Shape of my heart

Я всё равно останусь для тебя в тени

Король и Шут

– Что же ты наделала, Оливия! – простонал Джонатан, в отчаянии хватаясь за голову. – Зачем?! Ты же могла гарантированно избежать смерти в следующей мясорубке! – Так будет правильно, – с напускным безразличием пожала плечами я, – ты спас меня от Дерека, и самое малое, что я могу сделать, – вытянуть из этой мясорубки тебя. Это было правдой лишь отчасти: я и сама с трудом понимала, почему, не задумываясь, отдала свой шанс на спасение человеку, которого знала всего пару дней. Глупый безрассудный порыв – но вопреки всему он казался единственно верным. Я прекрасно осознавала, что детектив мог быть совсем не тем, за кого себя выдавал, он мог соврать мне о своей роли в аварии или вообще оказаться организатором этой игры на выбывание. А моя нездоровая тяга к нему наверняка была очередной защитной реакцией организма: человек – существо социальное, и в сложных ситуациях неосознанно стремится к себе подобным, чтобы разделить с ними тяготы суровой реальности. Но всё это меркло перед страхом остаться одной посреди творящегося вокруг безумия: остальные пленники особняка предали моё доверие, и я тянулась к Джонатану в поисках защиты и понимания, пытаясь получить хоть капельку тепла, чтобы согреться в этом холодном и мрачном доме. – Оливия, Оливия… – тихий обречённый шёпот, наполненный страхом – за меня или за себя? – и мужчина достал из кармана обе карты и уставился на них пустым взглядом. – Если ты так переживаешь, – фыркнула я, уверенно показывая, что ни о чём не жалею, – можешь отдать мне взамен десятку пик, и у каждого из нас будет по одной, всё честно. Кривая улыбка исказила черты лица Джонатана, но он всё-таки оторвался от карт и посмотрел на меня. – Это неравноценный обмен, – мрачно выдохнул детектив. – Джокер – это путь к спасению, а пики… Не самая лучшая масть. – Масть мечей, – задумчиво протянула я и, не удержавшись, процитировала Бекки, – чёрный перевёрнутый клинок, пронзающий сердце вопрошающего. Проблемы, потери, перемены, выигрыш, который обернулся про… Я застыла, поражённая внезапным озарением, а затем бросилась в комнату к своей сумке и зарылась в неё, лихорадочно отбрасывая в сторону ненужные вещи. – Ты что-то ищешь? – осторожно спросил мужчина, застыв на пороге, но я лишь нетерпеливо махнула ему, предлагая зайти внутрь. – Наконец-то, – с облегчением воскликнула я, нащупав свой верный ежедневник, – сейчас проверим… Не заботясь о нормах приличия, я подтащила удивлённого Джонатана к столу и начала остервенело листать страницы в поисках нужного места. – Вот! – победно провозгласила я, ткнув в строчку, рядом с которой красовалась перевёрнутая десятка пик. – Крушение планов и надежд, серьёзные неудачи из-за чрезмерных амбиций, выигрыш, обернувшийся проигрышем. Идеально подходит Джулии, не так ли? Это ведь не только об игре, но и о деле Дерека, которое она выиграла и за которое поплатилась. Два в одном, как и её чрезмерные амбиции, что в итоге привели её к плачевному финалу! – Ты хочешь сказать, – нахмурился детектив, – что смерть Джулии не случайна, и убийца изначально планировал избавиться от неё во время первой игры? А затем оставил десятку пик в руке трупа как подсказку? – Да, – кивнула я, – мы с тобой предположили, что жертву определил слепой жребий, но подумай сам: тот, кто это всё затеял, жаждет мести. Стал бы он полагаться на волю случая? – Нет, – не раздумывая ответил Джонатан. – Ты совершенно права, он бы не стал пускать всё на самотёк, учитывая, как тщательно это планировал. – Когда Итан начал раздавать карты для игры в двадцать одно, – продолжила свои рассуждения я, – Джулия оказалась первой. Достаточно было положить сверху десятку с тузом и убрать оставшиеся тузы из колоды – и её победа обеспечена. Чёрт, но это каким сумасшедшим гением надо быть, чтобы так всё спланировать и рассчитать, что