чистоты крови это политически или финансово выгодные союзы. Собственно, это и есть основная роль дочери: выйти замуж так, чтобы это принесло семье выгоду. — И какой он? — определённо разговор об этом заставлял Себастьяна снова раздражаться, но он стойко держался, стараясь не вспылить, а выслушать. — Элиот? Очень милый парень. Нас познакомили, когда мне было одиннадцать, а он на год старше. Мы подружились. Его семья часто приезжала к нам погостить на неделю-другую, так что мы часто виделись и проводили много времени вместе. Через год наши отцы заключили договор. Ну и, как-то, мы были не против. Дата помолвки была назначена на первое сентября этого года. — Начало учебного года. — Да. И поэтому она не состоялась. Когда мне пришло письмо из Хогвартса Элиот был вторым, после отца, кому я рассказала. Он был очень удивлён и рад за меня, в отличии от папы. Поэтому, зная какие у меня отношения с отцом, он иногда пишет мне о том, как у них дела. Запас терпения таял с каждой минутой. На сердце у слизеринца стало как-то тяжело и неприятно. — И что в итоге…? Ну, в смысле, как ты… как он… договор всё ещё в силе? Дариана замолчала, глядя в сторону. — Формально, пока мы не станем совершеннолетними, право решать этот вопрос остаётся за нашими родителями. Элиот писал, что из-за моего обучения, дату помолвки перенесли на лето. Себастьян выругался про себя. Дариана замолчала, потом добавила: — Поэтому у меня есть ещё один весомый стимул не возвращаться домой ещё ближайшие… несколько лет. По крайней мере, пока не закончу Хогвартс. — Это потому, что ты не хочешь за него замуж? — такая реакция парня приободрила. — Скорее, потому что я не хочу позволять кому-то решать что-то за себя. Тем более такие важные вещи. — И как на это отреагировал Элиот? Уверен, ты ему уже сказала. — Ты прав. Ему эта новость не сильно понравилась, но он не удивился. Я ведь ему много писала о том, как отличаются здешние порядки от магловских. Он достаточно хорошо меня знает, чтобы понять, что, получив свободу, я не позволю ограничить себя снова. Себастьян вдохнул поглубже и решился на прямой вопрос: — А ты бы чего хотела? Дариана долго молча смотрела ему в глаза, затем улыбнулась: — Я бы хотела жить в какой-нибудь деревушке, здесь, в долине, варить, как ты выразился, «неклассические» зелья, а по выходным летать на метле куда-нибудь и наводить смуту среди браконьеров и тёмных магов, желательно в компании кого-нибудь настолько же странного, как и я. Или наоборот, в будние дни наводить смуту, а в выходные варить зелья. Ещё не решила для себя этот момент. Сэллоу облегчённо рассмеялся. Такой подход ему был по душе. Пусть мысль о существовании друга детства с потенциально-возможным браком и засела в сознании грызущим червём, но то, что грифиндорка не горит желанием вернуться к «жениху», уже определённо радовала. — Знаешь, если вы с матерью очень похожи, то она была невероятно красивой и умной женщиной, — заявление было совершенно неожиданным и не слишком связанным с темой последнего обсуждения. Как будто слизеринец хотел её сказать раньше, но новый виток биографии подруги выбил эту мысль из колеи. Дариана зарделась. — Тебе никто не говорил, что ты иногда ведёшь себя, как дамский угодник? — Только ты, — Себастьян улыбнулся, и его улыбка, как и всегда, была само очарование.