Project A.R.I.S.S.

      После того как за Айрис захлопнулась дверь, в комнате воцарилась густая, почти осязаемая тишина. Воздух дрожал от несказанных слов, как натянутая струна. Никто не решался нарушить её первым. Но, как всегда, первым заговорил Соник. Он не терпел тишины, за которой прятались сомнения. — Она серьёзно это сделала, да? — пробормотал он, опуская плечи и засунув руки в карманы. Его голос звучал неуверенно, словно он сам не до конца верил в происходящее.       Тейлз стоял, чуть склонив голову, его лоб нахмурился, а пальцы машинально вертелись вокруг гаечного ключа, оставшегося в руке с последней работы. Он долго молчал, словно пытался в уме собрать картину из разбросанных фрагментов. — Это плохая идея, — наконец произнёс он, нахмурив брови ещё сильнее. — Я понимаю, почему она это сделала, но G.U.N.… у них нет репутации надёжных союзников.       Эми вскинула голову, резко повернувшись к нему. Она скрестила руки на груди, и её подбородок чуть дрогнул от напряжения. — Мы это знаем, а она нет, — твёрдо сказала она. — Для неё это единственная возможность. И если честно… я её понимаю. — Последние слова прозвучали мягче, почти с сожалением.       В углу комнаты Лиам стоял, опершись рукой о подоконник. Его фигура казалась неподвижной, но пальцы едва заметно дрожали. Он медленно покачал головой, взгляд его был устремлён в одну точку, будто он видел перед собой не комнату, а развилку, где кто-то уже сделал выбор. — Но ей стоило хотя бы обсудить это с нами перед тем, как соглашаться, — сказал он низким голосом. — Теперь у нас нет контроля над ситуацией.       Соник дернулся, как будто хотел что-то возразить, но вместо этого усмехнулся и фыркнул. Он откинулся назад, прислонившись к стене. — Когда у нас вообще был контроль над ситуацией?       На секунду наступила снова тишина — но уже другая. Не напряжённая, а обречённо принимающая. Все поняли: Айрис не свернёт с выбранного пути. Её решение уже сделано, и теперь оставалось лишь наблюдать за последствиями. Тейлз прижал ключ к груди и тихо проговорил: — Нам просто нужно быть рядом. Она думает, что справится одна, но… если что-то пойдёт не так, мы должны быть готовы её вытащить.       Соник сразу кивнул. Его глаза сверкнули решимостью, и он выпрямился, будто собирался мчаться в бой хоть сейчас. — Это даже не обсуждается.       Эми с грустью выдохнула, тяжело опускаясь на край дивана. Она провела рукой по волосам и, не глядя на остальных, сказала: — Надеюсь, она знает, во что ввязывается.       Лиам, до этого молчавший, сделал шаг к лестнице, но остановился, не решившись идти дальше. Его взгляд скользнул вверх, будто он всё ещё видел Айрис, как призрак, стоящий на лестнице в последний момент. — А если не знает… — тихо сказал он, — мы узнаем это очень скоро.

***

      После беспокойного сна я проснулась, чувствуя себя так, будто всю ночь сражалась с невидимым врагом. Подушки были сбиты, одеяло скомкано, и даже воздух в комнате казался тяжёлым, как после грозы. В голове звенели обрывки слов, взглядов, тишины — всё, что произошло вчера. Всё, что было сказано. И особенно — то, что осталось несказанным.       Я медленно села на кровати, сжав руками виски, словно это могло удержать мысли от расползания. Казалось, что весь мой внутренний мир стал хрупкой мозаикой, которую нужно собрать, прежде чем встать. Я сделала глубокий вдох, один… потом ещё один… и встала.       Когда я вышла из комнаты, тело отзывалось тупой тяжестью — не болью, а именно тяжестью, словно мышцы были налиты свинцом. Каждый шаг был напряжённым, как перед сражением. Ступени лестницы под ногами казались особенно громкими, несмотря на мягкое покрытие. Я чувствовала, как с каждым шагом приближалась к неизбежному. В гостиной сидели Соник и Лиам.       Соник развалился в кресле, закинув ноги на стол, будто ему было всё равно, но его глаза моментально метнулись ко мне, стоило мне появиться в дверном проёме. Он лениво потягивался, сцепив пальцы за головой, но его взгляд был слишком внимательным, чтобы быть случайным.       Лиам, напротив, сидел в тени, склонившись над планшетом. Он не смотрел на меня, но я чувствовала, как его внимание сосредоточено. Пальцы бегло касались экрана, но движения были ритмичными, почти медитативными — он ждал. Он слушал.       Я попыталась говорить спокойно: — Доброе утро.       Соник издал нечто между хмыканьем и коротким смешком. — Угу, — буркнул он, глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Как спалось?       Я пожала плечами, делая шаг вперёд. — Нормально.       Это прозвучало ровно. Правдоподобно. Но слишком безжизненно. Я знала, что они не поверили.       Лиам поднял на меня взгляд. Короткий, острый, как скальпель. Он ничего не сказал, только слегка прищурился, возвращаясь к экрану. Но в этом молчании уже слышался вопрос.       Я прошла мимо, словно ничего не произошло, и направилась на кухню. Мысли продолжали роиться, но я вцепилась в рутину, как в спасательный круг. Масло, сковорода, яйца. Всё знакомо. Всё просто. Поставить сковородку, разбить скорлупу, услышать шипение. Дать себе передышку — в звуках, запахах, действиях.       Запах масла начал наполнять кухню, и это было почти уютно. Почти. И тут Лиам, не поднимая головы, спокойно, будто между делом, спросил: — У тебя есть какой-то план на сегодня?       Я застыла, не убирая руки с плиты. На мгновение показалось, что даже пламя притихло. Лопатка в моей руке чуть дрогнула, но я заставила себя выглядеть спокойной. Ответила ровно: — Посмотрю по обстоятельствам.       Соник фыркнул с того же места, не меняя позы. Он убрал одну ногу со стола и наклонился вперёд, сцепив пальцы. — По «обстоятельствам», значит, да? — его голос стал чуть ниже, серьёзнее. — Ты же понимаешь, что мы не такие глупые, как ты, наверное, надеешься?       Я глубоко вдохнула, но всё равно почувствовала, как грудь сжала невидимая тяжесть. Переворачивая яйца, я попыталась удержаться на плаву. — Я просто хочу спокойно позавтракать, — сказала я. — Можно мне хотя бы это?       Мои глаза встретились с его — зелёные, внимательные, полные беспокойства, замаскированного под браваду.       Тишина повисла в воздухе, напряжённая, словно натянутая струна. Я знала, что этот разговор не закончился. Они не отстанут. Но прямо сейчас мне просто хотелось передышки, хотя бы на пару минут. Хотелось не думать о предстоящей встрече, о сделке, о том, какую грань я перешагнула. Но могла ли я действительно сбежать от этого, пусть даже на мгновение?       Я медленно поставила тарелку на стол, опустилась на стул и взяла вилку, но еда уже не вызывала аппетита. Чувство напряжённого ожидания висело в воздухе, словно натянутая струна, которая вот-вот сорвётся. Соник и Лиам молчали, но их взгляды прожигали меня. Они не отводили глаз, и в этом молчании читался целый разговор, который ещё не начался, но уже висел между нами.       Я сделала первый кусочек яичницы, медленно пережёвывая, делая вид, что не замечаю их пристального внимания. Но я знала, что кто-то из них рано или поздно заговорит. — Ты всё-таки собираешься идти на эту встречу, да? — наконец нарушил тишину Лиам. Его голос был ровным, но в нём скользила едва заметная нотка беспокойства. Я медленно подняла взгляд, стараясь не показывать эмоций. — Я уже сказала, что решила.       Соник фыркнул, скрестив руки на груди. — Решила? Или просто загнала себя в угол, чтобы не видеть других вариантов?       Я стиснула зубы. — Какие варианты, Соник? — резко бросила я, откладывая вилку в сторону. — Мы потеряли всё, что у нас было. Если у вас есть гениальная идея, как добыть информацию по-другому, я с радостью послушаю.       Он не ответил сразу, просто смотрел на меня, и я видела, как его раздражает эта ситуация. Но ещё больше его злило то, что он не мог предложить лучшую альтернативу. — Просто будь осторожна, — наконец сказал Лиам, его голос стал мягче. — Я не думаю, что G.U.N. сделает что-то прямо сейчас, но они скорее всего играют в долгую.       Я вздохнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. Он не пытался меня остановить. Он просто хотел, чтобы я не сделала ошибку, о которой потом пожалею. — Я знаю. Я разберусь, — сказала я, опуская взгляд на тарелку.       Соник покачал головой, но, похоже, понял, что спорить бесполезно. Он взял чашку с кофе, сделал медленный глоток и склонил голову набок, пристально глядя на меня. — Ладно. Тогда скажи хотя бы, где эта встреча?       Я тут же прищурилась. — Соник…       Он усмехнулся, явно ожидая такой реакции. — Да, да, «я должна пойти одна». Но ты же понимаешь, что я всё равно буду неподалёку, да?       Я закатила глаза, чувствуя, как раздражение снова поднимается. — Ты не умеешь слушать, да? — А ты не умеешь признавать, что тебе иногда нужна помощь, — легко парировал он, ухмыляясь.       Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Бесполезно. Соник был Соником. Он никогда не оставлял друзей одних, даже если те упорно настаивали на этом. Я вздохнула, возвращаясь к завтраку, но теперь он казался безвкусным. — Делай, что хочешь, — пробормотала я, тыкая вилкой в еду.       Но теперь я точно знала: этот день не пройдёт спокойно.

