Тонис, любовь моя

— Эх, иногда очень хотелось бы верить что за окном восемнадцатый век, звёзды приколочены к небосводу серебряными гвоздиками, а человеку некуда спешить, — вздохнула Киндж, пробегая пальцами по кнопкам на панели. — Ну что, в путь-дорогу! Вездеход плавно тронулся с места, унося небольшую исследовательскую группу вглубь туманной планеты. Киндж ловко управляла машиной, изредка поглядывая на показания приборов. — Упс! — Тэхён подмигнул Чонгуку, когда вездеход тряхнуло на очередной неровности. Дим недовольно пробурчал: — Внимательнее, Фишер. — Это не прогулка по хайвею. Но и не худший вариант из того, что могло бы быть, — она бросила быстрый взгляд на Тэхёна. — Помнишь тот случай на Ксантаре? Вот где действительно пригодилась первая заповедь космопроходца. — Что за заповедь? — спросила Мира. — Доверяй интуиции! — Киндж залихватски вывернула контроллер. Тэхён усмехнулся. — О, да! Особенно когда местная фауна размером с небольшой шаттл пытается тебя съесть, — он повернулся к Мире. — Мы почти попрощались с жизнью, когда Киндж внезапно свернула в боковой ход. Говорит, интуиция, а я думаю, рука дёрнулась, — Тэхён рассмеялся. — Должен признаться, пещера, в которой мы оказались, была довольно стрёмной. — А что? Зато какой оттуда открылся вид! — парировала Киндж, лукаво прищурившись. — Иногда самые опасные тропы ведут к самым прекрасным открытиям. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет ксантарского нектара. Мира, сидевшая на заднем сиденье, внимательно слушала их разговор, с интересом поглядывая то на одного, то на другую. Хотя она далеко не первый день была на чужой планете, всё же это была её первая экспедиция, и опытные коллеги казались ей кладезями знаний и увлекательных историй космопроходцев. Чонгук, сидящий рядом с Тэхёном, задумчиво произнёс: — Я многое почерпнул из твоего разума, Тэхён. Знания о космосе, о принципах перемещения между мирами… это интересно. Но, признаться, некоторые аспекты остаются для меня не до конца ясными. Например, как именно корабли преодолевают такие огромные расстояния? Тэхён повернулся к нему, готовый объяснить. — Видишь ли, Чонгук, расстояния между мирами настолько огромны, что о прямом перемещении на сверхсветовой скорости пока можно только мечтать. Поэтому используются так называемые пространственные прыжки. Корабль разгоняется до субсветовой скорости, что занимает довольно много времени — почти полтора месяца в нашем последнем перелёте, — он сделал небольшую паузу, вспомнив технические детали. — А затем происходит серия контролируемых скачков через искривлённое пространство, что позволяет преодолеть колоссальные расстояния за считанные дни. Это как если бы ты складывал лист бумаги так, чтобы две далекие точки соприкасались, и тебе не нужно было преодолевать все расстояние между ними по прямой. Тэхён сморщил лоб, вспоминая параграф из учебника по космонавигации. — Для экипажа длительные периоды разгона и ожидания между прыжками обычно проходят в состоянии анабиоза, что значительно замедляет метаболические процессы и позволяет перенести многомесячные перелеты с минимальными затратами ресурсов организма. Алекс, сидевший рядом с Мирой, фыркнул. — Споры плохо поработали, выжимая данные из мозга Кима. Или наоборот, хорошо? Зачем информация, не влияющая на функционирование… — он сделал вид, что задумался, подбирая слово. — Биосинта, — вежливо подсказал Чонгук. — Как скажешь. Я-то думал, ты человек, — скривился капитан. — Так какая разница, как это работает, мы просто перемещаемся из одной дыры в другую. Киндж бросила на него острый взгляд, на секунду оторвавшись от дороги. — Завязывай, Алекс. Иногда полезно пересмотреть свои взгляды на некоторые вещи. Может, тогда ты перестанешь видеть во всем только «дыры». Дим молча отвернулся к окну. Голубые глаза его, окружённые сетью морщин, образовавшихся от постоянного прищуривания на свет чужих солнц, невидяще смотрели сквозь прозрачный пластик. Он бы дорого отдал, чтобы