Я все изменю

Занятия закончились давно. С того разговора между мной и Люмьером прошла уже неделя. В первое время меня одолевала грусть, потом я понял, что это будет отличным поводом отдалиться от брата. Но мозг, кажется, ещё не успел полностью обработать происходящее. Сейчас Леон и Оливер уже должны ждать меня внизу. Мы договорились прогуляться до Рощи Нимф. Желание вставать после отработки движений по фехтованию и идти на улицу, где слякоть и холод не было, но я обещал. Сегодня я оделся теплее и обмотал шею шарфом. Вылетел в коридор, облокотился на дверь и спешно запер её. Уже спускаясь по лестнице, понял, что в кармане лежали только ключи, а телефон остался на кровати. Времени подниматься обратно не было, поэтому я лишь мысленно отругал себя. В лицо ударил прохладный воздух. На меня сразу же уставился недовольный Оливер. — Ты ещё долго возиться собирался? — он поднял брови, ожидая ответа, и, не услышав его, лишь цокнул. — Ой ладно, пошли уже, что встал-то? Мы наконец двинулись. — Вы слышали, что какие-то ненормальные первокурсники из дома Меркуро решили устроить дуэль и их отстранили от занятий? — воскликнул Оливер. — Да, Оскар говорил что-то насчёт этого, — задумчиво произнёс Леон. Я уставился на них. Что ещё за дуэль такая? Очень хотелось расспросить их, но Оливер уже сменил тему: — Скэриэл так и не отвечает. — насупился он. — Готье, как так? Он же обещал мне, что на день рождения пойдет поздравлять тебя вместе со мной! А оно у тебя уже во вторник. — Я не праздную свои дни рождения. Мама. Знакомое ощущение холода и привкус солёных слёз на языке заставили меня остановиться и обвести их всех взглядом. Он будто снова стоял около могилы, наблюдая за тем, как деревья гнутся от сильного ветра, а рядом Скэриэл обнимает его. В груди что-то сжалось, с большими усилиями я смог подавить желание закрыть лицо руками и утонуть в переживаниях. Леон быстро перевёл тему, переключив её на приближающийся зимний банкет. Он проходит первого декабря, а второго декабря — официальный выходной для всех учащихся. — Я пойду в белом костюме, там ещё будут золотые пуговицы, — похвастался Оливер. — А ещё — лёгкие перчатки в цвет пуговиц, а Оливия будет в белом платье с золотым бантом и такими же перчатками, как у меня! — сверкая глазами, он описывал всё с таким восторгом, будто репетировал это очень много раз перед зеркалом. — Хотел бы я на тебя так посмотреть, — улыбнулся Леон. — Я выделю тебе время на банкете, чтобы ты смог хорошенько меня рассмотреть, — съязвил Оливер. Леон же шёл невозмутимо, делая вид, что не услышал. Мы уже прошли мимо дуэльной. Моё настроение значительно улучшилось, я то и дело смеялся над нелепыми рассказами ребят. — ... А потом меня не пускали в ту комнату, боялись, что я снова подстригу себя, — закончил Леон. Оливер насмешливо улыбнулся. — А я наоборот в детстве не хотел подстригаться, но Оливия сделала это за меня, — сказал близнец, скривившись. Прокручивая воспоминания в голове, я вдруг вспомнил рассказ матери, где я маленький бегал по дому с игрушечными ножницами, с решимостью подстричь брата, а он убегал от меня, изображая страх и ужас. Мы остановились перед Рощей Нимф. Оливер повернул голову и заметил конюшню. Леон лишь махнул головой, произнеся: — Ну, пошлите.

***

После нашей прогулки мне написал Гильермо. Завтра он назначил мне встречу, чтобы я дал ему окончательный ответ насчёт стервятников. Последнее сообщение было таким: «Надеюсь, наш милый принц присоединится к нам. :)» Я не мог оставить эти слова без внимания. Неужели Гедеон что-то ему рассказал? Мне просто не хотелось в это верить. Нет, он не смог бы поставить меня под угрозу. В голову полезли нехорошие мысли. А если кто-либо из них знает, кто я? Если захотят избавиться от меня? В порыве страха я полез в ящик тумбочки, где из-под одежды достал нож. В свете настольной лампы он блестел. Аккуратно проведя по лезвию указательным пальцем, улыбнулся. «Просто обещай, что если попадёшь в беду и надо будет защищаться, ты воспользуешься этим», — эхом прозвучали слова Скэриэла. — Надеюсь, мне не придётся воспользоваться тобой, — с опаской я глянул на острое лезвие. Положив нож обратно в ящик, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Время было позднее, и мысли о предстоящей встрече с Гильермо не давали мне покоя. Кто знает, что он мне подготовил? Но, чтобы это не было, мне надо попасть туда. Я хочу правды.