Запах лаванды

— Где именно? — сразу спрашивает Чонгук, сжимая телефон в руке. — В двенадцатом округе, недалеко от вокзала Берси, — отвечает патрульный. — Похоже, его выбросили из машины. Внешне признаки те же, что и у остальных жертв. Чонгук уже встаёт, на ходу захватывая куртку. — Кто-то видел, как его подбросили? — Камеры наблюдения могли засечь что-то, но пока данных нет. Работает криминалистическая группа. — Еду, — коротко бросает Чонгук и завершает вызов. Напарник уже берёт ключи от машины. — Думаешь, это Леру? — Не знаю, но если это он, значит, мы что-то упустили, — хмуро отвечает Чонгук. Через десять минут их «мерседес», рассекая вечерний парижский дождь, несется по бульвару Сен-Жермен. Фары выхватывают из темноты блестящие мокрые кузова других машин, скользящих по лужам, словно лодки по бурной воде. В голове Чонгука пульсирует только одна мысль: если это Леру, то что-то пошло не так. Либо он пытался сбежать, и это было неосмотрительно даже для него, либо секта решила избавиться от него первой, превентивно, как от потенциальной угрозы. Эта мысль холодом пробирается под плотный кашемировый пиджак. Когда Чонгук прибывает на место, улица, обычно оживленная, превращается в сцену из плохого кино. Бульвар Сен-Мишель оцеплен, красно-синие огни мигалок стробоскопически дробят темноту, отражаясь в бесконечных лужах, превращая их в мерцающие осколки разбитого стекла. Воздух густо пахнет дождем, острым, чистым запахом озона, и чем-то еще — резким, металлическим, неприятно теплым, с примесью приторной сладости, напоминающей ржавеющий мед. Запах крови, смешанный с чем-то еще, необъяснимо химическим. Криминалисты, похожие на средиземноморских муравьев в своих белых комбинезонах, суетятся вокруг, быстрые, сосредоточенные, напоминая механизм, отлаженный до совершенства. Фотограф со вспышкой, словно хищная птица, застывает на мгновение, фиксируя положение тела, его неестественный изгиб под тусклым светом фонарей. Рядом уже копошатся специалисты, их инструменты: пинцеты, щетки, небольшие контейнеры — блестят под дождем, похожие на сверкающие клыки хищника. Желтая лента «Полиция» натянута между двумя полицейскими машинами, выделяясь ярким пятном на фоне унылого пейзажа. Чонгук проходит под лентой; его значок, блеснув под светом, заставляет молодого патрульного с усталым лицом отдать честь. Шагнув за ленту, он направляется прямо к судмедэксперту, фигуре, затерянной в тени мощного фонаря. Тот склонился над телом; его руки, защищенные перчатками, осторожно что-то обследуют, создавая впечатление чрезвычайно тонкой работы ювелира. В воздухе висит невыносимый запах смерти, острый и нестерпимый. — Что у нас? — спрашивает Чонгук, разглядывая жертву. Мужчина лет тридцати. Худощавый, с короткими тёмными волосами. Одет в светлую рубашку и тёмные брюки. Ткань испачкана, но крови почти нет. В руках — привычный букет лаванды, аккуратно уложенный в пальцы. — Первичный осмотр, но… — Судмедэксперт выпрямляется, снимает перчатку, проводит ладонью по лицу. — Те же признаки. Швы, отсутствие некоторых органов. Предположительно, смерть наступила несколько часов назад. Чонгук стискивает зубы. — Личность установили? — Пока нет. Документов при нём не было. Но кто-то явно позаботился о том, чтобы его нашли. — Камеры? — Уже проверяем. Но если его действительно выбросили из машины, скорее всего, момент заснят. Чонгук глубоко вдыхает, убирая руки в карманы куртки. Всё слишком знакомо. Тот же метод, тот же почерк. Значит, секта продолжает действовать. Чон оглядывается, ловит взгляд криминалиста, который кивает ему, намекая, что пора