Эгоизм

      На утро Виктор проснулся уже в одиночестве, будучи нежно укутанным в одеяло. Солнце светило сквозь прикрытое жалюзи окно, проникая в комнату светлыми полосами, которые ненароком попадали в глаза, когда мужчина стал подниматься на локтях. Он сонно осмотрел одинокую комнату перед собой, не найдя и признака того, что здесь был кто-то ещё этой ночью.       В душе возникло неприятное чувство, сформировать которое Виктор не мог, но если бы он мог хоть как-то его описать, то это была бы неприязнь к тому, что он остался в одиночестве. Учёный прекрасно помнил, что Талис точно был здесь прошлой ночью, но проснулся раньше него и ушел, ничего не сказав.       Вот засранец.       Виктор снял с ноги компрессионный чулок и, одевшись, вышел из спальной комнаты в большую, где стоял сильный запах еды.       «Что это?» — задал сам себе риторический вопрос мужчина и направился к столу. На нем, накрытая миской (единственной найденной в этой квартире) стояла тарелка с ещё теплой яичницей и булочкой с маслом, присыпанной сверху какими-то специями. А рядом оказалась записка:       «Доброе утро, Виктор!       Надеюсь, ты выспался. Я не стал тебя будить, когда проснулся, решил, что тебе наверняка захочется поспать подольше, но я приготовил тебе завтрак. Поешь, пожалуйста. Надеюсь, мои навыки в готовке не угробят тебя, иначе это будет очень грустно.       В любом случае, я ушел в нашу новую лабораторию, так что приходи, как закончишь, я тебя жду. Будем вместе обустраивать наше рабочее место.       От Джейса.»       Мужчина прочёл написаное и хмыкнул, засунув бумажку в один из кухонных ящиков.       Обычно Виктор не завтракал по утрам, считая это бесполезной тратой времени, поэтому он просто пил чай и уходил на работу, на которой Хеймердингер все равно бы заставил его поесть хотя бы в «обеденный перерыв». Теперь же еда уже была готова, и причин не есть ее мужчина найти не мог, так что, взяв из кухонного ящика вилку, принялся за еду, а закончив, поставил тарелку в раковину, рядом с которой обнаружил на полотенце другую сохнущую тарелку, вилку, нож и даже сковородку.       Зачем Джейс помыл ещё и сковороду, Виктор так и не понял, но и не особо-то хотел вникать в это. Он просто умылся и вышел из дома, направившись прямиком в Академию, где им с Талисом выделили новую лабораторию.

***

      Стоило учёному войти в Академию, как его уши уловили некое подобие басов, исходящих от одного из лабораторных помещений. Он задался вопросом, откуда мог бы быть звук, ведь обычно все там предпочитают работать в тишине, но явно не этот человек, который включил музыку достаточно громко, чтобы называться назойливым.       Но когда Виктор подошёл ближе к их с Джейсом новой лаборатории, то сразу понял, откуда исходил звук, а открыв дверь, застал Талиса сидящим за столом рядом с проигрывателем и пританцовывающим под музыку, кажется, он даже подпевал? Мужчина что-то спаивал и проводил явно мелкую работу, так как со спины на его макушке виднелся ремень от очков.       — Джейс? — Позвал его, стараясь не сильно кричать, но чтобы перебить музыку, учёный.       Занятый своим делом Талис тут же выключил музыку и повернулся к нему с видом только что накосячившего мальчишки, которого поймали с поличным, хотя ничего плохого мужчина не совершал.       — О… Доброе утро! Я тут музыку решил чуть-чуть послушать. — Сказал он, натянув на лицо виноватую (с чего-то) улыбку.       — Да я ничего и не говорил по поводу музыки. — Ответил Виктор, подходя ближе. — Что ты делаешь?       Учёный заметил, что на столе лежала трость, ручку которой Джейс расписал в цвета своего дома Талисов.       — Ну, твоя трость же сломалась, так что я сделал тебе новую. Я почти закончил, подожди немного. — Произнес мужчина и вернулся к работе. — А потом мы сможем заняться расстановкой вещей. Я уже собрал стеллаж, достал и расставил туда книги. Ещё, как видишь, стулья тоже собрал. А, ну, и убирал тут вообще территорию.       И пока Талис перечислял все, что успел сделать за время, пока Виктор спокойно преспокойно себе спал, Джейс вдруг почувствовал, как на голову легло что-то теплое и неуклюже стало похлопывать и поглаживать волосы. Мужчина поднял взгляд на ученого перед собой, который мягко ему улыбнулся.       — Ты и так большой молодец. Не надо перечислять прям все.       — Ты о чем?       — Ты же прям напрашиваешься на похвалу, Джейс. Такой хороший мальчик, ах-хах-ха! — Пошутил и сам же засмеялся со своей шутки Виктор, убирая руку с чужой головы.       — Я просто делал, что должно. — Смутившись, отнекивался Джейс, отводя глаза.       Быстро закончив остаток работы с росписью ручки, Талис вручил новую трость Виктору, который, кстати, счёл ее даже чуть более удобной, чем свою прошлую. После этого мужчины принялись разбирать оставшиеся вещи, которые все ещё были запакованы в коробки.       Виктор все это время хотел поговорить с Джейсом о том, что произошло ночью, так как не очень понимал настроение партнёра, которое казалось ему немного странным. Ему также хотелось узнать, кто намазал ему ногу, и не повлияет ли вчерашний день на их отношения вообще. Но он никак не мог начать разговор. Учёный открывал было рот, но слова не слетали с языка, сколько бы он не пытался, так что ему приходилось закрывать его и ждать следующего подходящего момента смелости.       Джейса также гложил вопрос о прошедшей ночи. Не заподозрил ли Виктор странности в том, что кто-то намазал ему ногу, как отнёсся к тому, что они спали вместе, и почему теперь он так открыто себя ведёт, что даже погладил его по голове? Вопросов было много, а ответ на них стоял буквально в пяти шагах, но страх показаться чересчур навязчивым заглушал любой мыслительный процесс.       — Как твоя нога, Виктор? — Наконец, набравшись смелости, спросил Джейс.       — Нога? — Удивившись тому, что Талис сам начал этот разговор, переспросил Виктор, хотя и прекрасно все услышал. — Сейчас с ней все нормально. Это… Это ты намазал мне ее вчера?       — Ага. Я заметил, что тебе больно, и спросил, что мне сделать, а ты сказал, что и как. — Быстро придумав отмазку, отвечал мужчина.       — О. Ясно. — На минуту вновь возникла неловкая пауза, которую оба боялись нарушить. — Извини, что вчера затащил в кровать и заставил спать рядом со мной. Наверное, это было очень странно, да?       — Нет, нет, ничего страшного! Все нормально. Я рад, что помог тебе с ногой и уснуть. — Искренне улыбался ему Джейс, чем вызвал ответную улыбку.       Вопрос был решен, и оба учёных выдохнули с облегчением, поняв, что больше никаких острых и странных моментов, которые необходимо было обсудить, больше не осталось. Хотя решением это можно было назвать с большим трудом. Скорее, то было похоже на одну сплошную неловкость.       Когда почти все вещи были расставлены, в лабораторию зашёл охранник и сообщил Талису о том, что внизу стоит мисс Кирамман и просит его спуститься, так что Джейсу пришлось оставить Виктора ненадолго в одиночестве, пока он направился встретить Кейтлин, которая пришла осмотреть новую лабораторию друга, внизу.       — Привет! — С присущей ей нежной улыбкой поприветствовала друга Кейтлин. Она стояла в окружении двух больших коробок, на которых были жирно написанные буквы «Хрупкое».       — Привет? А это что? — В лоб спросил Талис, как только подошел к ней.       — Это твои вещи из мастерской. Я взяла там самое мелкое и необходимое и принесла тебе в твою новую лабораторию. — Сказала она, вручив Джейсу одну из коробок, которую сочла самой тяжёлой из имеющихся. — Пошли, покажешь мне свою берлогу!       