***

      Часы приближались к 12, когда я, наконец, вышла из дома. Воздух был прохладным, но не морозным, и лёгкий ветер касался кожи, словно напоминание о том, что этот день может многое изменить.       Я шагала по улицам, стараясь не думать о том, как друзья смотрели мне вслед. Они не сказали ничего, но я чувствовала их взгляды — полные беспокойства, недоверия, а может, даже разочарования. Но это был мой выбор. Я должна была разобраться в этом сама. Встретиться с Эваном. Послушать, что он скажет. И понять, как далеко G.U.N. готов зайти в своей «помощи».       Каждый шаг по мостовой отдавался глухим эхом в моём сознании. Город жил своей жизнью: машины проезжали мимо, где-то смеялись дети, продавцы зазывали покупателей в небольшие лавки. Но всё это казалось далёким, будто я двигалась сквозь туман, отрезанная от привычного шума.       Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Сердце билось ровно, но с каждым шагом его ритм становился тяжелее. Это не было страхом. Это было чем-то другим — ощущением, что с каждым мгновением я приближаюсь к точке невозврата.       Мои пальцы машинально сжались в кулак, бумажка с адресом в кармане казалась тяжелее, чем должна быть. Я знала, что после сегодняшнего дня всё изменится. Но будет ли это к лучшему?       Дорога вывела меня на окраину города, туда, где ржавые контейнеры стояли, будто забытые временем, а заброшенные здания тянулись к небу потрескавшимися бетонными стенами. Здесь было пусто. Даже ветер, казалось, дул тише, шурша между металлическими конструкциями.       Каждое моё движение ощущалось особенно остро: гулкие шаги по потрескавшемуся асфальту, лёгкое биение пульса в висках, дыхание, которое почему-то казалось слишком громким.       Я остановилась перед нужным зданием. Фабрика выглядела мёртвой: грязные окна, облупившаяся краска на дверях, тёмные проёмы, ведущие внутрь.       Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять напряжение в плечах. Если я поверну назад сейчас, ничего не изменится. Вопросы останутся без ответов. Но если я зайду внутрь…       Я сжала кулаки, заставляя себя двигаться. В этот момент выбора уже не было. Я шагнула вперёд и открыла дверь.       Темнота помещения давила, будто пропитывая воздух тяжестью старых стен и неизведанных тайн. Тусклый свет фонарей бросал резкие тени, делая фигуры передо мной ещё более отчётливыми. В воздухе пахло сыростью, пылью и металлом, но всё это лишь фоном растворилось в одном — в ощущении, что меня здесь ждали.       И не только Эван. Я почувствовала, как внутри что-то сжимается, словно невидимая петля затягивалась вокруг моего горла. G.U.N. Солдаты в полной экипировке стояли неподвижно, их оружие пока оставалось в кобурах, но их присутствие говорило громче слов. Это не была дружеская встреча. Они пришли не просто слушать.       Но больше всего меня выбило из равновесия другое. Шедоу. Он стоял чуть в стороне, молча, с привычно холодным взглядом, будто не был удивлён моим появлением. А рядом с ним — Руж. Они оба знали. Они оба были частью этого. И я не могла понять, что за игрой они занимались.       Моё дыхание сбилось на мгновение, но я не позволила себе выдать ни единой эмоции. Вместо этого я сжала кулаки, выпрямила спину и заговорила ровным, но холодным голосом: — Ты не сказал, что приглашение распространяется и на них.       Мой взгляд пронзил Эвана, но он, как обычно, выглядел спокойным. Почти расслабленным. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Они часть недавно сформированной группы для миссии, — произнёс он. — Мы считаем, что объединение ресурсов повысит наши шансы на успех.       Он сделал шаг ближе, его взгляд изучал меня, выискивая, как я отреагирую. — И если ты действительно собираешься работать с нами, тебе придётся привыкнуть к их присутствию.       Я сжала зубы. G.U.N. действовал хитро. Я пришла за ответами, но теперь оказалось, что они не просто хотят дать мне информацию — они вовлекают меня в нечто большее. Руж склонила голову набок, её взгляд скользнул по мне, в нём читалось что-то между любопытством и лёгкой насмешкой. — Надо же, Айрис, — протянула она, словно смакуя свои слова. — Должна признать, я не ожидала, что ты так быстро согласишься сотрудничать с G.U.N. Ты ведь не из тех, кто доверяет людям в форме.       Я сузила глаза, но голос остался твёрдым: — Я не доверяю.       Я перевела взгляд на Шедоу. Он всё ещё молчал, но его глаза были прикованы ко мне. Он наблюдал, анализировал, будто пытался разглядеть что-то под поверхностью моего выражения. И тогда он заговорил. — Тогда почему ты здесь?       Простые слова, но они пронзили меня насквозь. Я скрестила руки на груди, не отводя взгляда. — Потому что мне нужны ответы.       Мои слова прозвучали уверенно, но внутри всё ещё бушевала буря. — А если G.U.N. действительно собрал группу для миссии, значит, вы знаете больше, чем говорите. И я хочу услышать всё.       Шедоу не изменился в лице, но его глаза слегка сузились. — Ты готова слушать? — его голос был ровным, но в нём скользнуло что-то резкое, колючее. — Или ты готова позволить им использовать тебя так же, как в той лаборатории?       Я почувствовала, как по телу пробежала волна напряжения. Гнев. Он задел меня за живое, но я не позволила себе показать это. Я сделала ровный вдох и ответила, не повышая голоса: — Я знаю, что делаю.       Шедоу не отреагировал сразу, но я видела, как что-то промелькнуло в его взгляде. — И если ты здесь, значит, ты тоже это понимаешь.       Между нами повисло молчание. Оно было наполнено недосказанностью, напряжением, скрытой битвой взглядов. Затем Эван, наблюдая за нашей перепалкой, хлопнул в ладони, разрывая тишину. — Отлично, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Теперь, когда все здесь, давайте поговорим о деталях.       Я перевела на него взгляд, вновь ощущая, как моё тело наполняется напряжением. — Это не просто встреча, Айрис, — продолжил он. — Это первая официальная операция нашей группы.       Мои пальцы медленно сжались в кулак. — И ты в ней важный участник.       Его голос звучал спокойно, уверенно, но в нём было что-то ещё. — У нас много работы. И чем скорее мы начнём, тем быстрее ты получишь свои ответы.       Эван сложил руки за спиной и оглядел всех присутствующих, прежде чем заговорить. — Теперь, когда все в курсе, что это не просто встреча, а полноценная операция, давайте перейдём к сути. У нас есть информация о местоположении первого прототипа.       Каждое слово Эвана врезалось в сознание, пульсируя в ушах, как отголоски далёкого удара. У них есть информация о первом прототипе. Я ожидала этих слов. Я хотела их услышать. Но когда момент настал, внутри всё сжалось от предчувствия. Я подалась вперёд, глядя на него пристально, стараясь не выдать нахлынувшего волнения. — Где он? — спросила я, едва удерживая нетерпение.       Эван спокойно выдержал мой взгляд, но его лицо оставалось серьёзным. — В этом и проблема, — сказал он, выводя на планшете изображение. — Он запечатал сам себя.       Я нахмурилась, не понимая. — Что?       Эван включил изображение на экране, и передо мной появилась спутниковая карта: разрушенный комплекс, окружённый скалами, поросшими мхом, и заваленными обломками проходами. Это место выглядело пустым, но в нём было что-то… неправильное. Словно оно не принадлежало реальности. — Судя по нашим данным, — продолжил он, — после побега он пытался найти укрытие, но понимал, что его всё равно найдут. Тогда он использовал свою силу — фиксацию реальности — чтобы запечатать себя в этом месте.       Я резко выпрямилась, чувствуя, как сердце сжалось от странного, липкого ощущения. — Он… сам себя запер? — я чувствовала, как горло пересыхает, но заставила себя говорить ровно.       Эван кивнул, переключая снимки. — Да. Он буквально изменил структуру пространства, заблокировав любые входы и выходы. В итоге он выбрал вариант, при котором никто не сможет добраться до него… даже он сам. Он использовал остатки лабораторного оборудования, чтобы создать защитную преграду вокруг себя, отрезав доступ извне.       Я смотрела на снимки, но перед глазами всплывало нечто другое. Одиночество. Запертое пространство. Леденящая осознанием мысль — остаться там, внутри, зная, что никто не придёт. Никогда. От этого холода внутри стало не по себе. — Как вы узнали, что он внутри? — голос Руж прозвучал чётко, возвращая меня в реальность.       Эван перевёл взгляд на неё, а затем подал знак технику G.U.N., который тут же передал ему дополнительные данные. — Мы зафиксировали слабые энергетические сигналы изнутри, но они нестабильны. Возможно, он спит, возможно, его энергия на грани истощения. Но одно ясно: он всё ещё жив.       Жив. Я почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди. Сколько времени он там пробыл? Как давно он принял это решение? Он ждал… но даже не знал, есть ли шанс, что кто-то его найдёт. Я отвела взгляд, чувствуя, как сердце сжимается. — Какой план? — раздался голос Шедоу, спокойный, отстранённый, но в нём сквозило что-то большее. Он всё это время внимательно слушал, анализируя, и теперь его внимание полностью сосредоточилось на Эване.       Эван поднял руку, давая сигнал, и один из техников G.U.N. быстро активировал терминал, подключённый к мощному анализатору. На экране вспыхнула сложная энергетическая схема — трёхмерное изображение, наполненное тонкими переплетающимися линиями света, образующими геометрически точную сеть. Узоры пульсировали, словно живые, реагируя на едва уловимые всплески энергии внутри. Я невольно задержала дыхание. G.U.N. не просто наблюдали. Они провели полномасштабный анализ. — Вот что нам удалось выяснить, — начал Эван, показывая на проекцию. Его голос был чётким, уверенным, без намёка на сомнение. Он говорил не просто как командир, а как человек, знающий каждый нюанс дела. — Это не просто запечатанный вход. Барьер, созданный первым прототипом, фиксирует само пространство, замораживая его в определённом состоянии.       Я нахмурилась, всматриваясь в данные. Световые линии формировали знакомые структуры — что-то внутри подсказывало мне, что я уже сталкивалась с этим раньше. Но… где? — Обычные методы — подрыв, резонансное воздействие, даже фазовое перемещение — не дают результата, — продолжил Эван.       Руж скептически склонила голову набок. — То есть вы уже пытались? — Разумеется, — коротко ответил он, будто сам факт попыток был очевиден.       Техник у панели управления кивнул, увеличивая изображение. Теперь были видны более детальные данные: сетка барьера, не просто окружавшая место, а пронизывающая его. — Мы использовали спектральные анализаторы, проверили устойчивость структуры и попробовали запустить зонд с синхронизированными колебаниями, — методично перечислил Эван, скрестив руки на груди. — Результат? Ноль. Барьер автоматически стабилизируется, даже если на него воздействовать с нескольких точек сразу.       Я сузила глаза. — Это значит, что он самоуправляемый. — Именно, — подтвердил техник, отведя взгляд от терминала. Он показал на центральную часть сети, выделенную красными отметками. — Здесь есть основная точка фиксации, своего рода ядро. Но оно нестабильно. Мы зафиксировали слабые энергетические всплески внутри.       Я чуть подалась вперёд, изучая схему. Эти всплески… Они не просто случайны. Они следовали определённому ритму. — Это нестабильность процесса? — уточнила Руж, наблюдая за проекцией.       Эван медленно кивнул. — Да. Барьер — не просто щит. Это застывший момент в реальности, который не изменяется. Первичный анализ показывает, что это нечто похожее на концепцию застывшего времени, но применённую к пространству.       Я ощутила, как внутри что-то сжалось. Фиксация реальности. Как в разломе. Я сжала кулаки. — Если он сам создал этот барьер, — пробормотала я, — значит, у него должен быть способ снять его. — Вопрос в том, осознаёт ли он это сам, — заметил Эван. — Мы зафиксировали очень слабые энергетические сигналы изнутри, но они нестабильны. Возможно, он спит, возможно, его энергия истощается.       Я резко подняла взгляд. — То есть… — Если мы не найдём способ пробиться внутрь, он может просто перестать существовать, — спокойно завершил он.       Мои пальцы сжались. Он мог исчезнуть. Прямо сейчас. В этом самом моменте. Где-то глубоко внутри меня поднялась волна беспокойства, перерастающая в почти осязаемый страх. Этот барьер был не просто запертой дверью. Это был… уход. Его последний шанс скрыться от всего мира. И если мы не поторопимся… — Вот почему нам нужен кто-то, кто может понять структуру этой фиксации, — продолжил Эван. Его взгляд был твёрдым, профессиональным. G.U.N. не сомневался в своих действиях. Они не строили догадки, не шли на риск вслепую. Каждый шаг был просчитан.       Именно поэтому я знала, что он скажет дальше. — Кто-то, кто уже сталкивался с этим и способен сломать барьер изнутри.       Все взгляды обратились на меня. Я выдохнула, чувствуя, как внутри растёт напряжение. — Вы хотите, чтобы я попыталась? — спросила я, хотя уже знала ответ.       Эван кивнул. — Если кто-то и способен открыть этот барьер, то только ты.       В отличие от других его слов, это не звучало как приказ. — G.U.N. предоставит всё необходимое, но управление процессом будет на тебе. Это твой выбор.       Я стиснула зубы. Слишком организованные. Слишком холодные. И в то же время… Это было чётко рассчитано. Они не просто использовали меня. Они понимали, что я действительно — единственная, кто мог это сделать.       Я несколько секунд всматривалась в схему на экране, чувствуя, как внутри растёт тревожное напряжение. Всё выглядело слишком логично, слишком чётко выстроенным, но одно меня смущало. Я медленно перевела взгляд на Эвана. — Если вам нужен кто-то, кто понимает эту энергию, почему вы не связались с Лиамом?       Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их осознать. — Он тоже продукт этого эксперимента. Он — второй прототип. Может, ему было бы проще разобраться с этим барьером?       Я видела, как Руж чуть приподняла бровь, а Шедоу мельком бросил на меня взгляд, но промолчал. Техники G.U.N переглянулись, а Эван, похоже, ждал этого вопроса. — Лиам действительно обладает схожими способностями, — признал он спокойно. — Но у него есть одно ограничение, которого нет у тебя.       Я нахмурилась. — Какое?       