Другая сторона рая

Дыксу был явно расстроен, когда Мунджо прошептал ему на ухо, что нужно оставить 303 в покое, потому что «он мой». — Мужчина, очевидно, не показывал этого, но то, как побелели его костяшки пальцев, когда он крепче сжал молоток, было для него достаточным доказательством. Намбок что-то пробормотал себе под нос, несомненно, проклиная Мунджо на мандаринском за то, что он испортил веселье, которое только что началось. Дыкчон отреагировал как обычно — хихикнул — прежде чем сказал что-то, что Мунджо не потрудился понять, и отвернулся. Небольшая недовольная толпа вскоре разошлась. Каждый из них вернулся в свою комнату с топором, ножом и молотком. Громкий стук захлопывающихся дверей разнесся по маленькому коридору. Хозяйка квартиры коротко выкрикнула жалобу на шум, и вскоре тишина поглотила третий этаж общежития. Мунджо заметил Кихёка, стоящего неподвижно у двери своей комнаты, с непроницаемым лицом. Они смотрели друг на друга, как им показалось, часами, пока Кихёк в конце концов не отвел взгляд, немного нервничая из-за импровизированного и бесплодного соревнования по гляделкам, которое он сам инициировал, и с покорностью исчез в своей комнате. Мунджо невозмутимо усмехнулся. Чону уже крепко спал, когда он заглянул в его комнату. Хорошо. Если бы он встал и вышел оттуда три минуты назад, ему, возможно, пришел бы конец. И история пианиста тоже никогда бы не увидела свет. Что было бы обидно. Ему на самом деле нравилось, как развивался сюжет до сих пор, и маленькие идеи, которые писатель придумал для истории. Плюс, Чону фактически использовал предложение, которое Мунджо дал ему несколько дней назад на крыше относительно чувств пианиста, когда он душил свою жертву. Было приятно находиться среди людей, у которых функционирует более одной клетки мозга. Но как же это расстраивает. Учитывая, в каком состоянии сейчас находится Чону, это может оказаться сложнее, чем он предполагал.

***

Следующее утро прошло так же обычно, как и ожидалось в общежитии. Мунджо заглянул в дыру и увидел, как Чону проснулся вялым, нахмурившись в ту секунду, когда открыл глаза. Чону все еще издавал звуки, когда спал, несмотря на наркотики, все еще видел кошмар, несмотря на ступор. Чону потребовалось еще несколько минут, чтобы вытащить себя из кровати, схватить полотенце и туалетные принадлежности и пойти в ванную. Когда Мунджо наконец присоединился к писателю, Чону смотрел на хихикающего близнеца, который продолжал бросать на него взгляды, хихикая. «Привет», — поприветствовал он Чону, как обычно, слегка кивнув ему. Чону слегка вздрогнул, прежде чем ответить на приветствие и пойти в душевую кабинку, не бросив больше взгляда на Мунджо. Он казался немного нервным, и почему, Мунджо не хотел сегодня выяснять. Однако в отличие от предыдущих дней они погрузились в долгое и напряженное молчание, пока минут через десять его не нарушил Мунджо. Пробормотав что-то себе под нос, Чону собирался уйти, когда тот позвал его по имени. Чону на мгновение замер, напряг плечи, прежде чем неуверенно повернуться к нему лицом. Волнение было очевидно на его лице. «Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать или что-то в этом роде», — наконец сказал Мунджо, попытавшись пошутить. Но глаза Чону были широко раскрыты и дрожали, по какой-то причине. «Что?» Возможно, это было слишком сильно для шутки. Выключив душ и откинув волосы назад, Мунджо запер Чону на месте своим пытливым взглядом и пристально изучал лицо другого. Он наблюдал, как солнечный свет отражается в глазах Чону, подчеркивая карий цвет радужки, и искал