Талиса веселила натура Кейтлин. Она была светлая, добрая, заботливая и очень старательная. И при всем этом девушка могла допускать колкости в разговоре или быть максимально серьезной, а может и вообще сделаться лучшим и самым опасным стрелком Пилтовера. Он, правда, гордился тем, что дружил с Кейтлин, которая, несмотря на то, что ее не просили, просто сходила и принесла часть вещей Джейса, которые ему нужно было бы потом принести сюда. Она всегда была готова помочь, даже если порой это выходило ей боком, и она обжигалась на том, что пытается помочь всем и каждому, когда не должна, но именно это рвение и восхищало Талиса, уже порядком подзабывшего, что такое альтруизм.       — Я слышала, вы там с Виктором что-то устроили вчера, да? — Спросила она, поднимаясь по лестнице.       — Хах, что-то в этом роде. Мы сначала просто стабилизировали Эл-Тек, а потом объясняли по сто раз совету, что это такое и зачем мы это делаем.       — А потом что было? Вы просто разошлись и все? Я к тому, что вы знакомы так мало, стоило бы познакомиться поближе как-то, вам же теперь работать вместе.       — Нет, я пригласил его в ресторан. — С хитрой улыбкой взглянув на Кейтлин, ответил Джейс.       — В ресторан? Класс. Меня б так кто-нибудь пригласил…       — Ты слишком пугающая для них, вот тебя и не приглашают. Ах-хах.       — Эй! Я вообще-то миротворец будущий. В следующий раз привлеку тебя за оскорбления в мою сторону, Джейс Талис.       — Ну, попробуй, хах.       — Так и что было в ресторане?       — Виктор чуть-чуть переборщил с алкоголем, так что мне пришлось нести его на спине до дома и уложить его спать. Ну и сам там же остался, у него нога болела.       — То есть… Ты спал там? С ним? — Чуть понизив тон, размышляла Кирамман, строя у себя в голове логические цепочки.       — Ага. — Этот ответ стал точкой в ее умозаключениях, которые привели к одному единственному возможному (как ей казалось) варианту.       — Вы с ним переспали?! — Шокировано прокричала Кейтлин чуть ли не на всю Академию, чем перепугала проходящего мимо студента. Талис мигом попытался закрыть ей рот рукой, и от смущения его лицо приняло розоватые оттенки.       — Ш-ш-ш! Черт побери, нет! И не кричи так! Мы с ним просто спали в одной кровати. — Приглушённо шипел на нее Джейс.       — А разве это не одно и то же? — Ехидно ухмылялась девушка, убрав чужую руку со своего лица.       — Нет! И не поднимай больше эту тему, мы не переспали. — Говорил Талис, открывая ручку двери, ведущую внутрь самой лаборатории. — Все, не смущай Виктора тоже, пожалуйста.       — Ой, ну, было и было, что бубнеть-то? — Пробурчала себе под нос Кирамман, проходя вслед за другом.       Она попала в большую и очень просторную лабораторию с высоким потолком и длинным столом во всю переднюю стену. Внутри было пустовато, хотя уже и нашлись кое-какие шкафы, стулья, меловая доска и даже, на удивление, диван. Небольшой, не особо удобный, судя по тому, как выглядел, но он хотя бы был.       Рядом со столом стоял ранее знакомый ей силуэт Виктора, перебирающего бумаги. Она запомнила его ещё с той вечеринки, когда Джейс в него врезался. И пускай Кейтлин видела его практически лишь мимолетом, но память у нее была достаточно хороша, чтобы запомнить, что из себя тот представлял.       — Привет! Я — Кейтлин Кирамман, очень приятно познакомиться! — обратилась она к Виктору, когда тот повернулся в сторону друзей.       — Здравствуй. Я — Виктор. Рад встрече. — спокойным тоном, без толики эмоций, в отличие от пытающейся произвести дружелюбное впечатление Кейтлин, поприветствовал ее в ответ учёный.       — Да, я в курсе, что ты Виктор. Джейс мне уже про тебя все уши протрещал! — Весело говорила девушка, шутливо ткнув локтем Талиса.       — Что?! Когда это я трещал тебе на уши хоть о ком-либо? — Возмутился Джейс, недовольно уставившись на подругу. Его взгляд метался с нее на Виктора, и обратно, стараясь уследить за эмоциями обоих, чтобы предугадать дальнейший исход шуточек Кейтлин.       — Да хоть сейчас, когда мы только шли сюда! — Продолжала Кирамман, будто бы и не замечая как с каждой миллисекундой лицо Джейса менят цвета с зелёного на ярко-бордовый и выражения со смущения на раздражение, с попытками мимически указать ей, что про бы заткнуться.       Виктор, наблюдавший за этой сценой шуточной ссоры двух друзей, лишь чуть улыбнулся, пристально взглянув на Талиса, и вернулся к изучению бумаг, от которых его отвлекла девушка. Та же не собиралась так просто отпускать свою победу в шутках над старшим, поэтому встала на цыпочки и наклонилась к его уху.       — Я даже могу предположить, что снизу был скорее ты, чем он. — Прошептала она, от чего по телу Джейса пробежал леденящий заряд, и он весь выпрямился, как осина.       — Кейт! — Прикрикнул он на нее, слабо оттолкнув, пресекая дальнейшие попытки его подколоть. Кейтлин же зашлась своим ярким смехом, довольная проделанной шалостью.       — Джейс. — Вдруг позвал мужчину Виктор. — Кажется, в лаборатории не хватает некоторых вещей, которые ты указал в списке.       — Что? Я вроде бы все проверял. — Вмиг вернувшись в привычное состояние, Талис подошёл ближе к учёному и стал самостоятельно изучать содержимое списка. — О, так это просто мои вещи из мастерской. Я сам принесу их чуть позже, ничего страшного.       — Что ж, как знаешь. Я увидел там важное оборудование, без которого мы не можем начать работу, так что, если ты принесешь это сегодня, будет замечательно.       — Конечно! Я схожу за ним вечером. — Ответил Джейс, поставив на стол одну из коробок и открыв ее.       Внутри лежали всякие безделушки: письменные принадлежности, чайник, пакетик чая, пара тетрадей и статуэтка какого-то персонажа из детской художественной литературы. Талис приподнял одну бровь и с непониманием уставился на Кейтлин, которая деловито разглядывала свои ногти. Джейс вздохнул и открыл вторую коробку, откуда на него пристально глядел его позавчерашний недоеденный бутерброд и его обитатели, и все это лежало вместе с горелкой и четырьмя чашками. Только лишь окинув содержимое взором, он тут же закрыл ее и вновь уставился на Кирамман с недовольным лицом.       — А ты не могла принести чего полезнее? — Спросил он. — На кой мне это здесь?       — Я не знаю! Вдруг пригодилось бы. Ты же учёный, знаешь, куда приспособить, что угодно.       — Это можно приспособить только на помойку. — Ответил на ее колкость мужчина и собирался было убрать эти коробки подальше, чтобы потом вынести, но его остановила рука Виктора.       Учёный осмотрел, что лежало в коробках, вытащил оттуда ручки и карандаши, чайник с чашками, горелкой и пакетиком, тетради, а бутерброд кинул в сетчатую мусорку под столом.       — Это оставь. Да и остальное тоже. Убери пока просто куда-нибудь к стеллажу. — Скомандовал он, разглядывая одну из чашек с изображением эмблемы дома Талисов. — Может чаю?       Виктор вдруг задал вопрос, обескураживший всех присутствующих. Джейс почесал затылок, призадумался и согласился. Кейтлин последовала его примеру. Талис взял чайник и подошёл к раковине в углу лаборатории, чтобы набрать оттуда воды, пока Виктор поджигал горелку. Когда чайник скипел, он разлил воду в чашки, куда уже был насыпан чай.       