Project A.R.I.S.S.

      Я резко дёрнулась, пробуждаясь от кошмара. В груди всё ещё колотился испуганный, загнанный зверь, а тело не успело осознать, что уже в безопасности. Инстинктивное движение тут же отозвалось болью в боку — резкой, жгучей, словно кто-то воткнул в меня раскалённое лезвие. Я сдавленно застонала, чувствуя, как напряжённые мышцы отзываются тупой ноющей болью, перекрывающей дыхание.       В голове всё ещё звучали отголоски кошмара — слишком яркий свет лаборатории, от которого болят глаза, холодный металл под ладонями, голоса за стеклом. Отстранённые, безразличные. Их слова — приказы, требования, которым невозможно было соответствовать. Что-то внутри меня сжалось, когда память снова подтолкнула меня в этот кошмар. Сердце пропустило удар, а затем снова бешено застучало. Нет. Это уже было. Это осталось в прошлом.       Я попыталась глубже вдохнуть, но тут же почувствовала, как в боку вспыхнула новая волна боли. Воздух застрял в лёгких, и мне пришлось замереть, чтобы её унять.       Я стиснула зубы, пытаясь взять под контроль дыхание. В глазах ещё стояли расплывчатые пятна сна, но вокруг был уже другой свет — не искусственное холодное освещение лаборатории, а тёплое, рассветное, пробивающееся сквозь щели в деревянных стенах.       Я осторожно повернула голову. Лиам. Он сидел в углу, ссутулившись, прижимая руки к лицу. Его плечи едва заметно дрожали. Он тоже не спал. Мне не нужно было спрашивать, что его мучило. Я знала этот взгляд. Я видела его в зеркале.       Шедоу. Я почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела. Он был неподалёку, неподвижный, сосредоточенный. Ему не нужны были слова, чтобы осознавать всё, что происходило. Я не знала, спал ли он вообще этой ночью. Возможно, и он боролся с собственными призраками, молча охраняя нас от наших.       Я откинулась на спину и прикрыла глаза, стараясь прогнать остатки сна. Но облегчения не пришло. Вместо него — пустота, тревога, отголоски чужих голосов, которые не хотели затихать. Как будто что-то внутри меня всё ещё принадлежало тому холодному, искусственному миру. Как будто я никогда от него не избавлюсь.       Я перевела взгляд на Лиама, который всё ещё сидел в углу. Его плечи дрожали, а лицо казалось застывшим, словно он только что вырвался из цепких лап кошмара, но ещё не осознал этого. В его глазах отражалась та же тревога, что жгла меня изнутри. Это чувство было мне слишком знакомо — пробуждение, когда реальность и сон ещё переплетены, и разум не может сразу осознать, где ты находишься.       Я осторожно приподнялась на локтях, чувствуя, как натянутые мышцы болезненно откликаются на каждое движение. Голова слегка кружилась, а рука дрогнула от слабости, но я всё же собралась с силами и заговорила: — Лиам… тоже не получается нормально спать?       Мой голос вышел тише, чем я ожидала, но этого оказалось достаточно, чтобы он вздрогнул. Его руки нервно дёрнулись в стороны, но он тут же взял себя в руки. Его взгляд оставался тяжёлым, будто он всё ещё видел сны, в которых застрял. — Сны, — коротко ответил он, не поднимая глаз. — Ты тоже?       Я лишь кивнула, но не смогла полностью скрыть вспышку боли, пробежавшую по телу. Лиам заметил — его взгляд на мгновение скользнул к моим рёбрам. — Ты не в порядке. Тебе надо беречь силы, — сказал он спокойно, без осуждения, но с лёгкой тенью заботы в голосе.       Я усмехнулась, стараясь хоть немного разрядить эту гнетущую атмосферу. — А тебе не нужно? — мягко парировала я. — Если честно, мне кажется, что мы с тобой в этом похожи. Тебя тоже преследуют воспоминания?       Лиам не сразу ответил. В его глазах мелькнуло что-то глубокое, потаённое, словно тень того, о чём он не хотел говорить вслух. Я узнала этот взгляд — смесь усталости, отстранённости и внутренней борьбы. — Возможно, — тихо сказал он. — Но тебе лучше не думать об этом прямо сейчас. Сосредоточься на том, что ждёт впереди. Мы оба должны сосредоточиться.       Я снова кивнула. Его слова были короткими, но почему-то в них было что-то… обнадёживающее. Даже если нас обоих преследовали кошмары, даже если прошлое оставляло свои отметины, это не значило, что мы должны справляться с этим в одиночку.       Моё внимание переключилось на Шедоу. Он молча наблюдал за нами, чуть склонив голову, будто оценивая ситуацию, но никак не вмешиваясь. Я заметила, что его взгляд был спокойным, но в нём проскальзывала лёгкая настороженность, как будто он следил за тем, чтобы мы не погрузились в собственные мысли слишком глубоко. — Лучше отдохнуть, пока есть возможность, — спокойно произнёс он. В его голосе звучала привычная нейтральность, но я уловила нотку настойчивости. — Скоро рассвет, и нам всем нужно быть готовыми.       Я посмотрела на него, сузив глаза. — Ты сам-то вообще спал сегодня? — спросила я, чувствуя раздражение от того, что он ставил других выше себя.       Шедоу лишь слегка усмехнулся, но его взгляд оставался твёрдым, сфокусированным. — Сон — роскошь, — коротко бросил он, словно это был неизменный факт. В его голосе не было жалобы или усталости, только привычная твёрдость. — Не беспокойся обо мне. Важнее, чтобы вы оба восстановились к рассвету.       Я не выдержала и, несмотря на ноющую боль, поднялась на ноги, шагнула к нему и легонько стукнула по голове. — Вот тебе роскошь, — пробормотала я, скрестив руки на груди. — Перестань говорить такие глупости.       Шедоу чуть заметно качнул головой, сохраняя невозмутимое выражение лица, но мне показалось, что я уловила в его глазах проблеск удивления. Или, возможно, лёгкой тени чего-то похожего на… теплоту? Он ничего не ответил, но в этом молчании было больше, чем в сотнях слов. Он понял меня. Понял, что я не собираюсь оставлять его без заботы, даже если он утверждает, что в этом нет необходимости. — Эй, хватит паясничать, — раздался голос Лиама. Я обернулась и увидела, как он впервые за всю ночь слегка улыбнулся. — Может, действительно все постараемся просто немного расслабиться? У нас ещё полно времени до рассвета.       Я встретилась с ним взглядом, ощущая, как напряжение, сковывающее меня, немного ослабевает. — Верно, — кивнула я. — Давайте просто посидим спокойно. У нас ещё будет шанс всё обсудить.       Я снова опустилась на своё место, осторожно прислонившись к стене. Боль ещё пульсировала в боку, но страх, терзающий меня после кошмара, начал рассеиваться.       Да, нам было непросто. Наши сны были пропитаны воспоминаниями, которые мы бы предпочли забыть. Но пока мы были здесь, пока рядом находились те, кто мог понять, мы могли справиться. Пусть даже просто сидя в тишине, зная, что в этом мире мы больше не одни.       