переходить к следующему этапу. — Отправьте тело на вскрытие, — отдаёт он распоряжение, затем добавляет: — Как только появятся результаты, сообщите мне. Отойдя в сторону, Чонгук открывает телефон и проверяет последние поступившие данные. Команда уже работает над установлением личности жертвы, но пока безуспешно. Вдруг экран загорается входящим вызовом. — Да? — Детектив, у нас проблемы, — голос напарника звучит напряжённо. — Кажется, у нас новый свидетель. Или… потенциальная жертва. — Где? — В участке. Пак Чимин. Он говорит, что за ним следят. Чонгук невольно стискивает зубы. — Я еду. Он отключает звонок, бросает последний взгляд на место преступления и быстрым шагом направляется к машине. Ему не нравится, что Чимин оказался втянут в это дело глубже, чем предполагалось. Пока он ведёт машину, мысли разбегаются в разные стороны. Совпадение ли, что за Чимином начали следить после того как он встретился с ним? Или убийца сам даёт им зацепку, проверяя их реакцию? Добравшись до управления, Чонгук направляется прямо в кабинет, где его уже ждёт Пак Чимин. Тот сидит на краю стула, напряжённо сцепив пальцы в замок. Видно, что он нервничает, но старается держаться. — Рассказывай, — Чонгук присаживается напротив, пристально глядя на него. Чимин проводит языком по пересохшим губам и кивает: — Я… Сегодня утром, когда открыл магазин, снова нашёл у двери букет лаванды. Детектив делает заметку в блокноте и кивает, побуждая его продолжать. — Потом… Мне показалось, что кто-то следит за мной. Я не видел никого конкретного, но было странное ощущение. А через пару часов раздался звонок. Номер скрытый. — Чимин сглатывает. — Когда я ответил, в трубке молчали. Только дыхание… Долгое, тяжёлое. Чонгук внимательно наблюдает за его реакцией, затем спрашивает: — Вы что-то сказали в ответ? — Только «кто это?», но ответа не было. Потом звонок сбросили. Чонгук кивает, внутренне уже сопоставляя детали. Ему не нравится эта картина. Если убийца действительно играет с ними, это может означать скорое развитие событий. Да и Чимин уже рассказывал ему, что ему один раз звонили. — Оставьте свой телефон на проверку, — решает он. — И пока что не возвращайтесь домой. Мы вас отвезём. Чонгук молчит пару секунд, раздумывая, как лучше сформулировать ответ. Он не хочет напугать его больше, чем нужно, но и скрывать опасность смысла нет. — Я думаю, что за вами правда наблюдают, — прямо отвечает он. — Если это связано с нашими жертвами, значит, убийца хочет чего-то конкретного. Возможно, проверить вашу реакцию. Ваша мать продала всё что у неё было, единственное, что осталось это квартира, которая оформлена на вас. Чимин опускает взгляд, напряжённо сгибая пальцы. — Но почему я? Чонгук устало проводит рукой по лицу. — Пока не знаю. Но мне нужно, чтобы вы слушались и не геройствовали. Безопасность важнее. Чимин медлит, но в конце концов кивает. — Хорошо. Чонгук вызывает напарника, чтобы тот отвёз Чимина в безопасное место. Сам же он остаётся в участке, чтобы разобраться с новыми данными. Телефон Чимина уже передан в отдел киберпреступлений. Возможно, им удастся что-то извлечь даже из скрытого номера. Детектив садится за стол, просматривая все материалы по делу. Чем больше деталей складывается воедино, тем явственнее ощущается тревожное напряжение. Если убийца выбрал Чимина своей следующей целью… Значит, времени у них остаётся всё меньше. Чонгук долго смотрит на фотографии жертв, разложенные перед ним на столе. Пак Соён, Жереми Бенжамен, Камилла Леруа, а теперь и мужчина, найденный возле вокзала. У всех были похожие обстоятельства: одиночество, отсутствие