Между жизнью и смертью

Гермиона медленно распахнула дверь своей комнаты, чувствуя, как уставшее тело слабо сопротивляется желанию лечь и забыть всё. Было уже почти полночь, и тишина, казалось, обволакивала всё вокруг мягким одеялом, но внутри неё бушевал шторм из мыслей, переживаний и тревог. Каждый мускул ныл, виски пульсировали, будто маленькие молоточки барабанили в её голове, а в груди жгло странное напряжение, не дающее ни минутки покоя. Без сил она упала на кровать, чувствуя, как под тяжестью души и тела всё вокруг медленно растворяется. Сон пытался вытащить её из этого кошмара наяву — но слабо, едва касаясь краёв сознания. Было такое ощущение, что даже он боится затянуть Гермиону в свои объятия, будто там, в глубине, было что-то, что нельзя забыть. И вот — резко, словно холодный ветер в лицо, раздался настойчивый голос. — Гермиона, вставай! Она моргнула, открывая глаза. Перед ней стояли знакомые лица — Гарри, Рон и Джинни. Их взгляды были наполнены ожиданием, тревогой и одновременно тихой надеждой. Они ждали отчёта. Ответа. Объяснения. — Чего?.. — тихо простонала она, стараясь подняться, но голова кружилась, и тело не слушалось. Гарри шагнул вперёд, его глаза пронзительно смотрели на неё. — Как прошла репетиция? Гермиона закатила глаза, стараясь сохранить спокойствие. Ей уже так надоели их вопросы, их беспокойство, как будто она — хрупкая птичка, которую вот-вот сломают. — Всё нормально, — ответила она ровно, — С чего такие переживания? Её голос прозвучал холодно, но в душе жгло. Она понимала, что стоит сказать что-то лишнее — и вот тогда начнётся очередная волна обвинений, паники и вопросов, которые ни к чему не приведут. Рон резко взглянул на неё. — Малфой тебя не трогал? В этом вопросе прозвучала вся его забота и страх. Гермиона глубоко вздохнула. — Нет, конечно. Гарри сузил глаза, будто пытаясь заглянуть в её душу. — Ты уверена? — Ребята, — Гермиона раздражённо выдохнула, — вы как параноики какие-то. Если бы Малфой сделал что-то — вы бы узнали первым. Я не стала бы ничего скрывать. Я могу о себе позаботиться, мне не пять лет. И вообще, мы просто работаем вместе. В комнате повисло тяжёлое молчание. Гарри наконец вздохнул, его глаза стали мягче. — Гермиона, мы всё понимаем. Прости, если давим. Просто… мы очень волнуемся. Ты знаешь, кто он такой. Мы боимся, что если ты будешь продолжать прятаться, мы потеряем тебя. Ты для нас очень важна. Мы не слепые — видим ваши взгляды, слышим колкие слова. Мы хотим услышать правду. Когда будешь готова — скажи нам. Он тихо похлопал её по плечу и вышел из комнаты. Гермиона закрыла глаза, прижимая ладони к лицу, пытаясь сдержать набегающие слёзы. — Спасибо… — прошептала она, — правда, спасибо. Я рада, что вы не давите. Совсем скоро я расскажу всё, но только с разрешения Малфоя. Она гордо подняла голову. Несмотря на всю боль и усталость, её принципы не позволяли нарушать чужие границы, даже если это был Малфой. Она уважала чужие тайны и правила, какими бы сложными они ни были. — Кстати… — голос Джинни сорвал её из размышлений, — а что это у тебя на руке? Джинни осторожно взяла её за запястье. Её глаза расширились от неожиданности и ужаса. Гермиона нахмурилась и опустила взгляд на руку. Там, словно тёмная река, извивался рисунок — чернильно-чёрный змей с головой ворона, обвивающий руку от запястья до локтя. Линии были чёткими и живыми, словно двигающимися. — Ты же не…? — Джинни побледнела. — Ты… — Это Малфой! — резко вмешался Рон. — Это его проделка?! Гермиона покачала головой, без силы объясняя: — Я… сама не знаю, что это. Но это не метка Пожирателей смерти. Она другая. Они все вместе смотрели на эту отметину, пытаясь понять её смысл, но ответа не было. Никаких подсказок, только тёмная загадка, вплетённая в её кожу.