Джулия сядет рядом с Итаном, который вызовется раздавать карты! Только сейчас я в полной мере осознала, какой опасный и проницательный безумец затеял эту смертельную игру, и мысль о том, что он настолько точно мог предугадать действия других людей, наполняла моё сердце и ужасом, и восхищением одновременно. Была ли я такой же открытой книгой для этого маньяка или дни, проведённые здесь, всё-таки сломали мои закостенелые привычки? Я и сама чувствовала, что изменилась, что несвойственная мне смелость всё чаще прорывалась наружу, а чувство вины наоборот затухало, как огонёк свечи под проливным дождём. А ещё непонятное желание жестокой смерти Дереку и стремительное сближение с Джонатаном – прежняя Оливия никогда бы не позволила себе такого, но этот проклятый дом просто перемалывал и выворачивал мою сущность наизнанку. Но я не была уверена, что этого будет достаточно, чтобы больной извращённый разум кукловода не смог просчитать меня наперёд. – Думаешь, Итан причастен, ведь у него была наилучшая возможность разложить карты в нужном порядке? – отвлёк меня задумчивый голос Джонатана. – Необязательно, – покачала головой я. – Это слишком очевидно, а хозяин особняка ведёт тонкую игру. В конце концов, наш позёр-врач постоянно отвлекался, провоцировал, а напоследок стал толкать колоду по столу к каждому из нас по очереди, чтобы доказать, что он не подтасовывал карты… Кстати, ты был последним перед раздачей, кто держал колоду в руках. – Я сразу же отправил её назад, не глядя, – парировал мужчина, ничуть не задетый моим намёком. – Но ты молодец, что подозреваешь абсолютно всех, даже меня: это мог быть кто угодно. Он откинулся назад на стуле, уходя в тень, но даже полумрак комнаты не мог скрыть одобрительный блеск его глаз. И мне почему-то хотелось верить, что это восхищение мной, а не просто азарт расследования, и что я хоть немного зацепила неприступного детектива. – Чёрт побери, Оливия, ты выдвинула отличную теорию, – выпалил Джонатан, и это ругательство прозвучало для меня как наивысшая похвала, напрочь вытеснив из головы все мысли. – Так быстро свести неясные предположения и отрывочные факты в стройную систему – невероятно, даже я не справился бы лучше! Эх, был бы у меня такой напарник, я бы сразу же воплотил мечту о собственном детективном агентстве! – Никогда не поздно начинать, – пошутила я, чтобы скрыть накатившее смущение. – Вот выберемся отсюда и сразу же откроем агентство под своими именами, как и положено солидным сыщикам: Лив и… – Детективное агентство Лив & Нэт, – закончил Джонатан, – а что, неплохо звучит! – А почему Нэт, а не Джо или Джонни? – удивилась я. – Джонни, скажешь тоже, – закашлялся он. – А Джо у нас и так целая семья: мать Джоанна, отец Джошуа, дядя Джордж… – Вы специально подбираете такие имена? – не сдержала любопытства я, воспользовавшись случаем поглубже заглянуть под ледяную броню детектива. – Нет, так само вышло, – развёл руками мужчина и задумчиво добавил. – А вот моя сестра Мира, в замужестве Стоун, когда узнала, что ждёт двойняшек, собиралась их назвать Руби и Амбер. Красиво бы получилось: камни рубин и янтарь… «Умерла при родах или от осложнений, – промелькнуло в голове, когда голос Джонатана надломился и затих, – даже с нашей медициной многоплодная беременность – это всё равно повышенный риск…» После написания цикла статей о развитии эмбриона я неплохо разбиралась в этой теме и даже установила себе спираль. На всякий случай – отношения с мужчинами у меня в последнее время не ладились, не считая парочки интрижек, которыми я безрезультатно пыталась заглушить изнуряющее чувство вины. Я тряхнула головой, отбрасывая грустные мысли, и поспешила сменить тему. – Раз десятка пик раскрыла нам все свои секреты и больше не нужна, – торжественно провозгласила я, проводя рукой над картой, которую детектив оставил на столе, – теперь она может исчезнуть! У