Project A.R.I.S.S.

      Мы вышли на посадочную платформу верхнего сектора, и сухой, пахнущий нагретым металлом и горелым топливом ветер сразу же ударил в лицо. Он растрепал пряди моих длинных волос, унося за собой, заставил серьги звякнуть друг о друга, и на секунду мне пришлось прищуриться от отражающегося света, чтобы мир перестал быть размытым пятном света и стали.       Пропеллеры уже работали, лопасти рассекали воздух с равномерным гулом, от которого вибрация проходила по платформе и поднималась вверх по позвоночнику. Тяжёлый тактический транспортник дрожал всем корпусом подобно огромному животному, сдерживающему рёв.       Шедоу шёл первым.       На фоне чёрной махины транспортника его красные полосы были единственным, что выбивалось из общей палитры. Он двигался спокойно, словно этот оглушающий ветер существовал только для остальных. Я следовала за ним, ощущая, как ветер цепляется за край куртки, как ткань тянется и хлопает, пытаясь напомнить: "Ты всё ещё можешь развернуться. Забить на всю эту огромную военную организацию. Ну и что, что потом всю жизнь придётся скитаться, оглядываться через плечо и бояться за жизнь своих друзей.".       Очень заманчивое предложение.       Вблизи корпус машины c матовым тёмным металлом, заклёпками, люком с жёлтой разметкой по кромке казался живым. На боку блестела серебряная эмблема G.U.N., строгая и геометричная. — Подъём в течение трёх минут, — раздался голос пилота из кабины, приглушённый стеклом и ревом винтов. — Координаты получены. Шахтный сектор в окраинах CC-2.             Ожидается турбулентность над поверхностью океана. — Принято, — коротко ответил Шедоу.       Мы поднялись по трапу, и металлический настил гулко отозвался под ногами. Внутри было просторнее, чем я ожидала: два ряда сидений вдоль бортов, ремни, крепления для снаряжения, центральный проход, по которому можно было двигаться даже в полной выкладке. Вдоль стен были прикреплены панели с индикаторами, небольшая голограмма с картой маршрута расположилась посередине, на ней уже мерцали холодные белые линии.       Лео Бранд, который до этого момента с поразительной выдержкой делал вид, что меня в принципе не существует занял место у двери, а в руках держал энергетический щит. Парень не выглядел особенно воодушевлённым перспективой делить замкнутое пространство не только с подчинёнными, но и с двумя "аномалиями" в лице меня и Шедоу, но пока молчал, это не имело практического значения.       Капитан. Старший офицер на этой операции наравне с Шедоу и больше никого. Видимо, в штабе решили, что либо это проявление доверия… либо стратегический способ проверить насколько я вписываюсь в эту тусовку с миссиями.       Щит в руках капитана привлёк мой взгляд. Я видела разные разные изобретения до этого момента, но это попалось мне на глаза впервые. Овальная конструкция из тёмного композитного сплава, с тонкими голубыми линиями по кромке, которые едва заметно светились, словно в них текла сдержанная молния.       В центре располагалось матовое ядро. Внутри него пульсировали сегменты светящиеся, кристаллоподобные элементы, собранные в кольцо. Узоры напоминали олимпийский символ, только замкнутый по кругу, переплетённый в сложную геометрию, где каждый фрагмент удерживал соседний. Когда Лео изменил хват, по поверхности прошла мягкая световая волна и тут же пропала.       Технологичное изобретение G.U.N. Ещё один способ компенсировать отсутствие хаос-энергии в человеческом теле. Мы создаём оружие. Потом создаём щиты. Потом создаём ещё более совершенное оружие, чтобы пробивать щиты. Очень вдохновляющий цикл прогресса любой оружейной разработки.       Аналитики устроились ближе к центру салона. Их планшеты уже горели холодным светом, отражаясь в очках и зрачках. Они выглядели моложе, чем хотелось бы, и всё же лица отражали сдержанное напряжение людей, которые понимают, что от их цифр и анализа ситуации зависит, вернёмся ли мы с этого места невредимые.       Я села напротив Шедоу. Не специально. Просто так получилось. — Подъём, — предупредил пилот.       Ремни щёлкнули, фиксируя нас в креслах. Транспортник слегка качнуло, турбины перешли на иной режим, и в этот короткий момент, когда мир ещё не решил, подниматься ли ему вверх или остаться на месте, наши взгляды встретились. Шедоу молча проверял терминал на своём ухе, лёгким движением касаясь его, и на его виске отразился холодный свет экрана.       Я достала из кармана на куртке свой.       С виду — обычный наушник, чуть крупнее стандартного, с тонким серебристым ободом, который крепился вокруг уха, и миниатюрными сенсорами внутри. Когда я закрепила его, прохладный металл мягко коснулся кожи, и я отметила насколько он был легче, чем выглядел. Я задержала дыхание на долю секунды, прислушиваясь к тихому внутреннему сигналу запуска. Система проходила саморегулирование, подстраиваясь под движение и расположение глаз.       Мир перед глазами едва заметно изменился.       Сначала показалось, что кто-то осторожно подкрутил фокус делая предметы и людей вокруг более отчетливыми, от чего слегка закружилась голова. Затем поверх реальности наложился полупрозрачный интерфейс: карта сектора СС-2 с отмеченным маршрутом, высота полёта, состояние группы, каналы связи. Линии и символы встроились в поле зрения так естественно, будто всегда там были. Было похоже на то, что я надела очки дополненной реальности, только без самих очков и лишнего веса.       Информация двигалась вместе со взглядом, реагировала на фокус, подсвечивала то, на чём я задерживалась дольше секунды. Я моргнула и система подстроилась, чуть смягчив контраст. "Удивительно…"       В груди вспыхнуло детское, нелепое восхищение. "Так вот как это должно выглядеть. Всегда мечтала попробовать. Главное не начать листать меню, как будто это новый личный гаджет".       В наушнике раздался отчётливый щелчок подключения, и тонкая линия канала связи вспыхнула зелёным. — Наконец-то все подключились, — раздался знакомый голос, и даже сквозь цифровую фильтрацию в нём угадывалась та самая лёгкая ирония, аккуратно спрятанная под безупречно деловой интонацией, — Всем привет. Эван Райд, ваш координатор на сегодняшнюю миссию. Буду тут в случае непредвиденной ситуации и не давать скучать.       Он говорил так, будто не сопровождал нас в потенциально нестабильный сектор с неизвестными энергетическими всплесками, а вёл рейс по заранее просчитанному маршруту. На удивление, это немного успокоило. — Канал команды частный. Остальные будут на параллельной линии. Приоритет — разведка и получение образца вещества. По последним данным, сектор нестабилен. Возможны энергетические всплески неизвестной природы. Предположительно связаны с объектом нашего интереса. — Принято, — сдержанно ответил Лео. — С-связь чистая, — отозвался парень-аналитик, что с утра боялся уронить устройство, будто в нём была зашита его будущая карьера. — Биометрия группы отображается… чисто.       Он сказал это чуть быстрее, чем следовало бы, и я почти увидела, как он мысленно проверяет каждое слово перед тем, как выпустить его в эфир.       Насколько я успела понять, Ричардсон, или как там его, отвечал за сканирование территории и наших параметров одновременно. Своего рода полу-координатор, полу-медик с узкой специализацией на "а вдруг что-то пошло не так". Такие специалисты обычно не оказываются на передовой, их место в развернутых лагерях, за экранами, с чашкой остывшего кофе и возможностью выключить звук.       И, вроде как, это говорило, что миссия действительно считалась низкого значения. Или таковой должна была быть. — Айрис, — добавила вторая, и её голос прозвучал спокойнее и мягче. — Твой канал синхронизирован с сенсорной сеткой. По факту мы будем видеть то же, что и ты. Если уловишь искажение, отметка появится в системе в реальном времени.       Я перевела взгляд на неё.       Алия, кажется, так её звали. Молчаливая, сосредоточенная, с аккуратно собранными волосами в косички и тем выражением лица, которое бывает у людей, привыкших работать с веществами, способными взорваться при неверной температуре. Био-химический специалист, проходящая стажировку у Элиан. В моём личном понимании она была даже милой. Из тех, кто скорее задаст точный вопрос, чем будет поддерживать светскую беседу. — Я польщена, — сухо отозвалась я, не отрывая взгляда от карты. — Обожаю быть ходячим детектором сюрпризов.       В салоне повисла короткая пауза, и кто-то из аналитиков тихо втянул воздух с небольшим хрюканьем, удерживая смех. — Скай, — тихо произнёс ёж. — Молчу, молчу, — тут же ответила я, поднимая ладонь в примирительном жесте.       Он взглянул на меня всего на секунду. И от того, как его взгляд умеет быть одновременно холодным и внимательным, у меня внутри что-то неловко ёкнуло. Если бы он в этот момент ещё и медленно моргнул, я бы точно убедилась, что он — особо опасная версия чёрного кота с доступом к огнестрельному.       Я поспешно отвернулась к иллюминатору. Плотное серое небо распласталось за стеклом, плотным одеялом прижимая горизонт к земле. Между облаками проглядывало глубокое синее море с редкими бликами света на поверхности. Оно казалось бесконечным. Транспортник слегка накренился, корректируя курс и моё новое развлечение пропало так же быстро, как и появилось.       