***

Гермиона пыталась отвлечься — взяла книгу, стараясь погрузиться в слова и забыть тревожные мысли. Но тревога не отпускала, как тень, следовала за ней. В голове всплывали строки, найденные где-то ранее. «Спустя некоторое время проводится ритуал, связывающий две души в одно целое. Узел находится на грани жизни и смерти. Метка пронизывает сущности, соединяя их через тёмные чары. У жертвы она тоже проявляется.» Она замерла, словно замороженная в воздухе. — Нет… этого не может быть… Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Драко. Его рубашка была помята, рукавицы заляпаны пылью, а в уголке губ блестел свежий след крови. — Ты глухая?! — раздражённо выдохнул он, — можешь хоть на секунду угомонить своих чокнутых друзяшек?! Он опёрся о стену, пытаясь отдышаться. В его глазах играла смесь злости и тревоги. — Ты… — Гермиона цокнула, задев его плечом, и прошла мимо. — Идём. Она мельком оглядела друзей, и её сердце сжалось: Гарри сидел в кресле, высок разбит, Джинни осторожно прижимала к нему ватку с перекисью. — Что?! Гарри, ты в порядке?! Она хотела подойти, но вдруг почувствовала, как кто-то схватил её за запястье. — Извини, Поттер, но сейчас она нужна мне. — Малфой потянул её к выходу. — Куда мы идём?! — пыталась вырваться Гермиона. — В твоё любимое место. Забыла? Я говорил, что зайду. Она резко остановилась, дёргая руку. — Ты ёбнутый идиот! — голос сорвался на крик, — мало того, что врываешься ко мне в комнату, ещё и в Гриффиндорскую башню без приглашения! И избил моего друга?! Она сжала кулаки и ударила его в грудь. Но он мгновенно перехватил её руку. — Сама приходишь ко мне ночью, а говоришь, что я нарушаю твои границы, — прошептал он, низко, почти беззвучно. — Чт… И вдруг его губы едва коснулись её. Гермиона замерла, сердце застучало бешено. Он осторожно, но настойчиво углубил поцелуй, крепко держа её руку в своей ладони. Её дыхание сбилось, и все мысли улетучились. Его губы были тёплыми и требовательными — не грубыми, но бескомпромиссными. Он отстранился, смотря в её глаза. — Успокоилась? Гермиона стояла, как вкопанная, не понимая, что происходит. — Ч-ч-что это было?! — выдавила она, глаза расширились. — Попытка успокоить бешеную истеричку, — усмехнулся он и двинулся вперёд. Гермиона, ошеломлённая, последовала за ним.

***

Великие своды библиотеки, словно старинный храм знаний, возвышались над ними. Тусклый свет ламп дрожал, отражаясь на лакированных столах. Гермиона шла впереди, сердце билось так сильно, что казалось, сейчас вырвется из груди. Драко шёл за ней, холодный и раздражённый, словно тень, преследующая её. — Эта книга не в этом отделе, — буркнул он, — пошли. Она сосредоточилась, переходя к дальним полкам. Её пальцы дрожали, когда она осторожно вытащила старинный том, страницы которого пожелтели от времени. Драко сразу выхватил книгу и бегло просмотрел её. — То, что ты рассказала вчера… было здесь? — его палец ткнулся в текст. Гермиона почувствовала странное щёлканье внутри, словно невидимая нить натянулась до предела. «Связь двух сущностей, воплощённая через метку…» — Покажи руку, — пробормотала она, будто боясь услышать ответ. — Что? — он нахмурился. — Просто покажи. Драко закатал рукав. Гермиона вздрогнула — на его коже извивался тот же рисунок, чёрный змей с головой ворона. — Уже хочешь меня раздеть, Грейнджер? — усмехнулся он, но без привычной насмешки. Гермиона молча закатила рукав, показывая собственную метку. Их взгляды встретились, и улыбка Драко медленно исчезла. Он осторожно приближался рукой, наблюдая, как метки слегка пульсируют в унисон. — Что это? Откуда? Гермиона сглотнула. — Драко… кажется, мы связаны. Она взяла книгу и начала читать вслух. — Здесь говорится о ритуале. После наложения проклятия души соединяются. Узел формируется на грани жизни и смерти, укрепляя связь. Метка подтверждает её и служит проводником магии. Драко слушал, не прерывая. — Нам нужно быть рядом. Это расследование не закончено, — прошептала Гермиона, дрожа. — В кои-то веки ты права, — тихо сказал он, — я поищу что-то ещё, а ты изучи эту книгу. Они разошлись по библиотеке, каждый погружённый в свои мысли и страницы. Прошло полчаса. Гермиона углубилась в текст, пальцы жадно перелистывали страницы, пытаясь понять всю глубину загадки. Внезапно её взгляд зацепился за строку: «Галлюцинации у жертвы начинаются сразу после ритуала. Они проявляются в образах людей, наиболее близких сознанию жертвы, могут быть пугающе реалистичны. Образ стремится к физическому контакту, провоцируя эмоциональный отклик, необходимый для усиления связи. Однако жертва редко осознаёт происходящее…» Она почувствовала, как кровь застыла в жилах. — Чёрт… В этот момент Драко вышел из-за стеллажей и сел напротив. — Никаких успехов. Я не нашёл ничего, что связано с книгой. А у тебя? Гермиона замерла. — Я… кое-что нашла. Она показала текст пальцем. — Галлюцинации? Значит, жертва — это я? — Да… — она нервно закусила губу. — Чёрт… — Что ты имел в виду, когда сказал, что я приходила к тебе ночью? Он напрягся, но ответил: — Да, это было. Я спал, проснулся и увидел тебя. Ты стояла у кровати, смотрела… Потом подошла и… Он замялся. — И? — И поцеловала меня.

