Песнь Теней

***

      После пробуждения я не спешила спускаться. Если бы не голод, с удовольствием провалялась бы в постели ещё час-другой, прячась от мыслей под одеялом. Но желудок настойчиво напоминал о себе.       С трудом поднявшись из постели. Я спустилась и замерла на пороге столовой.       Касс и Неста сидели за столом. Молчали. Он смотрел в свою тарелку, она — в окно. Между ними висело напряжение, густое и осязаемое, будто натянутая струна, готовая лопнуть.       Я сделала шаг назад, собираясь тихо исчезнуть.       Касс поднял взгляд. Поздно.       — Доброе, Ари, — голос был сдержанным, но в глазах мелькнуло облегчение. Будто я — долгожданная передышка.       — Доброе, — ответила я, стараясь выглядеть непринуждённо.       Села подальше от них, не желая случайно оказаться на линии огня. Неста бросила на меня короткий взгляд — оценивающий, холодный — и вернулась к своему чаю.       Наступило неловкое молчание. Я взяла тост, намазала маслом, пытаясь делать вид, что не замечаю атмосферы.       — Как спалось? — спросил Касс, явно пытаясь заполнить тишину.       — Хорошо, — соврала я. — А вам? Неста тихо фыркнула. Касс напрягся.       — Отлично, — процедил он сквозь зубы.       Я прикусила губу, подавляя желание закатить глаза. В ушах всё ещё стояли отголоски их «отличной ночи».       Боги, это было похоже на завтрак с двумя разъярёнными котами, которые вот-вот набросятся друг на друга.       — Погода сегодня хорошая, — попыталась я, отчаянно цепляясь за нейтральную тему.       Касс кивнул.       — Да. Хорошая.       Неста промолчала.       Ещё несколько мучительных минут я жевала тост, пытаясь игнорировать ледяное молчание.       Когда допила чай, поднялась так быстро, что чуть не опрокинула стул.       — Спасибо за компанию, — улыбнулась я натянуто.       Касс кивнул. Неста даже не посмотрела.       Я вышла, чувствуя, как их взгляды проводили меня до двери.       За спиной послышался тихий, напряжённый голос Несты:       — Даже она не выдержала...       Дверь за мной закрылась раньше, чем я услышала ответ Касса. Но, честно говоря, я и не хотела.       В своей комнате я развернула карту, и память вынесла меня в прошлое.       Тёплый вечер. Крыша старого дома в Валерине. Мы — четверо — лежали на спине, глядя на звёзды.       — Когда всё это закончится, — говорил Тэн, — мы построим дом. Большой. Чтобы всем хватило места.       — С садом, — добавила Саура мечтательно. — Полным цветов.       — И с кухней, — усмехнулась Клэрис. — Где Тэн не будет жечь еду.       — Эй!       Мы смеялись. Так легко. Так беззаботно. Не зная, что через год Валерин сгорит. Что нас разбросает по континентам. Что мы станем беглецами, а не мечтателями.       Я моргнула, возвращаясь в настоящее. Карта. Точки. Имена. Может, когда-то мы ещё построим тот дом. Если выживем.       Я снова пробежалась взглядом по пометкам. Мне нужно было найти Хранителей — и только потом явиться в Валерин.       Но магическая защита Двора Ночи была слишком сильной, мешая мне точно вычислить координаты.       Я вздохнула. Значит, придется искать их уже после перехода через портал. Эта мысль сдавила грудь. Ведь я действительно ухожу. Совсем скоро.       Я знала, что будет больно. С самого начала знала. И всё равно старалась не привязываться, говорила себе, что это лишь временное убежище. Но разум — одно, а сердце — совсем другое.       Мысли, клубясь, накатывали с новой силой, отнимая остатки сил. Я потрясла головой, пытаясь прогнать их, и заставила себя проверить всё, что нужно было собрать в ближайшие дни.       К вечеру я чувствовала себя опустошенной. Не столько физически, сколько душевно.       Кошмар обрушился, как тьма. Вместо улиц — пепел. Вместо городов — обугленные скелеты. Воздух тяжёлый, удушающий, пропитанный дымом и смертью.       Я шла с трудом, задыхаясь. А потом почувствовала его. Холод, пронизывающий всё, сковал моё тело.       