оказаться сейчас не тут, в компании этих выскочек, а в открытой долгой ночи, подальше от этой надоевшей планеты. И чтобы миллион миллионов голубых, жёлтых и серебряных точек вспыхнули могучим цветом, который когда-то означал для Дима жизнь. Когда-то он, выпускник академии, стремился к новым мирам в ожидании чуда. Чуда так и не случилось. И где-то там, за туманными облаками Тониса, вселенная холодно смотрела на этого человека равнодушными глазами звёзд. Мира тихонько вздохнула, стараясь не привлекать внимания Алекса. И всё-таки не удержалась: — То, за чем мы наблюдаем, не естественное явление, а порождение иной цивилизации, уровень развития которой выходит за пределы нашего понимания. Кто же мы сами? — Хороший вопрос, Мира. Надеюсь, когда-нибудь тебе удастся ответить на него, — Тэхён едва не прикусил язык, когда вездеход подпрыгнул снова. — Но может так получиться, что этого люди никогда не узнают. Слишком много вопросов остаются без ответов. Или, как часто бывает, добившись ответа на один вопрос, в награду получаешь новый, а то и два. Единственный выход — не закрываться от непознаваемого. Быть готовым к нему, понимая, что его смысл и механику не удастся постичь. Стало холодней. В воздухе висела влага. Вдали, над невидимой котловиной, вставали склоны высоких гор. Вездеход катил по пологому склону. Впереди что-то слабо поблёскивало, как будто в воздухе был разлит слой маслянистой жидкости. Вездеход въехал в мелкое болотистое озерцо. Вернее, в лужу, по которой тянулись мутные полосы. Там и тут возвышались бугры более светлой почвы, пропитанной водой. Дальше, по правую сторону, темнели бесформенные холмы, похожие на какие-то перепачканные, измятые рулоны ткани, лежащие один на другом. Они то возносились в высоту на несколько метров, то опускались к самой поверхности. Планетоход пролавировал между ямами и, подъехав к глинистому отвалу, остановился около одного из них. — Мы на месте, — Мира отключила питание двигателя. Из низких холмиков торчали почерневшие, только у самой земли бледно-карминные кусты с осыпающимися кожистыми стручками. Они выбрались из машины, и Мира тут же вскарабкалась на груду породы. Впереди, в нескольких десятков шагов, плато обрывалось. Кусты тянулись до самой линии обрыва чёрной, мутной щёткой. Тугая, сонная, неразрывная тишина, воспользовавшись остановкой вездехода, сразу же подступила вплотную, заворачивая вокруг людей влажные вкрадчивые полотнища полупрозрачного тумана. Тэхён сверился с планшетом и нахмурился. — Киндж, как давно обновлялись данные? — Пять дней назад, — она посмотрела на ПМД. — Что за чёрт? Алекс указал рукой влево: — По предварительным данным тут должен быть лес. Сейчас на этом месте зиял огромный, неправильной формы овраг. Земля вокруг словно провалилась, обнажив темную, каменистую породу. — Там, где растёт пламубланка, человеку ходить опасно, — внезапно сказал Чонгук. На молчаливый вопрос Тэхёна он только пожал плечами. — Я просто знаю. — Терраформирование решит проблему опасности очень быстро, — Алекс поморщился. — А вы не хотите этого понять. — Почему вы так стремитесь переделать всё для удобства только одной расы? — спокойно спросил Чонгук. — Вселенная не создавалась специально для человека. И Тонис тоже. Алекс только досадливо махнул рукой и ничего не ответил. — Держимся близко к друг другу. Мира, спускайся и собери пробы воды, — скомандовал Тэхён. — И осмотрите с Чонгуком пламубланку и других синтобиоров. Возможно, удастся обнаружить что-то важное или необычное. Тэхён повернулся к Алексу: — На тебе анализ скальных пород и карта разломов. А мы с Киндж установим сейсмодатчики и ЭМИ, — он обвёл взглядом команду. — Приступаем. Чем быстрее справимся, тем скорее вернёмся на базу. Туман тончайшим батистом расстилался по полю, поднимаясь сероватым паром над чёрными зарослями. — Что это? — спросил Чонгук, указывая на небольшой прибор в руках Миры. — Это спектрометр, — объяснила Мира. — Он помогает нам анализировать