***

Ночь окутала комнату Драко густой тьмой, лишь лунный свет пробивался сквозь окна, рисуя длинные тени на стенах. Его тело напряжено, мысли бурлили. Вдруг его сознание словно кто-то потревожил — он почувствовал взгляд. Медленно открыл глаза и увидел в тени у изножья кровати её — Гермиону. Её карие глаза смотрели на него, наполненные чем-то неуловимым и загадочным. Что-то в этом взгляде было странным и непонятным. Драко замер, пытаясь понять, как она оказалась здесь, посреди ночи, в его спальне. Он даже не услышал, как дверь открылась. — Грейнджер? — его голос был хриплым после сна. Она не ответила. Лишь молча стояла, словно часть самой ночи. Словно заколдованный, он медленно опустился на краешек кровати, опираясь руками в мягкий, но уже прохладный матрас. Пальцы дрожали, будто в них проснулся собственный разум, не желая верить происходящему. В комнате стояла тягучая тишина, которая давила на грудь, словно тяжёлый невидимый камень. Она сделала шаг вперёд. Медленный, лёгкий, почти невесомый. В этом шаге было что-то странное, почти нереальное — словно её тело не подчинялось законам физики, а воздух мягко гудел от её присутствия. Гермиона двигалась так плавно, будто скользила по воздуху. Её ноги казались воздушными — ни звука, ни шороха. Волосы, густые и мягкие, ниспадали на плечи нежным шелестом, будто шепча тайны, которые были скрыты от глаз. Драко нахмурился, будто почувствовал холод, исходящий от неё, хотя в комнате и так было тепло. Его взгляд попытался ухватить реальность, поймать смысл происходящего, но она была где-то за гранью. — Чего ты хочешь? — спросил он, голос дрожал от смеси недоверия и скрытой тревоги. Она приблизилась, и теперь он мог видеть мельчайшие детали — чуть приоткрытые губы, которые казались мягкими и уязвимыми, дыхание, которое сбивалось и едва угадывалось в темноте. Её глаза блестели, но в них было что-то неуловимо странное — словно призрачный туман застилал их. И вдруг… Она наклонилась к нему. Время замерло. Драко не успел среагировать, когда её губы едва коснулись его. Прикосновение было мягким, почти деликатным, словно касание лепестка цветка — настолько нежным, что казалось, что оно не может быть реальным. Но оно было. Его тело отозвалось дрожью, которая пробежала по всему позвоночнику и застряла где-то глубоко в груди. Внутри что-то вспыхнуло — странное, болезненное и одновременно притягательное. Секунда. Две. Казалось, что весь мир сужается до этого момента, до этой встречи губ. Но потом, словно гром среди ясного неба, сознание ударило тревожным сигналом: это не она. Не та Гермиона, которую он знал. Это был обман, иллюзия, маска. — Это не ты, — прошептал он самому себе. Он резко отстранился, словно ошпаренный кипятком, оттолкнул её. И в тот же миг, словно исчезнув в воздухе, она растворилась, оставив после себя лишь едва уловимый запах магии и холодок на губах. — Что за херня?! — вырвалось у него, голос дрожал от неожиданности и ужаса. Комната наполнилась гнетущей тишиной, нарушаемой лишь его тяжёлым дыханием и учащённым сердцебиением. В глазах темнело от прилива адреналина и безысходности. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть образ, который до сих пор пульсировал в памяти, но всё было слишком реально. Слишком близко. — Чёрт, — выдохнул он.