наследников, намёки на связь с сектой. Но Чимин не подходит под эту категорию. Почему тогда убийца выбрал именно его? Телефон подаёт сигнал — новое сообщение от технического отдела. «Удалось восстановить часть данных. Звонок Чимину поступил через зашифрованный сервис, но у нас есть время активации. Попробуем отследить местоположение устройства на момент вызова». Чонгук тут же перезванивает. — Есть хоть что-то конкретное? — Пока нет, но мы смогли установить, что звонок был сделан из центрального района, недалеко от Бастилии. — Камеры? — Проверяем. Если в этом месте есть записи, возможно, удастся найти того, кто звонил. Чонгук заканчивает разговор, делая пометки в блокноте. Бастилия. Недалеко оттуда находится магазин Чимина. Значит, тот, кто следил за ним, мог быть совсем рядом. Он глубоко вдыхает и смотрит на часы. Уже поздно, но ему нужно больше информации. Он принимает решение — завтра он снова вернётся в храм. На этот раз не как гость, а как человек, который будет копать глубже. *** На следующее утро, ещё до рассвета, Чонгук выезжает из своего дома. Холодный парижский воздух, пропитанный влажностью и запахом выхлопных газов, бьёт в лицо. Время — его злейший враг. Каждая секунда, проведённая в раздумьях, может стоить жизни. Пока он строит догадки, убийца, уверенный в своей безнаказанности, может уже готовится к следующему удару, точно хирург, планирующий следующую операцию. Его «мерседес», тёмный и неприметный, словно тень, скользит по пустым утренним улицам. В храм он приезжает к самому открытию, когда утреннее солнце ещё только лениво пробирается сквозь тучи. Узкое, серое здание из старого камня, с высоким, изящным шпилем, выглядит безмятежно, почти идиллически. Острые готические детали архитектуры резко контрастируют со спокойствием окружающего пейзажа. Но Чонгук знает: за этими стенами, за массивными дубовыми дверями, за высокими окнами с витражами, что-то скрывают. Что-то тёмное, что-то ужасное. Воздух здесь гуще, тяжелее, чем на улицах города, словно пропитан запахом ладана и чего-то ещё… чего-то необъяснимо неприятного. Он проходит внутрь, но на этот раз не задерживается у центрального зала, с его мерцающими свечами и позолоченным алтарем. Его шаги эхом раздаются в прохладном полумраке. Вместо этого он направляется вглубь здания, к небольшим боковым комнатам, затерянным в лабиринте коридоров. Пахнет сыростью и пылью. В прошлый визит ему мелькали в этих комнатах фигуры людей в белых одеждах, их лица были скрыты глубокими капюшонами. Тени, шепчущие загадки, призраки прошлого… теперь он пришёл за ответами. Сердце бьется гулко в груди, словно предчувствуя что-то неизбежное. — Чем могу помочь? Голос раздаётся неожиданно близко. Чонгук резко оборачивается — перед ним стоит худощавый мужчина средних лет. Спокойный взгляд, ровная осанка. — Я ищу наставника, — отвечает Чонгук, сохраняя невозмутимость. Мужчина чуть склоняет голову, внимательно разглядывая его. — Вас направил кто-то из наших? — Мне говорили, что здесь можно найти ответы. Мужчина задумчиво смотрит на него ещё пару секунд, а затем делает приглашающий жест. — Тогда, думаю, вам стоит поговорить с господином Этьен Дюваль. Чонгук запоминает имя. Он следует за мужчиной вглубь храма, ощущая, как внутри постепенно растёт напряжение. Если ему повезёт, то сегодня он наконец получит настоящую зацепку. Если нет — этот визит может стать для него последним. Чонгук идёт за мужчиной по узкому коридору, освещённому только тусклыми лампами на стенах. Воздух здесь сырой, пахнет воском и чем-то травяным — смесь аромата ладана и ещё чего-то, что