Тьма на кончиках пальцев

В Хогвартс грифиндорка возвращалась уже за полночь. Конечно, ни о каком совещании в зале картографии уже не могло идти и речи: она была чертовски вымотана, да и запас зелий был, фактически, на нуле. Поэтому девушка отравила сову профессору Фигу, что она в порядке, но кое-что произошло и теперь ей нужно хотя бы несколько часов отдыха, а потому, встретиться им лучше будет завтра днём. Пусть время и чертовски поджимало, но в таком состоянии она точно много не навоюет: Ранрок просто прихлопнет её, как вялую муху и на том всё и закончится. Ставшая родной школа волшебства встретила свою студентку тихими безлюдными коридорами и мягким светом зачарованных свечей. Темно в Хогвартсе было разве что в подземельях Слизерина, да в совсем уж заброшенных кабинетах. Остальная же часть замка постоянно чем-нибудь да освещалась. Решив, что ей сейчас нужна горячая ванная, Пентагаст отправилась в башню преподавателей. Выпив последнее зелье невидимости из своего арсенала, она без труда пробралась в купальню старост: единственное место с огромной ванной и горячей водой, о котором она знала в Хогвартсе. Можно было бы, конечно, попросить «выручай комнату», тем более, что она всё равно собиралась туда заглянуть попозже: нужно было поставить вариться закончившиеся зелья. Но пилить пешком на восьмой этаж замка не было никаких сил. А ведь ей ещё нужно как-то будет дотащить себя до гостиной факультета… В такое время в купальне, само собой, никого не оказалось, так что, не мудрствуя лукаво, Дариана подпёрла дверную ручку метлой (какой толк в запирающих чарах, если каждый второй в школе знает «Аллохомору», а вот метлу попробуй вышиби с той стороны), и, раздевшись, забралась в горячую воду. Блаженный выдох. Счастье в чистом виде. Полежав несколько мгновений, в полной мере прочувствовав, как горячая вода массирует уставшую кожу, девушка поторопилась трансфигурировать ближайший предмет (им оказалось ведро) в мочалку и начать отмывать с себя пот, грязь и кровь. Несмотря на её спокойствие, когда она пытала Руквуда, сейчас, когда адреналин схлынул, она почувствовала себя просто отвратительно. Как будто окунулась в чан с помоями и теперь её кожа была покрыта толстым слоем какой-то мерзости. Хотелось оттереть с себя это всё. Смыть раз и навсегда и забыть. Может быть, Оминис прав гораздо больше, чем она думает: она стоит к краю ближе, чем сама готова признать. Вполне может быть, что её история закончится ещё хуже, чем у Себастьяна. Тот убил только одного человека, а за ней уже тянется длинный кровавый след из трупов браконьеров, гоблинов и тёмных магов. Общество ей, конечно, только спасибо скажет, но по факту — её руки по локоть в крови. А ведь она ещё даже года не пробыла магом. На предплечьях и бёдрах обнаружились синяки и ссадины: рябиновый отвар уже просто не мог выжать из клеток какую-то регенеративную способность. Так что такие мелочи уже не затягивались. Что ж, спасибо и на том, что серьёзных ран у неё не было. Мыльная пена, что покрывала сейчас всю поверхность воды: скрывая девушку в белых воздушных клубах с ароматом апельсинов, мазнула по щеке. Щёку тут же засаднило и, проведя по ней ладонью, грифиндорка увидела на пальцах кровь. Скорее всего, это была кровь Виктора, когда она отрубила ему руку. А за этой кровью — несколько царапин: это её по касательной задел левитируемый врагом деревянный ящик. Хорошо ещё, что она успела сделать пол шага в сторону, иначе ящик попал бы прямо в голову. Да уж, судьба её хранит — не иначе. Как бы в один, далеко не прекрасный, момент это везение не закончилось. Закончив попытки содрать с себя кожу мочалкой и почувствовав себя немного лучше, девушка села на специальном бортике и откинула голову на пол. Тело расслабилось, омываемое потоками горячей воды, а приятный запах апельсинов помогал успокоиться и сознанию. Веки постепенно смежились и так, где-то на середине мысли о том, стоит ли рассказывать Себастьяну о том, что она узнала или лучше подождать, пока узнает всё