состав веществ. Анализы воды рек и ручьёв, которые мы уже исследовали, показывают, что она пригодна для питья. Местами в ней содержится значительное количество примесей солей железа, что может портить вкус. — Интересно, — сказал Чонгук. Его глаза загорелись осторожным любопытством. — Давай, попробуй, — Мира улыбнулась. — Уверена, ты быстро научишься. Когда они подошли к краю обрыва, её обычно светлое лицо помрачнело. — Смотри, здесь кусты почернели так, как будто их обожгло. Она помахала рукой Алексу и позвала Тэхёна и Киндж, которые калибровали датчики. — Чонгук? — спросила Киндж, когда вся команда собралась возле обрыва. Чонгук нахмурился и покачал головой. — Не знаю. У меня нет прямого контакта со спорами сейчас. Я могу определить только общее настроение. Окраску ментального поля. Это происходит где-то на самой границе сознания, почти интуитивно. — Час от часу не легче! — фыркнул Алекс. — У этого роя есть настроение?! Какие ещё сюрпризы ты нам приготовил?! Чонгук, казалось, совсем не обращал внимания на него. — Я чувствую связь с туманом. Но это как… атавизм. И она слабеет по мере того, как я становлюсь ближе… Тэхёну. Слабый отголосок. Я не могу управлять этим, не могу понять. Лишь общее настроение… планеты, если это можно так назвать. Какое-то беспокойство. К тому же, слишком много времени прошло с тех пор, как были созданы моделяторы. За это время в работе даже таких совершенных устройств вполне могли появиться сбои. Незначительные, но всё же. В голосе Алекса зазвучала неприкрытая издёвка: — Надо же! Такие высокоразвитые создатели, способные сотворить идеальных биосинтов вроде тебя, и не наделили тебя какими-нибудь полезными сверхспособностями? Что-то вроде телекинеза или умения читать мысли на расстоянии? Чонгук спокойно посмотрел на него. — Моя цель была иной. Я создан не как сверхсущество. Мое предназначение — быть идеальной парой для конкретного человека. Для любви. Создатели… они видели смысл вселенной именно в этом. Как жаль, что это открылось слишком поздно для них самих. Но они оставили этот дар другим. Тем, кто придет позже и сумеет избежать их печального пути. — И тебя это устраивает? — вкрадчиво спросил Алекс. — Быть безвольной игрушкой, запрограммированной на то, чтобы угождать человеку, которого ты даже не выбирал? Ты согласен на унизительное, рабское положение человека, который полностью зависит от капризов хозяина? — Алекс, довольно! — вскинулся Тэхён, шагнув ближе к Диму. — Почему же? Я отвечу, — Чонгук жестом остановил Тэхёна. — После того, как существо создано, оно начинает собственную жизнь. Я не собственность Тэхёна. Он больше не может формировать меня и направлять в соответствии со своими желаниями. — Тэхёна все еще мучит романтическая иллюзия, породившая столько страданий и столько поэзии — будто каждому человеку в жизни дается только одна истинная любовь, — Алекс презрительно сощурился. — Почему бы тебе не спросить его о Бауэре? Чонгук свёл брови к переносице, словно пытаясь уловить ускользающее воспоминание. — Бауэр… это кажется чем-то знакомым. Алекс злобно рассмеялся. — Конечно, знакомым! Только эту «мелочь» не посчитали нужным вложить в твою идеальную голову. Бауэр — это бывший жених Тэхёна. Который его бросил. Так что ты, получается, просто суррогат. Утешительный приз. Чонгук на мгновение задумался, его взгляд обратился к Тэхёну. — Я теперь вместо него? Тэхён одарил капитана холодным взглядом, а после посмотрел на Чонгука. — Не бывает человека «вместо», — объяснил он без тени раздражения или стыда. — Бауэр — это прошлое. Ты — моё настоящее. И ты — это ты. Совершенно уникальный. Алекс сорвался на крик. — Да вы тут совсем с ума посходили! Научная экспедиция превратилась в балаган! Вместо того чтобы готовиться к чёртовому терраформированию, вы предаётесь романтическим бредням! Рискуете жизнью всей команды из-за своих соплей! Я обязательно все это изложу в рапорте! И будь уверен, Тэхён, я настою на том, чтобы с тебя спросили по всей