Песнь Теней

***

Азриель       Я снова и снова пытался связаться с Рэем. Но браслет молчал. Я возвращался туда, где могли быть острова. Но не нашёл ни намёка на их существование, и если бы не свежий шрам на моём теле, я бы засомневался, что всё это было сном.       Как будто всё, что было связано с Хранителями, исчезло.       «Прости.»       Голос Ари не покидал мою голову. Гнетущее чувство беды заполняло каждую клетку. Пальцы сжались на рукояти кинжала. Сталь под ладонью потеплела. Жива. Но внутри всё равно было пусто. Мне нужно было найти хотя бы направление.       События закрутились одно за другим: Кровавый Ритуал. Касс чуть не погиб.       Потом роды Фейры.       Я никогда не думал, что Риз или Фейра могут умереть. Но когда мы с Кассом едва удерживали Риза, я испытал настоящий ужас. Я знал, что значит терять, но никогда ещё за сотни лет не видел, как теряют истинную пару.       Позже, когда напряжение отступило, Кассиан бережно передал мне Никса. Я замер. Что-то внутри меня болезненно сжалось, растекаясь по телу тёплым, сбивающим дыхание ощущением. Малыш с тёмными волосами, как у Риза. И синими, светящимися звёздным светом глазами. С крошечными, мягкими крыльями.       Я просто стоял, держа в руках самое хрупкое, самое бесценное создание, которое когда-либо видел. Впервые за долгое время… Я не знал, что делать со всеми этими чувствами.

***

      Ночной ветер хлестал по лицу, пробирался под одежду, пронизывая до костей. Я стоял на крыше Дома Ветра, глядя в темноту. Всё ещё пытаясь осознать прошедшие события.       Мягкие шаги за спиной. Я знал, кто это.       — Можем поговорить? — раздался тихий голос Мор.       Когда-то я ждал этих слов. Ждал, что она либо признает меня, либо скажет, что я ей не нужен. Что угодно.       Только не эту мучительную неопределённость, в которой я жил сотни лет.       Я медленно кивнул. Она приблизилась, но остановилась, оставляя между нами пустоту.       — Прежде чем ты отвернешься… — её голос был мягким, осторожным. — Знай, ты всегда был для меня важен. Глаза Мор блестели. В лунном свете можно было бы подумать, что это просто отражение. Но я знал — это слёзы.       — Прости меня, Азриель.       Тени зашептали. Я не разобрал слов, но в их голосе звучала какая-то усталость, как будто они повторяли это мне уже сотни лет.       — Я давно должна была сказать… но боялась. Боялась потерять тебя. Не просто как друга. — Она сглотнула. — Как брата.       Молчание, я ждал продолжения.       — Я не могла ответить тебе взаимностью не потому, что ты был недостаточно хорош, — её голос дрогнул. — А потому что… я всегда любила женщин.       В мире исчез звук. А внутри что-то сжалось. Ведь я знал, но не хотел видеть.       — Почему сейчас? — голос показался чужим.       Мор отвела взгляд.       — Мы едва не потеряли близких. — Глубокий вдох. — Я поклялась, что больше не буду молчать. Не хочу, чтобы стало слишком поздно.       Её взгляд… Она знала. Видела, как я искал Ари. Поняла то, чего я сам боялся признать.       Я отвернулся, снова глядя в ночь. Мог бы сказать, что злюсь. Но не злился. Сейчас я чувствовал только опустошение.       — Жаль, что ты не сказала раньше, — только и произнёс я ровно.       Но внутри всё равно что-то разрывало.       — Прости, — повторила она.       Я закрыл глаза. Шаги Мор удалялись дальше. А я тонул в ощущении, что теряю что-то важное. Ариана       Мы с Клэрис сидели в подземных купелях, окружённые светлым камнем. Горячий пар окутывал нас мягкой дымкой, наполняя воздух влажным теплом.       — Ари, — сказала она серьёзно. — Я беспокоюсь.       — Всё в порядке, — я попыталась улыбнуться, но улыбка так и не достигла глаз.       Я не хотела думать о том, что ждёт впереди, но Клэрис должна узнать правду.       — Если бы это было так, ты бы не провела без сознания два дня после Мудреца.       — Я просто не рассчитала силы…       — Или делала что-то другое, а не распечатывала воспоминания, — её взгляд был пристальным, проницательным.       После встречи с Азом во сне мне пришлось заплатить свою цену. Я едва добралась до комнаты и провалилась в забытьё на два дня.       — Мне нужно было сделать кое-что важное, — сказала я, перебирая воду пальцами.       — Это связано с тем, кого ты спасла? — Клэрис сразу поняла.       Я кивнула. Мы молчали. Она не давила. Глубоко вдохнув, я, наконец, заговорила.       Рассказала ей коротко про Двор Ночи, про Веларис. И про Азриеля.       Позже, когда мы вернулись в комнату и устроились на мягких подушках с Астерией, я достала картину, подаренную Фейрой, и протянула Клэрис.       — Там дом, — тихо прошептала я.       — Я не понимаю, — Клэрис нахмурилась. — Мы ведь можем выиграть войну… и ты сможешь вернуться.       Я покачала головой, опуская глаза.       — Ты говоришь так, будто собралась умирать… — В её голосе зазвучала тревога. Я почувствовала, как она нарастает, словно набегающая волна.       Я молчала.       — Ари, — настаивала она.       — Во мне запечатано заклинание. Его нужно прочитать на Святой Горе Элсарион.       Я взглянула на неё, а затем тихим, ровным голосом произнесла слова, что услышала в своём воспоминании:       Когда восстанет Красная Луна, И воздух скроет пыль с песком, Звук магии пронзит вершины гор, Обрушив силу на Врагов, что не имеют душ.       Но чтец, что заклинание произнесёт, Слова не дрогнет, взгляд не отведёт, А жизнь свою отдаст как плату.       Клэрис молчала. Её дыхание стало тише, а пальцы сжались на подлокотнике подушки.       — Нет, — выдохнула она наконец. — Нет, Ари.       Я отвела взгляд.       — Это единственный способ.       — Это смерть! — её голос сорвался, и Астерия, лежавшая рядом, тревожно подняла голову.       — Это шанс, — я упрямо сжала кулаки. — Если не сделать этого, мы будем сражаться вечно. Безликие почти непобедимы! Ты сама это знаешь.       — Значит, нужно искать другой способ. Мы не можем… я не могу… — Клэрис вскочила, провела руками по лицу, будто пытаясь стереть услышанное. — Мы столько прошли, Ари. Я не могу потерять тебя.       Её боль была осязаемой, тянулась ко мне невидимой нитью. Встав на ноги, я подошла ближе.       — Я знаю, — прошептала я, обнимая её за плечи. — Но ты должна понимать. Если это действительно сработает… Это стоит того.       — Ты готова просто так отдать жизнь? — спросила Клэрис.       Я замерла. Готова ли я?       Нет. Боги, нет.       — Я не хочу умирать, — призналась я честно. — Но если это единственный шанс... то да. Я готова.       Клэрис закрыла глаза, слеза скатилась по щеке.       — Ты слишком самоотверженна, — прошептала она.       Я покачала головой.       — Просто у меня нет выбора.       Она дёрнулась, но потом сжала кулаки, заставляя себя успокоиться.       — Тогда хотя бы скажи мне правду. Почему ты так уверена, что никто, кроме тебя, не сможет?       Я медленно подняла на неё взгляд:       — Потому что Мудрец сказал: «Тот, кто несёт память, должен стать ключом».       Клэрис судорожно выдохнула.       — Ари…       Я покачала головой.       — Мы уже всё обсудили. Другого варианта нет.       Взгляд Клэрис расфокусировался, я поняла она говорит мысленно. Затем повернулась ко мне:       — Хранители вернулись…       Сердце слегка кольнуло. Мы быстро спустились вниз, глядя, как Тэн, Лиара, Рэй и Кейл заходят во дворец. Измотанные, в ранах, пропахшие кровью и пеплом.       Клэрис выпрямилась, в её голосе зазвучала королевская строгость:       — Где Саура?       Все замерли. В глазах – усталость и боль. Тэн сжал кулаки.       — Безликие схватили её. Проклятие сорвалось с моих губ так резко, что, казалось, гора содрогнётся, и песок обрушится вниз.       — Они знают, что Хранители уже собрались, — сказал Рэй, его голос был хриплым от долгого пути. — Мы видели: штаб на островах сворачивают, все направляются сюда.       