меня почти получился этот незамысловатый фокус: я незаметно приподняла десятку и практически полностью спрятала её в рукаве, но в самый последний момент зловредный прямоугольник в очередной раз ухитрился выскользнуть из моих рук. – Неплохая попытка, – похвалил Джонатан, поднимая карту с пола, – смотри, как нужно. – Вот это да, – восхищённо цокнула языком я, наблюдая за тем, как детектив умело достаёт её сначала из моего ежедневника, а потом из своего нагрудного кармана. – Поработала бы ты годик крупье под прикрытием в подпольном казино, – вздохнул мужчина, снова убирая десятку, – ещё и не такому бы научилась. Его рука метнулась вправо отточенным плавным движением – я непроизвольно вздрогнула, когда уголок карты пощекотал мне ухо, и подняла глаза, столкнувшись взглядом с Джонатаном. Мы оба застыли в считанных сантиметрах друг от друга, боясь лишний раз вздохнуть и пошевелиться. А затем я почувствовала, как десятка пик полетела вниз, и пальцы детектива скользнули вбок по моим волосам, ласково перебирая пряди, осторожно погладили щёку и замерли, едва коснувшись уголка губ. В его глазах сталкивались и раскалывались ледяные торосы, обнажая давний болезненный надлом и противоречивые чувства, так созвучные с моими: сомнение, осторожность, усталость от суеты и непонимания причудливо переплетались с жаждой простого человеческого тепла и мучительной потребностью в другом человеке, чтобы не противостоять окружающему миру в одиночку. Где-то на задворках моего сознания надрывался голос разума, настойчиво напоминая мне о том, что я совсем не знаю Джонатана, что мы знакомы всего пару дней и моя ненормальная тяга к нему – форменное безумие. Но я ничего не слушала и страстно желала лишь одного – переступить эту тонкую грань, на которой застыли мы с детективом: коснуться плотно сжатых обветренных губ, обхватить его за шею и запустить руку в волосы, растрепав аккуратную укладку, чтобы выцарапать его из панциря и заставить потерять самоконтроль. Он был не против и хотел того же: я чувствовала это по тяжёлому дыханию, обдувающему мою кожу, по глазам, которые сейчас напоминали два бездонных колодца, умолявших не отворачиваться, а прыгнуть вниз, не задумываясь о последствиях, и вытащить душу наружу, по подрагивающим пальцам, застывшем у моей щеки… Пальцы… Ловкие умелые пальцы, которые могли незаметно заменить две верхние карты в колоде, прежде чем вернуть её Итану, чтобы Джулия гарантированно выиграла… и умерла. Эта мысль разорвалась в моей голове яркой вспышкой, принося долгожданное отрезвление, и я отшатнулась от Джонатана. – Похоже, ты был плохим крупье, раз так легко роняешь карты, – пренебрежительно съязвила я, пытаясь скрыть бушующее в сердце смятение. – Или непоколебимый представитель правопорядка собирался поцеловать одну из главных подозреваемых? Детектив вздрогнул, словно очнувшись от наваждения, и его взгляд стремительно заледенел, блеснув холодной сталью, которая разрубила возникшее между нами хрупкое притяжение. – Нет, не собирался, – отрезал он равнодушным тоном. – Не думаю, что тебе нужен поцелуй из жалости. Его слова отозвались в душе неожиданной болью: наверное, я втайне надеялась, что Джонатан признается в своей слабости ко мне, и его невозмутимый ответ задел меня на удивление сильно, заставив ударить в ответ грубо и резко. – Не нужен, да и ты сам не в моём вкусе, – яростно выпалила я, выплёскивая непонятную обиду. – Ты слишком стар для меня и я предпочитаю брюнетов. Я пожалела о своих словах практически сразу же: да, формально это было правдой, ведь раньше мне нравились темноволосые красавчики помоложе, но здесь и сейчас это не имело никакого значения, и когда Джонатан сухо попрощался и ушёл, даже не хлопнув дверью напоследок, мою душу затопили тоска и пустота. «Он идеально подходит на роль маньяка по складу характера, – настойчиво напоминала себе я, – холодный расчётливый