***

Гермиона ахнула, будто возвращаясь из какого-то далёкого сна. — Но потом… я понял, что что-то не так, ты… то есть она была странной. Лицо размытое, будто в тумане. А потом… я оттолкнул её, и она исчезла. — Галлюцинация, — тихо проговорил Драко. Он задумчиво провёл пальцем по метке на руке — символу их странной связи. — Всё только начинается, Малфой, — сказала Гермиона, и в её голосе слышалась и тревога, и решимость. Драко кивнул, взгляд стал острым. — Если будет повторяться — дай знать. Может, мадам Помфри поможет. — Хорошо, Грейнджер, — хмыкнул он, скрывая беспокойство. Перед тем, как выйти, Гермиона замялась, голос тихо дрогнул: — Можно рассказать Гарри? Он очень взбешен из-за тебя. Лучше, если я введу его в курс дела — будет меньше переживать. Взгляд Драко стал ледяным: — Нет. — Я поняла. Она ушла, чувствуя, как метка на её руке вдруг зажглась лёгким огнём. *** Прошло несколько дней, которые тянулись, словно в кошмаре. Гермиона никогда не думала, что Гарри способен на такое. Игнорирование. Хуже всего было то, что он не просто не разговаривал с ней — он делал вид, что её не существует. Когда она подходила к нему в общей гостиной, он вставал и уходил, даже не взглянув в её сторону. Когда она пыталась поймать его взгляд на уроках, он смотрел сквозь неё. Когда она набиралась смелости заговорить, открывала рот, чтобы произнести хоть слово, он тут же находил повод уйти. Как будто она — пустое место. Первый день она старалась убедить себя, что это недоразумение. Второй — что он просто злится. На третий — боль начала разрастаться внутри неё, оставляя за собой едкую пустоту. Почему он так с ней? Она ведь не сделала ничего ужасного. Да, она не договорила. Да, она утаила. Но разве Гарри не заслуживает правды? Почему он даже не даёт ей шанс объясниться? Она плакала по ночам, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал. Гарри, её лучший друг. Человек, с которым они прошли через столько смертей, столько боли. Человек, ради которого она пожертвовала бы всем. И теперь его нет. Точнее, он есть, но не для неё. А Малфоя… Малфоя тоже нет. Между ними не было связи, разговоров. Она то ли дело замечала его глазами в Большом зале, в коридорах, и иногда на уроках, но не на всех. Эти семь дней тянулись как в кошмаре: без сна, без аппетита, с болью в сердце. Почему она снова одна? Именно в этот вечер, когда снежинки за окном медленно опускались на холодные каменные плиты двора, когда Хогвартс утопал в тишине, Гермиона решила, что больше не может так. Она взяла себя в руки и пошла в библиотеку.