Я сжала кинжал в руке.       — Значит, времени у нас нет. Надо извлечь воспоминания и идти её спасать.       Наступила напряжённая тишина. Кейл прищурился:       — А как насчёт твоих воспоминаний? Разве там нет ответа?       Я на секунду замялась.       — Мудрец извлекает их, — ответила, пытаясь не выдать усталость. — Это занимает время.             После ранения я…       — Была слишком слаба, — закончил за меня Тэн, хмыкнув.       В его взгляде читалось одно: Мы ещё поговорим. И разговор этот явно не будет лёгким.       Клэрис смерила всех взглядом, объявив:       — Приведите себя в порядок.             Целитель на верхних этажах. Через три часа — совет.       Все молча кивнули, понимая, что сейчас важнее всего быть готовыми, и разошлись.       Прошёл всего час, когда дверь открылась, и в мою комнату вошёл Тэн. Он не стал садиться, просто закрыл за собой дверь и скрестил руки на груди, его взгляд был тяжёлым, наполненным эмоциями, которые он не хотел скрывать.       — Прости, Тэн, — вырвалось у меня, потому что эти дни вина разъедала меня изнутри.       — Кто он, Ари?       Я молчала, смотрела на него.       — Это неважно… — начала я, но он не дал мне договорить.       — Неважно? — он шагнул ближе, глаза сверкнули обидой, смешанной с гневом. — Как бы ты чувствовала себя, если бы я молча бросился прямиком в логово врага? Разве так поступают друзья, Ари?       Он никогда раньше так со мной не разговаривал. Я понимала его боль, но от этого слова не резали меньше.       — Всё не так…       — Правда? — его голос стал твёрдым, глухим, наполненным горечью. — Ты не дала мне рвануть к Ирэе, когда её убили. А сама? Бросилась прямиком в пасть к врагам, даже не оглянувшись! Ради него? И после этого ты считаешь, что я не имею права знать, из-за кого мы чуть не погибли?!       Горечь сожаления и вины наполнила мне рот, сделала дыхание тяжелее.       — Ирэю мы бы не спасли… — тихо прошептала я.       — Ты серьёзно, Ари? — он усмехнулся холодно, но в его глазах была только боль. — Рэй рассказал мне, как твоего крылатого воина ранили. Знаешь, сколько бы он прожил с такой раной? Минут пятнадцать, не больше. Потому что точно от такой же раны умерли твоя мать и Крейтон.       Эти слова ударили, как нож под рёбра. Воздух сжался в груди, глаза жгло от слёз.       — Чего ты хочешь, Тэн? — мой голос дрогнул, но я заставила себя выдержать его взгляд. — Чтобы я чувствовала себя виноватой? Чтобы я утонула в этом дерьме? Отлично. Ты добился своего. Надеюсь, тебе стало легче.       Слёзы текли по щекам, пропитывая кожу горечью.       — О, так ты ещё и меня обвиняешь? — в его голосе плескался сарказм, но под ним было разочарование.       — Нет, Тэн, — я провела ладонью по лицу, стирая слёзы. — Я виновата перед тобой. И я извинилась. Теперь… пожалуйста, покинь мою комнату.       Он опустил глаза, сжал кулаки. Вдохнул и медленно выдохнул, подавляя эмоции.       — Просто скажи мне… кто он? Почему ты схватила его, унесла прочь и сама чуть не погибла?       — Потому что он тоже спас меня! — голос сорвался, и я прижала ладонь к груди. — Он мой друг, Тэн. И я сделала бы это для любого из вас. Для всех, кто дорог мне!       Тэн долго смотрел на меня, будто взвешивал что-то внутри. Потом разжал кулаки и сдался.       — Надеюсь, он того стоил, — тихо сказал Тэн, развернулся и вышел, оставив меня наедине с ноющей болью внутри.       Как только дверь закрылась за ним, я опустилась на кровать, больше не в силах сдерживать слёзы. Всё напряжение, что копилось во мне эти дни, хлынуло разом, как сорванная плотина.       Кажется, я только что потеряла друга. Может, так даже лучше. В конце концов, мне всё равно суждено умереть. Какая разница? Но внутри всё разрывалось от безысходности и тревоги. И от того, что я сама во всём этом виновата.