Шедоу уже переговаривался с пилотом, указывая точку сброса. Его голос был низким и чётким, дублируясь в наушнике. Он не задавал вопросов, он уточнял параметры. Лео тем временем развернул щит.       С тихим механическим шипением овальная конструкция раскрылась полукругом, словно металлический цветок. Светящиеся сегменты внутри ядра прошлись мягкой волной, голубой отблеск на мгновение окрасил салон, а затем устройство снова сложилось в компактную форму, будто ничего и не происходило.       Интересная всё-таки игрушка. Обычный щит? Или там спрятан какой-то ещё функционал?       Один из аналитиков нервно поправлял наушник, бормоча координаты и сверяя высоту. Вторая молча следила за уровнем сигнала, пальцы бегали по сенсорной панели с нервной аккуратностью, выдавая больше эмоций, чем лицо.       Шум стал резче. Турбины изменили тон, вибрация усилилась. Один из пилотов подал сигнал "готовность".       Командир поднялся первым. Я встала следом, поправив на форме ремни, которые по идее отвечали за страховку и крепление к тросу. Ноги на секунду показались чуть ватными от осознания высоты, которую организм всегда чувствует раньше разума, но шаг оставался устойчивым.       Привычка. Я слишком часто делала вид, что всё под контролем, чтобы позволить себе пошатнуться сейчас.       Мы подошли к двери.       Она тем временем открывалась с тяжёлым, металлическим скрежетом, проверяя нервы на готовность. За проёмом раскрылось небо. Сначала узкая щель, затем больше, и в салон ворвался сквозняк. Он ударил в лицо, вырывая воздух из лёгких, заставляя прищуриться. Волосы взметнулись, ткань куртки натянулась, шум ветра заглушил почти всё.       Я осторожно шагнула ближе к краю, прикрывая глаза предплечьем, и взглянула через него.       Господи. А как, собственно, прыгать? Где трос? Где хоть что-то, что будет держать меня на этом свете? Перчатки выдержат? Или это тот самый момент, когда я красиво исчезаю в хрониках отчётов G.U.N. как "ценный ресурс, не рассчитавший траекторию"?       Я заставила себя опустить взгляд. Интерфейс оставался безмятежно спокойным. В верхнем углу поля зрения чётко светилась цифра: Высота: 1 240 метров.       Ноги едва не подкосились.       Тысяча. Двести. Сорок.       Не двадцать. Не сто. Не "немного высоко". А полтора километра серого воздуха между мной и поверхностью, которая отсюда казалась гладкой, хотя я отлично знала, что там находился город.       Под цифрой плавно двигалась линия расчёта траектории падения, точка входа в сектор, предполагаемая зона приземления, отмеченная мягким голубым кругом. Ветер — 27 метров в секунду. Поправка на турбулентность. Система вежливо сообщала: рекомендуемая коррекция корпуса 12° на восток.       Очень утешительно. — Боишься? — прозвучало за спиной без провокации или же насмешки.       Я не обернулась. — Нет.       Тишина длилась долю секунды. — Врёшь, — спокойно сказал он.       Чёрт.       Я не знала, что именно он видит. Сбившееся дыхание? То, как пальцы чуть сильнее сжали край куртки? Или просто… знал. Он всегда умел считывать меня с пугающей точностью, будто я была не загадкой, а уравнением, в котором он разбирается.       Он подошёл ближе. Между нами остался только ветер, рвущий ткань и мысли. — Это нормально, — тихо добавил он. — Страх не делает тебя слабой, а вот остановка — да.       Я повернулась.       Он стоял рядом, руки скрещены, и казалось стоял так устойчиво, что даже дрожание транспортника на него не влияло. Взгляд холодный, как всегда, полным ожидания, что я сделаю шаг сама. — Ты сейчас звучишь как герой дешёвого сериала, — попыталась усмехнуться я. В голосе дрожь. Предательница. — Тогда прыгай, чтобы не слушать, — невозмутимо ответил он.       Дверь распахнулась полностью. Металл зазвенел от ветра, как струна, натянутая до предела. Пространство за порогом неба стелилось безграничной гладью. Даже линии горизонта не было видно, потому что она смешивалась где-то впереди с облаками.       Я шагнула на самый край, выходя на воздух носками. Один вдох. "Ладно. Если разобьюсь — это будет эффектно".       И прыгнула. Мир перевернулся. Желудок сорвался куда-то к горлу, уши заложило, и сердце ударило так сильно, что я на мгновение оглохла от собственного пульса. Ветер обрушился на встречу, создавая сопротивление. Лицо обожгло холодом, волосы сорвало назад, слёзы мгновенно выступили на глазах и тут же исчезли, унесённые потоком.       Никакого троса. Никакого рывка. Никакого привычного щелчка страховки.       Подождите.       ПОЧЕМУ НЕТ РЫВКА?!       Я подняла голову, крутанувшись в воздухе, и поняла, что транспортник уже был где-то сверху, маленький, словно игрушечный. За мной следовали четыре чёрные точки. Ветер рвал волосы, куртка хлопала, пытаясь улететь отдельно от меня, хотя я была законной её владелицей. Я снова повернулась, стараясь принять удобное для приземления положение, насколько это было возможно без настоящей опоры.       Город летел навстречу, углы зданий обретали чёткость, асфальт переставал быть абстрактной плоскостью и становился твёрдым фактом. Интерфейс метался, стабилизируя картинку, показывая высоту, скорость, траекторию, цифры мелькали так быстро, что я не успевала их воспринимать. Паника же просчитывала варианты быстрее.       Телепортация? Перед глазами всё трясётся. Ошибка в расчёте, и я окажусь в стене или в асфальте. Фиксация? Слишком рано, я сама же разорву собственное поле скоростью.       Земля приближалась стремительно. Слишком стремительно.       Глаза жгло, в груди нарастала тяжесть от рвущего ветра или от ужаса, я не понимала. Время растянулось, каждая доля секунды стала болезненно длинной. Я уже начинала видеть трещины на крышах, узкие переулки и горы мусора, сваленные просто так между ними. Чуть дальше, за последним кольцом зданий, распахивалось широкое, выжженное солнцем поле.       Внезапно интерфейс выдал предупреждающе о критической высоте, и я поняла: "сейчас". Я резко стабилизировала пространство под собой, буквально выбивая энергию хаоса из окружающего пространства и стягивая все крепкими нитями. Воздух под ногами стал вязким, даже упругим, как если бы я на ходу выливала под себя невидимую слегка пружинящую платформу.       И врезалась. Глухо. Грубо. Под ногами взметнулась сухая пыль, трава легла кольцом, прижатая невидимой плитой. Колено больно ударилось сквозь созданную мной же плотность, ладонь вдавилась в искусственно уплотнённый воздух, который ещё мгновение дрожал, прежде чем начать рассеиваться.       На мгновение всё потемнело, грудь судорожно пыталась поймать вдох. Первый не вышел, второй оказался рваный с привкусом пыли.       Я сморгнула слёзы, и поле медленно собрало себя в фокус: редкие кусты, жёлтая сухая трава, низкая просёлочная дорога, уходящая к серым зданиям на окраине города. Колено ныло. Ладонь дрожала. "Жива".       Я с трудом выпрямилась, стараясь, чтобы голос в канале не звучал так же сорвано, как дыхание. — Приземление… выполнено. — Прохрипела я, стараясь сделать вид что всё нормально.       В эфире повисла микросекунда тишины. И в этот момент за моей спиной раздалось: шшш-ффф. Мягкий звук похожий на воздух, выходящий из бутылки.       Я медленно обернулась.       С неба аккуратно спускались остальные.       Их ботинки светились мягким голубоватым контуром; под подошвами раскрывались тонкие энергетические платформы, лепестки света, гасившие скорость падения с безупречной инженерной элегантностью.       Лео спрыгнул, и он уже стоял, выпрямившись, как будто только что шагнул с низкой ступени. Посмотрел на меня взглядом, в котором офицерская сдержанность сталкивается с вопросом "мне это комментировать или лучше оставить в отчёте?". Аналитики опустились ещё мягче, их посадка выглядела неловко-аккуратной, выдавая непривычку к экстремальным видам спорта.       Я медленно перевела взгляд на свои ботинки.       Те же самые.       Чёрные, с едва заметной светлой строчкой по краю подошвы. По сторонам едва заметно тлели крошечные индикаторы, которые были больше похожи на вшитые пуговицы. Раньше я принимала их за декоративные элементы или за что-то вроде поддерживающих креплений для ступни. Между ними проходил ремень, и я была абсолютно уверена, что это исключительно эргономика.       Похоже, это был индикатор заряда.       О. Ну конечно. Конечно это технологичные ботинки. Потому что зачем полагаться на чистую силу воли и импровизированную стабилизацию пространства, если можно просто… довериться инженерной мысли.       Я медленно выпрямилась, стряхивая пыль с перчаток с таким видом, будто только что намеренно протестировала альтернативный метод приземления, доступный для особо одарённых.       Ричардсон чуть приподнял брови. Алия изо всех сил старалась не улыбнуться, сосредоточенно уткнувшись в планшет. В их взглядах слово "особо одарённый" явно имело отрицательный оттенок.       И почему меня никто не предупредил вообще? Хотя, судя по их спокойствию, это была хорошо известная технология. Настолько очевидная, что её даже не сочли нужным упомянуть.       В наушнике тихо щёлкнул канал связи. — Айрис, ты в порядке? — голос Эвана прорезал тишину. — Ты спускалась слишком быстро. Я подумал…       Он не договорил, но пауза была достаточно красноречивой.       