Тьма на кончиках пальцев

Сова от Оминиса стала полнейшей неожиданностью. Дариана как раз направлялась к третьему испытанию Бакара, когда пришлось свернуть с намеченного курса и ринуться к катакомбам. Себастьян, конечно же, не предупредил её о том, что решил, наконец, испытать артефакт в деле… Ну ещё бы, это ведь не она ему помогала всё это время. Раздражение на вспыльчивого и скорого на решения друга нарастало по мере того, как она приближалась к злополучному месту. Там уже разговаривали Анна и Оминис. Анна была изрядно напугана, а Оминис, казалось, был растерян. И опять же, ей никто толком ничего не объяснил, сразу затянув в катакомбы «останавливать Себастьяна». Зачем его останавливать и что происходит пришлось выяснять по ходу, отбиваясь от небольшой группы инферналов. Мракс, вроде бы собравшийся с мыслями, коротко обрисовал ситуацию. — Я должен был понять это раньше, Анна побежала к Соломону. — Мерлин, какая ж дура, — грифиндорка закрыла лицо руками. Последний, кого здесь не хватало, так это агрессивно настроенный дядюшки. Или Блэка. — Я должен найти профессора первым, чтобы представить всю историю так, как будто это просто семейная ссора. — Лучше Анну останови. — Не успею. Фелдкрофт гораздо ближе и она убежала раньше. Её я перехватить не успею. — Что ж, тогда действуй так, как считаешь нужным. С инферналами я разберусь, — Пентагаст подняла палочку и двинулась дальше по уже знакомым коридорам. Ожившие и огнеупорные мертвецы её не пугали, по крайней мере не до такой степени, как возможный вариант ближайших событий. Исключение из школы ей не улыбалось никакими зубами. Оставалось надеяться, что Анну где-нибудь по дороге скрутит приступ боли из-за проклятия и у них будет хотя бы немного времени, чтобы всё обдумать и скрыть. Ну или для начала хотя бы вправить мозги Сэллоу-младшему. Однако, по закону подлости, с Анной по дороге ничего не случилось, а Дариана слишком долго провозилась, расчищая себе путь от инферналов, так что, когда она добралась до Себастьяна… времени уже не было. — Акцио реликвия. — Нет! Ты за это ответишь. Из огня да в полымя. Дядюшка, видимо, крайне раздосадованный поведением племянника, не нашёл ничего разумнее, как сойтись с отчаявшимся подростком в дуэли. «Они друг друга стоят», — раздражённо думала грифиндорка, отражая по переменно то атаки Соломона, то удары инферналов. Крутиться приходилось словно белке в колесе, чтобы везде успеть и нигде не схлопотать. — Господин Соломон, успокойтесь! Мы ещё можем всё обсудить, — предприняла она попытку решить всё мирно, но упёртый старик и слушать её не хотел. У Сэллоу это семейное, похоже. — Ты Себастьяну не друг! — яростно выкрикнул старший маг, после чего Дариане пришлось отражать серию заклинаний из Конфринго, Бомбарды и Левиосы. Судя по всему, старик вознамерился её убрать, как негативно влияющий на его племянника элемент. Как-то по-другому объяснить методы «успокоения», которые он выбрал, у грифиндорки не получалось. Очередная волна вышедших из-под контроля инферналов отвлекла её от основной схватки и девушка не успела уследить, как Себастьян сошёлся с дядюшкой напрямую. — Авада Кедавра! — слизеринец направил палочку на явно не ожидавшего такого поворота событий Соломона и тот, за мгновение, упал на землю, выдохнув в последний раз. — Кретин, — прошипела грифиндорка, превращая очередного инфернала в кучку праха. «Зато теперь некому будет доложить профессорам», — отстранённо отметил холодный рассудок. — Нет! Депульсо! Анна, разумеется, как раз «вовремя». Себастьян, всё ещё ошарашенный тем, что он сделал, отлетел в стену. — Да что ж за дерьмовый день, — выдохнула грифиндорка, наблюдая за тем, как сестра-близнец уничтожает книгу Слизерина. «И на кой чёрт ты его сюда позвала», — осуждающие мысли в сторону трансгрессировавшей Анны (откуда она вообще знает эти чары?) не давали сосредоточиться на том, чтобы поговорить с Себастьяном. — Мне нужно побыть одному, — слизеринец, не глядя на подругу, ломанулся прочь по коридорам. Прежде чем побежать за ним следом, девушка с сожалением глянула на остатки разрушенной реликвии. А ведь они действительно могли бы попытаться её спасти…

