Эгоизм

      На утро Виктор пришел в Академию, будучи максимально раздраженным и расстроенным тем, что так и не смог нормально уснуть. В какой-то момент его стало штормить — то он засыпал, впадая в какое-то подобие дрёмы, то он вдруг просыпался от ощущения, что летит куда-то вниз. Так, в итоге и не уснув, мужчина решил, что вернётся в лабораторию, чтобы продолжить работу над Эл-Теком.       Ученый зашёл внутрь, чуть ли не хлопнув за собой дверь, но кое-как сдержался. Он подошёл к столу и собирался сесть за работу, как вдруг заметил периферийным зрением некое шевеление сбоку, где стоял диван. Резко обернувшись, Виктор нашел спящего с книгой в руках Джейса, который лежал в такой позе, что у любого нормального человека после сна в ней заболело бы все тело.       Он усмехнулся и подошёл к партнеру.       — Джейс. — Позвал его Виктор, на что тот тихо пробурчал себе под нос. Это заставило ученого улыбнуться.       Его раздражение сняло, как рукой.       И вновь происходит эта странная вещь. Как только рядом с ним появляется Джейс Талис, любое беспокойство, которое возникает у Виктора, любое недовольство, плохое настроение, да что угодно, что могло у него быть из негативного, вмиг улетучивалось, будто бы и не было.       Учёный не мог объяснить себе, почему это происходит, но всего за пару дней их общения он уже обрёл некую зависимость от Джейса, от того, что с ним он чувствует себя окрыленным. Но при этом он не мог назвать это любовью с первого взгляда. Не-ет, он в такое не верил, считал это ерундой, как и в принципе чувство любви. То, что называют «любовь с первого взгляда», — лишь интерес, переросший в навязчивую симпатию, не имеющую под собой ничего, кроме мимолётного взрыва гормонов. А что-то иное, кроме этого, и не могло бы возникнуть между ними за это короткое время.       Виктор размышлял и думал, но все же решил, что раз не может найти ответ, значит, ему следует просто использовать эту возможность спокойной жизни, которую ему дарует своим присутствием Талис. В любом случае, он извлечёт лишь выгоду — поймет, что же за чувство его преследует, и, возможно, впервые за всю жизнь, наладит свой ритм.       — Джейс. — Позвал его Виктор ещё раз, легонько ткнув пальцем в чужую щеку. Но Талис никак не отреагировал на его действия.       Его щека оказалась столь гладкой, будто бы учёный только что коснулся мягкой подушки из самой пушистой перины, какая только была в Пилтовере. В этом мимолетном касании не ощущалось ни намека на грубую и жёсткую щетину, какой обладают мужчины после бритья бород, наоборот, кожа была нежна, как у младенца.       Это развеселило Виктора, и он с ухмылкой и интересом мальчишки коснулся вновь его щеки, на этот раз чуть дольше удержав свой палец на ней. От его кончика стало разливаться тепло чужого тела и весь тот пыл и жар, коим пылало все естество Джейса Талиса.       — Черт побери… ты буквально сводишь меня с ума, Джейс. — Виктор продолжал это свое, уже ставшее излишне фамильярным, наблюдение за тем, как спокойным сном на диване сопит его партнёр.       И когда учёный наконец получил всю необходимую ему информацию (он просто смотрел на мужчину перед собой, отключив весь свой разум), ему поднадоело просто стоять рядом, и Виктор разбудил-таки Джейса.       — М? Виктор? Доброе утро. Я… я что, уснул прямо здесь? — Спросонья спрашивал Джейс, медленно моргая своими желтовато-карими глазами. Они то закрывались, то открывались, а длинные ресницы отбрасывали свою тень.       Виктор смотрел будто бы сквозь них, не осознавая, как пытается запомнить каждую деталь зрачков Талиса.       — Ага. Доброе утро. — Ответил учёный совершенно бесстрастно. И развернулся обратно к рабочему столу. — Вставай и давай займёмся наконец работой.       — Угу. Сейчас. — Произнес Джейс и, протерев рукой глаза, поднялся с дивана.       Он проследовал к раковине и умылся. После чего подсел к Виктору и погрузился вместе с ним в работу.       Они занялись проектом подземной вентиляции, так что Талис достал все свои чертежи и бумаги с расчетами, показывая их партнеру. Виктор с интересом вчитывался в каждое слово и разглядывал каждую черту, проведенную карандашом на синей бумаге, попутно давая какие-то свои комментарии — от критики до похвалы. После чего рассказал о том, что есть в Зауне сейчас и как устроена эта нынешняя вентиляция, о чем вычитал ещё в книжной лавке.       