Эван кивнул технику, и тот переключил изображение, теперь выводя энергетические показатели обоих прототипов. Две волновые диаграммы — одна стабильно колебалась в установленных рамках, а другая… Другая была хаотичной, её всплески выходили за границы возможного. Я сразу поняла, кому из нас принадлежала каждая. — У тебя нет ограничений, Айрис, — произнёс Эван ровно, наблюдая за моей реакцией. — В отличие от Лиама, твой энергетический запас практически не привязан к физической оболочке.       Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Что ты имеешь в виду? — Лиам силен, но он всё ещё подчинён законам своего тела. У него есть предел. У тебя — нет.       Эван сделал шаг ближе, его голос оставался спокойным, но я слышала в нём подчёркнутую серьёзность. — Ты — седьмой прототип. Последняя попытка создать нечто большее, чем просто оружие. Ты не просто обладаешь энергией, ты можешь напрямую влиять на саму её структуру.       Он указал на экран. — Этот барьер, Айрис, не просто запертое пространство. Это зафиксированная реальность. Он создан по тем же принципам, что и твоя собственная сила.       Я сжала кулаки, отворачиваясь от экрана. — И что? — И поэтому только ты можешь его разрушить. — Тогда почему вы не использовали меня раньше? — спросила я жёстко, не отводя взгляда.       Эван сделал лёгкий кивок, будто ждал этого вопроса. — Потому что твою силу долго считали нестабильной. Любое вмешательство могло спровоцировать разрушение, которое ты сама не смогла бы остановить. Но… с недавним прогрессом в её контроле… ты готова. Или, по крайней мере, ближе к готовности, чем кто-либо.       Я почувствовала, как пальцы на мгновение ослабили хватку. Лёгкое головокружение. «Нет пределов.»       Эти слова звучали слишком пугающе.       Я вспомнила, как Тейлз держался за обожжённую руку и улыбался сквозь боль. Я не хотела вспоминать, но память сама вернулась. Как Эми плакала, а я не понимала, что сделала. Как всё вокруг дрожало от моей силы, когда я теряла контроль.       Я никогда не думала, что это значит. Я думала — просто сбой. Просто страх. Но что, если это было предупреждение? Что, если… у меня действительно нет границ? Но если она действительно не ограничена физической оболочкой… Тогда что я?       Я не чувствовала свою энергию так, как обычные люди чувствуют мышцы или дыхание. Она текла внутри меня, подчиняясь мыслям, но теперь мне казалось, что я просто обманывала себя. Может, я никогда её не контролировала. Может, я просто наивно верила, что она не выйдет из-под моего влияния. Что если однажды я не смогу её остановить? Что если, не имея границ, я не смогу различить, где заканчивается мой контроль?       Голова начала гудеть от этих мыслей. Я инстинктивно сжала руки в кулаки, но даже это не помогло избавиться от внезапного чувства тревоги. Я вспомнила, как моя сила вырывалась наружу в моменты страха. Как я разрушала вещи, даже не понимая, что делаю. Как мир вокруг меня дрожал, когда я теряла контроль. Я вспомнила, как комната испытаний ломалась под моей энергией. Я вспомнила лабораторию. Людей в белых халатах, наблюдающих за мной через стекло. Они не говорили мне, кто я. Они просто ждали, когда я сделаю что-то, что они смогут записать в свои журналы. А что, если они знали? Что, если с самого начала они понимали, что я — нечто большее, чем оболочка с чужой энергией? Что, если я никогда не была человеком в полном смысле этого слова?       Холод пробежал по спине. Я резко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но страх уже вцепился в меня. Если у меня нет пределов… к чему это может привести? Я посмотрела на свои ладони. Они казались такими же, как всегда, но теперь мне чудилось, что под кожей кипит что-то чужое, что-то, что может вырваться в любую секунду. — Айрис? — голос Эвана вернул меня в реальность.       Я моргнула и заставила себя поднять голову. Все смотрели на меня. Руж чуть прищурилась, словно замечая мои колебания. Шедоу не сводил с меня внимательного взгляда, но не произносил ни слова. Эван выглядел терпеливым, но я видела, что он тоже ждал моего ответа.       Я заставила себя вдохнуть ровнее. Потом выдохнуть. Нельзя показывать слабость. Нельзя показать, что я испугалась.       Мои страхи не должны мешать мне двигаться вперёд. По крайней мере, пока.       Я глубоко вдохнула, но воздух показался тяжёлым, словно внутри меня вдруг образовалась пустота, которую нельзя было заполнить. Я старалась подавить эмоции, но они всё равно просачивались сквозь мой внешний контроль, как трещины в стекле, готовые разлететься в самый неподходящий момент. Всё это казалось слишком… огромным. Это звучало так, будто я не просто должна попробовать. Я должна сделать это. У них не было других вариантов.       Я стиснула зубы, заставляя себя сохранять хладнокровие. — Ладно, — произнесла я, игнорируя дрожь, пробежавшую по спине. — Тогда скажите, с чего начать.       Эван кивнул, подавая сигнал техникам. Один из них вывел на голографический экран новую схему — более детальный анализ барьера, выделенные энергетические потоки и возможные слабые точки. Линии мерцали, соединяя точки тонкими прожилками энергии. — Мы разделили план на несколько этапов, — начал Эван, указывая на точки анализа. — Первое: нам нужно определить, насколько устойчив барьер при контакте с внешней энергией. Мы подготовили серию тестов с разными типами волн и частот, чтобы понять, как он реагирует.       Я кивнула, хоть сердце внутри сжалось. Они хотят проверить, как реагирует защита. Взломать барьер логикой. Научными методами. Но… — Второе: если обычное воздействие не сработает, — продолжил другой агент, — мы попробуем создать резонансную нестабильность, используя энергию, схожую с той, что использовал сам прототип.       Мои пальцы сжались. — А если и это не сработает?       Эван скрестил руки на груди, его взгляд стал серьёзнее. — Тогда остаётся только третий вариант. Ты попытаешься взаимодействовать с барьером напрямую. Используешь свою силу, чтобы настроиться на его структуру. Это опасно, но у нас нет альтернатив.       Я напряглась, чувствуя, как внутри поднимается что-то вроде инстинктивного отторжения. Они говорят, что у них нет альтернатив. Но ведь никто не знает, что будет, если я это сделаю. Я не знаю. Может ли моя энергия оказаться слишком сильной? Может ли барьер… сломаться не так, как они ожидают? Шедоу резко подал голос. — Ты уверен, что она справится? — спросил он, его взгляд был холодным и оценивающим.       Я почувствовала, как внутри вспыхнуло раздражение. Он снова сомневается во мне? Я взглянула на него резко, в упор. — Если у тебя есть лучший вариант, скажи сейчас, — парировала я, сжимая кулаки.       Он смотрел прямо в мои глаза, изучая. Несколько долгих секунд он молчал, затем его взгляд чуть дрогнул, и он отвернулся. — Просто будь осторожна, — сказал он тихо.       Я не знала, было ли это предупреждение или что-то другое. — Это уже вторая попытка, если ты не заметил, — пробормотала я, чувствуя, как внутри напряжение превращается в что-то тревожное.       Руж вздохнула, скрестив руки на груди. — Так, если мы закончили с напряжёнными взглядами, может, вернёмся к делу? Как быстро мы можем начать? — Мы готовы выдвигаться в любое время, — ответил Эван. Он посмотрел на меня внимательно. — Вопрос в том, готова ли ты, Айрис.       Я стиснула зубы. Готова ли я? Я чувствовала, как тело напряглось. Внутри что-то дрожало, как струна, натянутая до предела. Я не знаю, что будет, когда я коснусь барьера. Я не знаю, выдержу ли я это. Я не знаю… хватит ли мне сил остановиться, если что-то пойдёт не так. Но я знала одно: я не могла отступить. Я подняла взгляд, встречаясь с глазами Эвана. Эван продолжал смотреть на меня, его взгляд был выжидающим, но в нём не было сомнений. Остальные тоже ждали, и это ожидание повисло в воздухе, как электрический заряд перед грозой.       Я сжала кулаки, ощущая, как внутри всё сжимается. Я чувствовала их взгляды — холодные, изучающие, напряжённые. Они не спрашивали напрямую, но я знала, о чём думают. «Ты уверена? Ты справишься? Ты не сломаешься?»       Я медленно выпрямила спину, поднимая голову. Голос прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало: — Я готова.       Мои слова зазвучали в пространстве, и мне показалось, что на секунду комната задержала дыхание вместе со мной. Эван кивнул, мгновенно переключаясь в профессиональный режим. — Загружаем оборудование, выдвигаемся через десять минут.       Солдаты G.U.N сразу же принялись за работу — быстрые, чёткие движения, никакой лишней суеты. Они работали как хорошо отлаженный механизм. В этом было что-то пугающее: их подготовленность, их полное отсутствие эмоций. Они знали, что делать. Они были уверены в плане. А я? Была ли я настолько уверена в себе? — Ну что ж, похоже, шоу начинается, — раздался ленивый голос Руж.       Я перевела на неё взгляд. Она стояла, скрестив руки, наблюдая за подготовкой с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, ты не передумаешь в последний момент, Айрис.       Я встретила её взгляд, не отводя глаз. — Не передумаю. Это важно.       Мой голос был спокоен, но внутри всё ещё оставался этот ледяной комок. Я знала, что на мне всё ещё задержался чей-то взгляд. Шедоу.       Я чувствовала его присутствие, даже не глядя в его сторону. Он явно хотел что-то сказать. Возможно, что-то резкое, может быть, предостерегающее. Но он молчал. Как всегда. Что он думал обо всём этом? Одобрял ли он моё решение? Считал ли его ошибкой? Беспокоился ли, хоть немного? Я не могла этого знать. И, наверное, лучше было не знать.       Пока все готовились, я незаметно достала телефон и быстро набрала короткое сообщение Сонику: «Всё в порядке. Скоро вернусь.»       Я знала, что он, скорее всего, не оставит это просто так. Он либо ответит, либо попытается выяснить, куда я ушла. Но мне нужно было хотя бы сообщить, что я в порядке. Хотя… была ли я? Я посмотрела на экран, несколько секунд колеблясь.       Слово «порядке» казалось неправильным, неестественным. Как будто я сама себя в этом убеждала. Я отправила сообщение, убрала телефон в карман и сделала глубокий вдох. Пора идти.       Мои ноги стали тяжёлыми, как будто каждый шаг теперь был важнее, чем предыдущий. Я сделала первый. Второй. И с каждым следующим шагом я всё больше чувствовала, что пути назад уже нет.       Полёт на транспортнике G.U.N. проходил в полной тишине, за исключением ровного гула двигателей, который отдавался в корпусе. Атмосфера внутри кабины была холодной, сосредоточенной. Не было ни лишних разговоров, ни суеты — только профессионализм и чётко отлаженная дисциплина.       Солдаты проверяли снаряжение, быстрыми, точными движениями перебирали тактические планшеты, вводили команды, сверялись с данными. Их лица были непроницаемыми, взгляд — внимательным, сфокусированным. Они знали, что делать. У них не было сомнений. В отличие от меня.       Я сидела на своём месте, скрестив руки на груди, и злобно сверлила взглядом Шедоу. Он всё это время знал. Может, не все детали, но достаточно, чтобы хотя бы намекнуть мне. Он был лучшим агентом G.U.N., вхож в их системы, операции, миссии. Он не мог не слышать о прототипе, не мог не понимать, насколько это важно. Но он молчал. Игнорировал мои вопросы. Моё беспокойство. Оставлял меня в неведении, как будто это вообще не касалось меня.       Меня охватила злость — горячая, обжигающая. Я чувствовала, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В груди поднималась волна возмущения: как он мог? Как мог спокойно наблюдать, пока я сама отчаянно искала хоть какие-то зацепки?       Я сжала зубы, подавляя раздражение. Это не место и не время. Сейчас важнее была операция. Сначала мы доберёмся до места. Потом откроем барьер. А потом я разберусь с ним.       Через некоторое время пилот подал сигнал: — Приближаемся к точке высадки. Готовьтесь к спуску.       Я перевела взгляд в иллюминатор. Внизу расстилался горный хребет — массивные скалы, неровные уступы, снежные вершины вдали. Среди каменных исполинов, наполовину поглощённые природой, виднелись разрушенные строения. Руины лаборатории. Это было то самое место. Где первый прототип запечатал себя.       Когда транспортник сел, я почувствовала, как напряжение внутри сжалось тугим узлом. Всё это было настоящим. Не просто данными на экране, не просто догадками. Он был здесь. Прямо под нашими ногами. Заперт, застывший в своём собственном времени.       Я глубоко вдохнула, прежде чем покинуть кабину. И вот тогда я по-настоящему увидела, насколько G.U.N. были профессиональны. Никакой заминки, никакой медлительности. Каждый знал своё место, свою задачу. Солдаты рассредоточились по периметру, устанавливая защитные линии, техники развернули терминалы, мгновенно подключаясь к системе анализа. Один из них запустил дрон, создавая трёхмерную карту местности, другой проверял уровень радиации и энергетических колебаний.       Я знала, что G.U.N. — серьёзная организация, но увидеть их в деле — совсем другое. Они не просто были готовы. Они знали, что делают, и не оставляли ни единого шанса для ошибок. Впервые за долгое время я чувствовала, что нахожусь в команде, которая способна справиться с любой задачей. Это не было хаотичное спасение, не было бегства наугад. Это была настоящая операция, где каждый человек был частью чего-то большего. И я тоже.       Эван спрыгнул с рампы транспортника, окинул взглядом местность, после чего обернулся к нам. — Времени мало. Начинаем сразу.       Я почувствовала, как внутри разгорается решимость. Глубокий вдох. Сосредоточиться на задаче. Теперь я часть этой операции.       Когда работа началась, я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Каждый звук, каждый щелчок включающейся аппаратуры казался громче, чем должен был быть. G.U.N. работали быстро и чётко, их действия были выверены до мелочей. Всё вокруг двигалось по строгому, отточенному алгоритму — солдаты заняли позиции, техники сосредоточенно настраивали приборы, анализируя параметры барьера. А я просто стояла и смотрела.       Всё это происходило ради него. Ради первого прототипа, запечатавшего себя в этом месте. Я ощущала его присутствие даже через этот барьер — словно слабый отголосок энергии, застывший внутри, подавленный, но всё ещё существующий. Мне хотелось верить, что он жив, но чем дольше я смотрела на мерцающее пространство, тем больше сомнений закрадывалось в голову. «А что, если мы опоздали?»       