ум в сочетании с горячим импульсивным сердцем. Джонатан – детектив и мог без труда собрать на нас досье, плюс у него была прекрасная возможность подменить карты…» «У Итана шансов было куда больше, – возражал мой внутренний голос. – А может это тихоня-Кристофер: недаром же говорят про чертей в омуте. Или Дерек, который устраняет всех свидетелей и соучастников своего преступления на пару с Селестой и Сарой. Или вообще кто-то посторонний: таблоиды писали про аварию скупо и противоречиво, и даже количество жертв в разных статьях варьировалось от двух до четырёх. Вдруг кому-то удалось выжить – это объяснило бы паталогическую одержимость хозяина особняка и его желание отомстить нам самым жестоким способом». Голова опять разболелась, и я присела на кровать, торопливо достала из сумки бутылку воды и сделала несколько глотков. Разумом я понимала, что поступила правильно, но сердце отчаянно сокрушалось об упущенном моменте и о том, что я сама оттолкнула Джонатана. Моя богатая журналистская фантазия, активизировавшаяся так некстати, заставила меня в красках представить себя на его месте, и я содрогнулась от собственного лицемерия. Всего несколько часов назад я последними словами клеймила окружавших меня предателей, а сама оказалась ничем не лучше их. Я могла хоть сотню раз убеждать себя, что детектив, скорее всего, просто не успел воткнуть мне нож в спину, но факт оставался фактом: именно я ударила его первой. Ударила в момент наибольшей уязвимости, когда Джонатан поддался царящей вокруг нас атмосфере, забыв про собственные принципы, сбросил ледяную маску и потянулся навстречу той, которая казалась похожей на него, разделяла его взгляды и страсть к расследованиям… В таком контексте даже его резкий ответ казался неоправданно мягкой реакцией на мою чёрную неблагодарность: в конце концов, он действительно спас меня от Дерека, а все мои предположения о нём оставались лишь пустыми домыслами. – Осторожней, Оливия, – мрачно пошутила я, снова прикладываясь к горлышку бутылки, – такими темпами ты будешь оправдывать Джонатана, даже если выяснится, что он действительно хозяин особняка. «А почему бы и нет? – моментально отозвалось внутреннее «я». – Мы все здесь преступники, а он представитель закона и имеет полное право вершить над нами правосудие». Я поспешила отогнать от себя опасную мысль, пока она не укоренилась в тёмных глубинах моей души, пропитанных безумием этого сумасшедшего дома. Чтобы отвлечься, я внимательно перечитала свои заметки по перевёрнутым значениям масти мечей, съела шоколадку, затем залпом допила оставшуюся воду, но облегчения это не принесло: наоборот, сознание затуманилось ещё сильнее, и я рухнула на кровать, провалившись в чёрный водоворот сна. Выныривала я медленно и мучительно, среди странных звуков и непонятных ощущений. Понадобилось несколько долгих минут, прежде чем я поняла, что нахожусь не в комнате, а в узкой железной клетке, висящей в странном помещении невообразимых размеров. Его освещали яркие вспышки электрических разрядов, которые неприятно потрескивали, извиваясь по причудливым колоннам, напоминавшим декорации к фильму о Франкенштейне. В другое время я непременно полюбовалась бы этим завораживающим зрелищем, но сейчас оно вызывало лишь неподдельный ужас. А затем я увидела Селесту… Хрупкая, напуганная, бледная, она сидела в такой же клетке, как и я, обречённо вцепившись в прутья. Её пальцы мелко дрожали, в глазах застыли слёзы, а губы отчаянно шевелились, но изо рта не вырывалось ни звука: Селеста выглядела настолько потерянной, что и мой страх, и прежние обиды на неё стремительно отступили, вытесненные желанием помочь ей. Прекрасно понимая, что девушка находится слишком далеко от меня, я всё равно протянула к ней руку через прутья решётки, чтобы поддержать и успокоить, но клетка внезапно дёрнулась, заставив меня отшатнуться, и издевательски бодрый