Я наблюдала, как Шедоу возвращается в свой угол, его силуэт почти растворяется в полумраке комнаты. Он снова закрылся в себе, лицо приняло привычную сосредоточенную отрешённость. Но теперь я видела за этой маской нечто большее. Едва уловимое напряжение в плечах, слишком долгий взгляд, прежде чем отвернуться — это были мелочи, но именно они выдавали его куда больше, чем слова.       Я опустила глаза на свои руки. Они всё ещё дрожали, слабее, чем раньше, но этого было достаточно, чтобы напомнить мне о кошмарах. Глубоко внутри всё ещё эхом отдавались образы лаборатории — холодный, стерильный свет, равнодушные лица учёных, гулкий стук крови в ушах. Я вспоминала, как мне приходилось смотреть в их глаза и видеть в них только расчёт, а не сочувствие. Там, в капсуле, я была просто очередным экспериментом, не более.       Но теперь… я больше не в капсуле. Я больше не чей-то проект, не чья-то марионетка. Сегодня, когда я поднялась, несмотря на боль, я почувствовала, что могу идти дальше. Пусть с ранами, пусть с вопросами без ответов, но шаг за шагом — к чему-то настоящему, к тому, что было моим.       Я перевела взгляд на Лиама. Он тоже боролся со своими демонами. Его взгляд ещё таил тени чего-то, что он не хотел или не мог озвучить. Но даже в этом мраке, даже с грузом воспоминаний на плечах, он держался. Он не позволял прошлому сломить его. И в его сдержанных словах было что-то… обнадёживающее. Как будто он понимал, что я чувствую, но не давил, не заставлял говорить, просто принимал это как факт.       Я закрыла глаза, позволяя усталости взять верх хоть на несколько минут. Завтра будет новый день. Трудный, неизбежный, полный испытаний. Но в этот момент я знала одно: я больше не одна. Пусть страхи прошлого ещё цепляются за меня, пусть кошмары пока не отпускают, но я не одна. И если у меня есть даже крохотный шанс изменить свою судьбу, я не позволю ей снова выскользнуть из моих рук.

***

      Когда я открыла глаза, свет уже начинал пробиваться сквозь щели в деревянных стенах, разгоняя ночную темноту. Воздух был прохладным, свежим, но всё равно казался тяжёлым, пропитанным тревогой. Остальные ещё дремали, хотя Соник уже начал шевелиться в своём углу. Его дыхание было ровным, размеренным, как будто он и во сне оставался готовым сорваться с места.       Я тихо поднялась, осторожно, стараясь не тревожить никого вокруг. Тело было слабым после ночи, полной кошмаров, но я не могла себе позволить поддаваться усталости.       Шедоу, конечно же, уже не спал. Он стоял у одной из стен, неподвижный, словно статуя, с задумчивым, отстранённым выражением лица. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь стены этого укрытия, туда, где нас ждало неизвестное. Казалось, он был полностью погружён в свои мысли, и я на мгновение задумалась, о чём он думает в такие моменты. О прошлом? О грядущей битве? Или, может быть, о том, чего он сам не может себе позволить — о спокойствии?       Лиам тоже сидел в стороне, его взгляд был устремлён в одну точку, но он казался более собранным, чем ночью. Возможно, ему удалось поспать хоть немного лучше, чем мне. Я подошла ближе, наклонившись к нему и тихо спросила: — У тебя лучше получилось поспать?       Лиам слегка повернул голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Немного.       Мы оба знали, что «немного» — это лучший ответ, на который мы могли рассчитывать. Сон без кошмаров был почти роскошью, но даже короткий отдых был лучше, чем ничего. Шедоу неожиданно повернулся к нам. В его взгляде была привычная серьёзность, но голос… он звучал мягче, чем обычно. — Нам пора. День начался, и нужно подготовиться. Время на сомнения прошло.       Я кивнула, хотя внутри всё ещё оставалось странное, тягучее чувство тревоги. Но поверх него поднималась другая эмоция — решимость. Сегодняшний день значил слишком многое, и я не могла позволить себе сомневаться.       Мы все начали готовиться. Проверяли снаряжение, обсуждали предстоящий маршрут. Каждый был сосредоточен, настроен на то, что должно было произойти. Я пыталась чем-то заняться, но мысли постоянно возвращались к тому, что случится, когда они уйдут.       Как только я оставалась одна, всё внутри начинало сжиматься. Уходить в бой — страшно, но ждать, ничего не делая, ещё хуже. Я чувствовала, как пальцы дрожат, когда укладывала аптечку в ящик. Была ли эта дрожь от усталости или от бессилия? Когда они были готовы, я шагнула вперёд, ловя их взгляды. — Эй, будьте осторожны, ладно? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, почти срываясь.       Соник обернулся первым, улыбаясь своей привычной, лёгкой улыбкой, словно всё происходящее не было таким серьёзным, каким я его видела. — Мы всегда осторожны, Риз. И на этот раз будет не исключение.       Тейлз слегка нахмурился, но кивнул, как будто обещая, что всё будет хорошо. Эми шагнула ближе, её глаза выражали беспокойство, но она постаралась улыбнуться. — Мы будем осторожны, Айрис, правда. Я обещаю.       Руж усмехнулась, скрестив руки на груди. — Ты нас недооцениваешь. Мы справимся.       Эспио не сказал ни слова, но его взгляд стал чуть мягче. Он, как и я, не любил лишних слов, но в этом молчании читалось понимание. Наклз фыркнул, хлопнув себя по груди. — Не волнуйся, я прослежу, чтобы никто из них не пострадал.       Шедоу посмотрел на меня дольше остальных. В его взгляде было что-то, чего я не могла расшифровать. Он просто кивнул, но в этом жесте было больше, чем обещание. Это было молчаливое заверение, что он не позволит ничему случиться. Лиам встретился со мной взглядом, и в его глазах не было страха — только уверенность, спокойная, твёрдая. Та, которой мне не хватало в этот момент.       Они ушли. Я осталась. Тишина в сарае сразу же показалась слишком густой, слишком тяжёлой. Внезапно пространство стало казаться огромным и пустым, несмотря на присутствие Вектора и Чарми.       Я села обратно, машинально перебирая в руках лямки сумки, но никакое занятие не могло отвлечь меня от гложущего чувства внутри. Я ненавидела это ощущение. Я ненавидела ждать.       Как только остальные ушли, сарай словно вымер. Пространство, ещё недавно наполненное тихими разговорами и шумом сбора снаряжения, теперь утонуло в вязкой, почти удушающей тишине. Лишь мерное дыхание Чарми и приглушённые звуки снаружи нарушали это ощущение пустоты. Я провела взглядом по комнате, задержавшись на месте, где совсем недавно стояли Шедоу и Лиам. Теперь там не было ничего, кроме следов на полу, но в груди почему-то сжалось.       Я знала, что мне стоит просто расслабиться, отдохнуть, но вместо этого чувство беспокойства впивалось в меня, как мелкие, невидимые иглы. Всё было неправильно. Я должна была быть там, вместе с ними, а не сидеть здесь, ожидая их возвращения. Должна была сражаться, а не играть роль наблюдателя.       Потому что именно мне это нужно больше всего. Это мои цели, мои вопросы, мои ответы. Я не могу позволить другим рисковать собой ради того, что должно было быть моей ношей. Если пострадаю я — это допустимая цена. Но если с ними что-то случится… Я этого не выдержу.       