строгости! И за несоблюдение мер безопасности, и за ход исследований! Альфа-карту ему дали! Для утех с биосинтами! Повисла пауза. Мира неловко переминалась с ноги на ногу. Киндж смотрела на Алекса с плохо скрываемыми призрением и жалостью. — Всё сказал? — тихо поинтересовался Тэхён. — Вы все знаете, как это устроено, — устало выдохнул Дим. — На планете появляется база, экспедиция приступает к работе: исследовать всё до мельчайших подробностей, снимать, замерять, картографировать, систематизировать до тех пор, пока не получится стройная система фактов и выводов для галактического архива ЦВП. И есть одно главное правило — избегать риска! — он снова начал заводиться. — И этому правилу нужно повиноваться в любой непонятной ситуации! Если нам удастся обойтись без жертв, так это будет чистой случайностью. Твоя интуиция — не довод! Киндж многозначительно кашлянула: — А ты из тех, кто не признаёт существования гениев и интуиции. Потому-то Тэхён так тебя бесит. — Гений он или нет, но всё живое должно ненавидеть тварей, паразитирующих на чужом сознании! А вы носитесь с этим биосинтом, как с невиданной драгоценностью! Размахивая руками, распалённый Алекс сделал неосторожный шаг назад, поскользнулся на влажной глине и едва не сорвался в зияющую пропасть оврага. Инстинктивно он попытался ухватиться за воздух, его глаза расширились от ужаса. Чонгук, стоявший ближе всех, среагировал молниеносно. Сильные руки схватили Алекса за комбинезон и оттянули от разлома. На мгновение во взгляде Алекса мелькнуло подобие благодарности, но оно тут же сменилось злобой. Он чувствовал себя униженным, слабым. Его спасла эта тварь! Ярость на Чонгука и на Тэхёна жгла его изнутри. Он видел сочувственные, но в то же время осуждающие взгляды Миры и Киндж, и это лишь подливало масла в огонь его негодования. — Это ничего не меняет! — прошипел он, со злостью оттолкнув Чонгука.

***

— Арчи, — позвал Тошиэки. — Можно кое-что спросить? — Ммм, — промычал тот, не отрываясь от монитора. Пальцы его порхали над клавиатурой. — Эти нестабильные ЭМ-поля сводят меня с ума, — пробормотал он себе под нос. Ещё несколько нажатий, и он наконец удовлетворённо откинулся на спинку кресла. — Всё, готово! Датчики синхронизированы, — Арчи посмотрел на Такаду. — Что ты хотел? Тот неуверенно выдавил из себя подобие улыбки. — Ты в самом деле думаешь, что это существо… этот Чонгук не опасен? — Такада слегка замялся. — Он ведь непредсказуем. Эта его способность чувствовать… выходит за рамки протокола. И чем дальше, тем сложнее будет контролировать ситуацию. Ты же понимаешь, что это может помешать нашим планам по терраформированию? Алекс прав в своем стремлении действовать чётко и по инструкциям. Арчи в задумчивости пожевал нижнюю губу. — Он может помочь в исследованиях. Его способности могут быть ценным активом. И сам факт его появления открывает такие возможности для человечества в целом. Что же касается терраформирования, мы много раз обсуждали эту тему, ты знаешь мою позицию, — он досадливо поморщился. — К тому же то, что ты называешь планами, это всего лишь стремление Алекса выдать желаемое за действительное. А теперь ЦВП точно не одобрит таких действий. Такада нахмурился. Он ценил прагматизм Алекса, его нацеленность на результат. Вместе они не раз обсуждали необходимость скорейшего и эффективного терраформирования Тониса. И он был готов поддержать Алекса, если возникнет открытое противостояние с остальными членами команды, чьи интересы казались Такаде расплывчатыми и ненаучными. Но поведение капитана после появления прославленного астробиолога начинало его беспокоить. — Я не доверяю Чонгуку. И не смогу до тех пор, пока его не разберут на составные части и высшая инстанция не вынесет вердикт, что каждый его атом безопасен, — Такада тяжело вздохнул. — Но меня беспокоит и капитан. Иногда он ведет себя как ребёнок, а не как начальник экспедиции. Если это продолжится, у нас будут ещё большие проблемы. Арчи внимательно посмотрел