Гул активировавшихся устройств заставил меня вздрогнуть. Вибрации слегка отдавались в воздухе, почти незаметные, но я чувствовала их иначе. Они не просто отражались от поверхности барьера — они гасли, словно исчезали, даже не успев достигнуть своей цели. Барьер был непроницаемым. Я сжала кулаки. — Фиксация стабильная, — голос техника прозвучал отчётливо, но будто отдалённо. — Барьер полностью поглощает волновые колебания. Нет отклонений, нет признаков ослабления.       Я перевела взгляд на Эвана, пытаясь уловить хоть намёк на сомнение, но он был спокоен. Они ожидали этого. Они знали, что так будет. — Это значит, что пробить его физически невозможно? — спросила Руж. — Именно, — Эван скрестил руки на груди. — Он не просто блокирует воздействие, а нейтрализует его ещё до того, как оно достигает критической точки.       Я смотрела на барьер, и внутри нарастало странное чувство. Тревога. Я всегда знала, что мои способности отличаются от остальных. Что я была создана другой. Но теперь, глядя на эту неподвижную, застывшую реальность, я вдруг почувствовала странное родство.       Это ощущение… Оно было мне знакомо. Я вспомнила разлом. То место, где время текло иначе, где мир казался неподвижным. Если этот барьер использует ту же энергию, что и я… Значит ли это, что я могу сделать то же самое? Запечатать себя, изменить пространство, остановить саму реальность вокруг? Сердце пропустило удар. А если однажды я не смогу контролировать это? Если я не просто потеряю силу, а случайно задам новый закон, который станет необратимым? Я сглотнула, заставляя себя успокоиться. Сейчас не время думать об этом. Сейчас главное — спасти первого прототипа. — Переходим ко второй стадии, — голос Эвана прозвучал как сигнал к действию.       Я сделала глубокий вдох и приготовилась наблюдать за следующим этапом, но теперь в голове крутилась одна-единственная мысль: если у меня нет ограничений, что меня остановит?       Когда началась вторая стадия, я почувствовала, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я не могла избавиться от чувства, что всё это похоже на попытку сломать стену тараном, не понимая, из чего она сделана. — Запускаем на минимальной мощности, — голос техника прозвучал спокойно, но в нём слышалась скрытая напряжённость.       Я закрыла глаза, пытаясь уловить реакцию барьера не только глазами, но и своими чувствами. Как только приборы активировались, меня окутала волна глухого, тягучего звука. Он будто пробирался внутрь, давил на кости, заставлял воздух дрожать. Земля под ногами слегка завибрировала, но это было не обычное колебание — оно словно отзывалось во мне самой, странным эхом отражаясь в моей собственной энергии.       Я резко открыла глаза и увидела, как на поверхности барьера проступают тонкие линии искажения. На мгновение во мне мелькнула надежда: возможно, это действительно сработает. Но прежде чем я успела что-то сказать, линии вспыхнули, и барьер буквально выбросил волну энергии наружу. Резкий импульс отбросил несколько лёгких приборов, экраны замигали ошибками, а техника начала лихорадочно вводить команды. — Чёрт! — выругался один из них. — Барьер адаптируется! Он подстраивается под нашу частоту и компенсирует колебания!       Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, он не просто стоит на месте, он «думает». Реальность внутри него не статична — она подстраивается, сопротивляется, сама регулирует свою стабильность. — Повторить с увеличением мощности, — твёрдо приказал Эван. — Это опасно, — вмешался второй техник, его пальцы быстро пробегали по интерфейсу анализа. — Если он среагирует на резкий скачок, возможно непредсказуемое отражение энергии. — У нас нет другого выхода, — голос Эвана оставался холодным. Он не боялся риска. — Готовьте повторный запуск.       Я наблюдала за происходящим, и внутри меня медленно росло чувство тревоги. Они пытались сломать барьер, но я уже знала: это не сработает. — Это не сработает, — тихо сказала я, прежде чем осознала, что произнесла это вслух.       Эван повернулся ко мне, его взгляд был внимательным, но не удивлённым. — Почему ты так думаешь?       Я провела ладонью по воздуху, чувствуя, как энергия барьера пульсирует, словно живое существо. Она не просто сопротивлялась внешнему воздействию — она подстраивалась, учитывала попытки воздействия, адаптировалась. — Потому что он не защищает себя, — голос мой был тихим, но твёрдым. — Он удерживает реальность в одном состоянии. Чем сильнее вы будете пытаться его сломать, тем сильнее он будет стабилизироваться. Единственный способ пройти — не разрушать его, а изменить саму структуру.       Когда я произнесла эти слова, я осознала их значение не только для барьера, но и для себя. Я снова вспомнила разлом. Фиксация реальности. Если прототип мог изменить правила пространства, запечатав себя в неизменном состоянии, то чем отличалась я? У меня не было ограничений. Я тоже могла менять реальность вокруг. Только я пока не знала, насколько далеко могу зайти.       Эван молча смотрел на меня, затем кивнул, его голос прозвучал чётко и уверенно. — Значит, переходим к третьей стадии. Твоя очередь, Айрис.       Я глубоко вдохнула, сжимая кулаки. Этот момент наступил. Теперь всё зависело только от меня.       Я медленно сделала шаг вперёд, и с каждым движением воздух вокруг меня словно становился плотнее. Барьер не был просто препятствием — он был чем-то большим, чем пустая стена из энергии. Он существовал, но не так, как обычные вещи. Он был неподвижностью, абсолютной и совершенной.       Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается напряжение. Я уже начала осознанно использовать свои способности, научилась вызывать фиксацию реальности в нужный момент. Но до сих пор я никогда не пыталась вмешаться в чужую структуру — в ту, что создана не мной. Я могла стабилизировать, удерживать, но не переписать.       Фиксация всегда была во мне — как дыхание, которое не замечаешь, пока не замираешь. Я ощущала её присутствие, как фоновый импульс, но не понимала до конца. Это был не инструмент, а скорее — состояние. Механизм, срабатывающий инстинктивно, но не поддающийся точному контролю.       Я сделала ещё шаг вперёд — и почти сразу ощутила, как само пространство вокруг будто изменилось. Оно не колебалось, не звенело, не вибрировало, как обычная энергия. Оно… стояло. Плотное, неподвижное, застывшее в неподвластной логике неподвижности. Воздух казался тяжелее, а линии горизонта — ближе.       Я осторожно вытянула руку вперёд. И прежде чем коснуться барьера, почувствовала, как он словно отреагировал. Не оттолкнул враждебно, но обозначил границу. Как будто он знал, кто я. Как будто… узнавал.       Я замерла, сдерживая учащённое дыхание. Барьер… он чувствовал меня.       Закрыв глаза, я сосредоточилась. Я пыталась понять, что удерживает это место в таком состоянии. Почему оно сопротивляется? Почему никто не может проникнуть внутрь?       Правило.       Как вспышка, это осознание прорезало мой разум. Барьер не просто существовал — он следовал чёткому принципу. Первый прототип не просто создал защиту, он навязал реальности определённое правило: «ничего не изменяется». Именно поэтому любые попытки разрушить его были бесполезны. Барьер не сопротивлялся в привычном смысле. Он просто не допускал изменений. Любое воздействие на него не имело смысла, потому что оно даже не воспринималось как угроза.       Я резко открыла глаза, ощущая, как сердце бешено колотится. Это понимание захватило меня целиком. Я шагнула назад, переводя дыхание, осознавая всю сложность ситуации. — Он построен на правиле, — твёрдо сказала я, оборачиваясь к Эвану. Голос прозвучал чуть хрипло, но я не дрогнула. — Первый прототип пожелал, чтобы пространство вокруг него не менялось, и барьер закрепил это как закон. Именно поэтому мы не можем его сломать — потому что он просто не допускает разрушения.       Эван склонил голову, обдумывая мои слова. В его взгляде мелькнуло понимание, а затем интерес. — И что ты предлагаешь?       Я сжала пальцы в кулак, глядя на барьер. — Если я смогу проникнуть внутрь, я попробую изменить сам принцип барьера. Мне не нужно разрушать его… Мне нужно задать новое правило.       Когда я произнесла это, меня накрыла волна ужаса. Значит, я действительно могу менять принципы реальности? Внести в неё своё слово, свою волю? Где предел этой силы? Если я начну… смогу ли я остановиться?       Но у меня не было времени на страх. Я глубоко вдохнула, отгоняя сомнения. Сейчас не время для них. Если я не сделаю этого, первый прототип останется в ловушке. А я не могла этого допустить.       Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Теперь, когда я понимала принцип работы барьера, оставался единственный вопрос — смогу ли я действительно изменить его?       Эван кивнул, подавая знак остальным. — Все готовы, — сказал он. — Если ты уверена, действуй.       Я шагнула ближе, вытянув руку. Пространство передо мной всё ещё казалось застывшим — не как лед, не как бетон, а как сама суть, отказавшаяся двигаться. Это была не просто стена. Это было намерение, зафиксированное в реальности. Чужая воля, всё ещё удерживавшая порядок, не позволяла ни времени, ни материи идти вперёд.       Я ощущала, как мой разум тянется к этой структуре, стараясь её разобрать — по слоям, по уровням, как сложную формулу. Она была цельной, но чужой. Не мной созданной. Я могла чувствовать её пульсацию, её напряжение, но не имела к ней ключа.       Я закрыла глаза, сосредотачиваясь.       Я представила себе этот барьер как набор правил, закреплённых внутри пространства. «Ничего не меняется.» Это было его главное условие. Его закон. Но что, если я задам другое правило?       Я осторожно коснулась границы барьера и, сделав глубокий вдох, произнесла внутри себя новый принцип: — Здесь можно пройти.       На секунду ничего не изменилось. Барьер сопротивлялся, словно проверяя, насколько серьёзно я это сказала. Внутри меня вспыхнула лёгкая паника — а вдруг это невозможно? А вдруг моя сила не может изменить то, что сделал другой?       Но затем пространство передо мной дрогнуло. Сначала это было едва заметное искажение, как лёгкая рябь на поверхности воды. Потом воздух вокруг медленно начал «плыть», линии барьера вспыхнули бледно-голубым светом. — У неё что-то выходит, — тихо сказал один из техников.       Я сосредоточилась сильнее, пытаясь направить энергию так, чтобы правило полностью изменилось. Но с каждым мгновением я ощущала, как сопротивление становилось сильнее. Барьер словно боролся со мной, удерживая свою неизменность. Я стиснула зубы. — Ты изменишься, — прошептала я, прикладывая ещё больше усилий. — Ты откроешься.       Свет вокруг барьера начал мерцать, нестабильные линии искажения расширились. Это был знак того, что я почти сломала исходное правило… но мне нужно было больше. Ещё один шаг. — Айрис! — окликнул меня Эван. — Держи контроль, не переусердствуй!       Я проигнорировала его и сделала последний рывок. «Прими новое правило. Пропусти меня.»       Барьер внезапно затрещал, вибрации прошлись по воздуху, но через мгновение… он снова закрылся. Я резко отступила назад, хватая ртом воздух. Барьер восстановился. Я не смогла. — Чёрт… — прошептала я, сжимая кулаки. — Барьер восстановился, — сообщил один из техников.       Я чувствовала, как гнев закипает внутри. Что меня сдерживает? Я уже видела слабость этого барьера, я уже почти сломала его правило, но чего-то не хватало. Я недостаточно сильна? Или что-то мешает мне использовать свою силу в полную силу? И тогда меня осенило. Я медленно подняла руки и начала снимать свои стабилизаторы. — Что ты делаешь?! — резко бросил Эван, сделав шаг вперёд. — То, что должна, — отрезала я, даже не взглянув на него.       Стабилизаторы, которые я носила всё это время, были моей страховкой. Они подавляли мою энергию, не давали ей вырываться наружу. Они сдерживали меня. Но если я продолжаю сдерживаться, я не смогу пройти через этот барьер.       Первый браслет с щелчком раскрылся, упав в траву. Я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось — словно освобождённая энергия начала медленно расправлять свои крылья. — Айрис, прекрати. — Голос Шедоу. Резкий, холодный, но в то же время… напряжённый.       Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он напрягся. Я видела, как его мышцы сжались, как он осторожно сместил вес на носки ботинок — он был готов в любой момент сорваться с места. Он помнил. Он помнил, как в последний раз, когда я потеряла контроль, я чуть не убила Эми и Тейлза. — Ты не понимаешь, что делаешь, — продолжил он, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Если ты снова сорвёшься, ты уничтожишь не только этот барьер.       Я сжала зубы. — Ты думаешь, я не знаю?!       Шедоу прищурился, но ничего не сказал. — Ты боишься меня, да? — выплюнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Думаешь, я не справлюсь? Думаешь, я — ошибка?       Я не хотела, чтобы эти слова слетали с моих губ, но они вырвались прежде, чем я успела остановиться. На секунду повисла гнетущая тишина. Шедоу смотрел на меня, его взгляд был неподвижен, напряжён. Но в нём не было ни страха, ни злобы. Только… тяжесть. — Я не думаю, что ты ошибка, Айрис, — наконец произнёс он. — Но если ты опять сорвёшься…       Он сделал едва заметный шаг вперёд. — Я не позволю тебе причинить кому-то вред.       Мои пальцы сжались на последнем браслете. — Тогда попробуй меня остановить, — тихо ответила я.       И сорвала второй браслет. Всё вокруг вспыхнуло. Воздух загудел, земля под ногами содрогнулась. Я почувствовала, как энергия наконец вырывается наружу, не сдерживаемая ничем. Она была повсюду — в каждом вдохе, в каждом движении. Я ощущала её так ясно, как никогда раньше. Лёгкие сжались, но не от страха. От осознания. Я всегда сдерживала себя. Но теперь… Я была свободна.       Барьер передо мной не выглядел больше непреодолимой преградой. Я чувствовала его. Ощущала каждую частичку энергии, каждый заданный принцип.       Я вытянула руку и коснулась его пальцами. — Теперь ты откроешься.       