разрушительный огонь, который ранее сиял за ними — тот, который вызвал яростную бурю из Чону, когда он яростно кричал на нападавшего во время драки. К сожалению, сейчас он не увидел даже крошечной искры этого. «Знаешь», — сказал Мунджо, прерывая Чону, прежде чем тот успел заговорить. «Ты не должен бояться людей. Люди должны бояться тебя, Лапуля». Когда Чону услышал его, волнение на лице сменилось недоумением. «Удачи тебе на работе сегодня», — сказал Мунджо с улыбкой и взял полотенце. Он отвернулся от Чону, повернувшись к нему спиной, что было явным сигналом, что Чону разрешено уйти. Он не обратил особого внимания на то, что Чону пробормотал ему потом (возможно, это было его обычное «Я пойду»), просто сосредоточившись на топоте его шагов, когда Чону выходил из ванной. Звук постепенно затихал, прежде чем он умер, и Мунджо вспомнил рыжего кота в приюте. Как его большие оливково-зеленые глаза теряли свой блеск, когда смерть брала верх, по одной секунде за раз. Кошка бродила по коридору и оставляла на полу грязные следы. «Это ты, да? Ты убил кошку». То, что у кошек девять жизней, — это действительно полная чушь.

***

Мунджо вышел из кафе, где он провел свой короткий обеденный перерыв, и остановился на улице, чтобы посмотреть время на часах. До конца обеденного перерыва оставалось еще полчаса. К счастью, обратная дорога в клинику занимала всего около четырех-пяти минут. Он мог вернуться в клинику пораньше и дать отдохнуть мозгу в комфорте своего офиса, прежде чем вернутся помощницы, и ему снова придется надевать публичный фасад и общаться с людьми. Идя по слишком знакомой дороге, Мунджо повернул за угол и наткнулся на знакомую коротко стриженную молодую женщину в полицейской форме у продуктового ларька в нескольких шагах впереди него. Если бы Мунджо был честен, он бы просто проигнорировал ее присутствие там и пошел бы по своим делам. Но ему нужно было узнать, насколько она продвинулась в деле об убийстве кошек и что еще она знала о людях в общежитие, поэтому Мунджо тихо приблизился к ней осторожными, но решительными шагами. «Вам следует избегать слишком горячей или холодной пищи и напитков из-за вашей боли, офицер Со», — сказал он вместо приветствия, как только встал позади нее. Полицейская слегка вздрогнула от его внезапного появления, закашлявшись, когда она чуть не подавилась холодным напитком в своей руке. Как только она узнала его, офицер Со тут же выдернула соломинку из ее губ, спрятала напиток за собой и смущенно улыбнулась. «Доктор Со, добрый день. Я так понимаю, вы возвращаетесь в клинику?» «Да. А вы? Не возвращаетесь в полицейский участок?» Офицер Со почесала за ухом. «А, ну, мне нужно кое-что сделать…» «Это случайно не дело об убийстве кошек?» «Не совсем… Но да, это связано». «Как все прошло? Нашли ли вы уже какую-нибудь новую зацепку?» Офицер Со наклонила голову набок и задумчиво промычала. Не так уж и сложно заставить ее говорить об этом, поскольку она была первой, кто поднял эту тему во время своего приема. «К сожалению, пока только подозрения. Мне все еще нужно найти осязаемые доказательства того, кто это сделал». Мунджо что-то промычала в ответ. Казалось, она уже имела кого-то в виду. «Я помню, вы упоминали что-то о людях из общежитие в прошлый раз. Что насчет этого?» «А, это? Ну, человек, которого я подозреваю в убийстве кошек, на самом деле один из жильцов общежития. Что напомнило мне, что кто-то из общежития тоже уже довольно давно числится пропавшим без вести». О ком ты говоришь? Об иностранце или о бандите? «Это звучит подозрительно», — прокомментировал