на Тошиэки. — Знаешь, сегодня я услышал от тебя больше слов, чем за предыдущий год. — Могу поразить тебя ещё, — горько усмехнулся геолог. — Знаешь, меня часто мучает мысль: зачем я живу, если всё равно наступит момент, когда меня не станет? Понимаешь, меня?! Совсем не станет. Тогда зачем всё на свете? И эта мысль возникает неожиданно. Страха нет, но становится необъяснимо и безнадёжно: зачем? Потом эта мысль отступает, но я знаю, что оглушающая тоска может опять ударить в любой момент. И я всегда боюсь заранее, потому что знаю: ответа я не найду. Такада обхватил голову руками и замолчал. — Есть в человеке струна, за которую умеют задевать звёзды, — осторожно сказал Арчи. — И он стремится вверх и уйдёт во внешний мир — и будет уходить, пока где-то есть хоть один человек и хоть одно необитаемое место, где он ещё не побывал. А раз так — что значит смысл? Так уж мы устроены и так живём. Арчи вздохнул. Он всегда старался сохранять спокойствие и видеть во всех хорошее. Тошиэки, обычно молчаливый и невозмутимый, так неожиданно открылся ему, и это выбило из равновесия. К тому же, Арчи испытывал смутное беспокойство — как всегда, когда Мира отправлялась в новый сектор без него. Он питал к ней особую нежность, хотя и не до конца осознавал природу своих чувств. И сейчас ему очень хотелось, чтобы команда поскорее вернулась. Это значило бы то, что Мира снова будет у него перед глазами. И он будет избавлен от этого смущающего разговора с Такадой. — Согласен, Алекс последнее время был эмоциональным. Но он компетентен и знает свое дело. Не думаю, что он представляет реальную угрозу, — Арчи почесал лоб. — Пойду сделаю себе кофе. Тебе сделать?

***

Когда вся команда собралась за совместным ужином, атмосфера в столовой не располагала к задушевным разговорам. — Чем сегодня нас порадует ПР? — попыталась пошутить Киндж, но получила только вялую улыбку от Миры. — Карбонара с лососем, — бросил Арчи, продолжая витать в своих мыслях. — Ты проголодался? — спросил Тэхён у Чонгука, с интересом рассматривающего его тарелку. Тот пожал плечами. — Скорее да, чем нет, — он внимательно посмотрел Тэхёну в глаза. — Я соглашусь. Потому что хочу есть, а ты хочешь меня покормить. Как просто, оказывается, смутить прославленного астробиолога — несколько слов и взгляд прекрасных глаз из-под пушистых ресниц! — С чего ты взял? — Тэхён очень надеялся, что его щёки не покраснели. Хотя по всему выходило, что надежды его тщетны. — Как бы это лучше сказать на вашем языке? — казалось, для Чонгука это совершенно естественно, рассуждать о таких вещах. — По запаху мысли. По тому совершенно особенному рисунку, который создаёт в окружающей среде мозг любого мыслящего существа. — Ух ты! — хмыкнул Алекс, ковыряясь в своей тарелке. — Сейчас последует тирада о том, что Ким центр твоего мироздания и ты счастлив быть с ним? Тэхён отложил вилку: — Дим, неужели так трудно проявить немного человечности? — желваки заиграли на его скулах. — В конце концов, Чонгук спас тебе жизнь. — А я не просил! — Алекс сверлил Тэхёна злым взглядом. — Я теперь должен рассыпаться в благодарностях? — Алекс, да прекрати уже! — не выдержала Киндж. — Никто и не говорит, что человеческие отношения — это торговля и обмен «ты мне дал столько, а я тебе взамен столько». Нельзя так мерить — ты проявил столько понимания, и я тебе отмерю равную дозу. И с добротой так нельзя. Но чем лучше человек, тем добрее он к другим, тем больше других понимает. Потому что он такой, а не потому что ждёт платы за доброту. Алекс покивал головой: — Конечно, просто быть добреньким, когда всё получается! Когда все смотрят тебе в рот и только и ждут приказаний. Я бы посмотрел на любого из вас, если бы вы оказались на моём месте… Неожиданно он осёкся, словно какая-то мысль неожиданно пришла ему в голову, и посмотрел на Чонгука. — Извиняться не буду, но и портить аппетит не стану. Чонгук разглядывал тарелку, которую Тэхён поставил перед ним, и потерял всякий интерес к