Секунду всё казалось неподвижным. Барьер колебался передо мной, мерцая, словно решая, подчиниться ли новой воле или сохранить прежнюю неизменность. Я чувствовала, как пространство сопротивляется, дрожит под моим нажимом. Это было похоже на борьбу — не физическую, но ментальную, на уровне самих законов реальности. Я навязывала новый порядок, и барьер должен был либо принять его, либо сломаться. А затем он раскрылся. Воздух дрогнул, будто реальность на мгновение сдвинулась, и в центре барьера появилась узкая расщелина, ведущая внутрь. Она не была физической — скорее, это было окно в пространство, застывшее во времени. — Чёрт возьми… — выдохнул один из техников. — Она это сделала.       Я отступила на шаг, тяжело дыша. В груди всё ещё бушевала энергия, а сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу. Но внутри я чувствовала нечто большее — понимание. Я только что изменила реальность. Не сломала, не разрушила, а переписала её правило. — Отличная работа, — произнёс Эван, склонив голову, внимательно изучая разлом. — Но мы не знаем, насколько стабильно это окно. Нужно торопиться. — Я первая, — сказала я, выпрямляясь.       Шедоу тут же шагнул вперёд. — Подожди.       Его голос был твёрдым, холодным, но в нём сквозила напряжённость. — Ты не знаешь, что там внутри. Если что-то пойдёт не так, ты окажешься в ловушке.       Я резко повернулась к нему, всё ещё раздражённая его молчаливым недоверием за последние дни. — И что ты предлагаешь? Просто стоять и любоваться? — бросила я, глядя прямо ему в глаза. — Если я смогла открыть проход, то я же смогу его и контролировать. — Не факт.       Я стиснула зубы. — Ты всегда во мне сомневаешься, да?       Шедоу напрягся, но не отвёл взгляда. — Я сомневаюсь не в тебе. Я сомневаюсь в силе, которая, кажется, тебя саму пугает.       Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Это неважно. Я справлюсь. — Слова ничего не значат, если ты не понимаешь последствий.       Я уже собиралась ответить резче, но Эван поднял руку, останавливая нас. — Поспорим после, — спокойно, но твёрдо сказал он. — Сейчас важнее решить, кто идёт внутрь. Мы не можем терять время.       Руж шагнула вперёд, изучающе глядя на разлом. — Думаю, логично, если Айрис пойдёт. — Она скрестила руки. — Она уже взаимодействовала с барьером, значит, у неё больше шансов понять, что делать, если что-то пойдёт не так.       Шедоу молчал, но по его напряжённому взгляду я понимала, что он против. Я глубоко вдохнула. Теперь или никогда. — Если что, держите проход открытым, — сказала я, прежде чем сделать шаг вперёд.       Я шагнула вперёд, и мир вокруг изменился. Всё стало тихим — неестественно, глухо, будто кто-то внезапно выключил весь окружающий звук. Ни шелеста одежды, ни собственного дыхания — только давящая пустота. Я сделала ещё шаг, и почувствовала это. Моя сила. Она больше не была приглушённой. Больше не была задержанной стабилизаторами, которые я носила столько времени. Она заполняла меня полностью, пронизывая каждую клетку тела. Это было похоже на внезапное осознание того, что ты всегда был заперт в клетке, а теперь прутья исчезли.       Я не просто ощущала её — я была этой силой. Воздух вокруг меня дрожал, едва уловимые вспышки энергии пробегали по коже. Мир реагировал на меня. Или… я реагировала на мир?       Я вдохнула глубже, пытаясь сохранить контроль. Но внутри всё кипело. Необузданная свобода, которая всегда была сдержана, теперь рассыпалась, требуя выхода. Я почувствовала страх. Что если я снова потеряю контроль? Что если… всё повторится? Кадры воспоминаний вспыхнули перед глазами. Взрыв энергии. Лица Тейлза и Эми, наполненные страхом. Разлетающиеся обломки, земля, трескающаяся подо мной. Боль в груди от того, что я чуть не уничтожила своих друзей.       Я стиснула зубы, отгоняя мысли. Нет. Я не повторю этого. Сейчас я здесь не для разрушения. Я здесь за ответами.       Я сосредоточилась на пространстве перед собой. Оно не двигалось. Ни малейшего движения воздуха, ни звука, как будто время здесь просто не существовало.       Я сделала ещё шаг вперёд. И тогда заметила его. В глубине этого застывшего мира стояла фигура. Размытая, неподвижная, словно её существование тоже замерло во времени. Я чувствовала слабые всплески энергии, исходящие от него — еле заметные, как эхо давно затухшего звука. Мир вокруг продолжал дрожать. Моя собственная энергия перекликалась с этим местом, словно пытаясь что-то изменить. Я не отвела взгляда. Это был он. Первый прототип. Он был здесь.       Прототип выглядел… застывшим во времени.       Он был фенеком, но его облик отличался от привычных жителей этого мира. Его шерсть была белоснежной, почти светящейся в этом неподвижном пространстве, а длинные уши и концы волос переходили в глубокий зелёный оттенок. Цвет напоминал лес после дождя, но в этом отблеске не было жизни — лишь неестественная тишина, словно он давно утратил связь с реальностью.       У него были чёткие отметины вокруг глаз, похожие на мои, но в них было что-то более резкое, словно вырезанное временем. Они подчёркивали его взгляд — чистый, холодный, голубой, как застывший лёд. Но в этих глазах не было холода. Они были стеклянными, пустыми, будто за ними скрывался целый мир, давно забытый и оставленный позади.       Его телосложение было гибким и лёгким, но не хрупким. В нём чувствовалась неестественная ловкость, словно он мог двигаться быстрее, чем должно позволять само пространство. Длинные уши, гладкая шерсть, лёгкий изгиб когтей на пальцах… Всё в нём было чуть иным, не как у обычных мобианцев.       Он выглядел так, словно был создан, а не рождён. Он был таким же, как я.       Я медленно приближалась к фигуре, и с каждым шагом напряжение внутри меня росло. Воздух здесь был странным — густым, неподвижным, словно сопротивлялся даже малейшему движению. Мои собственные шаги звучали приглушённо, будто реальность пыталась заглушить их, не допуская ничего нового в это застывшее место.       Прототип стоял неподвижно, его силуэт казался… размытым, не до конца настоящим. Как будто его существование было зыбким, словно он был частью этого пространства, а не просто пленником внутри него. Или… наоборот? Может быть, это место было частью его самого? — Ты… здесь, — пробормотала я, не зная, услышит ли он меня вообще.       Голос раздался глухо, без отклика. Я подошла ближе, изучая его. Его тело напоминало моё, но в нём было что-то сломанное. Казалось, он застрял между состояниями, ни живой, ни мёртвый, ни полностью реальный. Я чувствовала слабые пульсации энергии, исходящие от него, но они были нестабильными, едва уловимыми, как последний отблеск потухающей звезды.       Я стиснула зубы. Он запечатал себя здесь. Но… может ли он теперь выбраться? Или он слишком глубоко слился с этим местом, превратившись в его часть? — Ты меня слышишь? — я сделала ещё шаг вперёд, чувствуя, как пространство вокруг меня слегка поддаётся. Как будто само место не знало, принять ли меня или отвергнуть.       Я смотрела на него, пытаясь понять, есть ли там ещё человек, сознание, воля… или это просто остаток личности, давно затёртый течением времени? — Ты… жив?       На этот раз что-то изменилось. Я почувствовала тонкую волну энергии, пробежавшую по пространству, едва уловимую, но достаточно сильную, чтобы вызвать дрожь внутри меня. Как рябь по неподвижной воде. Фигура дрогнула. Я замерла. Напряжение внутри вспыхнуло. Он двинулся. Но был ли это признак жизни… или что-то другое?       Фигура передо мной снова дрогнула, и на этот раз движение было сильнее. Это было не просто шевеление — пространство вокруг него потрескалось, словно тонкий лёд, пробуждаясь от долгого сна. Я почувствовала, как воздух задрожал, как невидимая рябь пробежала по неподвижной реальности.       Я сделала осторожный шаг вперёд, но каждый шаг давался с трудом. Воздух становился плотнее, словно сопротивлялся моему приближению, а пространство вокруг нас оставалось нестабильным, искажённым.       Он не просто застрял здесь — его существование удерживало это место в таком состоянии. Я чувствовала это всем своим существом. — Ты меня слышишь? — голос мой прозвучал немного тише, чем я хотела, но твёрдо.       На этот раз он отреагировал. Медленно. Очень медленно. Его голова чуть дёрнулась, как будто он пытался посмотреть на меня, но движения были скованными, будто что-то сдерживало его изнутри. Или… он забыл, как двигаться? И вдруг… — Кто…       Глухой, еле слышный голос прорезал неподвижное пространство. Я резко вдохнула. Он говорил. Значит… он всё ещё был жив. — Моё имя Айрис, — я старалась говорить спокойно, но напряжение сковывало грудь. Я внимательно наблюдала за ним, следя за каждым движением, каждым намёком на эмоции. Что он чувствует сейчас? Что он думает? — Я здесь, чтобы помочь тебе выбраться.       Он не ответил сразу. Я чувствовала, как он пытается осознать мои слова. Как если бы они звучали для него издалека, из другого мира, из прошлого, которое он уже не помнил. А затем… Его тело снова дрогнуло. На этот раз пространство вокруг нас завибрировало, искажения резко усилились. Что-то изменилось. — Выбраться… — его голос был приглушённым, уставшим, словно он говорил через толщу времени. Но в нём было что-то ещё.       Сомнение? Страх? Или он просто не верил, что это возможно? — Да, — я сделала ещё один шаг, теперь была почти рядом с ним. — Ты запечатал себя здесь, но теперь у тебя есть шанс уйти.       Он медленно поднял голову. Его глаза… Пустые. Но осмысленные. На миг между нами повисла тяжёлая тишина. А потом он выдохнул одно слово. — Я… не могу.       Я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Что значит «не могу»? — мой голос был твёрдым, но осторожным. Я не хотела напугать его, но и отступать не собиралась.       Пространство вокруг дрогнуло снова, будто само место сопротивлялось моим словам. Я чувствовала, как что-то невидимое сжимается вокруг него, не давая двинуться вперёд. Он слабо покачал головой, его движения были замедленными, словно даже сам жест давался с трудом. — Я… стал частью этого места, — его голос был приглушённым, уставшим, но в нём звучала странная покорность. Смирение.       Я сжала кулаки, ощущая, как внутри поднимается волна раздражения и тревоги. — Нет. Ты — не барьер. Ты — живой. Ты не должен оставаться здесь!       Но он не двигался. Не делал даже попытки уйти. Только смотрел на меня, как будто не понимал, как можно существовать за пределами этого пространства. Как будто… он уже давно смирился. — Сколько времени ты здесь? — я почувствовала, как сердце сжалось от этого вопроса.       Мне было страшно услышать ответ. Но он молчал. Или… не знал его. Я сделала шаг ближе, напряжение между нами нарастало. — Послушай меня, — мой голос стал тише, мягче, но в нём всё ещё звучала твёрдость. — Ты запечатал себя здесь, потому что не видел другого выхода. Но теперь он есть. Ты можешь выйти. Я могу помочь тебе.       Он едва заметно вздрогнул, словно мои слова разбили часть его застывшего сознания. Но затем… — Если я выйду… что останется от меня?       Я замерла. Этот вопрос… Он прозвучал не как сомнение, а как страх. Глубокий, парализующий. Что, если он действительно слишком глубоко связан с этим пространством? Что, если он не сможет существовать вне него? Что, если, выйдя, он исчезнет? Я отогнала эти мысли, подавив дрожь внутри. — Мы разберёмся, — твёрдо сказала я, заставляя себя поверить в эти слова. — Но для этого ты должен хотя бы попробовать.       Он медленно моргнул, его энергия дрожала, словно внутри него шла борьба. Как если бы часть его хотела уйти, а другая — боялась отпустить эту тюрьму. Я чувствовала, что он колеблется. И у меня не было много времени, чтобы убедить его.       Я не отводила взгляда, ощущая его неуверенность почти физически, как статическое напряжение в воздухе. Пространство вокруг дрожало, словно было связано с его эмоциями, словно само место реагировало на его сомнения. — Ты боишься, — сказала я прямо. Это не было вопросом. Это было утверждение.       Он медленно моргнул, его неустойчивый силуэт слегка дрогнул, и я увидела, как границы его тела размываются. Он был нецельным, незавершённым — словно сам не был уверен в своём существовании. — Я… — его голос дрожал, слабый, приглушённый, но в нём появилось нечто новое. — Я не знаю, кем я стану, если уйду.       Я напряглась, сердце сжалось от его слов. Не знает, кем станет… или останется ли он вообще? Я сделала ещё один шаг ближе. — Если ты останешься здесь, то точно никогда не узнаешь, — моя решимость только крепла. — Но если попробуешь… у тебя будет шанс.       Он медленно поднял на меня взгляд. И впервые в его голубых, стеклянных глазах мелькнуло не просто сомнение, а что-то другое. Желание поверить. Я медленно протянула ему руку. — Доверься мне.       Время, казалось, замедлилось. Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё. Его пальцы дрогнули. Я почувствовала импульс энергии — слабый, едва ощутимый, но живой. А затем, очень медленно, он поднял руку… И его пальцы коснулись моей ладони. Как только его пальцы коснулись моей ладони, пространство вокруг задрожало.       Я ощутила, как воздух стал плотнее, словно сама реальность протестовала против его выхода. Барьер не отпускал его. Это было не просто защита — это место стало его частью, его тюрьмой и одновременно его существованием. — Айрис… — его голос был едва слышен, но я не отпустила его. — Держись за меня, — сказала я твёрдо, сжимая его руку крепче. — Я не позволю тебе остаться здесь.       Пространство раскололось. Повсюду начали расползаться трещины, как по раскалывающемуся стеклу. Ткань этого мира больше не выдерживала изменений. Сквозь тёмные разломы пробивался свет из внешнего мира, мерцающий, нестабильный. Он колебался, словно не был уверен, следует ли нас впускать обратно. Внезапно я ощутила резкий поток энергии. Он отталкивал нас назад. Пространство боролось, пытаясь удержать его здесь. Прототип дрогнул, его рука ослабла. — Это… больно…       Я сжала его пальцы сильнее, чувствуя, как моя собственная энергия начинает нестабильно пульсировать. Разрыв с этим пространством ощущался физически, как будто его вырезали из реальности. — Ты справишься, — выдохнула я, не зная, правда ли это.       Он слишком долго был частью этого места. Его тело… его сознание… Они могли просто исчезнуть, если он выйдет за пределы барьера. Но я не могла позволить этому случиться. Я сосредоточилась. Если это место существовало по его правилам, значит, я могла их изменить. Я глубоко вдохнула, закрывая глаза. — Ты можешь уйти, — произнесла я, чувствуя, как моя сила поднимается волной. — Ты можешь быть свободен.       Пространство задрожало сильнее. Барьер вспыхнул ослепительным светом. И в следующее мгновение всё рухнуло. Мы сорвались вниз… и вывалились наружу.       