Я на секунду прикрыла глаза, чувствуя как густо краснею. Ну почему даже он заметил это? — Проверяла устойчивость грунта, — спокойно произнесла я, глядя куда-то мимо аналитиков. — Всё стабильно. Земля твёрдая.       В эфире повисла короткая тишина. — Принято, — ответил координатор уже более облегчённым тоном. — В следующий раз предупреждай. У меня пульс подскочил.       Я позволила себе крошечную усмешку. — Не поверишь, у меня тоже.       Пауза. Ветер прошёлся по пустырю, поднимая пыль, безмолвно аплодируя моему театральному выступлению.       Я краем зрения уловила движение сверху и едва не выругалась вслух. Шедоу падал.       Не "спускался", не "мягко снижался" в аккуратном голубом свечении, как остальные. Он быстро летел вниз явно не собираясь замедляться. Корпус слегка наклонён, руки расслаблены, как будто это не свободное падение с высоты, а просто очередной элемент тренировки.       И всё произошло настолько стремительно, что я даже не успела точно определить, что именно меня насторожило: отсутствие вспышки под ботинками или то, как спокойно он позволял гравитации делать своё дело. В последний момент он слегка сместил корпус, выровнял угол, и гравитация, вместо того чтобы ударить, подчинилась.       Волна пыли поднялась резким кольцом. Я всё-таки выругалась, себе под нос, прикрыв глаза рукой, чувствуя, как сухая крошка земли оседает на ресницах и на волосах. И только когда облако начало оседать я поняла, что он остановил падение за доли секунду своими ховер-ботинками, а сейчас уже стоял. "Он… только что спрыгнул? Почти без страховки?"       Я уставилась на него, пытаясь примирить в голове два факта: я только что едва не вбила себя в грунт, потому что не доверилась технике, а он даже не особо ею воспользовался и всё равно выглядел так, будто просто спрыгнул с невысокой стены, даже не пытаясь что-либо кому доказать. И это было даже обиднее, чем если бы он сделал это демонстративно.       Ну да. Конечно. Это же Шедоу.       Он уже делал подобное вместе с Соником, в более безумных условиях, и выглядел при этом так же спокойно. Так почему меня это всё ещё удивляет?       Ёж поднял взгляд. Секунда. В его глазах мелькнуло едва уловимое короткое "видела как надо?", а губы едва заметно поднялись. — В следующий раз, — произнёс он без нажима, — просто доверься технике.       Я отвела взгляд чуть быстрее, чем следовало бы, стряхивая с плеча пыль, уверенная, что именно она мешала мне сохранять достоинство. — Ну… — голос предательски дрогнул, я сглотнула и выпрямилась. — Без летальных падений. Уже неплохо, да?       Он смотрел пару секунд. Потом сухо сказал: — Ты ведь прыгнула. — Как герой дешёвого сериала? — попробовала пошутить, даже не зная зачем.       Он чуть качнул головой. — Нет. Как тот, кто не отступает.       Пауза длиной в вдох.       Ветер снова прошёлся по пустырю, задевая край его куртки и поднимая лёгкие спирали пыли вокруг наших ног, пока Лео и аналитики уже двинулись вперед. — Пошли, — добавил он уже деловым тоном. — Я не хочу проверять, сколько времени у нас осталось.       И развернулся, уходя уверенным шагом. Я задержалась на полсекунды, глядя ему в спину, и, стряхнув с перчаток остатки пыли и гордости, пошла следом.       Мы пересекли пустырь молча. Ветер шёл поперёк поля, отбивая сорняками по голенищам ботинок, словно нетерпеливый метроном. Сухая трава шуршала, перемежаясь с кусками бетона и ржавыми фрагментами старых конструкций. Слева торчали обломки металлического каркаса. Когда-то здесь, возможно, стоял склад или вспомогательное строение при шахтах. Сейчас же всё выглядело так, будто место просто бросили.       Я замедлила шаг и прищурилась. Каменные выступы на входе были расчищены, чтобы по ним можно было пройти, не рискуя свернуть шею. Кто-то потрудился. В грязи у входа остались свежие следы от тяжёлых ящиков, а рядом были вмятины от грубых подошв армейского типа. Интерфейс мягко подсветил их холодными линиями, наложив поверх данные: приблизительный рост, вес, нагрузка и, главное, то, что они появились относительно недавно.       Это значило что там и правда что-то было.       Мы подошли к провалу. Узкий спуск, грубо вырезанный в камне, уходил вниз, в плотную тень, которая словно проглатывала свет. Оттуда тянуло влажным воздухом, ржавчиной и лёгким приторным химическим оттенком.       Я шагнула первой, как мне и сказали. Моя задача была вести их к источнику вещества. Мы спустились на несколько пролётов вниз двигаясь между следов от рельсовых путей, ржавые крепления от ламп раскачивались по бокам, создавая коричневые тени. Грубые ступени были покрыты толстым слоем пыли и местами комками грязи.       Я остановилась на третьем пролёте не до конца понимая, что было не так. Обычно это было похоже на притяжение в воздухе, на лёгкий электрический зуд под кожей, который вел за собой, или трещины в структуре реальности, которые я ощущала или же видела, даже если не хотела, но сейчас… ничего.       Совсем ничего. — Скай? — окликнул Шедоу, видимо, поняв, что я иду вперед без ориентира.       Я закрыла глаза на долю секунды, пытаясь "нащупать" хоть что-то. Внутри гладкая, как стекло, поверхность. — Я… не чувствую источник.       Тишина стала плотнее. — Повтори, — вмешался Лео. — Я не чувствую вещество. Ни отклика, ни фона. Ничего.       Он сделал шаг ближе. Щит в его руке тихо щёлкнул пластинами. — Это была твоя единственная задача, — произнёс он глухо. — Найти источник до входа вглубь.       Я встретила его взгляд. — Я знаю. — Подождите, — вмешалась Алия, быстро листая данные на планшете. — Это не её ошибка. Сенсорная сетка показывает нулевой фон. — Подтверждаю, — раздался голос Эвана из терминала в ухе; интерфейс мигнул, выводя схему тоннелей поверх моего зрения. — Либо разведданные подвели и вещества здесь нет, либо оно находится глубже, за пределами текущего диапазона. Скан Ричардса тоже не фиксирует движения дальше по коридору.       Где-то внизу мерно капала вода, звук разносился по шахте и возвращался глухим эхом, подчеркивая паузу. Лео перевёл взгляд на Шедоу, ожидая решения. Тот стоял чуть выше от меня на ступени и в его неподвижности было больше контроля, чем в любом приказе. — Меняем порядок, — коротко сказал он.       Он спустился на одну ступень ниже, проходя мимо меня. На долю секунды его плечо оказалось рядом с моим. — Я иду первым. Скай сразу за мной. Следишь за безопасностью Алии и Ричардса. Если что-то изменится, сразу сообщаешь. Бранд — замыкающий.       Я кивнула и отступила назад, позволяя ему пройти. и мы продолжили спускаться дальше по тоннелю.       Воздух становился плотнее, тяжелее, как если бы сама шахта неохотно впускала нас глубже в своё тело. Шаги эхом расходились по камню, множились, возвращались к нам с задержкой, создавая ощущение, что мы идём не впятером, а как минимум вдвое большей группой. Потолок нависал низко, стены были влажными, местами покрыты старыми металлическими скобами, проржавевшими до буро-красного цвета.       Всё вокруг утонуло в полумраке. Алия включила фонарик, и луч тонко разрезал полумрак, задевая стены и выхватывая шероховатые выступы, остатки ржавых креплений, едва заметные царапины на камне. Свет едва касался спины Шедоу, не решаясь осветить его полностью. Впрочем, ему это было не нужно. Не хватало разве что хвоста трубой, и можно было официально признать его хозяином этого коридора.       Командир шёл уверенно, наушник светился слабым холодным светом, едва заметно выхватывая изгибы стен. Я двигалась следом, пытаясь снова поймать хоть слабый отголосок. — С-сигнал стабильный, — раздался голос юноши в ухе, с лёгким искажением от подземного эха. — Данные подтверждают карту. Мы… мы двигаемся к точке "Сектор 4B". — Принято, — отозвался Эван. — Принято, — повторил в унисон Шедоу, не сбавляя шага, и обернулся ко мне. — Сканируй фоновое поле. Любые отклонения от нормы, сразу сообщай. — Стой.       Тот замер мгновенно. Я шагнула в сторону, ближе к стене, вглядываясь. — Уже нашла одно, — тихо сказала я, глядя на поверхность. — Вкрапления… будто бы наслоены.       Ёж приблизился на полшага. — Тоже вижу, — тихо произнесла Алия, усиливая яркость фонаря. — Это точно не природная структура, а что-то технологически вызванное. — Обозначь, — спокойно сказал командир.       Она кивнула, оставляя метку в системе; на моей проекции вспыхнула тонкая голубая отметка.       Команда двигалась дальше осторожно, шаг за шагом, в тишине, нарушаемой только глухим эхом ботинок и короткими переговорами в наушниках. Где-то в глубине тоннеля снова капала вода, размеренным метрономом, отсчитывая время до чего-то ещё не случившегося.       Я чувствовала, как зрение адаптируется быстрее, чем раньше. Контуры переставали расплываться, металлические скобы в стенах поблёскивали тусклым отражением фонаря, тени приобретали форму, глубина тоннеля раскрывалась не как чёрная пасть, а как пространство с логикой. Может, дело в адреналине. А может, благодаря системе на ухе.       Мы спустились ещё на два уровня. Переходы стали уже. Камень здесь выглядел так, будто этот участок тоннеля вырезали позже, не доведя до конца. Как если бы шахтеры остановились на полпути и больше не вернулись, оставив стены с грубыми следами инструментов. Я машинально провела ладонью по стене, ощущая неровности, и дёрнула ухом, прислушиваясь.       Где-то глубже гудел генератор.       