Алексу. — Пахнет вкусно, мне… нравится, — очаровательная улыбка предназначалась единственному человеку в столовой. Остальные же почувствовали себя так, словно присутствуют при каком-то интимном акте. Алекс и Такада, обменявшись короткими многозначительными взглядами, быстро покончили со своими порциями и, буркнув нечто невнятное о необходимости проверить показания атмосферных сенсоров, покинули помещение. — Я тоже пойду, — Киндж поднялась из-за стола. Хотела что-то добавить, задержала дыхание, потом просто махнула рукой. — Да, пойду. Арчи посмотрел на Миру: — Мы собирались посмотреть фильм, — прозвучало полувопросом. — Да, конечно, — кивнула Мира, помешивая нутриентный коктейль. Похоже, отсутствием аппетита она сегодня не страдала. — Я только покажу Тэхёну данные биосканера Чонгука. Тэхён удивлённо вскинул брови. — Ты установила ему биосканер? — Это я попросил, — вмешался Чонгук. — И уговорил Миру ничего тебе не говорить. Чтобы ты не отвлекался в течение дня на мониторинг. День и так выдался не самый простой. — Тополёнок, я тебя придушу, — шепнул Тэхён одними губами: — В объятиях. Чонгук расплылся в улыбке, а Тэхён подумал, насколько эмоциональнее становится Чонгук. Настоящий человек. Как скоро он станет улыбчивым, нежным, ласковым, и вместе с тем полностью самостоятельным, решительным, ну и что там ещё разглядел рой в его мозговых волнах? Однажды — в той, прошлой жизни — Бауэр попросил его прочесть одну книгу. И только спустя время Тэхён понял, что тот надеялся таким образом подтолкнуть своего мужчину к принятию решения. Угомониться наконец, осесть на Земле, обеспечить им все блага, которые были доступны Тэхёну при его репутации и положении — для Бауэра это было самым важным в жизни. Эффект же книга оказала совершенно противоположный: Тэхён вдруг посмотрел на их пару со стороны и осознал, насколько они неподходящие друг другу люди. Отношения закончились громким желчным скандалом, о чём Тэхён предпочитал не вспоминать. А вот слова из той книги помнил: «Планеты — как люди. Люди — как планеты. Мало увидеть планету в космосе и обозначить её координаты. Надо знать, какая она. Изучать долго и старательно. И лишь тогда можно сказать: открыл. А всегда ли есть на это время? Вселенная бесконечна, путь далёк, и корабли летят мимо новых планет. Зачем? Так ли уж важно стремиться только вперёд? Может, наступает время, когда важнее всего изучить до конца одну-единственную планету?» И, судя по всему, Тэхён свою нашёл… Мира осторожно потрогала его за локоть, возвращая в реальность, и протянула свой планшет с детализированными данными. На экране отображались кривые физиологических и биохимических маркеров за последние сутки. — Видишь? Фаза глубокой клеточной реструктуризации у него практически завершена. Но для полной стабилизации, похоже, требуется некий катализатор. Тэхён внимательно изучал флуктуации графиков. — Да, вот тут трансформация резко интенсифицировалась. Амплитуда всплеска была значительной. Но затем снова плато. — Тэхён, — робко позвал Чонгук. Он стоял чуть поодаль и словно боролся с внутренним смущением. Его взгляд был прикован к Тэхёну. Мира схватила Арчи за руку и потянула в сторону двери. — Я уверена, вы разберётесь! — крикнула она напоследок. Тэхён ободряюще улыбнулся Чонгуку: — Ты что-то хочешь сказать мне, тополёнок? Чонгук кивнул, как показалось Тэхёну, испуганно. — Для окончательной инициации и стабилизаци этого процесса… нам необходимо… — слова давались с трудом, — более тесное… физическое взаимодействие. Прямой биоэнергетический обмен. Всё, сказал! Румянец со щёк тронул и уши, и шею. Чонгук отвел взгляд, словно боясь увидеть реакцию Тэхёна. Сердце Тэхёна учащенно забилось. Глубокая, необъяснимая привязанность к этому созданному человеку, который, вопреки всем логическим доводам, становился для него самым значимым во Вселенной, заполнила всё его существо. — Нам нужно это обсудить, — прошептал Тэхён, стараясь скрыть дрожь в голосе. — В моей каюте. Сейчас.