Я ударилась о землю, и мир резко изменился. Густой, живой воздух заполнил лёгкие, звуки реальности хлынули на меня со всех сторон. Шум ветра, голоса, потрескивание разрушающегося барьера позади. Всё это было таким громким, таким настоящим, что у меня закружилась голова.       Я выбралась. Мы выбрались. Но первым, кого я увидела, был небо, рассеянное облаками. Затем камни подо мной. А потом — он. Первый прототип. Он лежал рядом, больше не был размытым, его тело выглядело чётким, реальным. Но он был слишком бледен, словно энергия покинула его, и только слабое подрагивающее дыхание доказывало, что он ещё жив. — Эй! — я резко поднялась на колени, почти не чувствуя собственного тела. Я потрясла его за плечо, сердце бешено колотилось. — Ты слышишь меня?!       Он слабо застонал, веки дрогнули, но он не приходил в себя. Рядом раздался быстрый шаг. — Айрис! — голос Эвана пробился сквозь шум.       Я даже не повернула голову. Первый был здесь. Но в каком состоянии? — Он в критическом состоянии, — спокойно, но быстро произнёс Эван, уже активируя коммуникатор. — Медицинская группа, к нам. Немедленно.       Я почувствовала движение позади, когда к нам подошли Шедоу и Руж. Шедоу выглядел напряжённым, его красные глаза внимательно изучали обстановку. Он даже не смотрел на меня — весь его фокус был на прототипе. Руж, наоборот, перевела взгляд на меня, и в её выражении читалось беспокойство. — Мы не знаем, что с ним будет, — тихо сказала она, но в её голосе не было обычной лёгкости.       Я почувствовала, как моё собственное тело дрожит. Не от холода. Не от усталости. От осознания. Он был здесь. После всего этого времени. Но что, если он не выживет?       Я сжала кулаки, снова посмотрела на него. Мой разум пульсировал, переполненный энергией, и только сейчас я осознала, насколько мне жарко. Слишком жарко. Что-то не так. Я ощутила давление в груди, будто моё тело не могло удержать всю ту энергию, что я только что использовала. Мир начал слегка мерцать перед глазами, границы предметов становились размытыми. — Айрис… — голос Шедоу был предупреждающим.       Я резко вдохнула, но всё внутри ломилось от напряжения. Моя сила не могла вернуться в стабильное состояние. Я не могла успокоиться. Потом кто-то схватил меня за руку. — Отпусти, — рыкнула я, дёргаясь, но хватка была стальной. — Ты не в себе, — ответил Шедоу, и в следующий момент на моём запястье защёлкнулись стабилизаторы.       Импульс энергии резко разорвался внутри меня, словно кто-то выдернул провод под высоким напряжением. Я дёрнулась назад, резко втянув воздух, чувствуя, как жар исчезает, оставляя после себя пустоту и слабость. — Чёрт… — я опустила голову, пытаясь выдохнуть, сердце колотилось в груди, но уже не так хаотично.       Шедоу молча смотрел на меня, его взгляд был жёстким, но в глубине… настороженным. Он видел, как я теряла контроль в прошлый раз. И он не собирался рисковать снова.       Я сжала зубы, но не сказала ничего. Потому что знала: Он был прав.       Я едва успела осознать происходящее, как G.U.N. уже действовали. Их точность, слаженность — всё выглядело почти механически отточенным. Как будто у каждого из них было чётко отведённое место в этом процессе, и никто не сбивался, не задавал лишних вопросов. Два медика мгновенно склонились над первым прототипом, их руки двигались быстро, но осторожно. Один проверил пульс, дыхание, зрачковый рефлекс, другой уже доставал инъектор. — Жизненные показатели критические, но стабильные, — отрывисто сообщил один из них.       Щелчок. Игла вошла в кожу, вводя препарат. — Вводим стабилизатор, готовим к эвакуации.       Я затаила дыхание, наблюдая за их работой. Всё настолько быстро, настолько чётко, что у меня даже не было шанса вмешаться. Через секунду развернулась полевая носилка, и его осторожно перенесли. Он был безжизненно тихим. — Переносим на борт, — раздался голос Эвана, спокойный, уверенный. — Доступ к медблокам на полную. Оперативная группа сопровождает. — Принято.       Один из солдат развернулся и подал сигнал экипажу вертолёта. И только сейчас до меня по-настоящему дошло, насколько хорошо они подготовлены. Никакой паники. Никакой суеты. Они не пытались понять, кто он, что он, стоило ли его спасать. Просто следовали инструкциям.       И почему-то это раздражало меня больше всего. Они делали всё правильно. Но я чувствовала, как внутри растёт глухое сопротивление. Что, если они отнимут у меня его? — Подождите, — я шагнула вперёд, слова вырвались прежде, чем я осознала это. — Я должна поехать с ним.       Эван остановился, его тёмные глаза оценивающе посмотрели на меня. — Он под нашей защитой, Айрис. — В его голосе не было ни давления, ни сомнения. Только спокойное утверждение. — Медики займутся им. Тебе лучше отдохнуть.       Отдохнуть? Я сжала кулаки, губы сжались в тонкую линию. Как я могу просто… уйти? Как я могу оставить его на них?       Но что я могла сделать? Я молча смотрела, как его фигура исчезает в недрах транспортника. Где-то внутри я понимала, что это правильный шаг. Но всё во мне кричало, что я теряю его. Что я слишком долго шла к этому, чтобы просто отдать его кому-то ещё. Я не могла пошевелиться. И почему-то ощущала себя беспомощной.       Я стояла, не двигаясь, глядя, как двери транспортника G.U.N. захлопываются, изолируя первого прототипа от моего взгляда. Он был там, внутри, и хотя я знала, что ему окажут помощь, чувство тревоги не уходило. Я спасла его. Но теперь его судьба находилась не в моих руках. Облегчение и беспокойство сплелись в странный, тягучий комок, сдавливая грудь. Я с трудом перевела дыхание, пытаясь подавить нарастающее чувство потери. — Я получу для тебя разрешение на встречи с ним, когда он очнётся, — раздался ровный голос Эвана.       Я подняла на него взгляд. Он внимательно изучал меня, словно видел всё, что творилось у меня в голове. — Тебе не придётся ждать в неведении.       Я моргнула, растерянно. Это было… неожиданно. Я не знала, что сказать, и просто кивнула. Слова застряли где-то глубоко внутри, переплетаясь с усталостью, которая тяжело навалилась на меня. — Нам пора, — раздался голос Эвана.       Остальная команда уже собиралась в транспортник, который должен был доставить нас обратно. Я молча пошла следом. Как только мы оказались на борту, двигатели загудели, и транспортник мягко оторвался от земли. Внутри царила та же слаженная дисциплина, что и всегда — никто не говорил попусту, каждый знал свою роль.       Я устроилась в кресле, ощущая, как накатившая усталость накрывает меня с новой силой. Тело не слушалось. Голова тяжело опустилась на спинку кресла. Я пыталась удержаться в реальности, но веки наливались свинцом. Последнее, что я услышала прежде, чем сознание погрузилось в темноту, был спокойный рокот двигателя и приглушённый голос Руж: — Она на пределе, но справилась.       Я чувствовала лёгкий, но настойчивый толчок в плечо, который вырывал меня из вязкой, плотной темноты.

***

— Айрис, просыпайся. Мы на месте.       Голос звучал приглушённо, словно доносился издалека. Я попыталась вынырнуть из этого полусонного состояния, но тело казалось неподъёмным — каждая мышца была налита свинцом. Я с трудом разлепила глаза. Передо мной был Эван. В его выражении было что-то непривычно мягкое, но в глазах читалась сосредоточенность и лёгкое беспокойство. — Давай, вставай, — сказал он ровным голосом.       Я кивнула, но едва заметное движение головы вызвало резкое головокружение. Мир пошатнулся, дыхание сбилось. Я попыталась подняться, но колени подогнулись, а руки задрожали, когда я ухватилась за подлокотник кресла. — Осторожнее, — прозвучал голос Руж, но она не двинулась с места. Её тон был скорее наблюдающим, чем сочувствующим.       Где-то в стороне стоял Шедоу, скрестив руки на груди. Я почувствовала его взгляд. Тяжёлый, задумчивый. — Ты не в состоянии идти, — сухо заметил он.       Я зло стиснула зубы. — Я в порядке, — попыталась сказать я, но голос прозвучал слабее, чем хотелось бы.       Эван, не говоря ни слова, протянул мне руку. Я замерла. Всего мгновение, прежде чем принять её. Его ладонь была тёплой, хватка — твёрдой и уверенной, но не давящей. Он помог мне подняться, поддерживая ровно настолько, чтобы не навязывать помощь, но и не дать упасть. Я сделала шаг вперёд, и тут же ощутила, как земля под ногами уходит волнами. Мир расплылся, и я не сразу поняла, что сжала его предплечье слишком сильно. — Я же говорил, — раздражённо бросил Шедоу. — Ей нужно отдохнуть.       Я сжала зубы сильнее. — Я сказала, что в порядке.       Эван не отстранился. Он продолжал поддерживать меня, пока я не нашла равновесие. Я глубоко вдохнула, заставляя тело прийти в себя, и сделала ещё один шаг. На этот раз — твёрже. — Всё нормально, — произнесла я увереннее.       Эван изучающе посмотрел на меня, будто проверяя, действительно ли я могу двигаться дальше. Но не возразил. — Тогда пошли.       Я сделала ещё один шаг, но мир снова качнулся перед глазами. Голова закружилась, перед глазами замелькали пятна, а ноги предательски подкосились. «Чёрт…»       Я попыталась удержать равновесие, но уже знала, что падаю. Прежде чем я успела удариться о землю, чья-то сильная рука резко схватила меня за запястье, а в следующее мгновение я почувствовала, как меня поднимают в воздух. — Эй! — я резко ахнула, когда поняла, что Шедоу держит меня на руках, словно я вообще ничего не вешу.       Он не сбавил шаг, не выказал никаких усилий, даже не взглянул на меня. — Ты бесполезно упрямая, — хмуро бросил он, словно это была самая обычная вещь в мире.       Моё сердце на мгновение пропустило удар. Я моргнула, пытаясь осознать происходящее. «Шедоу. Держит. Меня. На. Руках.»       Руж, которая шла чуть позади, фыркнула, с трудом сдерживая смех. — Айрис, тебе уже стоило привыкнуть, что с ним не спорят.       Я почувствовала, как жар поднимается к щекам. — Какая забота. Не знала, что ты на такое способен, — попыталась съязвить я, надеясь сбить напряжение.       Шедоу не ответил. Он просто продолжал идти, уверенно, без единого колебания, будто я и правда только мешала ему двигаться быстрее.       Я стиснула зубы. Это было невыносимо. Я ненавидела чувствовать себя слабой. — Поставь меня на землю, сейчас же! — резко бросила я, но голос предательски дрожал. «Чёрт. Только не слабость перед ним.» — Ты бы упала через пару шагов, и мы снова теряли бы время, — холодно ответил он, не ослабляя хватки.       Я сдалась. Я устала. Я не могла бороться. На мгновение я просто закрыла глаза, позволяя себе почувствовать тепло его формы, стабильность его шагов. Это было раздражающе… но надёжно.       Я украдкой бросила взгляд на Эвана. Он ничего не сказал, но в его внимательном взгляде что-то изменилось. Не раздражение, скорее… наблюдение. Руж же не скрывала удовольствия. — Как романтично. Может, ты её ещё укроешь? — усмехнулась она, подливая масла в огонь.       Шедоу проигнорировал её. Я зло сверкнула глазами, но замолчала.       Сопротивляться было бесполезно. Но раздражение только нарастало. Каждое его движение, каждое слово — всё подчёркивало не только мою слабость, но и ту горечь, что накопилась за последние дни.       Шедоу игнорировал меня целую неделю. Полностью. Как будто я не существовала. А теперь он держит меня на руках, словно это его обязанность. — Ты мог бы хотя бы предупредить перед тем, как схватить меня! — резко бросила я, попыталась откинуться назад, но он держал крепко. — Чтобы ты снова сказала, что в порядке? — холодно отозвался он. — Нет уж, достаточно было одного раза.       Я сжала зубы. Бесило. Всё бесило. Я устала. Мне было плохо. Но больше всего злило не это. — Ты неделю делал вид, что меня нет, а теперь вдруг проявляешь заботу? — голос вышел резким, громче, чем я хотела.       Он не ответил сразу. Но его пальцы сжались чуть крепче. — Я был занят.       Я фыркнула. Какое удобное, пустое оправдание. — Конечно. И поэтому ты просто проигнорировал все мои сообщения?       Руж с явным интересом наблюдала за ситуацией, но не вмешивалась. Эван тоже молчал, но слушал.       Шедоу неохотно вздохнул. Но не замедлил шаг. Он не собирался оправдываться. И это злило ещё больше. Я резко выдохнула, чувствуя, что это бесполезно. — Просто поставь меня на землю. — Нет.       Я зло сверкнула глазами, но ответить было нечем. Он выиграл этот раунд. — Ты даже не пытаешься объясниться, да? — сорвалось у меня.       Шедоу не замедлил шаг, не повернул голову, его выражение оставалось холодным, но я видела, что он слушает. И это раздражало ещё больше. — Все эти недели, пока мы искали хоть что-то, ты игнорировал мои сообщения! — голос дрожал от эмоций, но я не собиралась сдерживаться. — Но не только это! — Я резко подняла голову, глядя прямо в его лицо. — Ты ничего не сказал! Ни одной полезной информации! Хотя ты — лучший агент G.U.N., у тебя точно должно было быть хоть что-то!       Молчание. Я ожидала резкого ответа. Отговорки. Оправданий. Но он просто шёл дальше. И это бесило. — Так что же? — в моём голосе зазвенела боль. — Ты просто решил смотреть, как я ломаюсь от этих бесполезных поисков? Или тебе было плевать?       Он выдержал паузу, прежде чем заговорить. — У меня не было информации.       Я резко повернула голову к нему. — Не ври.       Его челюсть напряглась, но голос остался контролируемым, почти бесстрастным: — Если бы я знал что-то, что могло бы помочь — я бы сказал.       Я смотрела прямо в его лицо, пытаясь прочесть что-то большее за этой бесстрастной маской. — Но я не имел доступа к данным о первом прототипе.       Верить? Я не знала. Не хотела. — Это удобно, да? — я тихо выдохнула, закрывая глаза на пару секунд. — Ты можешь просто отмахнуться и сказать, что ничего не знал…       Я чувствовала напряжение в его теле. Он не отпускал меня, но и не отвечал сразу. А затем его слова пробили меня насквозь. — Ты сказала, что хочешь вернуться.       Я замерла. «Что?»       Шедоу не смотрел на меня. Его голос оставался спокойным, но в этом спокойствии было что-то скрытое. — Я думал, что тебе всё равно на всё, что происходит в этом мире.       Я резко вдохнула, но не могла сразу найти слов. Нет… он понял не так. — Если у тебя был бы шанс вернуться, ты бы ушла, верно? — его голос не дрожал, но был странно тихим.       Я поняла, к чему он ведёт. Он не молчал просто так. Он не отвечал, потому что пытался разобраться в себе. Но мне было слишком больно это осознавать.       