***

Вечерний Хогвартс был красив. Воздух дрожал от холода, но внутри замка было тепло, и окна светились мягким золотом, разливая по заснеженным дорожкам тёплые отблески. Снег падал медленно, словно осторожно подбирался к земле, укрывая её белым покрывалом. Крыши башен уже покрылись инеем, а где-то внизу слышался тихий хруст шагов — студенты возвращались в свои гостиные после ужина. Скоро декабрь. А значит, пора думать о подарках. Для Рона она уже выбрала: набор волшебных шахмат с самонастраивающимися фигурами. Он всегда жаловался, что его доска слишком предсказуема. Для Джинни — редкое издание книги «Легенды маггловских ведьм». Джинни любила истории о древней магии. Для Гарри… Стоит ли ему что-то дарить? Не отвергнет ли он её подарок так же, как отверг её саму? Этот вопрос остался без ответа. На глаза вновь навернулись слёзы. Но она их смахнула. Нет. Довольно. Гермиона целеустремлённо прошла к нужному стеллажу. Но книги там не оказалось. Она замерла. Обычно у неё был идеальный глазомер, она знала, где какая книга лежит. Но нужной — не было. Она обыскала полку ещё раз. Затем ещё. И ещё. Руки дрожали. Она лихорадочно хваталась за каждую похожую обложку, проверяла страницы, пересматривала названия. Ничего. — Ничего… ничего… ничего… Звук её шёпота разносился по рядам. В панике она перебирала каждую книгу, но это было бессмысленно. Гермиона села за стол, бессильно обхватив голову руками. Сжимая в руке плитку шоколада, она провела пальцами по обёртке. Honeydukes. Шоколад из Хогсмита, ручной работы, с легкими нотками карамели и морской соли. Гарри всегда приносил ей именно этот. — Он помогает справляться с плохими мыслями, Гермиона. — Всегда говорил Гарри. Когда она уставала после бесконечных уроков. Когда не могла найти ответа в книгах. Когда тихо злилась на Рона за очередную глупость или чувствовала себя ненужной. Гарри просто протягивал ей плитку. И этого было достаточно. Она отламывала кусочек, клала на язык, и сладость мягко растекалась по нёбу, растворяясь в тепле. Тёмный шоколад слегка горчил, но карамель сглаживала этот вкус, а соль лишь подчёркивала сладость. Так было всегда. Но теперь… Теперь плитка лежала у неё на ладони, а Гарри не было рядом. И вместо утешения на язык поднималась только горечь. Гарри… Она шевельнула челюстью, сжимая её до боли. Глаза жгло. —Грейнджер. Голос сзади заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась и увидела Малфоя. Он просто сидел на стуле за её спиной. Где он был раньше? Как она его не услышала? — Я ждал тебя целую неделю здесь. Я думал, мы работаем теперь вместе. Гермиона моргнула. — Что? О чём ты? Почему ты ждал меня? Он лениво облокотился о спинку стула. — Если мне не изменяет память, то неделю назад здесь же состоялся разговор, в котором ты сама сказала, что нам нужно работать вместе. Я думал, ты поймёшь или же сама начнёшь приходить сюда каждый вечер. Где ты пропадала? — Я… Это не твоё дело. — Погоди, ты серьёзно сейчас? — усмехнулся Малфой. — Ты сказала, что мы связаны. Ты читала книгу больше всех. У нас есть метка, как подтверждение того, что мы вместе в этом дерьме. Тогда какого хуя это не моё дело? Гермиона нервно перебирала волосы, но, подняв глаза, увидела, как выражение лица Малфоя резко изменилось. — Ты плакала? Она напряглась. — Нет. Я просто не выспалась. — Ясно. Не хочешь — не говори. На удивление, он не стал насмехаться. Вместо этого он нахмурился, глядя на полки. — Что ты искала? — Книгу. Её здесь нет. Ты не брал её? Его глаза мгновенно расширились. — В смысле нет? Конечно, не брал. — Я обыскала всё, Малфой. Она просто пропала. — Может, кто-то взял её? — Нет. Книги из этого раздела запрещено выносить из библиотеки. Это проверяется. Малфой выругался, ударив кулаком по столу. — Это была наша единственная зацепка! Его голос сорвался, в глазах мелькнула паника. — Я не знаю, что делать… — Гермиона почувствовала, как слёзы вновь подступили к глазам.— К кому нам обращаться? В министерство? Может, они что-то знают? Малфой резко поднял голову. — Ты дура? Они сразу отправят нас в лабораторию, будут копаться в нас, наших душах, а потом — в Азкабан, чтобы мы ничего лишнего не натворили. Он нервно провёл рукой по волосам. — Я скоро умру? — Не думаю. Гермиона встала, проходясь между стеллажами. — Твои галлюцинации продолжались? Малфой на секунду замер. — Да. — И?.. Он помолчал, прежде чем сказать: — Там вновь была ты. Она напряглась. — И что? Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Мы трахались.

***

Тёплая кожа. Прерывистое дыхание. Приглушённые стоны. Он снова видел её. Гермиона. Её губы были припухшими от поцелуев, глаза затуманены желанием. Пальцы дрожали, когда она провела по его груди, цепляясь за кожу, будто боялась, что он исчезнет. — Драко… — её голос дрожал, в нём смешались мольба и жажда. И он не мог сопротивляться. Она была везде. Тёплая, податливая, реальная. Он чувствовал, как её тело двигается в такт с его, как её ногти оставляют следы на спине. Всё происходящее было не просто ярким сном — это было похоже на правду, будто кто-то впечатывал это в его память, заставляя ощущать её даже наяву. Постепенно что-то изменилось. Мир вокруг пошатнулся, как разбитое стекло. В глазах поплыло, воздух стал густым, тяжёлым. Он видел Гермиону, её губы были приоткрыты, щеки пылали румянцем… но что-то было не так. Это был кто-то, но не она. Не может всё быть так быстро. Как только эта мысль прорвалась в сознание, Драко будто очнулся от кошмара. Сердце бешено колотилось. Грудь жгло, но не от боли. Он не мог разделить реальность и иллюзию. Её прикосновения всё ещё горели на коже.