голос из динамиков возвестил о наступлении полуночи и начале новой игры. – Дорогие гости, просыпаемся! – радостно объявило отразившееся от колонн металлическое эхо. – Я услышал ваши жалобы на то, что в прошлый раз слишком многое зависело от воли случая, и решил дать четверым из вас возможность самостоятельно распорядиться судьбой – и своей, и чужой! Яркий луч света ослепил меня, заставив зажмуриться, а хозяин особняка спокойно продолжил: – Взгляните на этих прекрасных девушек – только вы сможете помочь им выжить… или умереть! Прожектор сместился куда-то вбок, и я, собравшись с духом, наконец открыла глаза: теперь в фокусе находились две платформы с большими металлическими катушками. На одной из них находились Сара с Дереком, на другой – Итан с Крисом, Джонатана же нигде не было видно. Словно прочитав мои мысли, полоска света метнулась вверх, выдернув из темноты одинокую фигуру на балконе над нами. – Как я и обещал, – довольно хмыкнули динамики, – владелец джокера, мистер Хейл, освобождён от сегодняшней игры и может понаблюдать за ней из первого ряда! А теперь о правилах… Прожектор погас, и силуэт детектива растворился в тени, но я всё равно не могла оторвать глаз от того места, где он стоял. И снова накатила тоска, прогоняя и ужас, и злые мысли, которые я безуспешно пыталась вызвать у себя: что это я должна была стоять в безопасности; что Джонатан наверняка организовал такую игру, чтобы отомстить мне или чтобы избавиться от чересчур догадливой жертвы; что я полная дура, раз стою и смотрю в пустоту, вместо того чтобы слушать правила, которые могут спасти мне жизнь… «Тут и так всё понятно, – равнодушно поправила себя я. – Итан и Кристофер на платформе, их барабан и моя клетка связаны прочным металлическим тросом. Очевидно, они должны крутить ручки сбоку, чтобы намотать канат на катушку и подтянуть меня к себе. А я должна беспомощно сидеть и надеяться на спасение, ведь сделать я ничего не могу. Или всё-таки могу?» Воспользовавшись возможностью отвлечься, я бегло оценила обстановку: клетка выглядела прочной, и даже если бы мне удалось каким-то чудом выбраться из неё, ситуацию это бы не улучшило. Трос и платформы находились вне прямой досягаемости, да и моя физическая форма после нескольких дней бесконечного стресса и недоедания оставляла желать лучшего, поэтому наивно было надеяться на то, что мне удастся перепрыгнуть или перелезть в безопасное место. – Похоже, кто-то пересмотрел «Пилу», – вырвал меня из размышлений скучающий голос Итана. – Как это банально – опоить нас снотворным, приковать и заставлять участвовать в нелепой игре… А что будет, если мы просто откажемся от этого дурацкого колеса фортуны и не будем крутить барабан? – Каждые четыре минуты клетки будут сдвигаться на два метра, разматывая трос, – любезно пояснил хозяин, – пока не дойдут до ближайшей колонны. После этого по металлическим конструкциям пройдёт максимально гуманный разряд переменного тока напряжением 2400 вольт и силой 5 ампер… – Примитивный электрический стул, – бесцеремонно подытожил врач, – жаль, я рассчитывал на что-нибудь интересное! – Вы хотите сказать, что мы все здесь поджаримся? – прорычал Дерек, лязгнув металлом. – Я не хочу умирать!!! – Не поджаримся, – издевательски хохотнул Итан, – такой ток специально подобран для того, чтобы не вызывать воспламенение. Так что внешних повреждений практически не будет, но если провести вскрытие… – Перестань! – толкнул его Крис и обратился к организатору этого безумия. – Получается, единственный вариант выжить – подтянуть к себе клетку, чтобы её верхняя часть разблокировала наши кандалы? – У тех, кто находится на платформах, есть ещё один вариант, – отозвался невозмутимый голос из динамиков, – вставить ключ в отверстие в центре катушки, после этого вы моментально освободитесь и сможете уйти отсюда. – И где этот ключ?! – истерично взвизгнула