Тьма на кончиках пальцев

То, что её похитил Руквуд было одновременно и удачей и катастрофой. С одной стороны, теперь у неё была возможность разобраться с ним, и у неё даже будет оправдание: она защищалась. А с другой, лучше сражаться, когда бой идёт на твоих условиях, а не когда ты стоишь одна в кольце дуэлянтов и палачей «пепламб». В большей мере, Дариана даже сомневалась, что переживёт эту ночь. Однако, удача и опыт были на её стороне. А ещё «Империо», навык владения которым дважды спас ей жизнь за этот бой. Фактически, спасибо она должна была сказать Себастьяну, который её этому научил. — Кто бы мог подумать, что подрастающее поколение Хогвартса вовсю пользует «непростительные», — с издёвкой произнёс Руквуд. Мужчина старался этого не показывать, но он определённо нервничал: половина его отряда уже лежала мертвее мёртвого, а мерзавка-девка до сих пор держалась на ногах и глазом не моргнула. По крайней мере, девушке хотелось, чтобы это выглядело именно так. — Предпочитаю бороться с врагом его же методами, — грифиндорка отразила очередные чары и разрубила одного из «пепламб» по пополам любимым «дифиндо». Виктор подумал, что у неё просто колоссальный запас магических сил, а ещё рябинового отвара, который девчушка как-то умудрялась глотать, несмотря на постоянный прессинг. Сражение продолжалось ещё какое-то время и вскоре они оказались один на один… И он проиграл. Чёртовой грифиндорской студентке! — Круцио! Виктор не успел отскочить и проклятие боли мгновенно свалило его с ног. — Акцио палочка Виктора Руквуда, — он даже не почувствовал, как древко вырвалось из его ослабевших пальцев. Дриана же переводила дыхание, пока враг корчился от боли напротив. Такое побоище далось ей очень дорого. Начиная от таких мелочей, что она была физически и морально вымотана, и заканчивая более серьёзными проблемами вроде того, что комплект разномастных зелий и кусающейся капусты у неё почти иссяк, а прибудет ли к Руквуду подкрепление и как скоро — вопрос очень насущный и актуальный. И всё же пока она медлила с тем, чтобы окончательно с ним покончить. Что-то в голове не давало покоя. Какая-то мысль, которую она никак не могла сформировать, потому что последние полчаса думать ей нужно было только о своём выживании. И вот теперь… Теперь, когда у неё есть секунда-другая, чтобы собраться с мыслями. — Это ведь был ты… — шепчет она, озарённая пониманием. Пазл в голове, наконец, сложился и Дариана поняла, что не давало ей покоя. Девушка отвела палочку в сторону, убирая «Круцио» и спустя мгновение спросила: — Помнишь тот день, когда сгорел особняк Исидоры Морганак? В тот день ты проклял девочку. Помнишь? — Что за ересь ты несёшь… — Круцио. Долгие тридцать секунд пыточного проклятия. Для Виктора они, наверное, кажутся вечностью. Для грифиндорки — ещё одним мгновением ближе к подкреплению, которое, вероятно, окончательно её убьёт. Но уйти вот так, не получив ответа. Она ведь обещала Себастьяну. — Ну? — Не… — Ещё один «круцио», думаю, освежит тебе память. — Вспомнил я, — волшебник был взбешён просто до крайности, но поделать ничего не мог: его собственная палочка была у врага, а чья-нибудь чужая ещё не попала в поле зрения, чтобы до неё можно было дотянуться и использовать. — Кажется, она хотела потушить поместье. Что тебе до того? — Какое проклятие ты наложил на неё тогда? — Что я за это получу? — Дифиндо. Воздушные ножницы отсекли волшебнику правую руку по плечо. Кровь брызнула на щеку грифиндорке. — Инсендио. Чтобы Виктор не скончался от потери крови, пришлось рану ещё и прижечь. И без того вопивший от боли маг, заорал ещё сильнее, когда вместе с раной, заклинание обожгло ему ещё и весь правый бок. Всё-таки эти чары были не для того предназначены. — Например, сможешь уйти отсюда на своих двоих. Хоть и без руки. Неплохо, м? Остаться живым. Глаза Руквуда были полны ненависти. Дариана мило ему улыбнулась. Взгляд у неё был бесстрастным и холодным. — Так, какое проклятие, Виктор? Она видела, как в нём идёт борьба между здравым смыслом и ненавистью. Но отрубленная рука, лежащая рядом, и подрагивающие красные искры на кончике палочки, что была направлена прямо на него, не оставляли сомнений в том, что произойдёт, если он будет продолжать сопротивляться. - Mors Evanescens. — Исчезающая смерть. Через сколько оно убивает? — От трёх месяцев до года. В зависимости от жизненной силы и устойчивости проклятого. — Его можно снять? — Теоретически да. — Как? — Не знаю. — Кр… — Я правда не знаю! Мне незачем интересоваться, как снимать проклятия. — Кто может знать? Руквуд молчит. То ли думает, то ли тянет время. — Круцио. Грифиндорка не испытывает никакой жалости, когда пытает его. Ей нужны ответы и как можно быстрее. Пусть Себастьян и Анна теперь в сильной ссоре, но это не значит, что она позволит девушке умереть, а слизеринцу сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Она ещё может попытаться. Осталось совсем мало времени, но она ещё может успеть. — Подумал? — снова отводя палочку в сторону, поинтересовалась Дариана. Быть такого не может, чтобы у такого мерзавца не было того, кто специализировался на снятии проклятий. Быть тёмным магом опасная затея: враги становятся под стать. Никогда не знаешь, какое письмо окажется проклятым или в каком бокале будет яд. — Александр Роули. — И где мне его найти? — Ты что думаешь, я совсем идиот? Если я тебе всё расскажу, ты убьёшь меня. — Ну, можешь не рассказывать, и тогда я буду накладывать на тебя Круциатус, пока ты не сойдёшь с ума. — Ты дашь слово, что не убьёшь меня, если я тебе расскажу? Конечно она не даст такого глупого обещания. Она же не наивная дурочка, чтобы надеяться на то, что Руквуд не захочет ей отомстить, когда залижет свои раны. — Даю тебе слово, что ты не умрёшь от моей палочки. Он всё ещё колеблется, но выбор действительно невелик. - Крагкрофтшир. У него дом где-то в той области. — Хорошо. Спасибо, Виктор. Хотя бы раз в жизни ты сделал что-то хорошее, — Дариана подняла палочку в воздух, чертя символ заклинания ножниц. — Но ты же обещала! — А это и не моя палочка. Дифиндо. Голова Виктора Руквуда упала на землю. Следом за ней на землю полетели обломки его собственной волшебной палочки. Наверное, он был слишком зол и истощён болью, чтобы обратить внимание на обещание грифиндорки. Слишком уж очевидной была подоплёка. — Думал птицу поймал… ты поймал дракона. И он как дома, — напевая себе под нос заедающий мотивчик, что услышала от бродячего музыканта в «Трёх мётлах», девушка направилась прочь из этого места, что должно было стать её могилой, а стало местом смерти самого Руквуда.