***

— Ч-т-что?! — выдохнула она, пытаясь поверить услышанному, глядя на Драко. — Всё было до жути реально, Грейнджер, — с лёгкой насмешкой ответил он, наблюдая за её реакцией. Щёки Гермионы вспыхнули алым пламенем. — И до какого момента это длилось? — нахмурилась она, стараясь удержать волнение. — До середины, — пожал плечами Малфой, — Я был будто в трансе… а потом внезапно очнулся. Гермиона сглотнула, как будто проглотила не только слюну, но и ледяной комок страха в груди. Драко наклонился к ней ближе, голос стал тише, но в каждом слове была скрытая сила. — Не красней так, это не то, что ты подумала. Кстати, боль в груди исчезла сразу после этой галлюцинации — пару дней назад. Боль была невыносимая, появлялась по 5–7 раз в день.

***

Гермиона молча ходила между полками, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Её пальцы нащупали другую книгу, она взяла её и быстро пролистала страницы. «Не то… Не то…» — мысли в голове крутились, словно назойливые мухи. — Нашла! — вдруг сказала она, словно прорвалась сквозь плотный туман. Открыв книгу, прочитала заголовок, который пробежал холодом по спине: «Переходные состояния: между жизнью и смертью» — один из самых таинственных фолиантов магической истории. Тех, кто связан с ним, ждёт судьба, предрешённая самим артефактом…» — Мда. Хуёво.—Выругался он, собираясь вставать и уходить. —Согласна. Но, хоть какая-то зацепка.— Гермиона прижала книгу к груди. Она подошла первой к двери, и собиралась открыть её, но она оказалась заперта. Гермиона нахмурила брови и мельком кинула взгляд на Малфоя, который стоял позади неё. Дверь перед Гермионой стояла непоколебимо — старая, деревянная, с потертым бронзовым замком, который, казалось, пережил века и тайны. Она протянула руку и мягко коснулась холодной ручки, потом тихо произнесла: — Алохомора. Но замок не сдвинулся с места. Холодный металл не поддался её магии. Гермиона моргнула, чувствуя, как паника медленно поднимается в груди, словно тёмное облако, готовое разразиться бурей. — Алохомора, — повторила она, уже чуть громче, с дрожью в голосе. Но дверь оставалась нерушимой преградой, неподатливой и молчаливой. В глубине коридора послышался раздражённый голос: — Боже, Грейнджер. Дай я. Драко шагнул вперёд, тяжело ступая по старому каменному полу, вытащил палочку, и с невозмутимым видом произнёс: — Аберто. Мгновение. Тишина. Но дверь стояла, как вкопанная. — Серьёзно?! Прекрасно. Просто прекрасно! — Гермиона уже не сдерживала раздражения и отчаяния. Её руки бессильно начали стучать по двери, кулаки глухо ударяли о дерево. Попытка вызвать патронуса тоже провалилась — магия застыла в воздухе, словно ослепшая и сломанная. Она отступила, медленно прошла к ближайшему столу и рухнула на него, опираясь локтями. В горле жгло горькое ощущение безвыходности. — Что же, я так понял, меня ждёт незабываемая ночка? — раздался насмешливый голос. Гермиона подняла глаза и увидела Драко, который лениво прислонился к книжному шкафу, широко улыбающийся, словно ему очень нравится её беда. — Ага, в твоих мечтах. Лучше бы делом занялся, — бросила Гермиона, скрестив руки и пытаясь сохранить достоинство. — Как грубо с твоей стороны, — ответил он с иронией, — Но я уже придумал нам занятие. Гермиона закатила глаза, будто услышав что-то слишком нелепое. — Да? И какое же? — Будем тренировать твои танцевальные навыки. В вальсе ты просто ужас. Она фыркнула, не удержавшись. — Почему тогда не поменял себе пару? — едко спросила, вспоминая, как мучилась на прошлой репетиции. — Я стараюсь как могу, но Рон говорит, что это не моё. — Рон? — Драко презрительно фыркнул. — Если ты слушаешь танцевальные советы от Уизли, то мне тебя жаль. Гермиона обиделась ещё больше и скрестила руки на груди. — Не знаю, с чего ты взял, что можешь давать мне советы, Малфой. Может, хватит есть меня взглядом? Он усмехнулся, и его шаги стали медленными, целенаправленными, словно хищника, приближающегося к добыче. Шаг. Ещё шаг. Он почти у её лица. — Я могу есть тебя не только взглядом, — прошептал он с едва заметной угрозой и вызовом. Гермиона почувствовала, как его рука чуть потянулась к её лицу. Её сердце застучало бешено, в голове промелькали все мысли — и страх, и желание, и отторжение. Но прежде, чем он смог дотронуться, она резко оттолкнула его. — Нет. Ты не имеешь права трогать меня без разрешения. Как бы тебе ни хотелось, но я не пай-девочка. Ты слишком много себе позволяешь. Мы не пара, даже не друзья. Взгляд Драко сверкнул, а на губах появилась тёмная, немного злая улыбка. — Ого, у Грейнджер прорезался голосок? Интересно. Но почему-то на мой поцелуй в коридоре ты ответила с удовольствием. Может, вновь отвести тебя туда? Гермиона вспыхнула от ярости, её щеки пылали, а сердце колотилось, словно дикий барабан. — Не неси чушь! Что ты хотел танцевать? Малфой лишь ухмыльнулся. — Вальс, конечно. И в этот момент его улыбка была по-настоящему искренней — и, возможно, единственной за весь вечер. Он начал урок с простой рекомендации: — Для начала, ты должна одевать более подходящую обувь, — сказал он, беря её руку в свою, но не грубо, а с удивительной нежностью. — На одежду пока что всё равно, сосредоточься на плавности движений. Они встали друг напротив друга. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь заглушить сумбур в голове и не обращать внимания на ту близость, что с каждым мгновением становилась всё ощутимее. Первый шаг. Неловкий, но полный решимости. Поворот. Касание ладоней. — Бля, Грейнджер. Поаккуратнее двигайся, — выдохнул Драко, едва не скривившись от её неуклюжести. — Что не так? — Гермиона смутилась, краснея. — Задеваешь грудь плечами, — сказал он, хмурясь. — А что не так с грудью? Ты ведь сказал, что болей нету. Драко молча развернул её и взял под руку, ведя в плавном наклоне. — Вообще-то, после болей у меня остаются довольно глубокие раны. Я не знаю, с чем это связано. В тот момент, когда он должен был аккуратно поддержать её под коленом, чтобы плавно опустить, он внезапно «смухлевал». Начал опускаться с левой ягодицы. Гермиона моментально выскользнула из его рук. — Что ты делаешь? Хватит! Мы ведь только что говорили об этом. Драко пожал плечами с безразличием. — Ах да, точно. Ну извини. Сложно контролировать себя, когда ты пьян. — С каких пор ты вообще начал так часто пить? — С тех пор, как с тобой пересекаться начал. Помогает от тошноты, знаешь ли. Его голос был полон горькой насмешки и даже ненависти. — Ну, а если серьёзно, то мне немного легче переживать боль. Алкоголь её притупляет. Гермиона вздохнула и отстранилась. *** Время тянулось мучительно долго, словно липкий сироп. — Думаю, можно попробовать ещё раз, — сказала она с вызовом, глядя на дверь. — Экспекто патронум! Из палочки вылетела серебристая выдра, которая с лёгкостью бросилась в темноту коридора, исчезая в неизвестном направлении. — Фух, наконец-то вышло. Вот только я не знаю, к кому отправила её. В этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появился Гарри — взъерошенный, в пижаме и с отчаянием на лице. — Гермиона! — воскликнул он. Сначала он взглянул на неё, потом на Малфоя. Улыбка исчезла с его лица, но он, несмотря ни на что, ринулся в её объятия. — Развлекайтесь, голубки. Не хочу прямо тут блевать, — с едкой ухмылкой сказал Драко, направляясь к выходу. — Что случилось? Он что-то сделал?! — встревоженно спросил Гарри, крепко обхватив Гермиону за плечи. — Просто я спал и вдруг увидел твоего патронуса, кричащего о помощи. Гарри взглянул на неё, полон решимости. — Теперь всё хорошо. — Гермиона крепче прижалась к нему, положив голову на его плечо и тихо всхлипнув. Гарри осторожно взял её лицо в ладони. — Прости. Прости. Прости. Это моя вина. Но ты сейчас всё мне расскажешь. Ты обязана. — Да, я понимаю. Прости, что не рассказала сразу.

