Beast

      – Я не буду ходить на занятия по судебной психиатрии, – как можно спокойнее сказала Одри.       – Почему? – удивленно хлопает глазами Рут.       Когда они за месяц до этого разговора выбирали дисциплины, которые хотят прослушать, именно Одри выбрала судебную психиатрию, так как рассчитывала так еще больше расширить свою компетенцию как специалиста.       – Мне не нравится преподаватель, – чуть тише, но максимально уверенно ответила девушка.       Рут все так же не понимает, что случилось.       Молодой профессор Малек Синнер покорил всех при первом же своем появлении. Женскую половину, преобладающую в группе будущих психологов покорил своей внешностью и подачей, немногочисленных студентов – знаниями и опытом в столь молодом для специалиста возрасте.       И одна Одри, не такая, как все, говорит о том, что ей не понравился преподаватель.       – Я буду ходить на семинары, – их ведет другой преподаватель, гораздо более устраивающий ее, – а лекции все равно не будут влиять на оценку. Просто сама буду читать главы учебника. Ну и что-нибудь еще дополнительно, список литературы профессор Синнер выдал внушительный на первой лекции.       – Так он же даже больше рассказывает на своих лекциях, – продолжает недоумевать Рут, – причем очень интересно. И откуда он столько знает…       Вздох, похожий на влюбленный, из уст подруги стал для Одри последней каплей. Она резко поднялась, громко отодвигая стул, жалостливо скрипнувший от такого грубого порыва.       – А мне не нравится, – уже серьезнее повторяет Одри. – Так еще и это время я смогу потратить на что-то более полезное. Поработаю. Поучусь.       Спокойная и рассудительная Одри была сама не своя. Рут это видела, была уверена в том, что дело не в простом “не нравится”. Но в душу подруге не лезла – знала, что так она спрячет истинную причину еще глубже, и уж тогда даже Рут никогда не узнает, что же там за кошка пробежала между студенткой и профессором.       – Как скажешь, – кивает Рут, – я постараюсь получше конспектировать лекции профессора Синнера, чтобы ты тоже могла по ним готовиться к семинарам.       Лучший исход, на который только могла рассчитывать Одри.       – Спасибо, – тихо благодарит она, снова опускаясь на многострадальный стул – он явно видел что-то похуже, чем всплески эмоций хрупкой девушки.       Профессор Малек Синнер… Это же надо, обладать настолько говорящей фамилией.       С профессором Синнером только грехом и заниматься. Судебная психиатрия близка к греху, но другому. А с ним интересует один конкретный.       Которым болеет Одри.       Похоть. _______________________________________________________________________________________________________________       Когда на тебя кто-то смотрит – чаще всего ты чувствуешь его взгляд.       В попытке поймать кого-то любопытного, резко оборачиваешься в поисках этих глаз, иногда находишь, иногда – нет.       Но профессор Синнер не такой. Он скрываться не будет. Профессор Синнер уверенный в себе, саркастичный, наглый. Смелый.       Или как назвать это качество в нем, которое позволяет ему без зазрения совести рассматривать Одри и ее стройные ноги, которые мини-юбка не скрывает, а только подчеркивает их достоинства? Она к таким взглядам почти привыкла, если ими ее провожают в не самых благополучных районах и то украдкой, но от преподавателя, так еще и молодого и симпатичного…       Одри надеется, что ей показалось.       В глубине души Одри надеется, что так профессор Синнер смотрит только на нее.       Как прилежная студентка она пробегается глазами по началу учебника по судебной психиатрии перед первой лекцией, и когда лектор задает вопросы, как бы она ни не хотела не привлекать к себе больше внимания, чем нужно, она по инерции тянет руку и блестяще отвечает, получая на это похвалу профессора.       Этим его магическим голосом, с интонацией, с которой он мог бы хвалить ее при других обстоятельствах, еле заметной улыбкой и пронзительным взглядом.       Она чувствует, что ее тело реагирует на это все. На что не должно.       Ну не настолько же она заучка и любит учиться? Иначе это что-то совсем нездоровое, что действительно может потягаться с детством в религиозной секте.       Одри впервые пожалела о том, что преподаватель ее запомнит. Потому что она его запомнит тоже.       А допустить этого было нельзя.       