Теперь настала очередь Джейса внимать каждому его слову. Мужчина смотрел на партнёра, не отводя горячего взгляда, будто бы не мог в этой жизни смотреть больше ни на что другое. Виктора это немного смущало, но он уже начал мириться с излишней тактильностью первого, даже если она оказывалась зрительной.       Учёные снова провели расчеты энергозатратности этого проекта и, выведя определенное значение, стали выявлять предельную энергоемкость Эл-Тека. Она оказалась примерно равна необходимой, если использовать несколько камней, а не один. Оба были рады подобным результатам, поэтому живо принялись за более детальную разработку.       Джейс показал Виктору, как обращаться с Эл-Теком и с оборудованием, которое собрал и сварил самостоятельно. После чего вернулся к вентиляционной системе, оставив на партнёра заботу о камнях.       Так они протрудились до самой ночи, прерываясь лишь раз на небольшой обед и пару раз на чаепитие, за которыми продолжалось бурное обсуждение насущных проектов. Наконец, заметив, что на улице уже давно стемнело, партнёры пришли к выводу, что пора бы уже расходиться по домам и ложиться спать.       На самом деле, то был Джейс. Он настоял на этом, а Виктор лишь отнекивался, после все же согласившись, когда Талис привел в аргумент и свое собственное здоровье. Всё-таки больше всего Виктора заботили всегда другие люди, нежели он сам, и это было так даже сейчас.       Они выключили все приборы, свет, закрыли дверь на замок и стали спускаться вниз по лестнице. Джейс придерживал Виктора под локоть, как бы проявляя свою заботу о нем и обеспокоенность его ногой.       — Ты не против, если я провожу тебя до дома? Уже темно, вдруг ты споткнешься или ещё что-то случится, не дай бог. — Предложил Талис, посмотрев прямо в глаза партнёра.       Виктор чуть смутился и посему принял отрешенный вид.       — Я не споткнусь даже в темноте, только если ты не будешь мне это говорить под ноги и каркать. — Язвительно подметил учёный, когда оба оказались внизу.       — Виктор. — Джейс сделал паузу, делая акцент на его имени. — Я просто не хочу бросать тебя одного в темном городе. Это, конечно, не Заун, но и тут опасностей хватает. Я просто переживаю.       — Прошу заметить, это немного странно, что ты переживаешь обо мне, хотя мы и знакомы всего ничего. Но если тебя это так волнует, то так уж и быть. — Виктор, может, и сказал себе, что хочет использовать эту возникшую между ним и Джейсом связь, но это не означало, что теперь он будет терпеть эти странные вещи, которые говорит или делает Талис.       Да, он считал его немного странным. Как и себя, собственно, чего уж тут скрывать. Это объясняло, почему они так легко нашли общий язык. Но почему Джейс ведёт себя с ним так…обходительно? Учёный даже не знал, какое слово правильнее всего применить, чтобы описать поведение партнёра, которое отнюдь не раздражало его, вовсе нет, наоборот, вызывало где-то в глубине души проблески эмоций, давно погребённых там за ненадобностью. И все же… Он не мог понять, почему Джейс так себя ведёт. И уж тем более не мог понять, почему он сам на это так реагирует.       — Ещё немного, и ты станешь змеей, Вик. — Вдруг пошутил Талис, ухмыльнувшись. Виктор непонимающе посмотрел на него, вместо ответа. — Будешь ядом плеваться! Это из-за этих мазей? Ах-хах!       Виктор улыбнулся на чужую глупую попытку подколоть его, но ничего отвечать не стал, будучи погруженным в собственные размышления.       Стоит ли попросить его? Или нет? А что, если Джейс воспримет его просьбу не как простой научный интерес? Виктору хотелось поговорить с Талисом о том, чтобы спать вместе. Не в том смысле, чтобы, ну, там, ну, вот это вот, а просто спать в одном доме, в одной комнате, в одной кровати. Однако он страшился спросить его об этом, поэтому просто молчал, пока шел вместе с Джейсом до своего дома.       — Ну, вот и пришли. Я тогда пойду? — Произнес Талис, когда они оказались под окнами общежития Академии.       — Подожди, Джейс. — Собравшись с силами, остановил его Виктор.       — М-да? Что такое? — В полоборота спросил мужчина, собиравшийся уже было уходить.       — У меня к тебе просьба. С научной точки зрения, ты не подумай ничего такого. Но не мог бы ты спать со мной ночью?       Джейс удивлённо посмотрел на него в упор, застыв в молчании. Виктор заметил его замешательство и продолжил:       — Я просто заметил, что, кажется, с кем-то мне спится лучше, чем когда я сплю один. И я хочу это проверить, поэтому прошу тебя об одолжении.       — Я…эм… Ну, давай попробуем…я не знаю.       Оба поднялись наверх в квартиру Виктора, и Джейс вновь оказался здесь. Кажется, он уже побывал тут больше, чем в прошлый раз своей жизни.       Его чертовски смущали действия нынешнего Виктора, который по какой-то неизведанной причине ведёт себя явно более раскрепощенно, чем в прошлом. Он все ещё не мог до конца отойти от того, что было утром, когда учёный будил его и трогал за щеку, а теперь он звал его спать вместе с ним? Не слишком ли быстрое развитие событий?       В любом случае, он был несказанно рад. С тех самых пор, как Джейс узнал всю правду о своей жизни, Виктор стал для него самой важной ее деталью, его личной путеводной звездой. И Талис чувствовал с ним особую связь. Это было не так, как с Мэл, нет. Ему не хотелось любви с ним, ему не нужна была взаимность или что-либо ещё, что давала ему Мэл, от Виктора ему нужно было лишь его присутствие рядом, лишь само его существование. И все же подобные ответные действия были как приятный сюрприз, как подарок на Рождество.       Они довольно быстро приготовились ко сну и улеглись. Джейс смог увидеть, как Виктор вновь намазывает свою ногу перед сном, дабы та не болела, и собирался было снять корсет, чтобы намазать и спину, когда Талис его остановил.       — Виктор, а хочешь я сделаю тебе массаж? Говорят, тоже помогает. — Предложил мужчина.       Виктор взглянул из-за спины на него, приподняв бровь. Не то, чтобы он смотрел на Джейса пока они готовились ко сну, каждый просто занимался своими делами, так что он только сейчас заметил, что тот спит буквально без всего, дай бог, хотя бы в трусах. Из-под одеяла выглядывала чужая голова, с растрепанными, темными волосами и часть оголенной, накачанной, явно от тяжёлой работы, груди, покрытой такими же темными как на голове волосками.       — Прости, что? Я не расслышал. — Переспросил Виктор, сглотнув.       Такой Джейс выглядел даже лучше, чем когда он был одет, как с иголочки, на той злачной вечеринке. Он ощущался настоящим, искренним, живым, совсем не как сводящий концы с концами со своей болезнью Виктор.       — Массаж хочешь? Я умею его делать. — Талис нагло врал. Он никогда не умел и даже не особо-то видел, как делается массаж, но по какой-то причине, возможно, так располагала обстановка или сыграла его жалость к чужой болезни, ему захотелось его сделать.       Он сказал это, не подумав, фраза просто сорвалась с языка, но Виктор, как будто бы заметил и попросил повторить предложение вновь. Деваться было просто некуда.       — Давай. — А вот теперь точно некуда, потому что учёный ещё и согласился на всю эту странную затею.       Хотя Виктор и сам не до конца понимал, зачем согласился.       Джейс поднялся на постели и подполз к Виктору, который заведомо успел лечь на живот.       — Поосторожнее только. Намажешь мне ещё вот этой мазью, пожалуйста? — Предупреждал учёный, повернув голову боком.       — Мгм. — Промолчал в знак согласия Талис и, взяв на палец немного мази, растер ее между рук и принялся массировать чужую кожу спины.       Его руки сильно, но нежно продавливали мышцы, кожа складывалась в волны, которые плывут и разбиваются о берег. Мазь начала действовать довольно быстро, нагрев и руки Джейса, и кожу под ними, отчего Виктор почувствовал, как спину начало щипать.       Учёный покрывался гусиной кожей каждый раз, когда сухие и такие большие руки Джейса касались его и растирали согревающую мазь.       В какой-то момент, начинавший практически у шеи Джейс, дошел до поясницы и продавил бока, разминая их. Виктор в этот момент шокировано округлил глаза и тяжело выдохнул от приятного ощущения, разлившегося огнем по его телу. В низу живота начал завязываться давящий узел удовольствия. Он резко повернулся и перехватил чужую руку.       — Так, стоп, хватит. Дальше не надо. — Будто вылил ушат холодной воды, произнес Виктор.       — Хорошо. Тебе стало лучше? — Его бархатный голос стал звучать в этой странной атмосфере ещё более сипло и низко, отчего Виктор вновь покрылся мурашками. Теперь уже они были скорее от неприязни своих мыслей.       — Да, гораздо. Спасибо большое. А теперь, давай просто ляжем спать, хорошо?       — Да, конечно. — Ответил Джейс и забрался обратно под одеяло. — Спокойной ночи.       — Да, и тебе доброй ночи. — Виктор тоже накрылся одеялом и задул свечу, стоявшую рядом с ним на прикроватной тумбе, погрузив всю комнату во тьму.