***

Коридоры Хогвартса были пусты и холодны. Свет факелов пробивался сквозь тьму, рисуя на стенах длинные, причудливые тени. Гермиона кутилась в мантию, бросая быстрые взгляды на Гарри, который шел рядом — напряжённый и взволнованный. — Ты ведь знаешь что-то про этот артефакт, да? — тихо спросила она. Гарри кивнул, убирая палочку в карман. — Я читал о нём в «Запретных магических артефактах». Это что-то вроде ловушки, связанной с магией крови. Но точных данных нет — надо искать дальше. Гермиона кивнула, но мысли её всё ещё были заняты другим. — А ещё… — Она замялась. — Мне кажется, он пристаёт ко мне. Гарри резко остановился. — Что?! — Он поцеловал меня. Между ними повисла тишина. Гарри был в шоке. — А-ху-еть. — Гарри! — Извини, но… Малфой?! Правда?! Гермиона устало потерла лоб. — Не знаю, как это произошло, но да. И мне это совсем не нравится. Гарри продолжал смотреть на неё ошарашенно, потом выдохнул и взъерошил волосы. — Ладно, разберёмся. Пойдём пить чай? У тебя есть шоколад? Гермиона не смогла удержаться от улыбки, достав плитку из кармана. — Куда я без него? Ты ведь приучил меня всегда носить его с собой. — Вот и хорошо. Тогда пошли.