Из лекционного зала Одри вылетает первая, что для нее нетипично. Она убегает от профессора, который как раз хотел попросить ее задержаться и пообщаться о психиатрии чуть подольше. А Одри до боли хотела бы остаться.       Одри зарывается с головой в учебники этим вечером, но профессор Синнер все равно настигает ее. Позже, там, где она того совсем не ожидает.       Одри находит себя в незнакомом кабинете. Но чувствует она себя в нем вполне комфортно – дизайнеры, которые проектировали его интерьер, постарались на славу: приглушенные цвета и теплый свет располагали к спокойствию. Но если бы все было так просто.       Низ живота у девушки тянет от желания, внутренности завязываются в узел от того, насколько ей хочется.       Она в ловушке. В западне, в которой мечтала бы оказаться. Путей к отступлению у нее нет – их все преградил профессор Синнер, уперевший свои красивые руки в стол по обе стороны от нее. Одри кусает нижнюю губу. Что же произойдет дальше?       Все происходит, будто в реальности, не во сне. На удивление она все четко видит, ощущает, запоминает, даже почти отдает отчет своим действиям. Близко к профессору Синнеру она не подходила, но она совершенно не сомневается в том, что вблизи он именно такой. Серые глаза – ледяные, но в то же время горят огнем, у него очень красивые губы, которые хочется сминать своими и пошло облизывать, от него пахнет дорогим парфюмом, названия которого Одри не знает, но как только почувствует, как нечто похожее витает в воздухе, сбежит из этого места подальше и как можно скорее. Чтобы потом все равно прийти в парфюмерный магазин и провести там целый день, если это понадобится, чтобы найти этот аромат. Она купит его, сколько бы он ни стоил, даже если ей придется сесть на жесткую диету ради этой покупки, придет домой и окрасит этим запахом каждую комнату своей новой квартиры, которая недавно у нее появилась – неожиданное приятное наследство от какого-то дальнего родственника, у которого не осталось больше никого, кроме Одри.       Они даже не общались, девушка даже не знала о его существовании, но таким подарками судьбы не разбрасываются. Если это ей за все ее травмы детства, она принимает эти извинения, и за два дня собирает все свои вещи, чтобы перебраться из общежития к себе.       Рут от предложения жить вместе отказывается. Ей все еще ближе ее все еще достаточно аскетичная, но уже не такая, как раньше, комнатушка.       Одри чуть отталкивается от роскошного письменного стола, чтобы оказаться ближе к профессору. Их разделяют буквально несколько сантиметров, не больше трех, но это пространство она уже хочет, чтобы преодолел мужчина. Чтобы убедиться в том, что она не навязывается, что и он сам хочет того же.       Он намек считывает.       Все тело опаляет жаром, как только Одри чувствует его губы на своей шее, как он шумно вдыхает ее запах носом, проводит его кончиком по ее коже, вызывая табуны мурашек от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Каким-то чудом она все еще стоит на ногах, пусть и с трудом.       Тоже изучает.       Трется своей гладкой щекой о его – профессор Синнер явно следит за своей щетиной, не позволяя ей отрасти и стать колючей, такой, чтобы поцарапать ею кого-то. Одри хочется думать, что это предусмотрительная забота именно для нее. Хочется думать, но в целом – ей все равно. Кажется, она вполне переживет, если их будет связывать только взаимное влечение, а не что-то более глубокое.       К таким привязанностям она не готова.       Она отталкивается от стола, на который опиралась руками, чтобы обнять за крепкие плечи, напрягшиеся под плотной тканью рубашки, и держаться теперь за мужчину. Теплого, живого.       Одри нежно, но в тоже время страстно изучает его тело, надавливает аккуратными ладонями, выпускает длинные ногти, проводит ими, еле царапая. Хотелось бы добраться до него полноценно, а не так, не в демо-версии.       Профессор Синнер ловким движением сметает немногочисленные бумаги, книги, папки и ручки со стола на пол, сажает на твердую поверхность готовую вот-вот упасть перед ним на колени Одри – еще слишком рано – и раздвигает ее ноги, удобно устраиваясь между ними. Она скрещивает ноги за его спиной, притягивая ближе, чтобы их тела наконец столкнулись, соприкоснулись, вжались друг в друга, площадь касания должна быть больше, если бы только было возможно, она бы проникла под его кожу, чтобы слиться в единое целое.       