Звук шёл неравномерно, и, кажется, установка включалась и отключалась через равные промежутки времени. Вибрация едва заметно проходила по камню, тонкой дрожью под пальцами.       Я взглянула на Шедоу. Он чуть повернул голову, и его глаза на секунду встретились с моими. Лёгкий, едва заметный кивок: он тоже услышал. "Вот только в схеме не было ни одного зала достаточного размера для генератора. Только коридоры и старые шахтные ответвления."       Я перевела взгляд в сторону ближайшего поворота, откуда казалось и шёл звук.       Да и сейчас, проход перед нами заканчивался тупиком грубой каменной стеной, без намёка на дверной проём или техническую нишу. Алия остановилась рядом, заглядывая в тот же проем, и луч фонаря скользнул по поверхности, выхватывая трещины и сколы.       Шедоу прошёл мимо нас и остановился за шаг до тупика, осматривая поверхность так, словно она могла отреагировать на его внимание и сдвинуться сама. Генератор снова заурчал где-то в глубине. И звук, вопреки логике, шёл именно отсюда. — Здесь что-то не сходится, — сказала я тихо, чтобы услышал только он. — Звук идёт из-за стены, но толщина породы… слишком большая для естественной полости.       Ёж чуть наклонил голову, прислушиваясь. Его ухо едва заметно дёрнулось. — Ложный тупик? — спокойно предположил он.       Я медленно выдохнула. — Похоже на маскировку. Кто-то очень не хотел, чтобы сюда кто-то прошёл.       В наушнике щёлкнул канал. — Группа, поясните остановку, — в голосе Эвана сквозило лёгкое недоумение. — По изначальному маршруту поворот был на двадцать метров назад. Вы должны были уйти в левую галерею. Сейчас вы… в тупике.       Я обменялась коротким взглядом с Шедоу. — Не совсем, — я подключилась и ответил, не повышая голоса. — Я слышу генератор за стеной. Он работает. Прямо за этой породой.       Пауза. — По плану там нет пустот, — сухо заметил координатор. — Сплошной массив. — Я… я… я вижу сигнал, — прошептал Ричардсон с извиняющейся интонацией, словно боялся потревожить разговор командира и координатора. Он сверился с планшетом, пальцы дрожали от концентрации. — Вентиляционный канал слева и повторяющийся тепловой импульс. Н-не похоже на техноген… и н-на биологию тоже… не знаю, что это. — Эван, можешь проанализировать данные по тепловым всплескам? — коротко бросил Шедоу, не отрывая взгляда от стены. — Подождите. Не двигайтесь.       Небольшая пауза. Шуршание клавиш. — Получаю их… — выдох. — Да. Импульс ритмичный, но не похоже, что дело в самом источнике. А… еще это точно не зарегистрированная нами промышленная система.       Алия быстро приблизилась, щёлкнула пальцем по экрану, и спектральная диаграмма развернулась в воздухе тонкой голубоватой вуалью, наброшенной поверх грубых стен шахты. Холодный свет скользнул по камню, по моим пальцам, зависшим в сантиметре от искажения в стене, по напряжённому лицу Лео, который стоял чуть позади и настороженно смотрел прямо на меня. Я случайно поймала его взгляд и сразу же отвернулась. — Похоже есть какой энергетический отклик в глубине, — тихо сказала девушка, приближая один из участков. — И кто-то запускал нестабильный контур. Видите эти провалы? Это не естественное затухание.       Я прищурилась.       Тонкое искажение в стене стало заметнее, когда я перестала пытаться его "увидеть" глазами и позволила себе почувствовать глубже. Сама ткань пространства слегка колебалась, едва заметно дыша. Не естественное движение воздуха.       Я протянула ладонь ближе, не касаясь. — Это поле.       Я сделала шаг в сторону, меняя угол обзора. — Похоже на устаревшую модель, — продолжила я, медленно подбирая слова, — которая работает с периодическим успехом.       Поле слегка дрогнуло под моим вниманием, импульс пробежал по невидимому контуру и снова затих, возвращаясь к базовому уровню.       Шедоу стоял в пол-оборота ко мне, профиль его лица вычерчивался в холодном свете спектральной диаграммы — Можешь сломать? — Не знаю, — честно ответила я. — Скай, если ты сейчас скажешь “но я просто проверю”, я отключу тебе микрофон. — Отозвался Эван с того конца канала. — Но я правда могу попробовать.       Ёж кивнул, уже принимая решение. — Делай. Бранд: прикрытие. Все остальные готовьтесь к экстренной эвакуации на тридцать метров, если пойдёт всплеск. — Ну конечно, зачем слушать координатора.       Лео подошёл ближе, и щит в руке тихо перестроился, пластины развернулись, образуя полупрозрачную стенку. Алия отступила на шаг, Ричардсон уже выводил дополнительную запись параметров.       Я подняла ладонь выше и сосредоточилась. Если я бы просто разорвала силой контур, нас накрыло бы остаточной волной, а за стеной может оказаться всё, что угодно. "Что если…"       Я попыталась наложить на структуру новое условие: "признай внутреннее пространство частью текущей среды". Поле под ладонью задрожало, не принимая формулировку. Похоже, оно и так считалось существующим, поэтому и не поменялось.       Я стиснула зубы. — Хорошо, тогда... — прошептала едва слышно. — Контур больше не замыкается.       Мир вокруг втянул воздух в ожидании. На долю секунды шахта замолчала, и даже капли воды перестали звучать. А потом пространство рванулось в ответ, возмущённое вмешательством.       Контур вспыхнул изнутри камней подобно отблескам света на воде. С потолка посыпалась крошка, мелкие осколки звякнули о пол. Лео мгновенно оказался впереди, а я даже не увидела, как он сместился. Щит развернулся шире, полностью перекрывая проход прозрачной энергетической стенкой. Воздух ударился о неё, расплескался по сторонам волной и понёсся дальше по тоннелю, глухо завывая.       На планшетах аналитиков побежали строки, диаграммы взметнулись вверх. А я… я почувствовала странный отклик. Не от поля. Глубже.       Я резко отвела руку.       Вокруг снова воцарился полумрак, только дыхание и отдалённый гул генератора напоминали, что мир не остановился. Пока в стене не начали проступать очертания туннеля. — Это не склад! — вскрикнул Ричардсон голосом сорвавшимся выше нервами. — Это лаборатория. Или… остатки лабораторного сектора. Я вижу старые крепления для оборудования и маркировку на стенах!       Шедоу повернулся ко мне. — Хорошая работа.       Просто констатация.       Я кивнула, хватая саму себя же за запястье. Руки слегка подрагивали от перенапряжения и осознания того, что под нашими ногами скрыто нечто большее, чем просто шахта. — Отличная работа, Айрис, — голос Эвана прозвучал с явным одобрением. — Я уже обновляю карту.       Перед глазами схема интерфейса едва заметно дрогнула, и линии начали перестраиваться. Старый маршрут побледнел, новый проступил поверх него холодным светом. — Перевожу навигацию в режим адаптивного анализа, — продолжил он, и я почти увидела, как его пальцы быстро скользят по клавиатуре в центре управления. — Теперь маршрут будет корректироваться автоматически по сканированию окружающей среды.       Короткая пауза. Тихий щелчок клавиш. — И ещё. Рекомендую сменить направление. Если это лабораторный комплекс, внутренние коридоры могут быть напичканы ловушками. И… — он на долю секунды замедлился, — если там кто-то есть, после такого они уже знают, что у них гости.       Командир тем временем уже развернулся к команде, будто ждал только подтверждения своих мыслей с той стороны провода. — Идём через западный тоннель. Двигаемся тихо.       Мы двинулись вперёд прямо сквозь вуаль, которая ещё минуту назад была глухой породой. Когда мы свернули в западный тоннель, — обновлённый кусок карты в интерфейсе мягко сместился, прорисовывая новый маршрут, где наша метка аккуратно мигала холодным светом, — мне показалось, что тень внизу шахты едва заметно дрогнула.       Я обернулась. Ничего.       Западный тоннель оказался чуть более приведённым в порядок, чем пространство до этого. Стены здесь были грубо выровнены. Связки кабелей тянулись вдоль потолка рваными линиями, пересекались, опускались ниже, уходили в прорези в камне. Старые металлические крюки были вбиты на разной высоте, будто их устанавливали в спешке, не сверяясь с уровнем.       Лучи фонарей ложились узкими полосами, выхватывая следы от обуви, царапины на камне, потёртости на уровне плеч. Кто-то проходил здесь не один раз. А может… всё ещё ходил. — Следы свежие, — тихо сказал Лео, присев у одного из отпечатков. Его пальцы аккуратно коснулись края. — Несколько человек. Оружие не должно быть тяжёлым. Шаг лёгкий. Они не несли крупный груз. — П-подтверждаю! — отозвался Ричардсон, голос его слегка пискнул в наушнике, и я краем глаза заметила, как он чуть ли не физически сжался под одним лишь взглядом Шедоу, собирая плечи ближе.       Я мысленно вздохнула. "Да, парень. Я бы тоже пересматривала свои жизненные решения, если бы на меня так смотрели из темноты". — Камера на входе зафиксировала движение, — добавил он уже тише. — И следы там совпадают. Сейчас сигнал обрывается. Возможно, они ушли глубже в комплекс. — Не шуми, — коротко бросил Шедоу.       Ричардсон мгновенно замолчал. Я шла следом, взгляд скользил по стенам, по потолку, по полу. Чем дальше мы продвигались, тем отчётливее становилось ощущение: место не просто заброшено.       Справа в стене зияла небольшая разломанная дверь. Она была перекошена, одна петля вырвана, край деформирован, как от взрыва. Луч фонаря скользнул по проёму, и я невольно замедлилась. — Секунду, — тихо сказала я.       