наверняка, грифиндорка не заметила, как отключилась. — Дариана. Дариана! Её потрясли за плечо. Девушка резко открыла глаза, вскочила, безошибочно схватив свою волшебную палочку, что лежала неподалёку, и направила её на неизвестный источник звука. — Себастьян?! — Ох ты ж Мерлин, — парень густо покраснел и отвернулся. — Моргана тебя забери, — грифиндорка, уже сообразившая где она и что случилось, резко села назад в пенную воду. — Какого чёрта, Себ?! Взгляд метнулся к двери: метла всё ещё стояла на месте. Как долго она спала, если спала? Судя по тому, в каком состоянии были её пальцы, сморщившиеся от обильного количества влаги, и того, что что вода уже была едва тёплая и пена лишь тоненьким слоем покрывала поверхность: около часа. — Прости, я не ничего не видел… то есть видел… но не всё… то есть… нет… — слизеринец, отвернутый к ней спиной, постарался как-то оправдаться. Понял, что делает только хуже, и вообще решил свернуть со скользкой темы. — Я пришёл сюда за тем же, зачем и ты. Увидел тебя, извинился и собирался уйти, но ты никак не отреагировала на моё появление. И голова у тебя на полу лежала. Я тебя позвал, ты не ответила. Тогда я подошёл и понял, что ты без сознания. И вот только в чувство привёл. Я за тобой не подглядывал, честное слово! И если бы я знал, что ты так вскочишь, сразу бы смотрел в другую сторону, — к концу его речи голос у парня стал совсем жалобный. — Здесь где-то тайный ход? — мрачно поинтересовалась грифиндорка, подплывая к краю ванны. — Стой, как стоишь. Я оденусь. Она выбралась из воды, снова превращая многострадальное ведро, на этот раз в полотенце, а свой потрёпанный костюм и обувь — в длинное шерстяное платье и мягкие утеплённые балетки. Спасибо профессору Уизли за трансфигурационные чары. В конце концов, натягивать белье, штаны, блузку, пиджак и всё остальное — займёт уйму времени и сил. — Да. Там, — парень сдал тайную лазейку не задумываясь, ткнув в нужную сторону пальцем. — Почему ты потеряла сознание? И откуда у тебя ссадины на… ээ лице? — Ты и синяки мои успел рассмотреть?! — рассерженной кошкой прошипела Дариана, натягивая платье. Просто как есть: на распаренную обнажённую кожу, не заботясь о нижнем белье. Всё равно под плотной тканью болотного цвета ничего не будет видно. А её это даже… будоражило немного. — Нет, — слишком быстро и слишком очевидно для вранья. Кто бы мог подумал, что первой её голой увидит не теоретический муж, а друг с другого факультета. — Ага, — грифиндорка вздохнула, подсушивая волосы специальным заклинанием. — У меня был тяжёлый вечер. Можешь поворачиваться. — Что случилось? — Себастьян тут же развернулся, взгляд его был серьёзным и обеспокоенным. Хотя он всё равно старался не смотреть никуда, кроме её глаз. — Меня похитил Руквуд. Сначала он пытался предложить мне сделку, но потом, когда понял, что это бессмысленно, решил «уговорить» силой. — И? — Он мёртв. Как и несколько «пепламб», — девушка завязала высохшие длинные волосы в хвост. Что ж, теперь можно было и идти в «Выручай-комнату». В гостиную возвращаться смысла особенно не было: подремает на диванчике, пока зелья будут вариться. Деек присмотрит. — Туда ему и дорога, — слизеринец вздохнул. — Я очень рад, что ты жива и сильно не пострадала. Уверена, что не стоит обратиться к медсестре? — Не думаю, что захочу объяснять ей, откуда я получила эти синяки и почему рябиновый отвар на них не действует. Я просто очень сильно устала и истощила почти весь запас магии. Поэтому, видимо, и отключилась. Я буду в порядке, не переживай. Посплю немного, поем, — произнеся это девушка поняла, что на самом деле она жутко голодная. При мысли о жаренной куриной ножке рот тут же наполнился большим количеством слюны. Дариана шумно сглотнула. — Много. — Тогда давай я тебя провожу, — Сэллоу хитро улыбнулся. — До кухни. — Звучит заманчиво. Но ты ведь собирался мыться, разве нет? — Накормить голодную подругу задача куда боле важная, тебе так не кажется? — Возможно. — Вот именно. Кстати, тебе очень идёт это платье.