Я стиснула зубы, сжимая в руках клочок бумаги, который даже не заметила раньше. Когда это началось? Когда во мне поселилось это раздражающее чувство беспомощности? Я всегда справлялась, боролась, шла вперёд, даже когда никто не верил, что у меня получится. Но сейчас… Сейчас меня оставили, потому что посчитали, что я слишком слаба. И самое страшное — они были правы. Бок всё ещё болел, тело чувствовало усталость, а кошмары преследовали даже наяву. Я не могла быть полезной в бою. И от осознания этого поднималась волна разочарования в себе.       Я глубоко вдохнула, стараясь справиться с этими мыслями. Они не помогали, не приносили облегчения. Если я хотела быть полезной, нужно было найти другой способ. Переключить внимание. Доказать — пусть даже самой себе, — что я всё ещё могу что-то сделать.       Мой взгляд упал на записи Тейлза, оставленные в стороне. Возможно, это и был ответ? Если я не могу сражаться сейчас, то, по крайней мере, могу подготовиться к следующему разу. Я протянула руку к бумагам и начала листать страницы, вчитываясь в чертежи, в его идеи.       Я вглядывалась в чертёж, следя за линиями, которые Тейлз аккуратно нанёс на бумагу, и мысленно разбирала механизм по частям. Детали были сложными, но чем глубже я вчитывалась, тем больше понимала, как всё это могло работать. Я перевернула страницу, задержав дыхание, будто боялась, что следующее открытие окажется слишком сложным, чтобы его осмыслить. Но, к моему удивлению, в голове начали складываться идеи, словно паззл находил недостающие фрагменты.       Я взяла карандаш и начала медленно вычерчивать новые линии, предлагая свою версию. Возможно, если уменьшить вес конструкции, снизить нагрузку на оси, то устройство станет манёвреннее? Или стоит добавить альтернативный источник питания, который позволил бы экономить энергию? Я не была гением, не была изобретателем, но мне хотелось хотя бы попробовать.       Сосредоточенность постепенно вытеснила тревогу, и я впервые за этот день почувствовала, что могу хоть на мгновение отключиться от волнения. Внутри всё ещё клубилась пустота от того, что я не могу быть рядом с командой, но пока мои руки были заняты делом, разум не позволял этим мыслям поглотить меня. Это был своего рода компромисс с самой собой — если я не могу помочь им прямо сейчас, значит, помогу потом, когда они вернутся. Должны вернуться.       Но несмотря на это, лёгкое чувство беспомощности всё равно сидело где-то глубоко внутри, цепляясь за сознание. Я знала, что не могу просто так выбросить его из головы. Оно было со мной уже давно — ещё с того момента, как я начала осознавать, что создана не такой, как все, что моя сила — это не то, что я заслужила или развила, а нечто, что мне навязали. И теперь, когда я оказалась в стороне от действий, это чувство вновь всплыло, как непрошеный гость.       Я бросила взгляд на Вектора. Он сидел, опершись на ящик, его руки были скрещены на груди, а взгляд устремлён в одну точку, будто он обдумывал что-то важное. Чарми тихо дремал рядом, его крошечные крылья время от времени дрожали во сне.       Я прикусила губу, переведя взгляд обратно на бумаги. Линии и схемы на чертежах расплывались перед глазами — я пыталась сосредоточиться, но мысли постоянно возвращались к тем, кто сейчас был там, сражался.       Я глубоко вдохнула и всё-таки отложила бумаги в сторону. — Вектор, — тихо позвала я.       Он поднял глаза, выпрямился, взгляд стал более осмысленным. — Что такое, Айрис? — спросил он спокойно, но с лёгким интересом.       Я колебалась, но всё же решилась продолжить: — Вы с Хаотикс ведь часто сталкиваетесь с трудностями, да? — медленно начала я. — Иногда приходится расследовать такие дела, где совсем не ясно, чем всё закончится. Как вы справляетесь, когда всё кажется слишком сложным? Когда не видно выхода?       Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, будто в этом вопросе было больше скрытого отчаяния, чем я хотела показать. Вектор чуть усмехнулся, будто услышав что-то до боли знакомое. — Знаешь, нас в этом деле удерживает упрямство, — проговорил он, поудобнее устраиваясь. — Не скажу, что всегда легко, но мы научились просто двигаться вперёд. Даже когда кажется, что всё идёт наперекосяк, мы стараемся не терять цель из виду. Если замереть и сдаться, хуже будет только нам.       Я кивнула, но внутри не чувствовала облегчения. Это был хороший совет, правильный… но почему тогда я не могла просто взять и двигаться вперёд так же легко? Слова сорвались прежде, чем я успела их сдержать: — Мне кажется, я не могу найти своё место. Пока все остальные сражаются, я… просто здесь, в стороне. И даже сейчас, когда я стараюсь чем-то заняться, чтобы быть полезной, мне сложно избавиться от ощущения, что я ничего не делаю для команды.       Я резко замолчала, сжав кулаки на коленях. Мне не нравилось так открываться, но эта тяжесть давила слишком долго. Вектор посмотрел на меня внимательно, на этот раз серьёзнее. Его голос стал мягче, но при этом твёрже, чем прежде: — Не стоит так о себе думать. Любое действие важно. Даже если ты сейчас просто помогаешь упорядочить мысли или ищешь новые идеи, это вклад. Мы все начинаем с малого. И поверь, быть рядом, быть частью команды — это уже огромный шаг. Не недооценивай это.       Я смотрела на него, пытаясь осмыслить эти слова. В его голосе не было пустых утешений, только уверенность, рожденная личным опытом. — Ты сейчас переживаешь за друзей, — продолжил он. — Это нормально. Но знаешь, что действительно ценно? Они тоже переживают за тебя. Они сражаются не только за себя, но и за всех нас. Так что не думай, что твоя роль неважна.       Я глубоко вдохнула, ощущая, как эти слова проникают внутрь, медленно растапливая холод беспомощности, что сковывал меня. — Спасибо, Вектор, — тихо произнесла я.       Он лишь усмехнулся и кивнул, а я вновь взяла в руки чертежи. В голове всё ещё была неразбериха, но, может быть, я действительно не такая бесполезная, как мне казалось. Может, даже в ожидании можно найти свой смысл.       Я задумалась, обдумывая слова Вектора, когда внезапно что-то внутри меня словно щёлкнуло. Будто шестерёнка, которая долгое время не находила своего места, наконец встала туда, где должна была быть. Воспоминание всплыло неожиданно, но с такой ясностью, что я на мгновение даже перестала дышать. — Мы же изначально искали вас по другой причине, — медленно произнесла я, прищурившись, будто собирая кусочки головоломки воедино. — Мы нашли первого прототипа.       Вектор приподнял брови, его поза слегка изменилась — он стал внимательнее, собраннее. — О, Соник что-то такое упоминал, — задумчиво сказал он, скрестив руки на груди. — Но деталей я не слышал. Расскажешь подробнее? Может, замечу что-то, что вам могло ускользнуть.       