Сара. – Неужели вы, мисс Перри, даже не дослушаете, чем это чревато для вашей лучшей подруги Селесты? – притворно удивился хозяин. – И вам совершенно безразлично, что после этого её клетка отцепится от троса и упадёт прямо на пол? Прожектор снова вспыхнул ярче, осветив пол где-то далеко внизу – неровный, усыпанный острыми каменными обломками – и кровь застыла в жилах от неприятного осознания, что выжить при таком падении просто невозможно: похоже, в этом крыле владелец особняка объединил все этажи, чтобы создать уродливую комнату смерти. – А почему меня должно это волновать? – с вызовом выпалила Сара. – Разве я хотела быть здесь? Хотела быть её некрасивой подружкой всё это время? Мир несправедлив к таким, как я, но с этого момента я отказываюсь быть её тенью и сама буду вершить свою судьбу! – Похвальное желание, – проскрипел хозяин особняка. – Что ж, вы найдёте ключи в красных ящиках, расположенных на ваших платформах. Решайте, как поступить, только быстрее – время истекает. Прожектор мигнул, приглушая яркость, и вернул свой фокус на платформы, позволяя рассмотреть их во всех деталях. Красные пятна особенно выделялись на фоне безликого металла: одна коробка висела рядом с Дереком, вторая – чуть позади Кристофера, достаточно было протянуть руку – и нам с Селестой конец. – Давайте хотя бы попробуем спасти девчонок, – неожиданно подал голос Крис. – Воспользоваться ключами мы всегда успеем. Он схватился за ручку и попытался сдвинуть её с места, но катушка даже не шелохнулась. – Если хочешь, тяни, – лениво отозвался Итан, – ты всё равно её не вытянешь. Клетка и сама по себе тяжёлая, а с весом человека… Нет, я не собираюсь в этом участвовать, пусть лучше Оливия упадёт на пол – хоть какое-то веселье! – А ты, Дерек? – почти покричал Крис, со злостью дёргая неподвижную ручку. – Тоже позволишь своей девушке умереть? Нортон повернулся в сторону Селесты, и в моём сердце вспыхнула надежда: на его губах играла мягкая улыбка, а взгляд горел непривычной нежностью. – Ты же любишь меня, малышка моя? – вкрадчиво промурлыкал парень, и девушка кивнула, как заворожённая, не отрывая от него огромных заплаканных глаз. Я ни разу не видела, чтобы Дерек хоть на кого-то смотрел так, как сейчас на Селесту, но что-то в его интонации заставило мою кожу покрыться мурашками. – Ты ведь не желаешь мне смерти? – продолжил Нортон таким же бархатистым шёпотом, от которого веяло неотвратимостью. – Тогда ты понимаешь, что у меня нет выбора… – Дерек, нет!!! – отчаянно завопила я, когда в его пальцах блеснул ключ. – Хотя бы попытайтесь!!! Она худенькая, вместе с Сарой вы справитесь!!! – Оливия, не нужно, – неожиданно остановил меня тихий голос Селесты. – Спасибо за твою поддержку, но я это заслужила… – Нет!!! – яростно выкрикнула я, бросаясь на прутья всем телом. – Не смей!!! Не надо!!! Я билась в клетке, не чувствуя боли от ударов, в безрассудной попытке достучаться до Дерека, до Сары, до Селесты, но меня никто не слышал. Слёзы катились из глаз, затуманивая взгляд, но я всё равно увидела, как к платформе протянулись тонкие дрожащие пальцы, словно прощаясь со своей любовью, а затем мир дёрнулся с противным лязгом и меня отбросило вбок. «Первые четыре минуты истекли», – пронеслось в голове, а следом раздался пронзительный визг Сары: – Дерек, не тяни, время уходит! Вставляй ключ быстрее или мы умрём! Я умоляюще посмотрела на Селесту в надежде, что та подберёт правильные слова и остановит непоправимое, но девушка лишь печально покачала головой. – История повторяется, – донёсся до меня её обречённый шёпот. – Сара снова подзуживает, я просто сижу и смотрю, а ты, Дерек, убиваешь… Я не остановила тебя тогда, позволив погибнуть невинным людям, не буду вмешиваться и теперь, это справедливое наказание за моё бездействие. Тихий, обманчиво безобидный щелчок – и тугой комок застрял у меня в горле, не давая ни вздохнуть, ни