***

Они устроились в гостиной Гриффиндора у камина. Пламя мягко потрескивало, отбрасывая золотистый свет на их лица. Тишина царила вокруг, словно весь замок уже спал. Гарри налил чай, Гермиона разломила плитку шоколада и протянула ему кусочек. — Помнишь, как мы впервые подрались на уроке заклинаний? — спросил он с улыбкой. — Как же не помнить! — фыркнула Гермиона. — Я тогда чуть не прибила тебя за то, что ты игнорировал мои инструкции. — Ага, ты так рассердилась, что чуть не подожгла край учебника! Они рассмеялись. — А помнишь, как я случайно развернула Взрыв-пузыря в обратную сторону, и всё зелье попало на Снейпа? — Гермиона с улыбкой вспомнила второй курс. Гарри хмыкнул: — Он тогда смотрел на тебя так, будто собирался превратить в слизня. — Да, а потом Малфой три недели насмехался надо мной! Они снова засмеялись. Чай согревал изнутри, шоколад оставлял сладкое послевкусие. — А как мы ночью пробирались в Запретную секцию библиотеки? — продолжил Гарри. — Как можно забыть? — улыбнулась Гермиона. — Ты тогда чуть не свалил целую полку с книгами! — Эй, не преувеличивай! Был всего один ряд! — Но шума было на весь коридор! Я думала, нас поймают. Смех постепенно стих, уступая место тёплой тишине. Гарри взглянул на неё серьёзно: — Ты знаешь, что можешь мне всё рассказать? Гермиона кивнула. — Я знаю. Она откинулась назад, глядя в танцующие огоньки пламени. Эти моменты — дружба, тепло, смех — были её настоящей магией. Тем, что помогало идти вперёд. *** Проснулась она от звуков смеха и голосов. Глаза её открылись с трудом, тело было разбитым и тяжёлым, словно наполненным свинцом. Она лежала на диване в гостиной Гриффиндора, а рядом — Гарри. — Ну наконец-то, помирились, — раздался знакомый голос. Она повернула голову и увидела Рона, скрестившего руки и улыбающегося хитро. — Я уж думал, когда нам удастся вернуть всё на круги своя. Это ведь всегда была моя работа. Джинни, стоявшая рядом, улыбалась игриво. Гермиона попыталась сесть, но внезапно почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, мир завертелся. — Гермиона? — голос Гарри звучал словно издалека. В последний момент она почувствовала, как его руки поддерживают её, прежде чем тьма окончательно поглотила сознание.

***

Она открыла глаза в больничном крыле — в знакомой и неприятной белизне. Запах лекарств и холодный свет волшебных ламп казались ей почти врагами. Голова раскалывалась, горло было сухим, а в груди горел медленный, тягучий огонь боли и тревоги. Она пошевелилась — и тут же услышала шорох рядом. — Гермиона! Открыв глаза, она увидела Гарри, Рона и Джинни. Все трое сидели возле её кровати. Гарри выглядел встревоженным, Рон — обеспокоенным, а Джинни — настороженной. — Как ты? — тихо спросил Гарри, наклоняясь. — Хреново, если честно, — хрипло ответила Гермиона. Джинни нахмурилась: — Тебе не кажется, что ты зачастила с болезнями? Гермиона устало потерла лоб. — Не знаю, что со мной. У меня обычно крепкий иммунитет, но тут что-то не так. Может, какой вирус ходит по замку? Гарри и Рон обменялись взглядами. — Нет, — сказал Гарри серьёзно, — Ты единственная, кто болеет. В палате повисла тишина. Гермиона не знала, что ответить. — Ладно, отдыхай, — улыбнулся Рон, гладя её руку. — Мы рядом, позже зайдём. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Дверь захлопнулась. Осталась она одна — в холодном, пустом больничном крыле. Ей было не по себе. Сердце стучало тяжело, а в голове плескалась бесконечная тревога.