Внутри помещение оказалось тесным и пыльным. Панели питания тянулись вдоль стены, часть экранов была разбита, стекло осыпалось лепестками на пол, провода свисали, как высохшие корни. И всё же одна лампа на дальнем щите тускло мигала.       Я пригляделась внимательнее. На корпусе панели были свежие следы отпечатков на пыльной поверхности. — Здесь кто-то пытался перезапустить подстанцию, — прошептала я, шагнув ближе к панели. — Или получить доступ к системе блокировок.       Пыль под моими ботинками поднялась лёгким облачком. Лампа в углу мигнула снова, неохотно подтверждая моё предположение.       Алия подошла ко мне почти вплотную, планшет в её руках вспыхнул мягким голубым светом. Она провела пальцем по экрану, сверяя параметры, и на мгновение её тонкие нахмуренные брови дрогнули. — Это не просто система питания, — тихо сказала она. — Это био-генератор, работающий на ветре.       Она увеличила фрагмент кода, и на проекции проступили сложные, перекрещенные символы. — В коде присутствуют фрагменты, похожие на вавилонские сигнатуры. Только… переработанные. Как будто кто-то взял их основу и переиначил под другие задачи.       Я скептически фыркнула, едва не закашлявшись от пыли на носу. — Но здесь нет ветра, — обвела я рукой тесное помещение. — Воздух затхлый, как в гробу. Если это и генератор, то ему явно не на чем работать.       Девушка бросила на меня короткий взгляд с поднятыми бровями, полный странной усталости. — А ты думаешь, для чего использовались символы? Мобианцы, а в особенности вавилонцы, известны своей связью с природой. Их руны управляют потоками. Символы создают искусственный ветер.       Я медленно перевела взгляд на панель. — Ты хочешь сказать, — прошептал Лео, не отрывая взгляда от тёмного коридора, — что лаборатория не просто подставная? Что она была частью чего-то… большего?       Алия сжала губы. — Возможно, это узел доступа. Или внешняя точка подключения к чему-то. К… к какому-то архиву, например. Может, даже… экспериментальному полю.       Я почувствовала, как внутри что-то неприятно холодеет.       Чёрный ёж, оставшись в проходе, всё это время молчал.       Его лавовый взгляд был не на панели и не на диаграммах. Он смотрел выше на потолок, где тонкий слой пыли был нарушен едва заметными линиями, которые были похожи на то, что созданы потоками воздуха. На кабели, тянущиеся вдоль камня. На глухой шорох, который, казалось, шёл не из коридора, а сквозь него. — Дальше идём вдвое тише, — сказал он наконец, не повышая голоса. — Что-то здесь не чисто.       Мы вышли из технической комнаты и двинулись глубже. Тоннель сузился, затем сделал поворот. Я шла сразу за уверенной спиной командира, чувствуя, как напряжение сжимается вокруг нас.       Мы успели пройти ещё один поворот, и я только успела отметить про себя с неприятной ясностью, что всё идёт слишком спокойно, как всё пошло не так.       Глухой взрыв. Воздух вдруг сжался сам в себя и в следующую секунду вывернулся наружу ударной волной. Пыль сорвалась со стен серыми хлопьями, лампы под потолком дрогнули, свет дернулся, и пространство на мгновение стало вязким, плотным, как будто мы нырнули в толщу мутной воды.       Впереди грохнуло так, что камни, казалось, взвыли. Часть тоннеля обрушилась прямо перед нами, булыжники рухнули с тяжёлым, удушающим звуком, и один из них ударился о пол в сантиметрах от моих пальцев. Я едва успела заметить, как по его поверхности пробежала тонкая трещина, как Ричардсон сзади истошно завизжал. — Контакт! — выкрикнул Лео, мгновенно отталкивая молодого аналитика назад, почти бросая его на девушку, и одновременно активировал щит.       Полупрозрачный купол развернулся над ними с мягким электрическим шипением, вспыхнув бледным голубоватым светом. Осколки и мелкий камень ударились о поверхность поля, рассыпаясь искрами и глухими щелчками, словно капли дождя. — Засада или ловушка! Все назад!       Назад. Жаль, что "назад" только что превратилось в груду камня и арматуры.       Потолок над нами издал тонкий, зловещий треск. Камень дал трещину прямо надо мной, и я рефлекторно подняла голову.       Хрустнуло. — Айрис! — голос Шедоу прорезал хаос короткой, резкой командой.       Я рванулась в сторону, но доля секунды уже была потеряна. Мир над головой раскололся, посыпались обломки, тяжёлые плиты, металлические крепления, сорвавшиеся с древних балок, кабели, словно кто-то выдрал нерв из стены.       Сильные руки сомкнулись на моей талии. Мир дернулся. Он рванул меня в сторону с такой силой, что я на секунду потеряла ощущение верха и низа, и не успела осознать, как меня швырнуло за старый энергоблок, вмонтированный в стену. Мы врезались в пол; воздух выбило из лёгких, пыль обожгла горло, в ушах зазвенело тонким, раздражающим писком.       А над нами обрушился проход.       Грохот прошёлся по тоннелю волной, камни ударились о щит Лео, потом всё смешалось в плотном, удушающем облаке. Камень срезал весь путь назад, погребая тоннель под грубой, неоспоримой массой.       Пауза.       Тишина.       Я резко села, резко закашлявшись, чувствуя, как лёгкие пытаются вывернуться наружу вместе с пылью. Сердце стучало где-то в горле, громко, глухо, неровно, а воздух в груди казался слишком густым, чтобы им дышать. Я приоткрыла глаза, осторожно, щурясь, чувствуя, как с ресниц осыпается мелкая крошка камня, и мысленно молясь, чтобы она не попала в глаза.       Мир сначала расплывался серой дымкой, а потом постепенно собрался обратно.       Шедоу уже стоял.       Он поднялся быстрее, чем я успела сделать полноценный вдох, и занял позицию чуть впереди, закрывая меня корпусом. Его взгляд скользил по завалу, оценивая трещины, угол наклона плит, потенциальные точки повторного обрушения. — Ты цела? — коротко спросил он, не оборачиваясь полностью. — Да… думаю, да, — выдохнула я, проверяя, слушаются ли меня ноги. Слушались. Это уже успех. — А ты?       Он лишь кивнул. Небрежно, как будто на нас только что не упала половина шахты. Коммуникатор в ухе зашипел, захлёбываясь помехами, показывая, с каким усилием сигналу пришлось пробираться сквозь камень. — …командир, вы нас слышите? — голос Ричардсона прорвался сквозь треск. — Мы отрезаны, связь нестабильна! — Принято. Не приближайтесь. Возможны повторные обвалы.       В этот момент в эфир вклинился другой сигнал. — …Скай… Шедоу… — голос Эвана пробился сквозь шум, затем оборвался резким щелчком. — …связь… вы ниже основного… слоя…       Статика проглотила конец фразы. Я сжала челюсть, будто это могло помочь сигналу удержаться. — Эван, повтори, — коротко бросил Шедоу. — …они бы… не стали… — голос снова вспыхнул и тут же треснул, как перегоревшая лампа. — …единственный выход… не логично… должен… другой… Секунда тишины. Потом ещё один обрывок: — …если… от завала… сигнал… пропадёт полностью…       И снова шипение.       Я переглянулась с подобием кота в ежиной оболочке.       Прекрасно. Просто идеально. — Принято, — спокойно ответил ёж, даже если половину его слов, возможно, уже никто не услышал. — Группа Бета, отходите. Возвращайтесь к точке входа и удерживайте периметр. — Но… — прорвался голос Лео. — Это приказ.       Короткая пауза. Потом сдавленное: — …принято.       Шедоу кинул на меня оценивающий взгляд, проверяя в порядки ли. Готова ли идти дальше.       Я поднялась, отряхнула форму, стряхивая с колен серую пыль. Крошка посыпалась с ткани мелким серым дождём. Адреналин всё ещё бился в крови, как слишком громкий барабан на военном параде, не желающий затихать. Чувствую после этой миссии я буду спать мертвым сном. “Если, конечно, кто-то снова не решит устроить ночной показ воспоминаний…”       Я выдохнула, и вместе с воздухом из лёгких вышло напряжение, с которым я, кажется, уже успела сродниться. — Спасибо.       Он ответил так же коротко: — Не за это.       Несколько секунд мы молчали. В воздухе ещё оседала пыль, тонкие частицы кружились в лучах аварийного освещения. Такой специфичный серый снег в перевёрнутом стеклянном шаре. — Думаешь, это была ловушка? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком нервно. — Думаю, — он огляделся, — кто-то не хотел, чтобы мы вошли дальше.       И, развернувшись, двинулся в глубь помещения. Я следом. Пространство сужалось, и запах горелой изоляции постепенно сменялся металлической сыростью заброшенного сектора. Температура здесь была ниже на несколько градусов, и это ощущалось в самом позвоночнике. Контраст был настолько явным, что кожа на руках покрылась мелкими мурашками.       Шедоу первым пересёк порог, подняв руку в коротком, чётком жесте остановки. Я приостановилась рядом, не задумываясь, хотя внутри уже ощущала: здесь что-то есть. — Осторожно, — сказал он негромко.       Я кивнула и шагнула вперёд, позволяя своему восприятию развернуться шире. Комната была заполнена тяжёлыми, металлическими ящиками, расставленными по периметру, будто кто-то аккуратно выстроил декорации к сцене, в которой нам отведена главная роль. Центр же оставался странно пустым.       Воздух был прохладным, пах ржавчиной и чем-то едва уловимо сладким с металлической горечью на изнанке. Я сделала ещё шаг и замерла. Этот запах… он был странно привлекательным. — Там, — указала я на один из контейнеров у дальней стены, чувствуя, как в висках начинает пульсировать от этого навязчивого аромата цветочного поля. — Прямо под крышкой есть какая-то энергетическая пульсация.       