вскрикнуть. Я ожидала, что соседняя клетка сразу же рухнет вниз, но вместо этого вверх поползла платформа, унося находящихся на ней в безопасность, а прямо в руки Селесте спланировала карта. Я не могла рассмотреть её и больше не видела Дерека с Сарой, скрывшихся в тенях, но судя по лязгу металла и торопливым шагам наверху, они оба освободились и трусливо сбежали, даже не посмотрев, чем всё закончится. Селеста же этого не замечала и тихонько бормотала что-то, покручивая в руках карту. – Перевёрнутая девятка пик, она несёт мне смерть, – наконец разобрала я, прислушавшись. – Надеюсь, моя жертва не напрасна… Прощай, любимый, прощай, Сара, ты наконец-то получила то, о чём так долго мечтала… Береги его, и пусть… Договорить Селеста не успела: её клетка вздрогнула и понеслась вниз, врезавшись в пол с отвратительным хрустом и скрежетом, которые намертво отпечатались в моей памяти. Не было слышно ни стонов, ни криков – слабое утешение, но, очевидно, девушка умерла мгновенно при падении с такой высоты. «Никогда ещё толкование карты не было настолько буквальным, – отстранённо подумала я. – Перевёрнутая девятка пик – разбитые надежды и мечты, смерть Селесты – отражение гибели несчастных жертв в машине, погибших из-за её невмешательства. Остальное тоже подходит идеально: муки совести и крик о помощи, который никто не слышит… Похоже, хозяин особняка дословно воспроизводит то, что записано в моём ежедневнике, – типичное поведение маньяка, великодушно оставляющего подсказки своим жертвам. А для меня он тоже подобрал подходящую карту?» На самом деле мне было всё равно: смерть Селесты надломила меня, оставив в душе лишь пустую обречённость. Я равнодушно встретила очередное смещение своей клетки и безэмоционально наблюдала за перепалкой Криса и Итана, ещё больше отдалившихся от меня. Всё закончилось предсказуемо: бросив на меня виноватый взгляд, Кристофер открыл ящик и потянулся к скважине на катушке… Но вместо ожидаемого щелчка раздался скрип, и моя клетка дёрнулась вместе с барабаном, а ключ выскользнул из пальцев Кристофера и улетел в темноту, приземлившись на далёкий пол с весёлым звоном. – А вот это уже любопытно! – раздался довольный голос врача. – Полагаю, наш любезный хозяин не ожидал такого поворота событий, интересно, как теперь он поступит? – Он долбанутый психопат! – сорвался Кристофер, не выдержав напряжения. – Он только порадуется возможности прихлопнуть троих разом! Давай, помоги же мне! – А я-то тут причём? – искренне удивился врач. – Тебе надо, ты и тяни, а меня не пугает смерть, ни своя, ни чужая, это просто состояние, в которое мы все рано или поздно перейдём! После короткой перебранки Итан всё-таки взялся за ручку: наверное, не хотел лишиться возможности понаблюдать за финалом всей истории вместо того, чтобы бесславно погибнуть на самом интересном месте. Совместными усилиями им удалось сдвинуть мою клетку на полметра, но следующий рывок свёл их жалкие потуги на нет. На короткий миг в моей душе вспыхнуло злорадство, но его сразу же смыло осознанием: как и у Селесты, моя история тоже повторялась и могла закончиться смертью ещё двоих, если бы я осталась трусливым наблюдателем. Да, Крис и Итан не были невинными жертвами, но это не меняло главного: сейчас у меня появился шанс всё исправить, хоть немного искупив свою прошлую вину. Эти мысли придали мне сил и побудили к действию. Старательно отгоняя воспоминания об участи несчастной Селесты, я внимательно осмотрела металлические балки, оставшиеся висеть на тросе после падения её клетки, и прикинула, что парни без труда смогли бы подтянуть подобную конструкцию к себе. Оставалось лишь нащупать верхние защёлки–держатели, аналогичные тем, что щерились из перекладин напротив, и отцепить клетку, специально утяжелённую для усложнения задания… вместе с собой. «Неужели тебе не хватило одного раза остаться в стороне, трусиха?! – ругала