Я сжала зубы, сдерживая бурю эмоций, которые накатывали волнами. — Да, если бы у меня был шанс вернуться — я бы ушла.       Мои слова прозвучали глухо, но твёрдо. Они были правдой. Шедоу молчал. Но я видела, что в его движениях что-то изменилось. Как будто он ожидал другого ответа. Или не ожидал, что мои слова заденут его так сильно.       Я не выдержала. — Почему тебя это вообще волнует?! — мой голос зазвенел от эмоций, слишком громко, слишком резко. — С самого первого дня ты говорил, как я опасна, что мне нельзя доверять, что я — ошибка!       Я чувствовала, как внутри разгорается огонь. Гнев. Боль. Обида. — И теперь ты хочешь меня осуждать за то, что я хочу найти свою жизнь?!       Я тяжело дышала, грудь сдавило от переполняющих чувств. — Ты хоть понимаешь, каково это?! — мой голос дрогнул, но я не собиралась останавливаться. — Я была кем-то! Я была чьей-то дочерью, чьей-то сестрой, чьей-то возлюбленной!       Я была живой. Не оружием. Не экспериментом. — У меня была жизнь. Люди, которые меня любили…       Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли. Но я не могла остановиться. — А теперь у меня есть что?! — я развела руки, показывая на себя, словно пыталась доказать, что всё это — ошибка. — Бесконечные поиски, страх перед собственной силой и… это тело, которое мне не принадлежит!       Моё дыхание сбилось. Глухая пустота внутри разрасталась, вытесняя злость, оставляя только отчаяние. Шедоу ничего не сказал. Но его пальцы сжались чуть крепче на моём плече, будто он боролся с чем-то внутри себя. Я прикрыла глаза, голос сорвался на шёпот. — После всего, что произошло в лаборатории… после всего, что мне пришлось пережить…       Я глубоко вдохнула, но воздуха не хватало. — Я просто хочу знать, что у меня есть шанс на нормальную жизнь. Что я не застряла здесь навсегда.       Я медленно подняла взгляд, и наши глаза встретились. В моём взгляде плескалась вся боль, вся усталость, всё отчаяние, которое я так долго давила внутри себя. Он не мог это проигнорировать. — Так почему это вообще тебя волнует, Шедоу?! — мой голос сорвался. — Почему теперь ты стоишь на моём пути к правде?!       Шедоу молча шагал вперёд, но я чувствовала напряжение в каждом его движении. Его шаги были такими же уверенными, как всегда, но его пальцы сжались всё сильнее. Он слушал. Но он не отвечал.       Я чувствовала, как внутри всё сжимается от этого молчания. Он просто игнорирует меня снова? После всего, что я сказала? После всего, что произошло? — Скажи хоть что-нибудь! — я резко выдохнула, срываясь на почти умоляющий, но всё ещё злой тон. — Или ты снова будешь молчать, как всю эту неделю?!       Он остановился. Резко. Словно мои слова задели что-то важное. Я затаила дыхание. Его спина оставалась напряжённой, но он всё ещё не смотрел на меня. Тишина становилась всё тяжелее. — Я не знаю.       Его голос был глухим. Сдавленным. Неуверенным. Я моргнула, чувствуя, как злость смешивается с неожиданным удивлением. Я ожидала чего угодно. Но не этого. — Ты… не знаешь? — эхом повторила я, словно эти слова не укладывались в голове.       Шедоу медленно повернул голову. Его красные глаза встретились с моими. Не холодные. Не отстранённые. В них было что-то другое. Напряжение. Замешательство. Непонимание. — Ты говоришь, что была кем-то. Что у тебя была жизнь, к которой ты хочешь вернуться.       Я сжала зубы. Кивнула. Он отвел взгляд. И в его голосе прозвучало нечто новое. Неуверенность. — А что, если её уже нет?       Я застыла. Он снова посмотрел на меня. И в этот раз в его взгляде не было ни насмешки, ни холода. Только честный, болезненный вопрос. — Ты так отчаянно цепляешься за прошлое… — его голос был тихим, но твёрдым. — Но что, если там ничего не осталось?       Я не знала, что ответить. Его слова застряли у меня в голове, словно постоянный гул, не давая дышать свободно. «А что, если её уже нет? '       Я не хотела думать об этом. Всю дорогу, с момента, как я узнала правду о себе, я цеплялась за надежду. За мысль, что где-то там есть моя семья. Моя жизнь. Мои люди. Но… Что, если этого больше нет? Что, если я уже опоздала? Что, если мир, в который я хочу вернуться, уже давно забыл обо мне?       Я сглотнула, чувствуя, как в груди разливается пустота. Она была холодной, липкой, сковывающей каждую клетку моего тела. Я всегда гнала этот страх прочь. Не позволяла ему оформляться в мысли. Но Шедоу сказал его вслух. И теперь он был реальным.       Я хотела возразить. Сказать, что найду их. Что вернусь. Что снова стану собой. Но когда я открыла рот… Слова не вышли. Я действительно не знала, есть ли мне куда возвращаться. — Тогда… что мне остаётся?       Мой голос был едва слышным. Шедоу напрягся. Я чувствовала, что он не ожидал этих слов. Я опустила голову. Впервые за всё это время… я позволила себе задуматься о самом страшном. «Что, если у меня никогда не было дороги назад?» «Что, если я всегда пыталась вернуться туда, чего больше нет?» «Что, если я ищу призрак?»       Я чувствовала, как внутри что-то ломается. — Если у меня нет прошлого… — я выдохнула, едва слышно. — То у меня нет и будущего.       Шедоу замер. Я чувствовала, как его хватка на мне чуть напряглась. — Ты не знаешь этого.       Его голос был низким, твёрдым. Но в нём… В нём что-то дрогнуло. Я вздрогнула от этого тона. Это был не приказ. Не раздражение. Не холодное отстранение. Это была защита. Как будто он пытался удержать меня от падения в бездну.       Я закрыла глаза. — Как и ты не знаешь, есть ли смысл мне оставаться.       Тишина. Она была тяжелее, чем любая моя боль. Я чувствовала себя опустошённой. Но впервые за долгое время… Я была честной с собой.       Шедоу молчал. Я не знала, что ожидала услышать в ответ. Может, он снова бы отмахнулся, как делал всегда. Может, сказал бы что-то резкое, чтобы заставить меня забыть этот разговор. Но он молчал.       Его тишина была странной. Она не была пустой, не была безразличной. Она давила на меня, как тяжёлый груз. Я почувствовала, как его шаги замедлились, но он не останавливался. И тогда… — Ты серьёзно это сейчас сказала?       Его голос прозвучал глухо, но в нём не было привычного холода. Я закрыла глаза. Я не хотела объяснять. Я просто… — А что мне ещё остаётся? — тихо ответила я, не пытаясь скрыть усталость в голосе. — Если моей жизни больше нет… Если мои люди давно забыли обо мне… Тогда зачем?       Он резко остановился. Я ощутила, как его хватка на мгновение ослабла. Но потом… Снова стала крепче. — Ты говоришь это так, будто уже решила, что тебе незачем жить, если нет прошлого.       Я встретила его взгляд. Твёрдый. Напряжённый. Но в нём было что-то ещё. — Разве не так? — мой голос прозвучал почти спокойно. Слишком спокойно.       В его глазах что-то мелькнуло. Я не сразу поняла, что это было. Но я почувствовала. Как его пальцы сжались крепче. Как он пытался удержать меня. Не только физически. Но и… иначе. — Ты ошибаешься.       Это не было приказом. Не было заявлением. Это было чем-то другим. — Ты не пустая.       Он говорил чётко, без лишних слов. — Ты не просто кто-то, кто был. Ты — есть.       Я не знала, что ответить. Впервые за всё время… Я видела в нём нечто большее, чем просто холодного солдата. В его взгляде не было отстранённости. Не было обычного резкого раздражения. Была уверенность. Было что-то, что я не могла назвать. Но я поняла главное. Он не хотел, чтобы я исчезла.       Я слышала его слова… но они не могли изменить того, что я чувствовала. Этот мир не был моим. Какими бы тёплыми ни были воспоминания, какие бы связи я ни создала… Я была чужой.       Я смотрела в сторону. Не встречаясь с ним взглядом. — Ты не понимаешь, Шедоу.       Он не ответил. Но я знала, что он слушает. Он всегда слушал. Даже когда делал вид, что ему всё равно. — Я благодарна за всё, что у меня есть здесь. За друзей. Даже за тебя.       Говоря это, я почувствовала необъяснимую тяжесть на сердце. — Но я не принадлежу этому миру.       В приключениях Соника никогда не было девушки по имени Айрис. Я — ошибка. Создание, которое не должно было существовать. Я не часть этой истории.       Я сжала пальцы в кулаки. — Я была экспериментом. Созданием, которому не место. Ты сам вёл себя так, как будто мне нельзя доверять ни при каких условиях.       Мой голос дрогнул. — И ты был прав. «Я не была одной из них. Никогда не буду.»       Шедоу молчал. Но я чувствовала его взгляд. Он стал жёстче. Я не знала, злился ли он. Раздражался. Или просто пытался подобрать слова. Но он не мог изменить правду. Этот мир не был моим.       Я не хотела слышать его слов. Его молчание давило. Но я не хотела больше слышать его слов. Что бы он ни сказал, он не изменит правды. Я — ошибка. — Ты сам это знал с самого начала.       Мой голос звучал твёрдо, но внутри… Внутри всё сжималось в холодный комок. — Ты сам говорил, что мне нельзя доверять. Что я слишком опасна.       Я чувствовала, как моё дыхание стало сбивчивым. Но я не собиралась отступать. — Я — не часть этого мира. И никогда не буду.       Шедоу резко повернул голову ко мне. В его движении была напряжённость. Но он всё ещё держал себя в руках. — Ты говоришь это так, будто знаешь всё.       Его голос был спокоен. Но в нём чувствовалось что-то острое. Как будто ему не нравились мои слова. Как будто он не хотел слышать это от меня. Я сжала кулаки. — Но разве это не правда?       Шедоу поджал губы. Его взгляд был тёмным, пронизывающим. — Ты здесь. Значит, ты часть этого мира. — Нет.       Я покачала головой. — Этот мир существовал без меня. В нём не было меня. И не должно было быть.       Он смотрел прямо на меня. Не моргая. Не отводя взгляда. — Но ты есть.       Я вздрогнула. Он сказал это так твёрдо, так уверенно. Как будто не допускал никакого другого варианта. — Ты — есть. И с этим ничего не поделать.       Я смотрела на него, не зная, что сказать. В его глазах не было сомнений. Но мне казалось, что он сам не до конца понимает, почему это так важно для него.       Он говорил это так уверенно… Как будто его мнение могло изменить реальность. Но не могло. Я не принадлежала этому миру. И ни его слова, ни его взгляды не могли это исправить.       Но почему тогда его уверенность цепляла меня? Почему я чувствовала, как что-то внутри дрожит, даже когда я пыталась заглушить это чувство? Я стиснула зубы и отвела взгляд. — Как скажешь, самый мрачный ёж.       В голосе прозвучала усталость. Но не было ни сарказма, ни злости. Просто смирение. Я не собиралась спорить с ним больше. Потому что знала — он не отступит. Но и я не могла.       Шедоу ничего не ответил. Но я чувствовала его взгляд. Он всё ещё смотрел на меня. Словно искал в моём лице что-то, что я не могла ему дать. Как будто ждал, что я пересмотрю свои слова. Но я не могла. Мы не могли договориться. Он верил, что я — часть этого мира. Я знала, что я — ошибка.       Я не хотела смотреть на него. Не хотела видеть его реакцию. Тишина повисла тяжело, давяще, с каждым мгновением становясь всё невыносимее. Но я не собиралась нарушать её первой. Я знала, что он не согласен со мной. Но мне было всё равно. Этот мир мне не принадлежит. Но тогда почему его молчание казалось таким громким?       Шедоу не двигался. Но я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Пронизывающий. Как будто он пытался понять что-то, чего сам ещё не осознавал.       Руж, стоявшая чуть в стороне, перевела взгляд с меня на него. В её глазах читалось размышление. Она всегда замечала больше, чем говорила. И сейчас она наблюдала за ним. Не за мной. Почему?       Эван тоже молчал, но его внимание было направлено иначе. Он смотрел на меня. В его глазах не было анализа ситуации. Он просто видел. Мою усталость. Мою боль. — Ты действительно веришь в это? — раздался его голос, ровный, но с чем-то мягким. Слишком личным.       Я медленно подняла на него взгляд. — А ты не видишь этого?       Мой голос был спокоен. Без вызова. Без гнева. Просто факт. Эван сжал губы. Он не соглашался. Но, в отличие от Шедоу, он не пытался что-то доказать. Руж вздохнула и вдруг усмехнулась. — Хорошо. Кто-нибудь вообще понимает, что здесь происходит? — в её голосе звучало лёгкое развлечение, но взгляд был внимательным. — Или мне одной кажется, что всё это куда сложнее, чем просто разговор?       Я видела, как Шедоу напрягся ещё сильнее. Но по-прежнему молчал. Эван не отводил от меня глаз. Как будто пытался понять что-то важное. Для себя.       Я не выдержала. Отвела взгляд. — Неважно. Мне нужно отдохнуть.       Я чувствовала, что этот разговор не закончен. Но пока никто не знал, чем он должен закончиться.       Когда мы наконец добрались до помещения, я ощутила такое облегчение, словно сбросила с себя тяжёлый груз. Шедоу молча посадил меня на диван, его движения были чёткими, резкими, как будто он не хотел больше спорить, но при этом не мог просто оставить меня стоять. Я откинулась назад, пытаясь не думать о том разговоре, который мы только что вели. Я знала, что он ещё не окончен, но я была слишком измотана, чтобы продолжать.       Некоторое время в комнате стояла напряжённая тишина. Наконец, я подняла голову и посмотрела на Руж и Эвана. — Можете написать Сонику? Пусть заберёт меня.       Эван замер, а затем медленно выдохнул, будто обдумывал, стоит ли спорить. Руж приподняла бровь, скрестив руки на груди. — Ты так легко сдаёшься?       Я покачала головой. — Я просто устала. Мне нужно подумать.       Я бросила взгляд на Шедоу, но он ничего не сказал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в воздухе чувствовалось напряжение. Эван достал коммуникатор, но не спешил писать. — Ты уверена? — его голос был спокойным, но внимательным.       Я кивнула. — Да.       Эван всё ещё не писал. Он смотрел на меня, будто ждал, что я передумаю. Руж тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Ну, это было ожидаемо. После всего, что случилось, тебе нужно отдохнуть.       Я сжала пальцы на ткани дивана, но не ответила сразу. — Да. Я просто хочу домой.       Шедоу ничего не сказал, но его взгляд оставался внимательным. — Так что? — Я посмотрела на Эвана. — Ты напишешь?       Он сжал губы, но после долгого молчания наконец ввёл сообщение. Я слышала короткий сигнал отправки. — Готово. — Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.       Теперь оставалось только ждать, пока Соник приедет.