Шедоу плавно приблизился к указанному контейнеру. Присел, почти на уровне пола, и провёл пальцами по краю крышки и тут же отдёрнул руку. — Тепло. Слишком тепло для того, что выглядит как заброшенный склад.       Металл и правда едва заметно отдавал мягким жаром, словно внутри хранили не вещество, а чьё-то дыхание. Он повернулся ко мне, глядя снизу вверх. В этом ракурсе его взгляд казался ещё более напряжённо-тёмным. — Айрис. Ты говорила, что читала про вещество в сводке?       Я опустилась рядом, чувствуя, как холодный бетон впивается в колени. — Да. У него странная структура на стыке органики и техносинтеза с энергетическим ядром. Оно не совсем живое… но и не просто продукт лаборатории. “Как я,” — вспыхнуло где-то в глубине сознания, слишком быстро, чтобы я позволила этой мысли развернуться.       Я провела ладонью в воздухе над крышкой, чувствуя, что что-то под крышкой, узнав, тянется ко мне. Тонкий холодок прошёл по позвоночнику. — Оно реагирует, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от контейнера. — Откликается.       Слово повисло в воздухе неуместной правдой. Я подняла глаза на него. — Ты можешь открыть контейнер?       Он уже напрягся. Это было видно по плечам, которые казалось стали твёрдым камнем. — Только ты его не трогаешь, — произнёс он твёрдо.       Он поднялся и без лишней театральности поддел крышку. Металл жалобно скрипнул, крепления сдались с хриплым щелчком, и крышка с глухим звуком отлетела в сторону, ударившись о бетон и подняв лёгкий шлейф пыли.       Бело-голубоватая, невесомая субстанция рассыпанного света лежала внутри контейнера. Она не просто отражала окружающее, она, казалось, сама излучала мягкое сияние, переливаясь от холодного голубого к фиолетовому до розового подобно магической пыльце из старых сказок, которые я когда-то читала. Частицы медленно колыхались, хотя воздух в комнате был неподвижен.       На мгновение всё стало слишком тихим. Я не сразу поняла, что задержала дыхание. Это было красиво. Неправдоподобно красиво. Притягательное, как тёплый свет в окне, к которому летят мотыльки, не задавая вопросов о последствиях.       Пульсация усилилась.       Теперь я чувствовала её не только в висках, она стекала тонкими нитями через ладони к кончикам пальцев, заставляя те нервно подергиваться, отзывалась в груди и глубже, в том самом ядре, где моя сила всегда звучала ровным, холодным аккордом Порядка. Пыль чуть заметно колыхнулась. Несколько частиц, колеблясь, медленно потянулись в мою сторону, зависнув в воздухе на грани между случайностью и выбором. — Это не просто наркотик, — прошептала я, и собственный голос показался чужим. — Это что-то… большее.       Свет внутри контейнера мягко вспыхнул фиолетовым, затем перешёл в почти прозрачный голубой. И где-то внутри меня что-то ответило.       Шедоу среагировал быстрее, чем я успела осознать, что происходит.       Он активировал герметичный контейнер для образца, и гладкая, тёмная капсула раскрылась с коротким щелчком. Из набора он достал инструмент, похожий на тонкую ложечку из прозрачного сплава, и аккуратно зачерпнул часть пыли.       Но она не рассыпалась.       Они сами собрались в тонкий, мерцающий поток, скользнули по краю металла и аккуратно втянулись внутрь капсулы, словно знали, куда им нужно. Это было… неправильно. Он закрыл контейнер, защёлкнул фиксаторы и закрепил его на поясе. — Цель выполнена, — сказал он сухо, уже поднимаясь. — Уходим.       Он сделал шаг к выходу, и я автоматически должна была последовать за ним. Но вместо этого, всё ещё сидя на корточках, тихо произнесла: — Шедоу.       Он остановился. Я не двигалась. Пыль продолжала едва заметно мерцать, делая всё вокруг вокруг чуть менее резким, края мира расплывались и казалось, что в этой комнате нет ничего больше кроме неё. — Оно на меня откликается.       Тишина в комнате стала гуще, плотнее, почти ощутимой. Он медленно повернулся. — Повтори. — Оно… оно реагирует, — я подняла глаза. — Я не уверена, но кажется, оно меня чувствует. И… хочет, чтобы я дотронулась.       Слова звучали безумно. Я сама это слышала. Если бы кто-то другой произнёс подобное, я бы, вероятно, скептически приподняла бровь и поинтересовалась, не пропустил ли он курс базовой рациональности, но я ничего не могла с собой поделать, будто наблюдала за ситуацией где-то со стороны.       Я медленно протянула руку ближе. Фиолетовый оттенок внутри контейнера стал глубже, выкручивая невидимый регулятор насыщенности на максимум. Частицы дрогнули, свет стал теплее…       И внезапно вздрогнула от того, что его пальцы сомкнулись на моём запястье достаточно крепко, чтобы остановить. Достаточно крепко, чтобы остановить. Достаточно мягко, чтобы не причинить боли.       Я подняла взгляд. — Нет, — сказал он тихо.       Я хотела возразить. — Оно не враждебно… — Это наркотическое вещество, — перебил он жёстко. — Его тестировали на мобианцах. Оно вызывало зависимость, разрушало нервную систему, меняло энергетический фон. И если оно откликается, это точно не к добру.       Его пальцы всё ещё удерживали моё запястье, сжимая всё сильнее и сильнее, и я чувствовала, как под кожей пульсирует его неровный, слишком быстрый ритм текущего хаоса, противоположность тому мягкому, манящему сиянию в контейнере. — Либо ты для него удобный носитель… — продолжил он, не отрывая от меня взгляда. — Либо источник для силы.       Я сглотнула. — Я просто хочу понять…       Он сделал шаг ближе, перекрывая линию между мной и контейнером. — Ты не будешь к нему прикасаться, — сказал он низко, слегка скалясь, что спорить становило физически сложно. — Я не позволю.       Я почувствовала, как пыль внутри контейнера снова мягко пульсирует. Ждёт. Зовёт. Но его рука всё ещё удерживала мою. И я медленно опустила пальцы. — Ладно, — тихо сказала я.       Он не отпустил меня сразу, вглядываясь в лицо. — Уходим, — произнёс он, уже снова командным тоном.       Я молчала. Разумом прекрасно понимая, какую хрень несу. Что никакое вещество не "узнает" меня просто так. Но внутри всё равно зудело. Чувство, что я что-то упускаю. Что, если не прикоснусь, не позволю этому свету коснуться кожи, я упущу развилку. Возможность. Будто под крышкой лежал не порошок, а более правильная альтернативная версия моей жизни, и сейчас, по собственной глупости, отворачиваюсь.       Я резко уронила голову на колени с раздражением на саму себя, и пальцами взъерошила волосы, запутавшись в собственных прядях, пытаясь вытряхнуть и пыль, и это странное наваждение из черепа. Холод бетона под ногами вернул ясность. Резкий вдох. Ещё один. Потом я поднялась и кивнула. — Всё. Идём, — сказала я уже веселее.       Шедоу долго смотрел на меня. Только когда убедился, что я действительно здесь, а не в своей собственной голове, он отступил на шаг и повернулся к тоннелю, из которого мы пришли, положив руку на косяк двери. Посмотрел вверх. Бетонные обломки всё ещё медленно оседали, наполняя воздух сухой серой взвесью, заполняя проход. — Этот склад — тупик, — тихо сказал он. — Нам нужно идти в другую сторону.       Я кивнула. Грудь сжало неприятным предчувствием.       Ёж переступил и вышел первым. И я последовала за ним.       Коридоры постепенно менялись. Промышленная геометрия склада уступала место более старым, неровным тоннелям с полу-обвалившимися арками и кабелями, свисающими с потолка, как засохшие лианы в подземном лесу. На стенах проступали редкие следы чьего-то пребывания. Стрелки, символы, цифры, выцарапанные острым инструментом.       Шаги глухо отдавались эхом. Звук будто не отражался, а впитывался. — Если повезёт, — сказала я вполголоса, стараясь, чтобы ирония звучала естественно, — где-то здесь должна быть панель доступа или старая карта комплекса. Ну… или хотя бы надпись “выход” для заблудившихся героев. — Будем искать. Главное не отставай. И не прикасайся к ничему без команды. — А если трос из стены попросит дружить?       Он не ответил, нахмурившись сильнее. Пфф… Зануда.       Я шла вдоль стены, проводя взглядом по неровностям, по пятнам старой влаги, по участкам, где бетон отличался оттенком и вдруг заметила неестественный выступ, будто кто-то когда-то вмонтировал панель и затем замазал её в спешке. Металл был чуть раздувшийся от времени или внутреннего давления.       Я коснулась его пальцами и сухая пыль тут же облепила ладонь, мёртвая на ощупь. Под случайно обтёртым рукавом краем металла на долю секунды мелькнул почти уничтоженный логотип лаборатории. Настолько истёртый, что его уже нельзя было узнать. — Здесь что-то есть, — прошептала я.       Шедоу подошёл, склонился, провёл пальцами по краю с вниманием очерчивая нижнюю сторону, и уверенным, коротким усилием сдвинул крышку. Металл заскрежетал, пыль взвилась облаком, ударив в лицо сухим, затхлым запахом заброшенности и старой электроники.       Я отмахнулась.       Внутри был контейнер. Потёртый, с выцветшими символами, словно его держали в руках слишком много раз, прежде чем решили забыть. — Технический блок, — коротко произнёс он, разглядывая поверхность. — Возможно, схема проводов. Или карта.       Он открыл крышку.       Я затаила дыхание.       