Я кивнула, но почувствовала, как внутри возникло лёгкое беспокойство. Этот разговор вызывал у меня внутренний дискомфорт. Я знала, что Вектор мог быть полезен, что его аналитический ум поможет взглянуть на ситуацию иначе, но говорить о том, что произошло, означало вновь столкнуться с воспоминаниями, которые я старалась не затрагивать.       Я глубоко вдохнула и начала рассказывать. Я описывала, как мы наткнулись на следы прототипа, как нас вела цепочка улик, постепенно запутывая след, оставленный кем-то, кто явно не хотел, чтобы его нашли. Я рассказала, как G.U.N. предложили сотрудничество, когда обнаружили прототип, запечатанный в пространстве. Я вспоминала каждую деталь, каждое чувство, которое испытала в тот момент.       Вектор внимательно слушал. Он молчал, но я видела, как его взгляд становился всё более сосредоточенным, почти профессиональным. Он время от времени кивал, задавал уточняющие вопросы, заставляя меня ещё раз прокручивать события в голове, искать детали, которые я могла упустить. — Хм… — пробормотал он, когда я закончила. Его брови нахмурились, словно он складывал воедино части сложного паззла. — Это звучит так, будто кто-то специально пытался скрыть его местоположение.       Я почувствовала, как внутри зарождается напряжение. — Ты думаешь, его не просто оставили там, а целенаправленно спрятали? — спросила я, пытаясь переварить эту мысль. — Именно. Но знаешь, что странно? — Вектор поднял на меня внимательный взгляд. — Тот, кто это устроил, должен был оставить хоть какие-то следы. Вопрос в том, какие.       Я стиснула губы. Его слова заставляли меня снова прокручивать в голове всё, что мы пережили, но теперь уже под другим углом. — Если мы найдём что-то, что указывает на их метод, мы сможем понять, что делать дальше, — продолжил Вектор. — Нужно внимательно изучить место, где вы его нашли, или хотя бы записи о нём. Может, ты уже что-то упомянула, но просто не придала этому значения.       Я сжала пальцы на краю стола. Что-то… действительно что-то было. Какой-то момент, который я тогда проигнорировала. Я почувствовала, как в груди разгорается знакомое чувство — смесь азарта и тревоги. Если это было ключом к разгадке, мне предстояло найти его.       После слов Вектора я снова попыталась мысленно вернуться туда, где мы нашли первого прототипа. Я сосредоточилась, заставляя себя вспомнить даже самые незначительные вещи. Было ли там что-то странное, что я могла упустить? Какие-то знаки, символы? Может, необычные звуки или ощущения?       Я нахмурилась, закрывая глаза и восстанавливая картину перед мысленным взором. Старый склад, затхлый воздух, тусклый свет… но что-то там было… другое. Нечто, что тогда казалось неважным, но теперь настойчиво всплывало в памяти. — Место, где мы его нашли, выглядело… непривычно, — наконец произнесла я, открывая глаза. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Вроде бы обычный заброшенный лабораторный склад, но мне казалось, что в воздухе было что-то неестественное. Как будто само пространство там было… неправильным. — Неправильным? — Вектор прищурился, его взгляд стал более цепким. В этот момент он уже не выглядел расслабленным, в нём проснулся настоящий детектив. — Это может быть важной зацепкой. Ты заметила что-то конкретное? Может, запахи, звуки, цвета?       Я задержала дыхание, перебирая детали в голове. — Запах… да, точно, — я кивнула, внутренне удивившись, что сразу об этом не вспомнила. — Был какой-то странный химический запах, но он не напоминал обычные вещества. Он был… резкий, но не такой, как у масла или бензина.       Я задумалась ещё глубже. Картина перед глазами становилась чётче, как будто кто-то убирал завесу, скрывающую важные детали. — И ещё стены… — пробормотала я. — Они были слишком чистыми для заброшенного склада. Как будто их недавно стерли или обработали чем-то. — Это значит, что кто-то пытался скрыть следы, — подытожил Вектор, и в его голосе появилась лёгкая нотка возбуждения. Он явно любил такие загадки. — Если там был химический запах и стены выглядели странно, возможно, это было сделано специально. Кто-то не хотел, чтобы вы нашли что-то важное.       Я почувствовала, как в груди зашевелился знакомый холодок. А что, если это была не просто зачистка следов? Что, если это была ловушка? Но для кого? Для нас или для прототипа? — Возможно, там было что-то, что мы пропустили, — тихо сказала я, осознавая, насколько эта мысль пугала меня. — Если сможем выяснить, что это за вещество или почему стены такие необычные, это даст нам зацепку, — Вектор уверенно кивнул.       Я кивнула в ответ, чувствуя, как внутри зарождается новая искра надежды. Всё это время я терзалась чувством бесполезности, но сейчас было ощущение, что мы приближаемся к чему-то важному. Это больше не просто догадки, а ниточка, которая может привести нас к истине. — Но это место слишком далеко сейчас, — напомнил Вектор, потирая подбородок. — Нам понадобится время, чтобы туда добраться. Лучше заранее подготовиться.       Я сжала руки в кулаки и глубоко вдохнула. — Хорошо, — сказала я твёрдо. — Когда будем готовы, мы вернёмся туда. Это может помочь нам понять, кто стоит за всем этим. И тогда у нас будет шанс наконец получить ответы.       Пока я говорила это, внутри меня что-то щёлкнуло. Это чувство… оно было похоже на уверенность. Не полную, не абсолютную, но достаточно сильную, чтобы я не чувствовала себя потерянной. Я больше не просто ждала или скрывалась. Я была частью этого поиска.       Слова Вектора застряли у меня в голове, как зацепившаяся нитка, которую теперь невозможно развязать. Я снова и снова прокручивала в памяти детали того места, где мы нашли первого прототипа, анализируя каждую, даже самую незначительную мелочь. Теперь всё, что тогда казалось обычным, приобрело новый смысл. Была ли это просто заброшенная лаборатория? Или кто-то оставил её именно такой, специально, чтобы создать ложное ощущение пустоты?       Эта мысль не давала мне покоя. Я чувствовала лёгкое беспокойство, но теперь оно было не таким, как раньше. Это было не чувство тревоги, а скорее сосредоточенность, словно передо мной разложили сложную головоломку, которую я должна была разгадать.       Когда Вектор ушёл, оставив меня наедине с мыслями, я взяла карандаш и начала набрасывать примерный план действий. Нужно было разобраться: какие вопросы стоит задать, на что обратить внимание? Например, следует ли взять с собой анализатор воздуха? Если я снова почувствую тот странный химический запах, смогу ли я понять его источник?       Я провела пальцами по краю бумаги, размышляя. А что, если это место не забросили, а подготовили специально — для тех, кто рано или поздно наткнётся на прототип? Эта мысль заставила меня сжать карандаш чуть крепче. Возможно, всё это время кто-то просто наблюдал. Ждал.       