***

— Ей пришлось быть единственной на похоронах дяди. Анна думает, что он должен понести соразмерное наказание. «Ага, и она вместе с ним, и мы с Оминисом заодно», — раздражённо подумала грифидорка, когда ей пришлось побеседовать с Мраксом в крипте Она злилась. На Себастьяна, за то, что тот ничего умнее «Авады» не придумал; на себя, за то, что не успела его сбить, толкнуть — не позволить непоправимому случиться; на Соломона, хотя о мёртвых либо хорошо, либо ничего, но тот тоже сыграл не последнюю роль в том, чтобы его убили (если честно, Дариане было вовсе его не жаль); на Анну, за то, что зная об отношениях своего брата и дяди, она не придумала ничего лучше, как позвать бывшего мракоборца разбираться с подростком и тёмной реликвией; на Оминиса за то, что не предупредил её раньше, не задержал Анну, не задержал Себастьяна. В общем, все они отличились в этой ситуации. — Не думаю, что это разумно, забирать у Анны брата. Пусть она злится и не простит ему этого поступка, но он последний её кровный родственник. К тому же, Себастьян действительно сожалеет о том, что сделал и раскаивается. — Мы с тобой это уже слышали! — слизеринец реагирует немного агрессивнее, чем обычно и это даёт понять, что за его внешней невозмутимостью кроется такая же злость, как и у Дарианы. — Ладно… Да, думаю ты права. Я поговорю с ней. Постараюсь убедить не сдавать Себастьяна. — Спасибо, Оминис. — Послушай, Дариана. То, что произошло… Что ты на самом деле думаешь по этому поводу? Грифиндорка удивилась: Мракс не питал к ней особенно дружеских чувств и обычно не интересовался её мнением по тому или иному поводу. Девушка полагала, что Оминис считает её одной из главных виновниц того, почему всё так обернулось. — Тебе интересно, чувствую ли я вину за то, что не остановила Себастьяна? — Нет, не это. Его действительно было бы крайне трудно переубедить. И раз уж на то пошло, то я виноват не меньше тебя. Ведь мы оба его друзья. — Тогда что? Мракс немного замялся, стараясь сформулировать вопрос более корректно. — Скажи уже прямо, Оминис, — не выдержала грифиндорка. — Себастьян убил человека. Своего дядю. Что ты после этого о нём думаешь? Что ты вообще думаешь об этой ситуации? Девушка вздохнула. Прошлась туда-сюда, меряя шагами небольшой освещённый участок, в котором они беседовали. — Ты знаешь о моём отношении к непростительным. Я не вижу разницы между тем, убить кого-то «авадой» или разорвать на кусочки «бомбардой». Убийство есть убийство. И есть разница между тем, убить, например, браконьера или обычного мирного человека. Или своего родственника. Себастьян перешёл черту из-за своей вспыльчивости и отчаяния. Но я не считаю, что это только его вина. Соломон тоже не вёл себя, как заботливый дядюшка, который хочет помочь. Как и Анна, которая из-за страха допустила глупую ошибку, позвав на помощь того, кого совершенно точно звать не стоило. Я думаю, Оминис, что всё это, результат глупых решений, которые приняли люди под действием эмоций. И в этот раз, я действительно вижу, что Себастьян раскаивается в том, что сделал. Можешь считать меня бессердечной, но я даже вижу в сложившейся ситуации несколько положительных моментов. — И каких же? — Ну, во-первых, если тебе удастся убедить Анну, а я думаю, что так и будет, то никого из нас не исключат из школы. А, во-вторых, теперь Себастьян точно будет несколько раз думать перед тем, как применять какие-либо чары, особенно непростительные, и связываться с «тёмной» магией. — Действительно бессердечно. Впрочем, я ничуть не сомневался в том, что у тебя есть такие склонности. — Почему же? — она даже улыбнулась, услышав это «ничуть не сомневался». — Я вырос в семье тёмных магов, как ты помнишь. Так что подобных им я распознаю сразу. — Учитывая, что ты всё ещё со мной общаешься, видимо, всё не так уж плохо? — Ты балансируешь на грани. И если продолжишь в том же духе, однажды ты с неё сорвёшься, как и Себастьян. Дариана хмыкнула. — Что ж, тогда, надеюсь, у меня будут друзья, которые успеют вовремя вправить мне мозги, а если нет, то хотя бы прикроют спину. — Ты безнадёжна, — Оминис усмехнулся. — Стараюсь. Если не секрет, почему ты у меня это спросил? Не для того же, чтобы выяснить степень моего морального падения? — И для этого тоже. Просто… Даже несмотря на то, что случилось… я всё равно считаю его другом. Хоть и чертовски зол. — Понимаю. — Поэтому не хочу, чтобы он остался совсем один. Мне кажется, если все от него отвернуться, он уже не выберется из той пропасти, в которую сам себя загнал. — Не переживай, Оминис. Я не оставлю его, — она грустно улыбнулась. — И сделаю всё, чтобы его вытащить, — «или увязну с ним».