Внутри лежал свёрток. Пожелтевшая, шуршащая краями, которые казались хрупкими, как тонкая кость, бумага. В этом месте, полном металла и кабелей, бумага выглядела почти кощунством. — Это может быть нашим выходом, — сказал он, изучая линии. — Если главный путь будет отрезан, пойдём через вентиляцию. — Дай посмотреть… — пробормотала я, делая шаг ближе.       Символы были чёткие. Маршруты, уровни, пересечения. Старые шахты, обслуживающие коридоры, заштрихованные зоны доступа, вентиляционные каналы, узлы питания. Линии накладывались друг на друга, образуя сложную, логичную систему. И сбоку была аккуратная надпись: "С4. Уровень два."       Мы стояли почти вплотную. Настолько, что я чувствовала, как ткань его рукава касается моего. И ещё, его спокойствие, которое не исчезало даже здесь, даже в отрезанном секторе, даже после обвала.       Я наклонилась над картой, почти касаясь головой его плеча. Фонарь над техническим блоком отбрасывал мягкий конус света, выхватывая линии на бумаге.       И в этот момент свет погас. Щёлк. И исчез. Тьма опустилась мгновенно, как плотная ткань, накинутая поверх птичьей клетки. Я не вздрогнула только потому, что он был рядом. Его присутствие ощущалось так же ясно, как бетон под ногами.       Пальцы автоматически нащупали кнопку фонаря на наушнике. Щелчок. Узкий пучок света прорезал тьму, лёг на бумагу, на его руки, на резкие тени от нас упавшие на стены. Мы стояли слишком близко, и подземелье вдруг стало тесным, как узкое пространство между вдохом и выдохом.       Мрачный воин продолжал говорить что-то говорить. Я слышала слова. Но не слушала. Потому что не могла оторвать взгляд от того, как рубиновый взгляд скользил по схеме, как тень от ресниц падала на щёку, как губы едва заметно двигались, проговаривая слова, в которых столько точности, что в какой-то абсурдный момент мне показалось, что даже моё сердце могло бы подчиниться такому расчёту, если бы он приказал.       Он заметил. Остановился на полуслове. Медленно поднял взгляд.       И наши глаза встретились. Его зрачки едва заметно расширились, выхватив мой силуэт.       Я не могла пошевелиться, дыша через приоткрытые губы, ожидая… чего-то. Дышала в коротком, неровном ритме, как будто он вытягивал из меня воздух одним этим внимательным взглядом, который становился всё более и более густым, разрастаясь непонятным мне жаром.       Секунда.       Ещё одна.       Потом он отвёл глаза. — Айрис, — сказал он.       Голос стал твёрже, вернув меня обратно в шахту, к пыли в луче фонаря, что заиграла серыми искрами, к карте, сухо шуршащей в моих руках. —Да? — Хочешь выжить, начни слушать.       Я резко моргнула.       Карта. Штриховка вентиляции. С4. Уровень два. Камень под ногами. Тяжёлый запах сырости и ржавчины. Реальность вернулась, как ведро ледяной воды, вылитое прямо в лицо. — Прости… — выдохнула я, сглатывая и заставляя себя сфокусироваться на линиях схемы. — Я просто… на секунду… — Вторая секунда может стоить тебе жизни, — отрезал он.       Фраза прозвучала жёстко, что я невольно скуксилась, хотя место, время и обстоятельства явно не располагали к подобным реакциям.       Я отошла первой. Шагнула назад, чувствуя, как сердце стучит слишком громко для такого узкого пространства. — Всё поняла, командир, — сказала я, выпрямляясь и собирая лицо в привычную маску спокойствия. — Больше не отвлекаюсь.       Он коротко кивнул, передав карту мне, и отвернулся, направляясь дальше по коридору. Куртка едва шелохнулась, когда он прошёл мимо, и свет фонаря лёг на его спину, очерчивая чёрный силуэт.       Мы двинулись вперёд с тусклым светом одного фонаря и слишком плотной тишиной между нами. Я старалась сосредоточиться на чём угодно, чтобы больше не проваливаться в мысли. Он знал, что делал. И я должна была тоже.       Мы свернули в тоннель заметно уже, чем предыдущий. Свет фонаря прыгал по железным трубам и ржавым надписям, расплывающимся пятнами. Где-то капала вода редкими, раздражающими каплями, которые казались слишком громкими в этом замкнутом пространстве. — Карта у тебя? — спросил он, не оборачиваясь. — Да, — ответила я, крепче прижимая её к груди. — Я запомнила повороты. Следующий будет к левому спуску, у коллекторов.       Он кивнул, и мы пошли дальше. Медленно. Осторожно.       Где-то впереди гудело.       Сначала я подумала, что это всё ещё кровь в ушах не хочет успокаиваться, но нет, чем ближе мы приближались, тем лучше я понимала, что звук был слишком равномерным. Низкий, постоянный гул генератора, что мы слышали до этого.       Я посмотрела на него, но он уже остановился. Плечи чуть напряглись. Голова едва заметно повернулась в сторону источника звука. — Слышишь?       Я кивнула.       Гул шёл откуда-то дальше. — Мы рядом, — сказал он, и голос его стал ниже. — Осторожнее.       Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое и демонстративно уверенное, потому что, честное слово, я и так всё это время была осторожна, слушалась его приказов и не собиралась с разбега бросаться в пасть первому же механическому чудовищу, которое здесь пряталось, так что можно не говорить этого на каждом повороте. Хотелось сказать что-то вроде: "Командир, мне не десять, и я умею не умирать по собственной глупости". Или хотя бы: "Всё под контролем".       Но язык не повернулся.       Потому что в этот момент я увидела движение.       Я резко обернулась, и в дрожащем свете фонаря, среди труб, перегородок и переплетений ржавых кабелей, заметила, как тень, которую я снова не смогла выцепить, сдвинулась за металлической решёткой.       Кто-то здесь был.       Шедоу уже поднял руку точным сигналом остановиться. Второй жест показал "тишина". Его силуэт стал ещё компактнее, собраннее, как пружина, готовая распрямиться. Он двигался беззвучно, несмотря на металлические гриндерсы, заставляя бетон под ногами подчиняться ему в беззвучном поклоне.       Я старалась дышать так же тихо.       Тень снова двинулась. В этот раз справа.       Я дернулась, почувствовав, как воздух рвётся под чужим движением. Из-за трубы выскочила фигура. Мужчина. Лицо было скрыто чёрной банданой до самых глаз, и в этих глазах была паника и ни капли сомнения в своих намерениях. В руке — нож. Лезвие поймало луч фонаря и вспыхнуло холодной, ослепительной дугой.       Я инстинктивно потянулась к оружию на поясе.       Холодная рукоять уже оказалась под пальцами, палец нашёл спуск, и всё, чему меня научил Омега, выстроилось в чёткую, логичную схему: система показывала, что дистанция была метр с половиной, и этого было достаточно, что бы я… замерла.       Осознание пришло внезапно, грубым ударом под рёбра: это была не мишень и не манекен симуляции, а живой человек. Я видела, как под тканью банданы двигается его грудь. Как напрягаются мышцы предплечья, когда он перехватывает нож. Даже слышала этот едва уловимый гулкий стук сердца где-то изнутри.       Время растянулось.       Я слишком ясно представила, как пуля входит в тело. Как ткань рвётся, как импульс отбрасывает его назад. Как глаза сейчас холодные и сосредоточенные вдруг становятся пустыми. "Стреляй."       Но между мыслью и движением выросла стена.       Нож уже шёл ко мне быстрым, коротким выпадом в горло. Я видела траекторию. Чувствовала, как воздух холодит кожу у шеи. Мир сузился до линии клинка. "Стреляй, Айрис."       Я стиснула зубы так, что в висках зазвенело. Палец дрогнул на спуске.       Часть меня отчаянно кричала, что я обязана это сделать. Что ещё секунда, и я истеку кровью на этом грязном бетоне, среди ржавых труб и слепых ламп. Что Шедоу будет вынужден стрелять за меня, исправляя мою ошибку.       Другая упрямая и глупая отказывалась нажимать. Потому что если я нажму назад дороги не будет.       Лезвие приблизилось так близко, что я увидела в стали отражение собственных почти чёрных от расширенных зрачков из-за этой хищной ситуации глаз. Отражение дрогнуло вместе с клинком.       И в последний момент я сделала единственное, на что было способно моё запаниковавшее сознание: рванулась в сторону. Тонкая плёнка реальности натянулась и треснула, я разорвала её, сдвигая себя на полшага. Нож прошёл мимо так близко, что срезал прядь волос у виска. Пряди взвились в воздухе под светом фонаря.       Я оказалась за его спиной. Рука поднялась сама в коротком, жёстком движение, ребром ладони в основание шеи. Я не рассчитала силу после такого всплеска адреналина, и удар вышел сильнее, чем нужно. Тело мужчины отлетело вперёд, врезалось в стену с глухим, тяжёлым звуком, который эхом прокатился по тоннелю, и я только успела понадеяться, что не сломала ему что-нибудь важное.       Нож со звоном покатился по бетону. Металлический звук отозвался в ушах неприятной обвиняющей нотой.       Он сполз вниз.       Тишина вернулась так же резко, как исчезла. Гул внизу снова стал различим. Капля воды сорвалась с трубы и разбилась о пол. Пыль медленно оседала, как запоздалый снег после короткой бури.       Мир щёлкнул и командир оказался рядом. Один быстрый взгляд на лежащего: оценка состояния, отсутствие крови, положение тела. Затем на меня. — Всё в порядке?       Я не ответила сразу. Потому что внутри всё ещё звенело эти противным лязгом ножа. И казалось сознание отстает от реальности на секунду. — Да, — сказала я тихо, глядя на мужчину, а не на него. — Он не ранен. Просто… вырубила. "Как будто это достижение.".       