Мунджо. «Я знаю, да? Я пыталась рассказать об этом своему старшему, но он не стал слушать». «Ну, многие полицейские в наши дни ленивы. Хорошо, что у людей все еще есть кто-то трудолюбивый, как вы, кто делает свою работу как следует». Офицер Со осторожно кивнула в ответ, очевидно, ошеломленная его неожиданной прямотой. «О, извините, если это было обидно. Иногда я бываю немного прямолинейным», — быстро сказал Мунджо и слегка усмехнулся, чтобы скрыть фальшивую нервозность. Офицер Со тоже рассмеялся, хотя и неловко. «В любом случае, я надеюсь, вы найдете своего подозреваемого и, возможно, пропавшего человека. Зная, как усердно вы работаете, я уверен, что вы справитесь». «Спасибо, доктор. Я тоже надеюсь, что смогу сделать все хорошо. Я имею в виду, если в общежитие действительно происходит что-то плохое, я беспокоюсь за нового арендатора, который сейчас там живет». Мунджо поднял брови. Новый житель? Он не осознавал, что на самом деле сказал это вслух, пока полицейская не ответила ему. «Да. Хотя я встречалась с ним только один раз». Чону, ага. Интересно. Решив, что больше ничего не может вытянуть из полицейского, Мунджо быстро извинился. Они поклонились друг другу, и вскоре Мунджо направился обратно в стоматологическую клинику, чувствуя себя крайне удовлетворенным полученной от нее информацией.

***

День в клинике прошел в своей обычной будничной манере: Мунджо проводил большую часть времени, ухаживая за пациентами в операционной, страдая от пугающих пустых разговоров и нелепых страхов пациентов, при этом не снимая своей безупречной маски доктора Со до конца смены. Подняв портфель и выйдя из кабинета, Мунджо на мгновение остановился у стойки регистрации, чтобы напомнить секретарю о небольшом изменении в его расписании и будущих встречах. Он собирался уйти, когда вошла женщина лет сорока и встала рядом с ним. Мунджо на мгновение остановился. Ее лицо показалось ему немного знакомым… «О, госпожа Чхве, вы здесь», — приветствовала ее госпожа Чон с широкой улыбкой. «Да, у меня сегодня прием в восемь», — ответила женщина, госпожа Чхве, и любезно улыбнулась в ответ. Этот жест почему-то не понравился ему. «Ты демон! Ты не мой сын! Ты не мой сын!» Верно. Профиль, то, как она собирала свои волнистые волосы в свободный хвост, улыбка, тон, которым она говорила, и глаза… Последний раз он видел лицо этой женщины семь лет назад. Она лежала слабая в темном переулке с обычной смесью наркотиков в организме. Ее бледное, морщинистое лицо было полно синяков; глаза были тусклыми и расфокусированными. Мунджо увидел ее, а она увидела Мунджо. Но даже тогда, даже когда на земле оказалась она, а не он, презрение в ее глазах при виде Мунджо все еще было живым и пылающим. «Не возвращайся сюда больше никогда, злобное создание!» «У меня нет сына. Не такого, как ты». Мунджо в холодном молчании наблюдал, как свет в ее глазах померк и ритм ее последнего вздоха прекратился. «Ты — зло». Это был достойный конец. Но теперь ее призрак неожиданно задержался в облике этой женщины. Гнев, который вспыхнул и распространился по его груди при виде ее, был узнаваем. Но где-то в глубине его сознания есть зуд, покалывающий и беспрецедентный, и впервые Мунджо не знал, что с этим делать, и уж точно не знал, как это почесать. Единственная мысль, которая пришла ему в голову в тот момент, была о том, что это может быть шансом для него сделать то, что он хотел сделать семь лет назад. «Ты злобная тварь». «Ты никогда не был моим сыном. Никогда!» «Умри! Умри! Ум…» «Доктор Со? С вами все в порядке?» «Да? О, да, я в порядке», — ответил Мунджо и автоматически улыбнулся мисс Чон. Затем он бросил на эту миссис Чхве еще один взгляд, прослеживая глазами каждую деталь ее черт с приглушенным презрением. Она действительно была очень похожа на нее, к его большому раздражению. «У вас назначена встреча с доктором Ким?» — спросил Мунджо после короткой паузы, как можно спокойнее. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не схватить женщину дрожащими пальцами за шею и не задушить ее прямо там. Мунджо медленно дышал. Он не мог позволить себе быть импульсивным сейчас, когда все было в порядке. Не тогда, когда были свидетели, и не тогда, когда это на самом деле не она. Госпожа Чхве кивнула в ответ. «Да. Вы тоже работаете здесь стоматологом? Я никогда раньше вас здесь не видела». «Доктор Со обычно работает утром и вечером по будням, поэтому его нечасто увидишь», — благо, вмешалась мисс Чон. «Понятно… Приятно наконец познакомиться с вами, доктор Со», — сказала госпожа Чхве и вежливо поклонилась ему. От нее это выглядело действительно странно. «Мне тоже приятно познакомиться. Ну, тогда я пойду первым. До свидания». — Мунджо не стал дожидаться их ответов, когда отошел от стойки регистрации. Все, что он услышал, был слабый хор «До свидания» от женщин. Выйдя из клиники, Мунджо на мгновение остановился на лестнице, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сосредоточился на жгучем ощущении от ногтей, впивающихся в кожу ладони. Ему нужно было что-то сделать с этой странной штукой, которая все еще зудела и ползала в глубине его сознания. Ему нужно было. После того, как он пришел в себя, Мунджо поднялся по лестнице в свою квартиру, вместо того чтобы спуститься. Возможно, работа над браслетом сможет выкинуть из его головы образ несчастной женщины. Жаль, что сейчас нет никого, кому он мог бы вырвать зубы. О старушке на четвертом этаже не могло быть и речи. Неважно, что ему придется вернуться в общежитие поздно вечером.

***

В тот момент, когда Мунджо вошел в общежитие, его тут же встретило забавное зрелище в коридоре третьего этажа общежития Эдем. Каждый из жильцов стоял перед своей дверью, жадно глядя на Чону. Писатель схватил Намбока за макушку одной рукой, и на секунду Мунджо уловил проблеск страха в этих обычно тихих и задумчивых глазах. «Что происходит?» — заговорил Мунджо, нарушив напряженную тишину в коридоре. Все головы в одно мгновение повернулись в его сторону. Он мог видеть намек на раздражение в глазах Намбока, а также ненависть, упрек и убийство. Это были сильные эмоции. Что бы Чону ни сделал с извращенцем, чтобы так его разозлить, это сработало и заинтриговало Мунджо. Но Чону… Он сейчас выглядел таким напуганным. Что изменилось? Долгое время никто из них не говорил, поэтому заговорил Мунджо. «Что? У нас что, перекличка? Это что, новое правило, хозяйка?» — Он фыркнул, не обращая внимания на невеселые взгляды, которые бросали на него остальные (за исключением Кихёка, единственного, кто улыбнулся его маленькой шутке). Чону вернулся в свою комнату, не сказав ни слова, и захлопнул дверь, нисколько не заботясь о убийственном взгляде, который Намбок бросил в его сторону. Извращенец все время что-то бормотал, оба его кулака были сжаты так сильно, что вены, казалось, вот-вот лопнут. Дыкчон тут же хихикнул и что-то пробормотал, на что его близнец ответил. Мунджо бросил на хозяйку вопросительный взгляд. Она издала уклончивый звук, прежде чем просто объяснить Мунджо, что произошло ранее. Узнав, что сделал Чону, его брови изогнулись в молчаливом веселье, хотя он был немного разочарован тем, что не был там, чтобы стать