Из теней выплыла фигура. Высокая, худая. Кожа пепельно-серая, будто обтянутая трупной плотью. Чёрные вены проступали под ней, пульсируя чем-то тёмным вместо крови. И такие же чёрные глаза, как бездны, которые, казалось, поглощали весь свет вокруг.       Безликий.       — Ты думаешь, что спряталась? — раздался его зловещий голос, словно скрежет по металлу. Звук, которого не должно существовать.       Каждое слово высасывало воздух из лёгких.       — Ты принадлежишь нам, — Он приоткрыл рот в подобие ухмылки, оголяя острые, чёрные, как обсидиан, зубы.       Он дышал. Хрипло. Рвано. Воздух вокруг него дрожал, искажался. Будто сама реальность отступала, не желая касаться его.       Он был одет в лохмотья — когда-то, может, это была одежда. Теперь — истлевшие тряпки, пропитанные грязью и тьмой.       Но самое жуткое — ощущение. Пустота. Глубокая, зияющая.       Я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается, темнеет, умирает от одного его присутствия.       Он шагнул ближе.       — Мы знаем, где ты.       Холод накрыл меня волной. Кожа покрылась инеем.       — Ты придёшь, — Его рука потянулась ко мне.       Чёрные глаза пожирали меня. Тьма сомкнулась. Душила. Давила на грудь.       — Иначе все умрут.       Его лицо приблизилось, обдавая меня дыханием — гниль и пепел.       Паника сжимала горло. Я увидела в его глазах отражение. Не своё.       Тэна, Сауры, Клэрис. Горящих в черном огне.       Я открыла рот, чтобы закричать... Азриель       Я толкнул дверь бара, и меня тут же накрыли шум голосов, запахи жареного мяса, вина и пряностей.       Стиснув челюсть, я заставил себя сделать шаг внутрь. Именно поэтому я здесь. Чтобы переключиться. Вернуть контроль, который ускользал с каждым днём, проведённым рядом с золотыми глазами и смехом, заставлявшим тени танцевать.       Сарина сидела у окна в своём обычном месте, лениво водя пальцами по краю бокала. Густые волосы с медными отблесками ловили свет свечей, спадая мягкими волнами на плечи. Внимательные глаза скользнули на меня, изучающие, знающие.       Когда-то я находил её привлекательной. Она действительно была красива — в том опасном, знающем себе цену смысле.                   Обслуживала мужчин, но выбирала клиентов сама, и стоила дорого. Я был одним из тех, кого она когда-то принимала регулярно, хотя уже не мог вспомнить, когда именно мы прекратили эти встречи. Год назад? Два?       — Певец Теней, — протянула она с улыбкой, отставляя бокал. — Давно не виделись.       — Сарина. — Усмешка вышла натянутой. Она заметила, конечно.       — Зашёл поздороваться? — в голосе прозвучали нотки насмешки.       — Что-то вроде того.       Она сделала приглашающий жест рукой, поднимаясь плавно, и я последовал за ней через шумный зал к знакомой двери в конце коридора.       Комната встретила меня неизменностью — тяжёлые портьеры, приглушённый свет, запах сандала и жасмина, въевшийся в стены. Всё как раньше. Ничего не изменилось.       Кроме меня.       Бросив мешок с монетами на стол, я начал расстёгивать рубашку.       — Ты не хочешь, чтобы это сделала я? — Она приподняла бровь, подходя ближе.       Я замер. Хочу ли? Обычно — да. Но сейчас...       Медленно убрал руки. Сарина с улыбкой потянулась к пуговицам, ловко расстегнула их, провела ладонями по моей коже.       Тени заколебались.       Она наклонилась ближе, её теплое дыхание скользнуло по моей ключице. Я напрягся. Её язык прошёлся по моей коже.       Неправильно.       Я глубоко вдохнул, и в нос ударил её запах — жасмин и шафран. Тени резко закружились вокруг нас.       Не тот запах.       Сарина подтолкнула меня к кровати и забралась на меня, её бёдра сжали мои, руки пробежались по плечам. Она знала, что делает и как доставить удовольствие. Но... Я закрыл глаза.       Не те руки.       Сарина прижалась ближе, коснулась губами моего уха, укусила его, обвела языком. Тени снова взбесились. Я стиснул зубы, всё тело напряглось.       — Что-то не так? — низким голосом спросила она, касаясь пальцами моего подбородка.       Я молча смотрел на неё несколько долгих секунд, борясь с правдой, которую больше не мог отрицать.       Не тот голос. Всё не то.       Я взял её мягко за запястья, останавливая.       Сарина нахмурилась.       — Ты точно пришёл за этим?       Молчание.       Тени медленно успокоились, оседая вокруг меня, будто облегчённые.       — Нет, — выдавил я наконец, честно.       Она медленно отстранилась, соскользнула с кровати.       — Ты изменился, — произнесла она, натягивая платье.       Я молча начал одеваться. Она подошла ближе и, задержав руки на моей рубашке, застегнула верхнюю пуговицу.       — Это нормально — хотеть чего-то другого, — сказала она тихо.       Я отвёл глаза, не в силах ответить. Никаких слов. Никаких оправданий. Просто шагнул в тени и исчез, оставив монеты на столе за то, чего так и не произошло.       Пролетая над Веларисом, я огибал город широкими кругами, набирая высоту, позволяя ледяному ветру бить в лицо. Но облегчения он не приносил. Не выветривал того, что засело глубже костей.       Я знал, зачем пошёл к Сарине. Пытался выкинуть Ари из головы, сбросить напряжение, которое росло с каждым днём. Заставить себя не чувствовать. Но теперь понял — это был самообман. Жалкий, трусливый.       Потому что все эти дни я не думал о Мор. Вместо неё в каждой мысли была Ари. Золотые глаза. Смех, который заставлял тени танцевать. Прикосновения, от которых что-то внутри оживало.       Я больше не мог лгать себе. Давно перешёл эту грёбаную черту, хотя не должен был.       Столетиями я умел ждать. Молчать. Терпеть. Мастерски выстраивал фасад, за который никто не заглядывал. Но Ари вздумалось заглянуть глубже, и теперь всё шло трещинами, разваливаясь под её взглядом.       Тогда в таверне, видя, как она смеётся с Кассианом и его приятелями, мои мысли стали тёмными. Я хотел прижать её к стене. Прямо там. На глазах у всех. Хотел оставить метки на её коже. Чтобы каждый видел — она моя.       Эти мысли были неправильными. Тёмными. Собственническими. Но чем больше я пытался их подавить, тем сильнее они становились, росли, требовали выхода.       И внутри голос шептал правду, которую я отказывался признать: это не просто желание. Не просто влечение.       Это нечто большее. Глубже. Опаснее.       Я заблокировал мысли снова, заставил тени утихнуть.       Когда приземлился перед Домом Ветра, они дёрнулись резко, зашептали тревожно.       Что-то не так. Ари.       Я бросился к её комнате, не думая, только чувствуя холодный комок в груди.       Крик разорвал тишину.       Открыв дверь, я увидел, как она извивалась в простынях, волосы спутаны, лицо искажено ужасом. Сон терзал её, загоняя в кошмар, из которого она не могла выбраться.       — Ари, — позвал я, но она не слышала.       Сел на край кровати. Колебался лишь мгновение, прежде чем коснуться её плеча.       — Проснись. Это сон.       Она дёрнулась, едва не ударив меня, глаза распахнулись — дикие, потерянные. Судорожно втянула воздух, как будто тонула.       — Они нашли меня... — выдохнула, голос срывался. — Я видела...       А потом — прежде чем я успел что-то сказать, прежде чем успел осознать — она бросилась ко мне. Вцепилась, как будто я был единственным, что удерживало её на плаву.       Я знал, что не имел на это права. Но всё равно закрыл её в объятиях, осторожно провёл рукой по волосам.       — Это был просто сон, — тихо повторил. — Ты в безопасности.       Её дыхание было прерывистым, сердце билось так быстро, что я чувствовал каждый удар сквозь рубашку. Я понимал это состояние. Кошмары, которые не отпускают даже после пробуждения.       — Всё в порядке, — сказал снова. Тени обвились вокруг нас обоих, защищая.       Но в следующее мгновение она вдохнула глубже — и замерла. Пальцы на моей рубашке напряглись. Дыхание изменилось, стало резким, отрывистым.       