***

      Дверь открылась, и на пороге появился Соник. Его привычная лёгкость никуда не делась, но, стоило ему осмотреть комнату, как он заметил напряжение. Он прищурился, переводя взгляд с меня на Эвана, затем на Шедоу и Руж, и, конечно, не мог упустить шанс пошутить: — Ну что, ты не только с нами поругалась, но теперь и с ними?       Я усмехнулась, покачав головой. — Что поделать, талант.       Соник фыркнул, но в его глазах промелькнуло настоящее облегчение. Он всегда чувствовал, когда что-то было не так, но если я могла шутить, значит, всё ещё не так плохо. — Ладно, пойдём. Раз тебя тут уже натерпелись, забираю обратно. — Только попробуй свернуть не туда, — парировала я, поднимаясь на ноги. — Ещё одного приключения я не переживу.       Соник ухмыльнулся, а напряжённая атмосфера в комнате чуть-чуть разрядилась.       Перед тем как уйти, я в последний раз за этот день посмотрела на Шедоу. Он всё ещё стоял неподалёку, молча наблюдая за мной. В его выражении не было явных эмоций, но я знала — он всё ещё обдумывал наш разговор. — Ну, до встречи, самый мрачный ёж, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.       Шедоу не ответил сразу, но кивнул. Я перевела взгляд на Руж и Эвана. — Спасибо за гостеприимство. В следующий раз постараюсь не устраивать драму. — О, конечно, — хмыкнула Руж, покачав головой. — Мы все знаем, что ты без этого не можешь.       Эван просто посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но в итоге промолчал, ограничившись лёгким кивком. Соник повернулся к выходу: — Ну, если прощания закончены, пошли. Пока ты ещё можешь ходить.       Я сделала шаг, но сразу ощутила, насколько я вымотана. Каждый мускул болел, ноги были тяжёлыми, а мир чуть покачнулся. Соник подхватил меня за плечо, не дав упасть. — Ох, да уж. Похоже, они выжали из тебя все соки. — Ещё одно слово, и я упаду специально, чтобы ты меня нёс, — пробормотала я, устало ухмыляясь. — Заманчиво, но нет. Я всё же дам тебе шанс дойти самой.       Я фыркнула, но благодарно оперлась на него, когда мы вышли в ночь. — Зря ты так, — лениво протянула я, ухмыляясь. — Вот Шедоу как настоящий герой, нес меня на руках сегодня.       Соник замер на секунду, а потом фыркнул: — Ох, так вот что ты ценишь, да? Может, мне тоже тебя подхватить, чтобы не отставать?       Я рассмеялась, но тут же устало вздохнула: — Если честно, если ты так сделаешь, я, скорее всего, просто усну.       Соник покачал головой, но всё же плотнее придержал меня, помогая идти.       Ночные улицы были тихими, только редкие фонари разбавляли темноту мягким жёлтым светом. Город уже спал, но воздух был свежим, прохладным, помогая мне немного прийти в себя. Соник шёл рядом, всё ещё поддерживая меня, но не торопил. Я ощущала его взгляд, но он не говорил сразу, будто давал мне шанс самой начать разговор. Наконец, после пары минут молчания, он всё же спросил: — Ладно, давай выкладывай. Какая кошка пробежала между вами с Шедоу во время операции?       Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. — О, знаешь, может, та же самая, что перебегала дорогу тебе с Наклзом?       Соник фыркнул, но не отступил: — Ага, смешно. Но я-то знаю, что между вами что-то не так.       Я вздохнула, усталость снова навалилась тяжестью, но я знала, что он не отстанет. — Не знаю, Соник. Просто… я думала, что он знает больше, чем говорил. Я злилась.       Он кивнул, но в его взгляде читалось больше понимания, чем я ожидала. — И теперь? — спросил он. — Ты всё ещё злишься?       Я замялась. Честно? Я не была уверена. Я замедлила шаг, глядя под ноги. Лунный свет мягко освещал дорогу, но в голове был хаос. — Я не знаю, — наконец призналась я. — Я хочу злиться. Я думаю, что должна злиться. Но…       Я вздохнула, сбившись на середине фразы. Соник внимательно посмотрел на меня, но не перебил. — Но я не знаю, имеет ли это смысл. — Я покачала головой. — Я злилась, потому что думала, что он просто отмалчивался. Но когда мы говорили…       Я осеклась, не желая до конца проговаривать то, что поняла. Соник фыркнул: — О, да ладно, только не говори, что начинаешь оправдывать его. — Нет! — Я резко посмотрела на него, но затем осеклась. — Я не знаю. Может, просто устала злиться.       Соник приподнял бровь, но не стал спорить. — Ну, если начнёшь защищать его, скажи заранее. Я хочу это увидеть.       Я усмехнулась, но вместо ответа просто покачала головой. На этот раз Соник не настаивал.       Мы шли дальше, и городская тишина обволакивала нас мягким покрывалом. Свет фонарей делал ночь менее пугающей, но мысли в моей голове оставались беспорядочными. Соник не настаивал на разговоре, но я знала, что он всё ещё ждёт ответов. Он не из тех, кто лезет с расспросами, но и не из тех, кто не замечает чужого состояния. Я закусила губу и всё же заговорила: — Я просто… думала, что знаю, как всё должно быть. Думала, что всё понимаю.       Соник посмотрел на меня боковым зрением, но ничего не сказал. — Но чем больше я с ним говорю, тем больше понимаю, что запуталась.       Я вздохнула, слегка потирая висок. В голове стучало. — Раньше мне казалось, что он просто холодный. Что ему вообще нет дела ни до меня, ни до того, что я делаю.       Соник хмыкнул: — Ну, технически, он таким и был.       Я кинула на него взгляд, но не стала спорить. — Да, но… иногда мне кажется, что он сам не знает, что чувствует.       Соник замедлил шаг, наконец повернув ко мне голову: — Оу, и с каких пор ты стала экспертом по эмоциям Шедоу?       Я скрестила руки на груди и буркнула: — С тех пор, как он сам перестал их понимать.       Соник фыркнул, но в его глазах не было насмешки. Скорее интерес. Он некоторое время молчал, словно обдумывал мои слова. Я почувствовала, как он чуть замедлил шаг, но не остановился. — Ты правда так думаешь? — наконец спросил он, переводя на меня внимательный взгляд.       Я нахмурилась, подбирая слова. — Не знаю, Соник. Может, мне просто хочется так думать. Может, я ищу объяснение там, где его нет.       Он хмыкнул, засунув руки в карманы. — Ну, вообще-то, Шедоу никогда не был хорош в том, чтобы разбираться в своих чувствах. Если они у него вообще есть.       Я невольно усмехнулась, но тут же тяжело выдохнула. — Я не уверена, что это меняет что-то для меня.       Соник повернул голову ко мне, прищурившись. — В каком смысле?       Я провела ладонью по лицу, пытаясь прогнать усталость. — Даже если он сам не понимает, что чувствует, даже если у него были причины молчать… это не отменяет того, что он молчал. Что я должна была делать, Соник? Ждать, пока он снизойдёт и выдаст мне то, что у него было?       Соник чуть усмехнулся, но не с сарказмом, а скорее понимая ход моих мыслей. — Ты просто хотела честности.       Я медленно кивнула. — Да. Просто честности.       Я вздохнула, ощущая, как мысли начинают запутываться ещё сильнее. — Но в итоге это превратилось в какой-то чёртов разговор про чувства, и я просто не знаю, что думать теперь.       Соник фыркнул, слегка качая головой. — Ну, Айрис, вот ты и влипла.       Я закатила глаза, но не смогла сдержать слабую усмешку. — О, да, конечно. Будто мне больше заняться нечем.       Он пожал плечами: — А ты сама-то чего хочешь?       Я остановилась, глядя на него, словно он только что задал самый сложный вопрос в мире. — Я…       Слова застряли в горле. «Что я хочу? Ответов? Уверенности? Понимания?»       Соник внимательно наблюдал за моей реакцией, но не торопил. Я сделала глубокий вдох и пробормотала: — Я хочу, чтобы это всё имело смысл.       Соник усмехнулся, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Ну, это уже что-то.       Я тяжело вздохнула, но продолжила говорить, как будто мне нужно было это озвучить вслух, чтобы самой поверить. — А ещё… — я закатила глаза и покачала головой, прежде чем добавить с явной иронией, — я хочу, чтобы Шедоу изменился, но это я оставлю как пожелание Санте на Новый год.       Соник фыркнул, его улыбка стала шире. — О, ты решила замахнуться на невозможное, да?       Я слабо усмехнулась, но в глубине души сама не знала, что именно хотела бы видеть в нём другим. — Просто иногда кажется, что он сам не знает, чего хочет, — пробормотала я, поднимая глаза к ночному небу.       Соник пожал плечами, засунув руки в карманы. — Может, и не знает. Но, Айрис, люди… ну, или ёжики, не меняются просто так. Только если сами захотят.       Я фыркнула. — Так что, по-твоему, это уже потерянный случай?       Он усмехнулся. — Не знаю. Давай посмотрим, что тебе Санта подкинет.       Когда мы дошли до дома, я сразу почувствовала чужую тревогу. Дверь едва успела закрыться за нами, как вся команда, включая Лиама, уже ждала нас. В глазах Тейлза, Эми и даже Наклза читалось отчётливое беспокойство. — Ну наконец-то! — выдохнула Эми, скрестив руки на груди. — Ты хоть понимаешь, как мы переживали? — Да, Айрис, ты ушла ещё днём, а уже глубокая ночь. От тебя не было никаких вестей, — добавил Тейлз, явно пытаясь скрыть своё волнение за более сдержанным тоном.       Наклз просто хмыкнул, но его напряжённые плечи выдавали, что он тоже переживал. Лиам же стоял чуть позади остальных, явно не зная, что сказать, но его взгляд был полон беспокойства. — И почему ты не написала нам когда вернулась? — буркнул он.       Я устало вздохнула, зная, что они правы, но сил объясняться уже не было. Лиам сделал шаг вперёд, словно хотел что-то сказать, но передумал. Я медленно опустилась в кресло. Только сейчас я осознала, насколько сильно устала. — Я была на миссии с G.U.N. Всё прошло нормально… — начала я, но слова выходили слишком медленно. — Ты должна была вернуться раньше… — тихо заметил Тейлз, но его голос звучал будто сквозь туман.       Я моргнула, чувствуя, как веки становятся невыносимо тяжёлыми. — Мы… нашли первого прототипа… — попыталась сказать я, но мой голос прозвучал едва слышно.       Я почувствовала, как моё тело проваливается в кресло, а сознание начинает ускользать. Я ещё пыталась удержаться, но каждое слово становилось словно камнем, тянущим меня вниз. — Айрис? — голос Эми звучал тревожно.       Лиам опустил руки, будто только сейчас осознал, насколько я выгляжу измотанной.       Я подняла руку, чтобы дать знак, что всё в порядке, но вместо этого она бессильно опустилась на подлокотник. — Я просто… совсем вымоталась… — пробормотала я, прежде чем глаза окончательно закрылись.