***

      По неизвестной ему причине Талис долгое время не мог никак уснуть. Он ворочался, переворачиваясь с боку на бок, стараясь при этом не задеть Виктора, который отрубился почти мгновенно и теперь пребывал в притягательном царстве снов. Джейс же чувствовал все это время какую-то тревогу, будто бы оказавшись во сне, он увидит то, чего не должен.       Ему вообще все происходящее чудилось не более чем мечтой. Мужчина даже начал задумываться, что, возможно, их с Экко эксперимент тогда не удался, и все это либо — его восприятие смерти, либо он лежит дома, на своей кровати, а дорогая мама сидит на деревянном стуле рядом с ним, склонившись в печали и волнении за дальнейшую судьбу сына.       Это лишь все дальше загоняло его в пучину тревожности, которая все сильнее напоминала ему его нахождение в альтернативном таймлайне, где весь Пилтовер и Заун оказались уничтожены все разрушительной силой Виктора. Тогда он чувствовал то же самое, переживал те же эмоции.       Талис закрыл глаза и с тяжёлым вздохом протер их руками, а когда открыл, то и впрям оказался в своем собственном аду. И вновь на самой вершине Хекс-врат. А перед ним стояла высокая, худощавая фигура, чьего лица не было видно.       — Виктор? — Спросил он на выдохе, пытаясь вернуть самообладание.       Фигура повернулась, и Джейс наконец увидел его лицо. Это и правда был Виктор.       — То, что ты делаешь… Ты уверен в этом? — Спросил он тем самым голосом, чей вес был равен всему миру, будто бы он являл собой самого создателя сего мира — истинное божество.       — Почему ты спрашиваешь об этом? И вообще… Что я здесь делаю? Почему ты опять отправил меня сюда?       — Ты ставишь мир под угрозу. Ты уже смог спасти его, зачем ты обрекаешь людей на новые страдания? — В нем не слышалось и тени эмоций. Джейс уже успел подзабыть об этой части Виктора.       — Потому что я оплошал. Я не спас всех, как того хотел. И я не спас тебя. Я должен постараться это сделать.       — Ты не справишься. Покуда рядом с Виктором есть ты, есть и Хекстек, а значит, ты ничего не исправишь.       — Но я же уничтожил весь Хекстек! Это невозможно! У меня даже не остались записей, кроме тех, что я спрятал так далеко, что никому, кроме меня, не дано их найти. Я ни за что не допущу того, чтобы ты ступил не на ту тропу!       — Покуда есть ты — есть Хекстек, есть Виктор — есть Великая Эволюция.       — Ты предлагаешь мне убить себя? Или что ты ещё имеешь в виду?! Я уже сделал достаточно, чтобы заслужить хоть какое-то счастье, разве нет?! — Срывался на крик Джейс. Его лицо исказилось в злобе и раздражении.       — Нет. Все, о чем я говорю — это неизменность судьбы. Не будь даже в этом уравнении тебя, покуда есть Виктор — есть Великая Эволюция.       — Поэтому я и присутствую в этом уравнении. Чтобы исключить возможность Великой Эволюции и Хекстека.       — Неизвестная переменная не сможет исключить даже одну константу.       — И что ты, черт возьми, предлагаешь?       — Исключить известную переменную. Исключив ее, две константы самоуничтожатся.       — То, что ты предлагаешь… это неправильно! Я не пойду на это. Я поклялся себе спасти тебя, а не убивать. Только не опять. Я смогу все исправить, ты ещё увидишь! — Джейса переполняла решимость и ещё более сильное рвение изменить судьбу, пуще прежнего.       — Что же. — Виктор сделал небольшую паузу, призадумавшись. — Вот и посмотрим. Но раз ты не можешь позволить себе убить меня, тогда, в случае твоего провала, я сделаю это сам, и ты уже не сможешь меня остановить.       Талис нахмурился. Ему хотелось отказаться и послать его куда подальше, но он сдержался и понял, что иного выбора у него в любом случае не было.       — Согласен… — Скребя душу, сквозь зубы процедил он.       Виктор впервые за все время, сколько он его увидел, улыбнулся. Но эта улыбка, в которой не чувствовалось ни единого чувства, наводила скорее жуть.       Вновь открыл глаза Джейс уже утром, лёжа рядом с Виктором на кровати, пока тот, уже одетый и явно умытый, читал книгу по механике.       — Доброе утро. — Расплывшись в улыбке, поприветствовал его Джейс, обратив на себя внимание Виктора.       Тот повернулся и посмотрел на него своими янтарными глазами, в которых игралось солнце. Учёный улыбнулся в ответ.       — Доброе. Хорошо спал? — Спросил он, не снимая с лица добродушной улыбки.       — Мгм. — Промычал Талис, прикрыв глаза, будто довольный пес, который только что смог зарыть для себя самую сладкую кость. — А ты?       — И я тоже. — Не отрывая глубокого взгляда от чужого лица, говорил Виктор.       — Значит, эксперимент удался? — Поинтересовался с усмешкой Джейс.       — Думаю, что да. — Чуть поразмыслив, ответил на его вопрос Виктор, все глубже погружаясь в чужие золотые от солнца глаза и потонув в них.