Кирамман ушла почти сразу после чаепития, сказав, что всю следующую неделю будет занята. Джейс помыл чашки и выделил чайному набору одну из полок. Виктор ещё некоторое время раскладывал все чертежи по их местам и порядку, чтобы потом было проще в них ориентироваться, а потом начал зевать и Талис сказал ему идти домой.       Виктор не стал спорить, ибо и правда устал. Он все ещё чувствовал некоторые последствия алкоголя на свой организм, вылившиеся в сонливость, сопровождавшей его весь этот день. Учёный отправился к себе домой, заодно испробовав новую трость, сделанную ему Талисом, на более долгие дистанции, чем два-три шага по лаборатории.       Сам же Джейс в это время, как и обещал, пошел в мастерскую Кирамман, где стал собирать свои вещи и постепенно перетаскивать их в новую лабораторию. Он закончил работу уже поздно ночью, но спать ему отнюдь не хотелось после физической нагрузки, поэтому, стряхнув пот со лба, он взял одну из книг по медицине, купленных накануне, улёгся на диван, который жалобно скрипнул под ним, и принялся читать под светом стоявшей рядом на тумбе лампы.       Книга называлась «Влияние химических отходов на здоровье человека» и была составлена лекарями, посетившими Заун во время их миссии по попытке помочь нуждающимся в качественной медицине заунцам. Содержание имело в себе информацию о том, что происходит с каждой из систем человека, но больше всего Джейса интересовал раздел, связанный с нервной и двигательно-опорной системами. Он предполагал, что корень болезни Виктора кроется именно там. Но, читая все больше и дальше, он понимал, что это и правда являлось изначальной проблемой, но с каждым новым абзацем он все больше ужасался тому, что описывали лекари, написавшие этот труд.       Нервная система медленно разрушается, нарушаются ее функции, нервы перестают коммуницировать друг с другом, а из этого вытекает и паралич конечности, присущий Виктору, сопровождаемый нейропатической болью.       Что-то защемило глубоко в сердце Талиса, и он теперь уже не мог отделаться от этого неприятного ощущения. Он чувствовал даже стыд, что недостаточно хорошо относился к Виктору, что недостаточно его уважал и восхищался им. Просыпаться с подобным каждый день, разве может быть судьба хуже этой?       Так, погребенный под волной этих мыслей и полный тревог, Джейс провалился в чуткий сон, продолжая держать в руках книгу.

***

      Виктор же никак не мог уснуть. Только он лег на кровать, сон как рукой сняло. Мужчина лежал и ворочался уже битый час, понимая, что то бесполезно, и стоит лучше пойти да поработать, но все же чувствовал где-то на подсознании, что и спать ему тоже хочется, однако не можется.       В кровати было холодно, несмотря на теплое одеяло. Нога ныла болью, отдававшей выше в бок живота, отчего становилось невыносимо лежать на нем.       Виктор раскинулся на кровати и пристально смотрел на белый потолок, чуть освещаемый светом луны, ибо даже фонари на улице уже тоже давно выключили. Мысли его были пусты, но все же ощущалось и что-то странное. Острая нехватка чего-то теплого, чего-то сопящего в плечо, прямо под боком, чего-то такого, что укутало бы одеялом и закинуло бы сверху руку, прижимая ближе к себе, и само прижимаясь своим телом тоже. Чего-то по имени Джейс и по фамилии Талис, и желательно пьяного, чтобы не задавал много вопросов.       — Твою мать! — Выругался Виктор, порядком уставший от этой навязчивой мысли, застрявшей теперь в его голове. Он перевернулся и уткнулся головой в подушку, крикнув в нее ещё пару проклятий и повернувшись обратно.       Ему стало предельно ясно. Сон для него сегодня будет недоступной роскошью, так что если он уснет, то словит куш, а если нет, что было более вероятно, то окажется, что учёный просто провалялся в кровати несколько часов. И все же он решил рискнуть и продолжить тщетные попытки уснуть.