***

На Кухне было непривычно тихо и пусто. Оно и неудивительно — время два часа ночи. Домовые эльфы тоже живые, им тоже спать нужно. А вот двум молодым и растущим требовалось подкрепиться, причём просто какого-то перекуса было бы явно недостаточно. По крайней мере для Дарианы. Девушка хотела есть и ни что не могло её в этом остановить. — Заготовки на завтра должны быть где-то тут, — прошептал Сэллоу, сноровисто обшаривая полки огромных кухонных шкафов. — А у тебя есть в этом опыт, да? — съехидничала грифиндорка, рассматривая содержимое чугунных котлов. В них обнаружились какие-то мясные подливки, накрытые консервирующими чарами домовых эльфов. На очереди к осмотру были глиняные горшки и в них, к вящему удовольствию, находились разного рода соки. — Ну, бывало пару раз. А, вот нашёл, — парень выудил из эльфовских закромов сыр, колбаски, хлеб. В другом шкафу нашлись овощи. — Сейчас сделаю нам бутерброды. — Бутерброды от Себастьяна Сэллоу? — почему-то вся эта ситуация казалась до нельзя весёлой, что побуждало Дариану постоянно острить и широко улыбаться, несмотря на усталость. Вот какими должны быть приключения у учеников: воровать по ночам со школьной кухни бутерброды, а не сражаться с тёмными магами на дуэльных аренах. — Ты таких в жизни не ела. Лучшие бутерброды в Хогвартсе, — в тон ей отозвался парень. Ему тоже было смешно. — Добавь ещё на них подливку, из вон того котла. Мне кажется, будет вкусно, — грифиндорка тем временем наполняла кружки соком. Нужно же было запивать эту сухомятку чем-то. — Как прикажете, моя госпожа, — Сэллоу хмыкнул. — Нужно найти место, где мы будем всё это есть. Иначе тут мы точно всех перебудим. — Не вопрос. Тут недалеко есть зона отдыха для пуфендуйцев. Ну, точнее, они чаще всего там зависают, так как это близко ко входу в их гостинную. Не думаю, что в такой час нас там кто-нибудь обнаружит. — Тут где-то вход к гостинной пуфендуя? — А ты не знала? Там, по коридору, в одной из бочек. Что ты на меня так смотришь? Я же здесь не первый год учусь. — Ну тогда веди.

***

Зона отдыха действительно была весьма близко — нужно было лишь подняться на этаж выше и пройтись по нескольким недлинным коридорам. Место оказалось достаточно укромным, чтобы не переживать и о том, что их обнаружат. Студентам приглянулся один из диванчиков рядом с камином, в углу полукруглого ответвления коридора. К нему же они придвинули чайный столик и прилевитировали ширму, которая дополнительно скрывала их. Из освещения они оставили только огонь в камине. Уютно, уединённо и романтично — что ещё нужно двум подросткам? — Мммм… Себастьян, это просто великолепно… Мерлин… — А я тебе говорил, что хорош в этом. — Это точно… лучший… мммм…. Грифиндорка с упоением поглощала бутерброды. Из-за голода ли, или Себастьян действительно такой мастер, но этот поздний ужин казался ей самым вкусным из всех, что она ела за последнее время. — Спасибо тебе огромное, — совершенно искренне поблагодарила Дариана, едва успев проглотить первые два бутерброда. Наверное, Сэллоу сейчас откроется истина сколько на самом деле едят девушки. Впрочем, у него же есть сестра. Значит, в эту священную тайну парень должен был быть посвящен. — Да что уж там. — Я не только про бутерброды. Но и за то, что привёл в чувство. Не знаю, очнулась бы я до утра, пока туда не пришёл кто-нибудь другой. — В этот раз тебе крепко досталось, — слизеринец снова хмурится. Лёгкость настроения как-то понемногу улетучивается. — Крепче, чем в прошлые. Но ничего. Я здесь, а они уже никогда никому не причинят вреда. Так что всё это