свидетелем всего этого сам. «Тебе следует присматривать за ним», — прошипела хозяйка и легонько шлепнула его по руке, направляясь в свою комнату. Сдержанно Кихёк призвал остальных вернуться в свои комнаты, кивнул и улыбнулся Мунджо, а затем исчез за дверью своей комнаты. Вскоре коридор опустел, и Мунджо вошел в комнату 304. Включив настольную лампу, он поставил портфель на стол, заглянул в отверстие и прищурился. Ничего. Он ничего не видел. Только темноту. Тогда Чону должен был стоять у тонкой стены. Выпрямив спину, Мунджо снял костюм, аккуратно сложил его и положил ткань поверх портфеля, прежде чем выйти в коридор. Он встал перед комнатой 303 и трижды постучал в дверь. «Мы можем поговорить?» — спросил Мунджо, как только Чону появился за дверью. Писатель настороженно посмотрел на него, прежде чем ответить тихим бормотанием: «Д-да». — Беспокойство все еще было ясно и заметно на его лице, даже когда они покинули третий этаж. Они поднимались по лестнице на крышу, когда внезапный и резкий шум, доносящийся с четвертого этажа, нарушил приятную тишину лестничной клетки. Чону остановился, как только услышал его. «Что случилось?» — спросил Мунджо, хотя прекрасно знал, каким будет ответ. «Я только что услышал звук, доносящийся отсюда», — ответил Чону, подозрительно глядя на входную дверь сгоревшего общежития. Мунджо взглянул на упомянутую дверь, притворяясь, что забылся. «Какой звук? Я ничего не слышал». Конечно, он слышал. Кристально ясно. «Разве ты не слышал от хозяйки? На четвертом этаже после пожара никто не живет», — добавил Мунджо, когда Чону бросил на него широко раскрытые глаза. «Верно…» Очевидно, Чону все еще что-то подозревал. «А, я слышал, что у женщины, которая жила на четвертом этаже, была кошка. Она погибла в огне, но кошка, кажется, все еще иногда приходит». — Идея пришла ему в голову, как раз когда он обернулся. «Может, мне поставить для нее мышеловку». Чону рассеянно кивнул, он, по-видимому, был удовлетворён ответом, который дал ему Мунджо. Он продолжил подниматься по лестнице и последовал за ним. Тишина окутала их обоих, как только они достигли крыши. Мунджо достал свой телефон, включил функцию камеры и поднял его так, чтобы вид города попал в кадр. «Разве это не прекрасный вид?» — говорил он и медленно водил телефоном. «Но мне любопытно. Зачем ты это сделал там? Ты не похож на того, кто так бы разволновался». Чону молчал еще секунду, прежде чем сказать: «Кто-нибудь когда-нибудь вламывался в твою комнату? Мужчина в комнате 310 тоже однажды жаловался, что кто-то вломился в его комнату… А-ты меня снимаешь? Извини. Что ты делаешь?» «Могу ли я тебя сфотографировать?» «Ч-что? Зачем?» «Просто, потому что. Ты хорошо выглядишь». Чону нахмурился в замешательстве, но через некоторое время немного смягчился, уступив место нерешительному взгляду. «А… ну наверное?» Легкая улыбка мелькнула на его лице, и Мунджо быстро сделал три снимка Чону, который просто стоял в неловкой позе, в нерешительности переводя взгляд с камеры телефона на лицо Мунджо. Сделав комплимент его внешности и поблагодарив его, Мунджо сунул телефон обратно в карман брюк. «Значит, хозяйка сказала, что на записях видеонаблюдения не видно, как мужчина вламывается, верно?» — спросил он. Чону вздохнул от разочарования. «Это потому, что камера сломалась прямо перед тем, как он ворвался в мою комнату. Он определенно зашел внутрь. Я в этом уверен». «Да, все, кто здесь живет, немного странные», — прокомментировал Мунджо. Затем он бесстрастно выслушал бред Чону. Писатель говорил о пыли и ноутбуке, и о том, как он был