Я глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться страху. Да, эта догадка была неприятной, но она также подталкивала меня двигаться вперёд. Даже если это ловушка, даже если кто-то хотел направить нас туда — нам всё равно нужно выяснить, кто стоит за этим и чего он добивается.       Когда я закончила черновой план, почувствовала лёгкую, но ощутимую уверенность. Да, нам нужно подготовиться. Да, придётся подождать. Но теперь у нас хотя бы был ориентир, куда двигаться дальше. И когда придёт время, я буду готова.       Я медленно отложила карандаш, провела пальцами по краю бумаги и глубоко выдохнула. Взгляд снова скользнул по записям, но вместо свежих идей я видела лишь запутанный клубок мыслей, застрявших в одном и том же месте. Ощущение бессилия неприятно сдавило грудь. Я надеялась, что хоть что-то поможет мне зацепиться за новую догадку, что я увижу деталь, которую раньше упустила… но ничего не приходило в голову.       Пальцы сжались сильнее, но я заставила себя взять карандаш и снова вернуться к чертежам. Если я не могу продвинуться дальше в расследовании, то хотя бы могу держать свои мысли в порядке. Работа с линиями, формами, пропорциями помогала мне не погружаться в хаос. Я начала прорисовывать очертания одного из устройств, пытаясь сконцентрироваться на деталях, на балансе между эстетикой и функциональностью.       И вдруг — как вспышка света в темноте — в голове всплыло старое воспоминание. Университет. Лекция, на которую мне совершенно не хотелось идти. Тогда я изучала визуальный дизайн, мои проекты были связаны с графикой, интерфейсами, стилизацией, но перед самым выпуском нас заставили посещать дополнительные курсы, в том числе лекцию по дизайну продуктов.       Мне до сих пор не ясно, почему это было в программе. Мне было всё равно. Я не хотела тратить время на что-то, что, как мне казалось, не имело ко мне никакого отношения. Но выбора не было. Я сидела там, слушая занудные лекции о важности функциональности, о том, что дизайн должен быть не просто красивым, а полезным. Основы, банальные истины, которые любой студент усваивает ещё на первом курсе. И потому особенно глупо было слышать их тогда — на выпускном.       Потом нам дали задание: создать концепт устройства для людей с ограниченными слуховыми возможностями. Надо было придумать не только его внешний вид, но и детали взаимодействия, структуру, дополнительные функции.       Я помню, как сидела в классе, уставившись на чистый лист бумаги. В голове не было ничего. Мне не нравилось это задание. Я ненавидела всю его суть. Я хотела создавать что-то живое, передавать эмоции, а не рисовать скучные предметы, которые должны подчиняться реальному миру и работать по чётким правилам. Но я знала, что мне нужна была оценка.       Я начала рисовать. Сначала — просто формы: круги, овалы, линии. Без души. Но потом… потом рука сама добавила панель управления, визуальные индикаторы, попыталась связать всё в цельную композицию. Время от времени я машинально скатывалась к привычному — к интерфейсу. Это ведь была моя специализация. Но каждый раз одёргивала себя, заставляя сосредоточиться на задании. Я строила логику — но внутри всё протестовало. Казалось, каждое движение карандаша — это бессмысленная пытка. Я будто боролась с самим процессом. И всё же продолжала.       И вот сейчас, глядя на собственные чертежи, я поняла, почему это воспоминание всплыло именно сейчас. Это был момент, который я хотела забыть. Момент, когда я впервые почувствовала себя не на своём месте. Когда поняла, что у меня не получается создавать что-то важное, что мои идеи бесполезны. Тогда мне казалось, что я просто заполнила пустоту на бумаге, потому что должна была. А сейчас… сейчас было то же самое?       Я закрыла глаза и стиснула зубы. Нет. Сейчас было не так. Тогда я работала только ради оценки, но теперь… теперь я искала ответы. Я пыталась быть полезной. Пусть я не могла сражаться рядом с ними, пусть не могла разделить их риск, но я могла думать, могла анализировать, могла создавать. Даже если это чувство бесполезности не отпускало, я знала, что не имею права просто опустить руки. Я взяла карандаш и снова начала рисовать.       Но теперь моё внимание рассеялось. Голова была далеко отсюда, в прошлом, среди тех студенческих дней, которые я так долго не вспоминала. Теперь я отчетливо помнила тот день. Переполненная аудитория, гул голосов, тонкие линии карандашей, быстро скользящих по бумаге. Монотонный голос преподавателя звучал фоном, пока вокруг меня другие студенты уверенно обсуждали свои проекты, смеялись, спорили, делали наброски с лёгкостью, как будто это было для них чем-то естественным. Я же сидела в дальнем углу, склонившись над своим листом, и пыталась заставить себя сделать хоть что-то.       Я смотрела на рисунок наушников, который только начала. Всё это казалось мне чуждым, не моим. Как будто я пыталась создать что-то, чего не понимала. Дизайн должен был быть не просто красивым, но и функциональным, практичным, удобным. Но мне было неинтересно. Я не видела в этом ничего живого, ничего, что вызывало бы во мне отклик.       Чем дольше я смотрела на лист бумаги, тем сильнее меня охватывало чувство бессилия. Я знала, что должна сделать этот проект, что должна соответствовать требованиям. И это раздражало. Напоминало мне, что мой мир — это не только творчество и свобода самовыражения, но ещё и рамки, ограничения, необходимость соответствовать чьим-то ожиданиям. Я ненавидела это.       Воспоминание сменилось реальностью. Я снова была здесь, в этом сарае, держа в руках чертежи. Я провела пальцами по бумаге, выравнивая слегка согнутый угол, и заметила, как мои линии стали ровнее. Я больше не пыталась делать всё идеально, больше не чувствовала того болезненного давления, что испытывала тогда. Теперь я просто рисовала, не думая о том, насколько это правильно, не загоняя себя в рамки. И это приносило облегчение.       Я всё ещё не знала, насколько полезными окажутся мои идеи, куда приведут эти схемы. Но сейчас это уже не имело такого значения. Сам процесс — возможность создавать, размышлять, пробовать — помогал мне собраться, чувствовать себя хоть немного увереннее.       Может быть, те давние годы, та ненависть к этим занятиям, тот страх перед несоответствием ожиданиям — всё это не прошло бесследно. Может быть, даже если тогда я этого не понимала, это стало частью моего пути. И сейчас, здесь, в этот момент, я впервые чувствовала, что действительно могу использовать это знание, но уже на своих условиях.       Я задержала дыхание и посмотрела на свои записи. Они были не идеальны, но в них было что-то моё. Что-то, что я смогла создать сама, без внешнего вмешательства, без приказов или экспериментов. Эта мысль немного согревала, давая понять, что даже в тени больших битв можно найти свою роль.