он не может сразу определить. — Господин Дюваль обычно не принимает незнакомцев, — замечает мужчина, ведя его дальше. — Но раз уж вас направили… Чонгук не отвечает. Он прислушивается к звукам вокруг: глухой гул голосов за закрытыми дверями, шорох ткани, мягкие шаги. Всё кажется слишком размеренным, почти постановочным, как если бы люди здесь знали, что за ними наблюдают. Наконец они входят в небольшую комнату, больше похожую на кабинет. В центре — массивный стол, на стенах — полки с книгами. У окна, сложив руки на груди, стоит высокий мужчина лет пятидесяти. Леру. — Вы хотите найти ответы, — спокойно говорит он, не оборачиваясь. Чонгук делает шаг вперёд, пристально наблюдая за ним. — Возможно, вы можете мне их дать. Этьен Дюваль улыбается краем губ, наконец поворачиваясь к нему. А Чонгук делает вид как будто не узнает внешность мужчины, хотя он всё ещё сомневается. — Вопрос лишь в том, готовы ли вы их услышать. Чонгук не моргает, пристально глядя на мужчину. В его голосе нет угрозы, но есть что-то, от чего внутри поднимается тревога. — Я не из тех, кто боится правды, — твёрдо отвечает он. Дюваль хмыкает, отводит взгляд. Он медленно идёт к стеллажу, проводя пальцем по корешкам книг, словно раздумывает, с чего начать. — Тогда скажите, что вам известно, — произносит он наконец. Чонгук не торопится. Он наблюдает за ним, ловит малейшие изменения в выражении его лица. — Все жертвы были связаны с этим местом. Они приходили сюда за… очищением, — он делает паузу, а затем продолжает: — Некоторые не вернулись. Этьен Дюваль останавливается, чуть склонив голову. — Вы думаете, что мы имеем к этому отношение? — А вы не имеете? Лёгкая усмешка. — Я не могу отвечать за выбор каждого, кто сюда приходит. Мы лишь помогаем найти путь. — Путь куда? — Чонгук делает шаг вперёд. Мужчина встречает его взгляд без колебаний. — К спасению. Тишина. В комнате слышно только их дыхание. Чонгук сжимает челюсти. — Спасению от чего? Тот отвечает не сразу. Затем подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — От страха, — произносит он спокойно. Чонгук смотрит ему в глаза, и внутри холодеет. Потому что впервые за долгое время он чувствует: человек перед ним не врёт. Чонгук не двигается, не меняет выражения лица, но внутри нарастает ощущение, будто он стоит на краю чего-то гораздо более глубокого, чем ожидал. — Страх — это естественно, — говорит он ровным голосом. — Это часть нас. Этьен Дюваль медленно качает головой. — Не тот страх. Мы говорим о страхе, который сковывает, делает тебя рабом своей боли, прошлого, вины. О страхе, от которого нельзя избавиться обычными методами. — А ваш метод — это смерть? — Чонгук смотрит прямо в тёмные глаза Леру. Тот не моргает, его лицо остаётся спокойным. — Наш метод — очищение. — И кто решает, кто достоин этого очищения? — Они сами. Чонгук выдерживает паузу. — Значит, Пак Соён сама решила, что ей пора? Настоятель улыбается, но в этой улыбке нет ни радости, ни веселья. — Я не могу говорить о частных случаях. — А о вашем храме можете? Тот складывает руки за спиной. — Наш храм — это место для всех, кто ищет покой. — И для тех, кто уже его нашёл? На этот раз Дюраль не отвечает сразу. — Мне кажется, детектив, — говорит он наконец, — вы уже знаете ответ. Чонгук не двигается. Он действительно уже знает. Чонгук медленно выдыхает, делая вид, что раздумывает над словами Этьена Дюваля, хотя внутри у него уже складывается чёткая картина. Храм — это не просто место поклонения, а тщательно замаскированная структура, в которой людей подводят к единственно возможному решению — «освободить себя». Только