Но они всего лишь люди.       Поэтому для слияния есть только один вариант.       Одри за секунду снимает свой свитер, отправляет его в полет куда-то к бумагам профессора Синнера. Могут ли там быть работы студентов, которые ему предстоит проверить? Возможно. Ей плевать на остальных. Сейчас профессор Синнер занимается с ней.       Преподаватель расстегивает верхние пуговицы, добирается до середины и так же через голову снимает рубашку, более плавным и аккуратным движением бросает ее и попадает на спинку кресла для посетителей. Ведь он лучше нее. Умнее, опытнее, талантливее, ловчее, сильнее.       Одри и не претендует на звание первой.       Если бы дела обстояли иначе профессор Малек Синнер ее бы сожрал, ничего от нее не оставив. Одри не против такой перспективы, но хотелось бы быть съеденной иначе.       Например, лежа на его рабочем столе в кабинете университета, закинув ноги на его плечи, и замутненным взглядом видеть только его глаза, хищно смотрящие на нее.       Она была уже не в себе явно, иначе почему не запомнила, как с нее сняли юбку, а пришла в себя только услышав, как ее только что купленные колготки грубо разрывают прямо не ней? И она все еще не в себе – ведь она ничего не имеет против такого вероломного наступления.       Одри не сдерживает стона, когда чувствует шершавый и мокрый язык у себя между ног. Профессор Синнер пробует ее целиком и полностью, ни с кем делиться он не собирается, он хочет собрать весь нектар этого прекрасного цветка. Будто бы невзначай, случайно, находит кончиком заострившегося языка главную точку удовольствия Одри – она от этого открытия скулит и чуть ли не плачет, прикусывает палец, чтобы хотя бы немного отвлечься от болезненного удовольствия на простую боль.       Мужчина мягко отбирает ее руку, взяв за тонкое запястье. Качает головой, улыбается снисходительно.       – Ни в чем себе не отказывай, моя милая Одри. Я хочу не только чувствовать тебя, но и слышать.       Можно ли намокнуть еще больше? Определенно да, раз Одри чувствует, как возбуждается еще сильнее, хотя, казалось бы, куда еще больше?       И она послушно выполняет его просьбу. Или исполняет приказ? Сейчас все равно, она просто сделает все, что он ей скажет.       Одри насаживается на его язык, как только чувствует его внутри. Профессора Синнера, кажется это веселит, он отстраняется на секунду, чтобы прыснуть от смеха и улыбнуться, а затем снова возвращается к своему занятию.       Когда в ней оказывается палец – у Одри сносит голову, второй – еще лучше.       Но с тем, чтобы ощутить профессора Синнера в себе полностью – не сравнится ничего. Вот оно, ее истинное желание.       Да, слиться воедино с профессором Синнером – определенно то, чего бы ей действительно хотелось.       – Не сегодня, дорогая, – снова смеется профессор Синнер, заправляя ее выбившуюся прядь за ухо.       Это действие не имеет особого смысла, точнее, даже и вовсе его не имеет, Одри лохматая настолько, что может сложиться впечатление, что ее использовали вместо мочалки или метелки. Ее это не волнует, профессора Синнера – тоже. Этот жест был лишь ради того, чтобы лишний раз коснуться Одри, приходящей в себя после крышесносного оргазма. Как с таким любовником вообще можно сохранить прическу?       Одри тянется к профессору Синнеру. Хочется коснуться, обнять, поцеловать, слизать соленую капельку пота, пробежавшую от виска к острой скуле и к ярко выраженной линии челюсти. Хочется, хочется, хочется.       Но он исчезает, когда она еще даже не успевает до него дотянуться. Он исчезает, вместе с кабинетом и сном, который принес Одри.       Она просыпается тяжело дыша, не понимая, где находится. Она одна, в своей обычно холодной и одинокой кровати, в своей темной спальне, в небольшой квартире.       Немного придя в себя идет в ванную, чтобы умыться холодной водой, заходит на кухню, в темноте выпивает стакан ледяной воды, пьет жадно и быстро, немного проливается на лицо, на шею, на грудь.       Нет, Одри больше не появится ни на одной лекции по судебной психиатрии. Она просто этого не выдержит. И вообще было бы хорошо с профессором Синнером больше не сталкиваться – она боится представить, к каким глупостям могут привести эти встречи. И к каким страшным последствиям. Для нее так точно.