Я почувствовал, как она каменеет в моих руках.       Едва успел понять, что произошло, как увидел в её глазах — боль ударила, словно пощёчина.       А потом она отшатнулась. Резко, испуганно, отползая к спинке кровати, будто я был тем самым кошмаром, от которого бежала.       Запах. Она почувствовала запах Сарины. Сердце ухнуло вниз.       — Ари... — голос вышел хриплым.       Я протянул руку, но она вскинула свою, останавливая жестом, который был громче любого крика.       — Мне плевать, с кем ты проводишь ночь, — голос ровный. Слишком ровный.       Ложь.       Я видел, как она борется за это спокойствие. Как удерживает боль, сжимая пальцы в кулак так сильно, что костяшки побелели. Но её золотистые глаза, наполненные разочарованием, сказали всё.       — Я не буду твоей игрушкой, Азриель, — продолжила, глядя прямо на меня, не отводя взгляд.       Слова резанули, как клинок между рёбер.       — Ты отталкиваешь меня... — голос дрогнул, но она тут же вздёрнула подбородок, заставляя себя продолжить, — ...из-за любви к Мор. И при этом идёшь к другой?       Ари тихо выдохнула, сдерживая свою бурю.       — Пока я пыталась тебя понять... — устало вздохнула. Во взгляде уже не было ни тепла, ни ожидания. Только пустота. — Пока думала, что тебе просто нужно время, что ты боишься... а ты просто выбрал кого-то, с кем проще.       Тени зашевелились вокруг, отражая бурю внутри. Я не остановил их. Потому что, Котел побери, она была права.       Надо было сказать что-то. Объяснить, что не прикоснулся к Сарине. Что не смог. Потому что единственное, о чём думал даже там — была она.       Но слова застряли в горле. Потому что всё это не имело значения. Рот беззвучно приоткрылся, но прежде чем я смог выдавить хоть слово, она подняла руку.       — Не надо, — голос едва слышный. — Не говори. Пожалуйста.       Не было злости. Только усталость.       Пустота.       Это было хуже. Гораздо хуже, чем крик или обвинения.       Я снова потянулся к ней, инстинктивно, отчаянно.       — Ари...       Она медленно подняла взгляд. Холодный. Чужой.       — Не трогай меня.       Внутри что-то разломилось с таким треском, что я почти услышал. Она никогда не говорила так. Никогда не смотрела на меня так — будто я был чужим. Незнакомцем. Угрозой.       Ари встала, одёрнула рубашку дрожащими руками, направилась к двери. Прошла мимо, даже не взглянув. Будто меня здесь не было.       Я хотел остановить её. Схватить за руку. Заставить выслушать. Но не было слов, которые могли бы это исправить. Факт оставался фактом: я пошёл туда.       Всё, что я делал — всё, от чего бежал, все стены, которые выстраивал — превратилось в руины, стоило только увидеть её взгляд.       Всё это время Ари была рядом. Пыталась меня понять. Держала двери открытыми, когда я пытался их закрыть. Смеялась, когда я молчал. Касалась, когда я боялся прикоснуться.       А я? Я просто разбил всё к чертям. Дверь закрылась за ней тихо. Я остался один в её комнате, где ещё витал запах её кошмара — пепел и страх.       Сжал челюсти так сильно, что зубы заскрежетали. Сердце билось тяжело, яростно, болезненно.       Тени колыхнулись, готовые броситься следом, шептали, требовали идти за ней. Но я резко сжал кулаки, заставляя их остановиться.       Нет. Я не мог... и не должен был сейчас идти за ней. Я и так разрушил слишком многое.       Дерьмо Собачье.       Развернулся и ударил кулаком в стену. Глухой звук. Камень не треснул, но кожа на костяшках вспыхнула болью, кровь проступила каплями.       Недостаточно. Ничего не было достаточно, чтобы заглушить то, что творилось внутри.       Я ранил её. Снова. Это было всё равно что пытаться оправдать клинок, который сам вогнал кому-то в сердце.       Закрыл глаза. Вдох. Выдох. И выругался в темноту самыми последними словами, какие только знал.       Тени шептали её имя. Снова и снова. Но я больше не имел права идти к ней. После всего…