вот чья это воля? Их собственная или тех, кто искусно манипулирует ими? — Вы правы, — отвечает Чонгук наконец, наклоняя голову. — Думаю, я действительно знаю. Этьен наблюдает за ним, не спеша с ответом. Он будто оценивает, насколько далеко Чонгук готов зайти в своём понимании. — Тогда зачем вы здесь? — спрашивает он. — Чтобы убедиться. Настоятель слегка кивает, словно ожидая этот ответ. — В таком случае, боюсь, ничем вам помочь не могу. Чонгук усмехается, делая шаг назад. — А я думаю, можете. Просто пока не хотите. Он поворачивается, чтобы уйти, но Этьен Дюваль произносит вслед: — Осторожнее, детектив. Иногда истина тяжелее, чем её отсутствие. Чонгук останавливается на секунду, но не оборачивается. Он лишь поднимает руку в лёгком жесте прощания и выходит из зала. __________________ На улице уже смеркается, воздух становится прохладнее. Чонгук идёт к машине, проверяя телефон — одно пропущенное от Чимина. Он садится в салон, набирает номер. — Ты где? — голос Чимина звучит тревожно. — Возвращаюсь. Всё в порядке? — Не знаю, — Чимин делает паузу, словно прислушивается. — Кто-то был у магазина. Чонгук напрягается. — Ты видел их? — Нет. Но… — Чимин делает короткий вдох. — Они оставили букет. — Лаванда? — Да. Чонгук заводит двигатель. — Я скоро буду. Закрой дверь и никому не открывай. Чимин не отвечает, но Чонгук слышит в трубке его тяжёлое дыхание, прежде чем звонок обрывается. Чонгук прибавляет скорость, проезжая узкие улицы Парижа. Ему не нравится, как развивается ситуация. Сначала звонки, теперь лаванда — кто-то явно следит за Чимином и не пытается этого скрывать. У магазина он тормозит резко, выскакивает из машины и оглядывается. Улица тихая, лишь несколько прохожих неспешно идут по своим делам. Чонгук подходит к двери и стучит. Через мгновение он слышит звук шагов, а затем дверь открывается. Чимин стоит в дверном проёме, его лицо напряжено. — Букет внутри, — говорит он вместо приветствия и отходит в сторону, впуская Чонгука. На прилавке, среди других цветов, действительно лежит небольшой пучок лаванды, перевязанный тонкой белой лентой. Чонгук медленно подходит, наклоняется. Сухие цветы пахнут резче, чем обычно. Он замечает, что к стеблям приколот маленький клочок бумаги. Разглаживает его пальцами и читает: «Ты уже знаешь, что делать.» Чимин подходит ближе, заглядывает через плечо Чонгука. — Что это значит? — Кто-то проверяет, насколько далеко мы готовы зайти, — отвечает Чонгук, складывая записку. Он замечает, как Чимин нервно сглатывает, но кивает. — Тебе нельзя оставаться здесь одному. — Я знаю, — признаёт Чимин. Чонгук смотрит на него, оценивая. — Собери самое необходимое. Ты поедешь со мной. Чимин не спорит. Он быстро уходит в подсобку, а Чонгук в это время ещё раз оглядывает букет. Лаванда сухая, будто кто-то хранил её заранее. Значит, это не случайность, а подготовленный жест. Он достаёт телефон, делает несколько снимков, затем аккуратно заворачивает букет в салфетку и убирает в пакет — пусть криминалисты попробуют найти на нём что-то полезное. — Я готов, — голос Чимина возвращает его к реальности. Чонгук оборачивается. Чимин держит в руках небольшой рюкзак и старается не смотреть на лаванду. — Поехали. Они выходят на улицу. Чонгук идёт первым, машинально проверяя обстановку. Никаких подозрительных людей, никакого ощущения слежки. Всё слишком тихо. Как только они садятся в машину, Чонгук замечает, что Чимин нервно теребит ремень безопасности. — Всё будет в порядке, — говорит он, заводя двигатель. — Ты же сам понимаешь, что нет. Чонгук молчит. Чимин прав — пока всё только начинается.