***

      Я провела рукой по лицу, пытаясь отогнать напряжение, но оно только нарастало. В груди поселилось неприятное чувство, глухо отдающееся тревогой. Время текло мучительно медленно, как будто растягивалось нарочно, испытывая моё терпение.       Я снова посмотрела на дверь. В который раз за последний час? Я уже потеряла счёт. Каждый едва слышный шорох снаружи заставлял сердце замирать на мгновение в ожидании… но снова ничего. Только ветер, гуляющий между стен сарая, и глухой звук шагов Вектора, который, кажется, тоже начал нервничать. Он ничего не говорил, но я видела, как он время от времени оборачивается к двери, словно мысленно прикидывая, сколько ещё они могут задерживаться.       Я снова опустила взгляд на стол, где разбросаны были чертежи и исписанные листки. Когда я только начинала рисовать, мне казалось, что это поможет отвлечься, сосредоточиться, но теперь линии перед глазами расплывались, буквы теряли смысл. Я почти не помнила, что именно пыталась придумать — всё мысли были заняты ими. «Где они? Всё ли в порядке?»       Я потянулась, стараясь размять затёкшие мышцы, но напряжение не уходило. Напротив, оно только становилось сильнее. Я не привыкла к этому. К ожиданию. К беспомощности. Я всегда действовала, всегда искала решение, даже если не знала, куда ведёт дорога. А теперь я просто сидела здесь, бездействуя, в то время как мои друзья могли быть в опасности.       Я стиснула зубы, сжала кулаки на коленях. Чувство тревоги было слишком тяжёлым, липким, проникающим в самое сердце. Я хотела бы быть там. Хотела бы помочь. Хотела бы видеть их, знать, что с ними всё в порядке. Но сейчас мне оставалось только ждать. Я снова взяла карандаш, пытаясь сосредоточиться на чертежах, но мысли продолжали отвлекать меня. Наступила ночь. Свет лампы, которую Вектор нашёл где-то в углу сарая, освещал мои руки, но казалось, что этот свет никак не пробивает густую тьму за пределами.       Вектор уселся в углу, нервно постукивая пальцами по деревянной крышке ящика. Я заметила, как он время от времени поглядывает на дверь. Даже он, несмотря на своё внешнее спокойствие, начинал нервничать. — Они задерживаются, — тихо произнёс он, словно продолжая свои мысли вслух.       Я кивнула, не отрываясь от своей работы. Но это занятие больше не помогало. Линии получались кривыми, детали слишком грубыми, и, в конце концов, я отложила карандаш, раздражённо вздохнув. — Думаешь, с ними что-то случилось? — спросила я.       Вектор долго молчал, потом, наконец, медленно покачал головой: — Не знаю. Но если что-то пошло не так, мы должны быть готовы. Соник и Шедоу не из тех, кто легко сдаётся, но время идёт, и мы не можем просто сидеть, сложа руки.       Эти слова не принесли мне облегчения. Если даже Вектор начинал сомневаться, значит, ситуация действительно серьёзная. Я встала и начала ходить по комнате, как будто движение могло помочь мне избавиться от накопившегося напряжения. Но оно только росло, и с каждым мгновением ожидание становилось всё тяжелее.       Дверь распахнулась внезапно, от чего я вздрогнула. На пороге стояли наши друзья, но их вид заставил меня задержать дыхание. Соник первым шагнул внутрь, его улыбка была натянутой, а движения медленными. За ним вошёл Шедоу, его взгляд был напряжённым, а одна рука слегка прижималась к боку. Лиам следовал за ними, его лицо выражало усталость, но он держался прямо, словно не хотел показывать, насколько сильно измотан. За ним шагал Наклз, держа в руках какой-то тяжёлый предмет, который, похоже, удалось забрать из той самой базы. Эми и Тейлз шли рядом. Эми выглядела взволнованной, а Тейлз сосредоточенно смотрел на какие-то заметки в своих руках. На вид они казались целыми. Руж вошла последней, внимательно осматривая помещение, словно ожидая нападения даже здесь.       Я чувствовала, как сердце бешено стучит в груди. Их вид, их голоса… Всё во мне сжалось от тревоги и одновременно от облегчения. Они вернулись. Но в каком состоянии?       Я шагнула ближе, оглядывая их внимательнее. Шедоу держался прямо, но его поза была напряжённой, а рука на боку выдавала боль. Лиам выглядел осунувшимся, усталость буквально проступала в его взгляде, но он упрямо не показывал слабость. Наклз стиснул зубы, как будто злился, но на что именно — на врагов или на себя, я не могла сказать.       Я хотела что-то сказать, спросить, убедиться, что с ними действительно всё в порядке, но в горле застрял ком. — Что произошло? — голос всё же прорвался, звуча резче, чем я хотела.       Соник взглянул на меня, его привычная лёгкость почти исчезла, оставив лишь тень улыбки. — Они оказались не такими простыми, как мы думали, — его голос был мягче обычного, без той уверенности, что всегда заставляла нас верить, что всё будет в порядке.       Шедоу скосил на меня взгляд, будто проверяя, насколько встревоженно я выгляжу, но ничего не сказал. Только выпрямился, отводя руку от раны, будто доказывая, что всё под контролем. — Нам пришлось действовать быстро, — добавил он, голос был твёрд, но мне показалось, что в нём мелькнула тень усталости. — Они явно готовились к нашему приходу.       Я стиснула кулаки. Ощущение беспомощности снова поднимало голову, заставляя внутренне кипеть. Они были там, рисковали, сражались… а я просто сидела здесь, чертила планы, которые могли бы никогда не пригодиться. — Но вы все целы, да? — я не могла скрыть беспокойство.       Тейлз наконец поднял глаза от своих записей, и его спокойный, чуть напряжённый голос прозвучал как подтверждение: — Да. Мы все вернулись.       Я кивнула, но не смогла избавиться от чувства, что это была только первая волна. Всё, что они сказали, говорило об одном: это было далеко не конец. Руж подошла ближе, её обычная насмешливость уступила место холодной серьёзности. — Айрис, расслабься, но не слишком, — произнесла она. — Нам дали передышку, но это не значит, что мы выиграли.       Я посмотрела на неё, и наша тихая договорённость повисла в воздухе. Я знала, что она права. Это только начало. Я медленно выдохнула, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. — Тогда давайте не будем тратить время, — сказала я, глядя на друзей. — Если это только начало, нам нужно быть готовыми к тому, что будет дальше.       