было не зря. — Просто… Мы с тобой нормально не разговаривали после того, что случилось, — он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. Конечно, его душило чувство вины. И раскаяние за собственную глупость не давало покоя. Ему хотелось выговориться. Хотелось поговорить с тем, кто его выслушает. Кто всегда его слушал и слышал. С Оминисом отношения стали немного прохладнее, но Сэллоу честно перед ним извинился и надеялся, что со временем друг отойдёт. А вот с Дарианой они действительно нормально не поговорили. — Я хотел извиниться за всё. За то, что подвёл тебя. За свою глупость и вспыльчивость. Прости меня. И спасибо тебе за нашу дружбу. За то, что ты для меня сделала и поддерживала, и пыталась достучаться. Я ценю тебя и многим тебе обязан. Вам обоим. Пока Себастьян говорил, глядя в огонь, Дариана отложила надкусанный бутерброд в сторону. Она слышала искренность в его словах и понимала, что то, что он смотрит сейчас не на неё — признак страха. Он боится не неё посмотреть. Боится увидеть осуждение в её глазах. Или жалость. Или презрение. Он боится того, что сейчас она встанет и уйдёт. И он останется один. Девушка перебралась по дивану поближе, потянулась, обнимая парня за плечи. Сжала их своими длинными тонкими пальцами так крепко, как только могла. — Что сказала Анна? — Кажется, я её потерял… навсегда. Оминис передал письмо. Она написала, что не может простить мне того, что я сделал и что вина за случившееся будет мне наказанием. Она не хочет меня видеть и уезжает из Фелдкрофта. Как-то так. Чёрт, — его пальцы запутались в собственных кудрях. — Наверное, я никогда не прекращу задаваться вопросом, почему всё так обернулось. Но я готов принять ответственность за то, что сделал. — Тебя исключат, если ты сознаешься. Я не до конца знаю законы магов, но не думаю, что всё это закончится какой-то мелочью, — мысль о том, что Сэллоу может натворить новых глупостей не на шутку встревожила. Мало ей было Руквуда сегодня, так теперь ещё и Себастьян решил добавить стресса. — Я понимаю. Скорее всего, будет суд в министерстве, но это будет правильно. Я хочу хоть что-то сделать правильно. — Поступать правильно не всегда разумно. Послушай, — она отстранилась, — я уважаю твоё решение. Всё случившееся изменило тебя. Всех нас. Но я думаю, что больше пользы ты принесёшь не в стенах тюрьмы. В мире осталось ещё столько негодяев, столько людей, которым нужна помощь. Ранрок ещё жив и на свободе. Это загадочное хранилище, будь оно не ладно, всё ещё в опасности. И ты хочешь всё это бросить ради того, чтобы поступить правильно? Оставить меня вместе с профессором Фигом разбираться с этим? Одних? Может, это и эгоистично, но, Себастьян, я не хочу без тебя! Ты слишком дорог для меня, чтобы я позволила тебе уйти. Прозвучало слишком уж эмоционально для простой дружеской поддержки, но Дариана не обратила на это внимания. Сейчас её волновал только тот факт, что она рискует провести оставшееся время в школе без Сэллоу. Слизеринец удивлённо на неё посмотрел. Даже сел ровно. Как будто раньше он на эту проблему под таким углом не смотрел. Грифиндорка смотрела упрямо и открыто, в упор не замечая подтекста, который сама же невольно и вложила в свои слова. Она просто сказала, что чувствовала. — Я… Спасибо, — парень как-то по странному улыбнулся. Взял её руку и, поднеся к своему рту, прикоснулся губами к внутренней стороне запястья. — Спасибо, что ты здесь. — Пусти, дурак, — девушка покраснела и отвернулась в сторону. — Я тебя ещё за ванную не простила. Слизеринец со смешком выпустил её пальцы.