убежден, что кто-то действительно вломился в его комнату и трогал его вещи только из-за расположения пыли… Разве он не убирался в своей комнате? Это было глупо — то, что он сделал — но Чону был прав в любом случае. Извращенец действительно вломился в его комнату с записями видеонаблюдения или без них. Именно так жители действовали ежедневно. Мунджо напевал, когда бред Чону наконец подошел к концу. «Я понимаю это. Я бы сделал то же самое, если бы был тобой». Чону раздраженно щелкнул языком. Повернувшись к нему лицом, Мунджо спросил после минутной паузы: «Но ты ведь действительно хотел убить этого извращенца, не так ли?» «Что?» Мунджо изучил его лицо и медленно наклонился к нему. «Ты хотел этого. У тебя пробежал холодок страха, когда ты подумал, что извращенец, который смотрит странные видео в одиночку, вломился в твою комнату и трогает твои вещи, верно?» Тот же беспокойный вид, что и ранее в ванной. «Ты думаешь, что не подходишь этому месту, да? Ты думаешь, что отличаешься от них. Но в то же время ты боишься. «Что мне делать, если я стану таким, как они?» — Ты, должно быть, беспокоишься, что станешь таким же странным, если продолжишь жить здесь. Разве не так?» Его речь прервал внезапный звонок телефона. Это был Чону. «Но не волнуйся, Лапуля», — тем не менее, продолжил он. «Ты отличаешься от них. В отличие от них, ты можешь делать все, что захочешь и когда захочешь. В этом ты особенный». «Извини, если ты закончил говорить, я сейчас отвечу на звонок», — сказал Чону и неловко показал ему свой все еще звонящий телефон. Мунджо улыбнулся. «Конечно. Давай». Чону моргнул несколько раз, слегка кивнул ему, а затем быстро извинился и спустился с крыши, не оглядываясь на Мунджо, пока он шел к выходной двери. Вскоре послышался скрип ржавых петель, сопровождаемый тихим стуком, и Чону больше не было. Взглянув на город внизу в последний раз, Мунджо подождал еще секунду, прежде чем уйти. Хотя и немного приглушенно, он мог слышать голос Чону с того места, где стоял. Шагая как можно тише, Мунджо спустился по лестнице и, выбрав место, сел на ступеньку, немного оперся на перила и начал подслушивать Чону. «Сколько вам нужно— Назови мне точную сумму. Сколько вам нужно?» Семья, да. Он отметил легкий пусанский диалект, на котором сейчас говорил писатель. Мило. «Все в порядке, мне нужно воспользоваться телефоном, чтобы отправить деньги, так что я сброшу трубку». — Затем громкий вздох. «Все в порядке, не говори так. Я сейчас повешу трубку». Вскоре после этого звонок закончился. Слегка вытянув шею, Мунджо наклонил голову и сверху наблюдал, как Чону возится со своим телефоном, скорее всего, переводя какую-то сумму денег своей семье, и снова вздохнул — он много вздыхал. Хотя это был не особенно длинный телефонный разговор, все же есть некоторая ценная информация, которую он мог почерпнуть из разговора Чону. Например, о финансовых проблемах его семьи, для начала. Был ли Чону единственным в семье, кто работал? Он точно знал, что Чону не из обеспеченной семьи (иначе он бы не застрял в этом уродливом здании), но это все, что он знал о его прошлом. Он задавался вопросом, был ли Чону старшим или вторым, на которого возложена обязанность заботиться о семье, как должен был бы заботиться отец. Означало ли это, что Чону тоже сирота? Что бы это ни было, по тому, как прошел предыдущий телефонный разговор, он мог более или менее понять, на чем строилась вся ярость собеседника. Мунджо прищурился и задумчиво посмотрел на Чону, пока писатель спускался по лестнице и исчезал из виду. Тем не менее, его довольно трудно сломать.