Я не позволю себе снова просто сидеть и ждать. Тейлз поднял взгляд от своих записей, а Наклз добавил: — Нам удалось собрать данные о том, кто их нанял. Это не те, кого мы раньше встречали. Их снаряжение и тактика указывают на новую группу, возможно, связанную с более крупной организацией.       Наклз тяжело выдохнул, оглядывая помещение, прежде чем Эми вздохнула, переводя дух: — Но главное, что мы смогли разрушить их центральную базу. Это может выиграть нам немного времени.       Я с облегчением отметила, что, несмотря на их уставший вид, никто серьёзно не пострадал. Но этот рассказ о том, что их ждало там, заставил меня почувствовать, как внутри всё переворачивается. Мы могли ожидать худшего, но даже это ощущалось как слишком близкий вызов.       Когда все расположились в комнате, я увидела, насколько они измотаны. Соник сидел на полу, опираясь на стену, его дыхание постепенно выравнивалось. Шедоу прислонился к противоположной стене, потирая плечо. Лиам молча рассматривал бумаги, которые принёс Тейлз. Эми и Руж тихо переговаривались, а Наклз разложил перед собой тот странный предмет, который принёс с задания.       Тишина повисла в комнате, но она была не угнетающей, а скорее сосредоточенной. Каждый переваривал происходящее. — Что это за штука? — наконец нарушила я молчание, указывая на предмет перед Наклзом. На вид это был странный металлический цилиндр, покрытый непонятными символами. — Без понятия, — ответил Наклз, хмурясь. — Но мы нашли его в самом центре базы. Может быть, это то, что они так яростно защищали. Оно явно важное.       Тейлз нахмурился и, немного придвинувшись, начал осматривать находку. Он осторожно провёл пальцем по одной из выемок и пробормотал: — На первый взгляд, это выглядит как контейнер. Вопрос в том, что внутри. Я бы не стал открывать его, пока мы не поймём, что это.       Шедоу поднял глаза: — В таком случае, лучше оставить это здесь. Мы вернёмся к этому потом, когда все будут в состоянии трезво мыслить.       Все согласно кивнули. Никто не возражал, но я заметила, что напряжение в комнате не спало. Мы знали, что это задание было только началом. Ответов пока не было, и с этим придётся разбираться позже. Я взглянула на лицо Шедоу, на его серьёзный взгляд, и поняла: он готов идти дальше, даже если усталость и раны дают о себе знать. И я решила, что тоже буду готова.       Пока все обдумывали, что делать дальше, меня вдруг осенило: они ведь ничего не ели с утра, ничего кроме тех пайков, которые Эми приготовила заранее. Вся эта суета, планирование, потом задание — никто даже не вспомнил о еде. Я посмотрела на уставшие лица Соника, Шедоу, Наклза и остальных и поняла, что им нужен хотя бы небольшой перекус. — Знаете, — начала я, пытаясь выглядеть непринуждённо, — мы тут сидим и думаем, как всё изучить, а вы даже не перекусили. Не хотите, я схожу что-нибудь найду?       Соник поднял голову, его усталость на мгновение исчезла за лёгкой улыбкой. — Это было бы здорово, — сказал он. — Я и забыл, когда последний раз ел.       Наклз тоже кивнул: — Ты права. Мы столько всего таскали, что я даже не заметил, как проголодался.       Шедоу остался молчаливым, но по его взгляду я поняла, что он тоже согласен. Остальные просто молча кивнули, а Тейлз, всё ещё сосредоточенный на изучении контейнера, пробормотал что-то вроде «спасибо, было бы неплохо». Я взяла сумку и встала. — Хорошо. Я скоро вернусь.       Соник бросил мне на ходу: — Только будь осторожна. Мы ещё не знаем, безопасно ли здесь.       Я кивнула и вышла наружу, решив пройтись по ближайшей окрестности в поисках чего-то съедобного. Надо было хотя бы найти немного ягод или орехов, чтобы они могли перекусить. Мы все нуждались в перерыве.       Я осторожно пробиралась сквозь густую листву, ощущая, как влажный воздух леса окутывает меня, наполняя лёгким, терпким ароматом трав. Каждый шаг сопровождался тихим шорохом под ногами, а где-то вдалеке пронеслась птичья трель, словно подчёркивая безмятежность этого места. Но внутри меня было беспокойство. «Смогу ли я найти что-то подходящее?»       Я не знала, какие растения здесь съедобны, а брать первое попавшееся было слишком рискованно. Лес казался бесконечным, его дикая красота одновременно завораживала и напоминала, насколько я здесь чужая.       Но вдруг сквозь густые ветви я заметила узкую тропинку. Она выглядела почти скрытой, как будто сама природа пыталась её спрятать. И всё же, следуя за ней, я вышла к тому, чего совсем не ожидала. Небольшая деревня.       Я замерла на мгновение, охваченная неожиданной теплотой этого места. Маленькие деревянные дома с соломенными крышами, крылечки с горшками цветов, узкие улочки, по которым неспешно ходили местные жители. Здесь царило удивительное спокойствие, и мне даже показалось, что я попала в иной мир.       Я осторожно двинулась вперёд, ощущая лёгкое напряжение. Мне нужно было просто купить еды и уйти. Не привлекать внимания.       На небольшой рыночной площади я заметила лавку с едой, откуда доносился аппетитный запах свежего хлеба и овощей. Подойдя ближе, я увидела, что здесь продавали сэндвичи. Это было именно то, что мне нужно. — Добрый день, — произнёс продавец, добродушный пожилой мобианец. — Здравствуйте, — я кивнула, на мгновение чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Мне нужно несколько сэндвичей. И… напитки.       Я вспомнила, что у меня осталось немного денег, которые дал Соник. Внимательно пересчитав их в ладони, я прикинула, сколько могу взять. Хватит на всех, если не тратить лишнего. — Можете завернуть всё по отдельности? Это для одиннадцати человек, — уточнила я, стараясь говорить уверенно.       Продавец кивнул и быстро завернул сэндвичи в пергамент, аккуратно складывая их в небольшой пакет. Затем добавил к ним несколько бутылок с разными напитками: газировку, холодный чай, обычную воду.       Я протянула монеты и аккуратно спрятала сдачу, после чего поблагодарила продавца и развернулась, направляясь обратно. Теперь в моих руках был свёрток с едой, и, хотя его вес был незначительным, я почувствовала, как внутри стало чуть легче. По крайней мере, я не вернусь с пустыми руками. Может, это и мелочь, но я хотела, чтобы друзья хотя бы на мгновение отвлеклись от всех трудностей. Пусть это просто еда, но, возможно, она принесёт им немного уюта и сил продолжать идти вперёд.       