***

      В Зале Советов висело ощутимое напряжение. Решение назревало, но оставалось ощущение, что мы что-то упускаем.       Мудрец, проведя диагностику воспоминаний всех Хранителей, заключил, что прямо сейчас изменить ход войны могли лишь три из них: мои — об уничтожении и ослаблении Безликих, Рэя — о создании оружия, брони и всего необходимого для их окончательной победы, и Кейла — о древней магии и защитах.       — Значит, извлекаем их в первую очередь, — подвела итог Клэрис.       — Да, но это займёт время, — Мудрец тяжело вздохнул. — Я один, и каждая процедура отнимает силы у нас обоих.       Мы распределили дни, чтобы не перегружать его.       Кейл неожиданно нарушил тишину:       — Сауру надо спасать сейчас.       Я подняла голову. В его голосе звучала уверенность, и он смотрел прямо на меня. Моё сердце сжалось от того что Саура в беде.       — Она — ключ к душам, — продолжил он. — Безликие могут через неё выйти на каждого из нас. Мы не можем ждать.       — Согласен, — мрачно добавил Рэй, скрестив руки на груди.       Мы все переглянулись.       — Кто пойдёт? — спросила Лиара, поёжившись.       — Мы с Кейлом, — ответил Рэй. — И ещё два бойца. Остальные останутся здесь, готовиться к атаке.       — А кстати, где Эрион? — вдруг спросила Лиара. — Он ведь тоже Хранитель. Мы его так и не видели.       Мудрец склонил голову.       — Он был здесь неделю назад. Его воспоминания извлечены.       Воздух в комнате словно застыл.       — Что?! — я резко повернулась к нему. — И где он?       Мудрец пожал плечами.       — Он ушёл.       Тишина опустилась на зал.       — Один? — уточнил Тэн.       — Да. Не сказал, куда идёт. Нехорошее предчувствие кольнуло меня в грудь.       — Почему он не вернулся?       — Возможно, он погиб, — предположил Кейл.       Но что-то внутри подсказывало мне другое.       — Или он нас предал, — тихо сказала я.       Мы уже были готовы разойтись, как раздался сигнал тревоги.       Клэрис мгновенно связалась с караульными, её лицо оставалось бесстрастным, но мышцы напряглись. Затем она отдала приказы, застёгивая броню уверенными движениями.       — С востока десяток Безликих, — объявила она, оглядев нас. — Нужно перебить их всех, чтобы никто не донёс информацию о нашем местоположении. Кейл, усиль купол защиты.       Все стали двигаться к выходу.       Я поймала Мудреца за руку.       — Сейчас, — прошептала я.       Он перевёл взгляд на меня, затем — на пустующий зал, откуда уже ушли остальные. Вздохнув, он кивнул.       Мы поспешно направились в комнату для извлечения воспоминаний.       Я легла на кушетку, чувствуя, как сердце колотится.       — Ускорь извлечение воспоминаний, — попросила я. — Времени нет.       Мудрец молча кивнул, начиная процедуру.       Магия обожгла, вспыхнув болью за глазами. Я стиснула зубы, не давая себе закричать. Когда боль отступила, я тяжело дышала.       — Готово, — сказал Мудрец. — Осталось последнее. Но я не притронусь к нему, пока ты не восстановишься.       Он замолчал, глядя на меня.       — Что ещё? — спросил он тихо.       Я сглотнула.       — Мне нужно стереть воспоминания.       Его брови поползли вверх.       — Какие?       — Всё, что связано с Двором Ночи. С Веларисом. — Пауза. — С Азриелем.       Мудрец смотрел долго.       — Зачем?       Я отвела взгляд.       — Если Безликие схватят меня на горе... — голос дрогнул. — Они могут принять его образ. Его голос. Заставить меня сдаться.       Мудрец нахмурился.       — Воспоминания нельзя вырвать силой...       — Знаю, — перебила я. — Но под пытками... если они покажут мне его страдания... или примут его облик, чтобы выманить информацию...       Мои кулаки сжались.       — Я сдамся. Отдам им всё добровольно. Понимаешь? Это моя слабость.       Мудрец долго молчал.       — Ты уверена? — наконец спросил он. — Это необратимо...       Боль вспыхнула в груди, острая, режущая. Уверена ли я? Всё внутри кричало «нет».       Я хочу вернуться в Веларис. Увидеть Аза снова. Услышать его голос. Почувствовать его руки. Хочу просто... время. Но у меня его нет.       — Уверена, — выдавила я. — Сотри всё. Чтобы они не смогли использовать это против меня.       Мудрец смотрел на меня печально. Словно знал, что я теряю.       — Будь по-твоему, — наконец сказал он.       Магия пронзила снова, и я закричала.       Когда я пришла в себя, голову словно сдавили обручем. А тело казалось ватным, словно кто-то вытянул из меня силы. В висках пульсировала тупая боль, а что-то тёплое стекало по губам. Кровь. И когда я стёрла её тыльной стороной ладони, почувствовала солоноватый привкус на языке.       Мудрец сидел рядом, его мудрые глаза смотрели на меня с сочувствием, но в них же читалась непреклонность.       — Теперь тебе нужно восстановиться, несколько дней, — мягко, но твёрдо произнёс он.       Я с трудом села, глубоко вдыхая. — У нас нет этих дней, — голос был хриплым. — Ты сам видишь, Безликие нашли даже это место.       Мудрец не стал спорить. Он тоже понимал, что времени почти не осталось. Но всё равно упрямо покачал головой.       — Если хочешь, чтобы всё прошло, как мы договорились, отдохни, — в его голосе звучало непоколебимое спокойствие.       Я знала, что он прав. Хоть и ненавидела эту слабость. Но промолчала. Поднялась на ноги, хотя мир перед глазами качнулся, и, кивнув, вышла.       До комнаты я дошла почти на ощупь, перед глазами всё плыло, а воздух казался густым. Как только я опустилась на постель, темнота поглотила меня.       Открыв глаза, я столкнулась с суровым взглядом: рядом сидела Клэрис. Её руки были скрещены, губы сжаты в тонкую линию. На виске темнел засохший порез, на щеке алела свежая царапина, а на рукавах заметны были следы копоти и крови — не её, судя по всему.       — Ари, какого чёрта ты творишь? — её голос резанул по ушам, полный гнева и усталости.       Я приподнялась, морщась от головокружения.       — Безликие уже здесь. Я хотела быстрее закончить с воспоминаниями, осталась последняя процедура…       — Ты видела себя? — Клэрис раздражённо махнула рукой, её глаза вспыхнули. — Пока мы сражались наверху, ты лежала здесь, истекая кровью!       Я невольно коснулась лица, и пальцы снова наткнулись на тёплую влагу. Проклятье. Уже второй раз.       Я прошла в купальню, смыла кровь и привела себя в порядок. Когда вернулась, Клэрис сидела в той же позе, только теперь её взгляд был не таким гневным, а скорее… встревоженным.       — Мы убили всех, кто пришёл, — произнесла она, хмурясь. — Но среди них был… Эрион. Ему удалось убежать.       Я застыла.       — Вот же чёртов предатель!       — Не всё так просто. Мы не смогли его взять, но у меня ощущение, что им управляли.       Я медленно перевела взгляд на неё.       — Ты думаешь, что…       Клэрис кивнула. В комнате повисла напряжённая тишина. Мы обе понимали, что это значит. Безликие воспользовались даром Сауры. А это значит... Они могут управлять любым из нас.       Я посмотрела на Клэрис.       — Никому нельзя доверять, — прошептала я.       Она кивнула, лицо побледнело.       — Никому…