себя я, шаря руками по металлу. – Хочешь, чтобы и Итан с Кристофером погибли по твоей вине?» Наконец я нашла то, что искала: железные штыри под моими пальцами выдвигались медленно, явно рассчитанные на автоматическое управление, но после отчаянной борьбы мне удалось открыть сначала одну защёлку, затем вторую… Когда я разобралась с пятой, клетка резко дёрнулась, сдвигаясь в очередной раз, и один из её углов со скрипом наклонился вниз. «Ещё каких-то три угла», – подбодрила себя я и сместилась левее, упираясь в прутья плечом для удобства. А затем раздался голос, который я и не надеялась больше услышать. – Оливия, ты что творишь?! – Джонатан произнёс это так яростно, что я невольно отдёрнула пальцы: понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы взять себя в руки и вернуться к замкам. – Устраняю угрозу жизням гражданских, сэр! – отрапортовала я и добавила шёпотом, отбросив ненужный формализм. – Я же обещала тебе, что буду спасать тех, кто нуждается в моей помощи… Моя смерть неизбежна, но я не хочу никого забирать с собой! Мне показалось, что я услышала хруст балконных перил под его пальцами, но Джонатан ничего не ответил – да и что он мог сказать или сделать? Только стоять и смотреть, и я находила странное утешение в том, что детектив, вопреки всему, решил остаться со мной до конца, а не сбежал, как Дерек от Селесты. Воодушевившись, я вытащила ещё три штыря, а затем клетка подпрыгнула на месте – непривычно легко и слишком рано для очередного смещения. – Вылезай оттуда, живо! – рявкнул Джонатан намного ближе, чем в прошлый раз. – Она сейчас рухнет под собственной тяжестью! «Он спрыгнул на платформу к Итану и Крису, вот отчего качнулся трос», – ошеломлённо осознала я, а затем, словно в подтверждение слов детектива, второй угол клетки ухнул вниз, выдрав оставшиеся две защёлки и вынудив меня вцепиться в прутья впереди. – Быстрее, два фиксатора снаружи по верхним углам, прямо перед тобой! – не дал мне опомниться Джонатан. – Эта сторона съёмная, выталкивай её аккуратно и забирайся наверх! Больше ни малейшего намёка на ярость – чёткий безапелляционный приказ, которого невозможно ослушаться. Его уверенное хладнокровие передалось и мне, вытеснив все остальные эмоции и заставляя действовать решительно и быстро, не задумываясь ни о чём. Два синхронных поворота угловых замков, рывок от себя – и решётка поддалась, откинувшись вниз, и осталась раскачиваться под моими ногами. Игнорируя и её, и противный скрежет клетки, которая с трудом удерживалась на оставшихся защёлках, я ухватилась за металлическую перекладину и начала подтягиваться вверх, помогая себе ногами: ослабевшие руки дрожали, подошвы соскальзывали с предательски гладких прутьев, но я упрямо ползла наверх. – Отлично, – скупо подбодрил меня детектив, когда я выбралась наружу, – а теперь держись крепче: ты должна пережить следующий сдвиг, чтобы потом оттолкнуть от себя клетку, и я тебя вытащу. – Вот это другое дело, наконец-то развлечёмся! – обрадовался Итан. – Детектив, а вы не боитесь нарушать правила игры? Вдруг за этим последует наказание? – Не боюсь, мистер Хилл, беспокойтесь лучше о своей шкуре, – осадил его Джонатан и выкрикнул мне. – Оливия, готовься! Мы встретились взглядами, и всё остальное отошло на второй план: остались только его глаза напротив, почти неразличимые из-за разделяющего нас расстояния, но притягивающие меня к себе надёжнее металлического троса, который с неохотой наматывался на катушку, повинуясь отрывистым движениям детектива. Я намертво вцепилась пальцами в холодную перекладину и висела, не обращая внимания на рухнувшую вниз клетку, пока мой железный огрызок не пристыковался к платформе, как шаттл к космическому кораблю. И неотвратимая смерть на время отступила, довольствовавшись изломанным трупом Селесты, и с неохотой передала моё чудом уцелевшее тело в надёжные объятия Джонатана Хейла.