Возвращение заняло чуть больше времени, чем я планировала: лес был темнее, чем казалось утром, и пару раз мне пришлось останавливаться, чтобы не потерять ориентиры.       Когда я наконец добралась до сарая, меня встретила тишина. Лишь слабый свет лампы освещал пространство внутри. Все были на месте. Соник полусидел, полуприлёг в углу, выглядя заметно уставшим, но его взгляд оживился, когда он увидел меня. — Ты нашла что-то? — с надеждой спросил он, приподнимаясь на локтях.       Я подняла свёрток с сэндвичами и бутылки с напитками. — Ещё бы. Каждому по сэндвичу и напитки на выбор.       На лице Соника появилась улыбка, и он сел ровнее. — Вот это уже хорошая новость.       Наклз и Лиам, заметив еду, тоже оживились. Даже Шедоу поднял голову и коротко кивнул в знак благодарности. Остальные молча взяли свою часть, и в комнате сразу стало немного уютнее. Пусть это была простая еда, но она всё равно дарила ощущение, что всё не так плохо.       Я уселась рядом с ними, наблюдая, как уставшие лица моих друзей постепенно расслабляются. Сегодня был трудный день, но, по крайней мере, сейчас они могли немного восстановить силы.       После ужина напряжение немного спало. Разговоры стали тише, кто-то снова начал дремать. Шедоу, как всегда, сидел в стороне, откинувшись к стене и наблюдая за остальными из-под полуопущенных век. Лиам листал записи, но казалось, что он больше смотрит сквозь них, чем читает.       Я сидела неподалёку, держа в руках пустую бутылку. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, и мне стало немного легче. Пусть день был трудным, но этот маленький перерыв, пусть даже с простой едой, напоминал, что мы всё ещё здесь, вместе. — Айрис, — тихо произнёс Соник. Я повернулась к нему.       Он сидел рядом с Наклзом, у которого уже начали закрываться глаза. Соник выглядел уставшим, но его взгляд был тёплым. — Спасибо за еду. Ты отлично справилась. Без тебя это было бы намного сложнее.       Я улыбнулась ему, чувствуя, как в груди расправляется тёплый комок. — Я просто хотела помочь, — ответила я. — Радует, что хоть немного получилось.       Он кивнул, а потом снова откинулся назад. Лёгкий храп Наклза наполнил комнату, добавив в неё ещё больше тишины и спокойствия. Сегодня был тяжёлый день, но мы справились.       Я чувствовала усталость, но сон всё равно не приходил. Моё тело было измотано, но разум оставался в напряжении, словно что-то внутри отказывалось отключаться. В голове до сих пор витали тени кошмара — вспышки света, холодный металл, приглушённые голоса, требующие невозможного. Даже теперь, когда вокруг царила тишина, мне казалось, что я всё ещё там.       Я уставилась на догорающий свет лампы, надеясь, что его мягкое свечение поможет мне остаться в настоящем. Слушала ровное дыхание друзей, пытаясь синхронизировать своё с их размеренным ритмом, но напряжение в груди не уходило. Лежать в темноте, рискуя снова окунуться в кошмары, было хуже, чем бессонница.       Тогда я заметила, что я не одна. Шедоу снова не спал. Он сидел у дальней стены, почти неподвижный, сгорбившись в привычной позе, когда глубоко задумался. Его взгляд был направлен вдаль, в пустоту, но в нём читалось что-то напряжённое, будто он сражался с мыслями, которые не давали ему покоя.       Я наблюдала за ним какое-то время, не зная, стоит ли нарушать его одиночество. Но в конце концов, я решилась. Медленно, осторожно, я поднялась и подошла к нему. Шаги по полу казались слишком громкими в этой тишине.       Я опустилась рядом, оставляя между нами небольшое расстояние, но достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие. Шедоу слегка повернул голову, мельком взглянув на меня, но ничего не сказал. Он не выглядел удивлённым. Скорее, просто принял моё присутствие, как будто знал, что я всё равно подойду.       Молчание повисло между нами. Но оно не было тяжёлым. Впервые за долгое время тишина казалась не давящей, а, наоборот, обволакивающей, дающей передышку. Здесь, рядом с ним, мне не нужно было подбирать слова, не нужно было пытаться объяснять, почему я не могу уснуть. Он и сам знал. — Не можешь заснуть? — наконец тихо спросила я, зная, что ответ очевиден.       Шедоу едва заметно кивнул. Но в этом движении было что-то большее, чем просто согласие. Это был немой знак понимания. Напоминание, что он тоже борется с тем, что живёт внутри него. Мы сидели рядом, не пытаясь заполнить тишину словами. И в этом молчании было больше смысла, чем во многих разговорах.       Минуты текли медленно, и я начала замечать, как воздух вокруг наполняется предрассветной прохладой. Внутри становилось всё тише, а за окном уже едва различимо светлела линия горизонта.       Я посмотрела на Шедоу, который по-прежнему не двигался, всё так же сидя, прислонившись к стене. Его глаза были открыты, но казалось, что он смотрит не на окружающий мир, а куда-то внутрь себя. — Шедоу, — наконец нарушила я тишину. — Тебе нужно поспать. Я знаю, ты не хочешь слышать это, но ты уже два дня почти без полноценного сна. Это не может продолжаться.       Он не сразу ответил, но я заметила, как его взгляд на долю секунды дрогнул. Он повернулся ко мне, его выражение оставалось спокойным, но я знала, что за этим спокойствием скрывается усталость. — Это не имеет значения, — сказал он наконец. — Мне нужно быть в форме, чтобы… — Чтобы что? — перебила я. — Чтобы быть на ногах, когда ты уже на грани? Слушай, ты сильный, но даже ты не сможешь продолжать без отдыха. Я серьёзно, тебе нужно хотя бы немного поспать. Это поможет тебе быть ещё более эффективным, когда понадобится.       Он смотрел на меня ещё несколько секунд, словно пытаясь решить, стоит ли спорить. Но потом медленно закрыл глаза и слегка откинул голову назад, позволяя себе хоть немного расслабиться. — Хорошо, — тихо произнёс он. — Только немного.       Я улыбнулась, чувствуя, как внутри становится чуть легче. Хоть на немного, но он согласился. Теперь я могла позволить себе тоже немного отдохнуть. Прислонившись к стене рядом с ним, я почувствовала, как усталость наконец берёт верх. Глаза начали закрываться сами собой, а мысли становились всё более расплывчатыми.       Прежде чем я успела осознать это, я уже заснула, ощущая рядом тихое, ровное дыхание Шедоу.