Он кивнул, возможно, уже что-то проанализировав. Принял факт так же спокойно, как любой другой принимает изменение маршрута или новый поворот тоннеля. Не спросил, почему не выстрелила. Не стал разбирать мои полсекунды задержки, которые могли стоить мне горла. Просто пошёл дальше, снова вперёд, в темноту, оставляя за собой ровные шаги и ощущение движения.       А я стояла, всё ещё с оружием в руке, и чувствовала, как дрожь проходит по пальцам от ярости на себя за эту паузу. На этот проклятый миг, в котором я перестала быть агентом и… —Не смогла… — сорвалось почти беззвучно. "Что, если в следующий раз я тоже замру?"       Шаги впереди замедлились.       Парень обернулся через плечо. В этом взгляде было то самое холодное спокойствие, к которому я уже успела привыкнуть. Он не требовал продолжения, хотя, скорее всего уже проанализировал во мне всё, что мог от этой паузы до дрожи в голосе.       И мне пришлось продолжить самой. — Я… — голос прозвучал непривычно хрипло. — Я сейчас… Я… я не смогла выстрелить.       Тишина в ответ. — Я просто замерла. Я знаю, что, это наверное… — я сглотнула, подбирая слово, которое не звучало бы жалко, — правильно, но не могу избавиться от мысли, что из-за этого кто-то на моей стороне может пострадать?       Он всё ещё молчал.       И это было сложнее, чем если бы он перебил, дал сухую оценку или холодный совет. Я вдруг ощутила странное желание доказать ему, что я не бесполезная несмотря на все сегодняшние неудачи и заканчивая этой, лежащей на полу. Прийти к какому-то логичному выводу. Что это была не трусость. Что я не безмозглая девочка, которая случайно оказалась с оружием в руках. — Может, мне не стоит носить его, если я не могу использовать, — прошептала я, глядя на пистолет так, будто он принадлежал кому-то другому. — Может, я… должна найти другой способ действовать. Иначе для кого я тогда опаснее?       Он долго смотрел на меня. Спокойно. Может, ожидал, что я продолжу мысль.       Потом веки едва заметно опустились. Грудь чуть приподнялась, и он слегка тяжеловато медленно выдохнул через нос. — Если ты не можешь выстрелить, это не делает тебя слабой.       Пауза, в которой он подбирал слова. — Но ты должна понять, что иногда другой способ не появится. В бою у тебя не будет времени искать себя. Будет только ты и цель или ты и тот, кого надо защитить, и, если ты решишь не стрелять, ты должна быть уверена, что сможешь защитить иначе.       Я кивнула. Горло сжалось так, что ком внутри невозможно было проглотить, заставляя губы пройтись лёгкой дрожью. — Я боюсь… потерять себя, — сказала я срывающимся шёпотом.       Попыталась усмехнуться, что, конечно же, не вышло. — Знаю, звучит драматично. Как в плохом подростковом романе, — добавила я тихо. — Но… как будто если я выстрелю в кого-то живого, часть меня уже перестанет быть мной.       Пауза. Я опустила взгляд, глядя на бетон, на тонкую трещину под ногами. — Я ведь не вступала в G.U.N., потому что мечтала спасать мир. Не потому что я "солдат" или какой-то там борец за справедливость. Я вообще не хотела. Я согласилась, потому что… — вдох. — Потому что не видела другого выхода. Потому что… слишком многое вокруг зависело от этого.       В груди сжалось сильнее. — А теперь выходит, что и этой части себя — живой, человечной, не готовой стрелять — мне тоже надо отказаться? Просто вычеркнуть? И ради чего? — Я провела рукой вдоль тела,- Ради формы? Ради миссии?       Я подняла глаза на него. — Я не знаю, кто останется, если я всё это отдам.       Он не отвёл взгляд.       Тоннель казался теснее. Гул внизу громче. Свод над головой нависал, как тяжёлая мысль, от которой невозможно избавиться. — Тогда не отдавай всё, — сказал он уверенно. — Но если ты выбрала идти этим путём… будь готова к тому, что не всё можно сохранить.       Он перевёл взгляд дальше по коридору, прислушиваясь. И уже делая шаг добавил: — И это разговор не для середины тоннеля, — добавил он сухо, сквозь сжатую челюсть.       Я молча наблюдала за тем, как свет фонаря снова лег на его спину. Слова оседали внутри, не спеша примиряться с мыслями. — Как ты справился с этим? — спросила я наконец, едва слышно. — Я не справился, Айрис. — Его глаза потемнели, и это не была игра света фонаря. — Я просто научился не думать об этом. Но ты… — он сделал короткую паузу, словно выбирая слово не умом, а чем-то глубже, — ты ещё можешь. Пока можешь — думай, чувствуй, сомневайся. Просто не позволяй этим сомнениям остановить тебя, когда кто-то другой будет ждать, что ты прикроешь.       И пошёл вперёд.       Я шагнула следом. Один шаг. Второй. Ноги двигались по инерции, по привычке следовать за его силуэтом, который уверенно рассекал темноту узкого тоннеля. Свет фонаря вытягивал тени, делая их длиннее и острее, и в этих тенях он казался выше, тяжелее, чем был на самом деле.       Взгляд зацепился за напряжённо сжатую руку в луче фонаря. В свете металл ингибитора едва поблёскивал, и этот блеск вдруг показался мне слишком резким. Шедоу знал, каково это — терять куски себя. Знал, как больно пытаться не отдать последний.       И вдруг мне стало страшно не за себя, а за него.       Потому что если я боялась потерять, значит, у меня ещё было, что терять. Во мне ещё что-то сопротивлялось, что-то живое и упрямое. А он… он, возможно, слишком давно идёт вперёд только потому, что, если остановится, придётся оглянуться. И увидеть, сколько уже не вернуть.       Я тихо выдохнула и заставила себя сфокусироваться на коридоре впереди.       Через пару поворотов ощущение появилось странное ощущение, что что-то было не так.       Звук.       Он тянулся из глубины шахты глухой и неясный настолько, что невозможно точно было определить откуда идёт. Но он не менялся с момента, как мы вошли в этот коридор, оставаясь монотонным. Не становился громче. Не становился тише. Как будто был не впереди и не позади, а где то… везде.       Я остановилась. — Шедоу…       Он замер мгновенно, как если бы ожидал этого. Пол-оборота корпуса, цепкий взгляд. — Что? — Ты же тоже слышишь это? — Да. — Он не меняется.       Пауза.       Он действительно прислушался. Я увидела, как его взгляд скользит по стенам, по углам, оценивая геометрию. — Мы прошли не меньше трёх ответвлений, — произнёс он тихо. — Источник должен был сместиться.       Холод прошёлся вдоль позвоночника.       Я сглотнула. — И ещё кое-что. — Говори. — Мы никого не видели. Вообще никого. — Я тоже медленно провела взглядом по коридору: по трубам, переплетённым, как старые жилы; по трещине в полу, в которой застряла грязная вода; по сколу на уровне плеча возле поворота; по скользкому пятну ржавчины у поворота. — Кроме того мужчины.       Его глаза вернулись ко мне. — Он выглядел не как часть засады или охранник, — продолжила я, вспоминая его взгляд, ту смесь решимости и паники, которая редко встречается у тех, кто чувствует себя хозяином ситуации. — Он был слишком… — я замялась, подбирая слово, которое не звучало бы наивно, — напуган. — Приманка, — коротко сказал он.       Я кивнула. — Или кто-то, кого сюда загнали так же, как нас.       Тишина стала гуще.       Мы прошли ещё несколько шагов, и я почувствовала странное ощущение дежавю. Сначала едва заметно, потом отчётливее, как только я начала замечать детали. Стена справа. Скол на уровне плеча. Узкий, будто след от удара прикладом. Трещина в полу. Пятно ржавчины у трубы, похожее на расплывшуюся ладонь.       Я резко остановилась. — Мы здесь уже были. — Нет, — ответил он автоматически, по инерции логики. Потом прищурился, потому что свет моего фонаря снова выхватил тот же скол. — …Чёрт.       Гул внутри тоннеля не изменился. Ни на долю. Ни на полтона. — Нас закольцевали.       Ёж быстро развернулся, осматривая потолок, стены, пол. — Пространственная петля?       Я закрыла глаза всего на секунду. Не ушами. Глубже.       Внутри меня энергия сжалась, насторожилась, словно касаясь кого-то чужого. Я позволила ей коснуться пространства. Это было тонкое вмешательство в саму структуру направления. Кто-то аккуратно переписал формулу движения и подставил одинаковый результат на каждый поворот.       Это был энергетический якорь. — Вверху, — прошептала я.       Я подняла луч фонаря к потолку. В углу, почти у самого стыка плит, спрятавшись за толстой трубой, дрожало тонкое искажение. Я шагнула ближе и посмотрев за трубу, увидела в его центре металлический узел размером с ладонь, а из него расходились тонкие энергетические нити, вплетённые в саму геометрию пространства, как швы, удерживающие ткань.       Я сделала шаг назад.       Это была энергия порядка.       Но не моя.       Чужая.       Она ощущалась иначе: жёстче, суше, без малейшей погрешности. Как идеальная формула, в которой не оставлено места ни ошибке, ни сомнению. В груди неприятно сжалось. — Это не я, — тихо произнесла я. — И я никогда не чувствовала такую подпись.       Шедоу не сводил взгляда с устройства, как кот с лазерной указки, готовый в любой момент прыгнуть и поймать. — Можешь отключить? — Могу попробовать, — ответила я честно, не пряча сомнение. — Но это техника. Пока он держит контур, если я трону напрямую и попробую перезаписать, он может неправильно среагировать. Тогда петля схлопнется… и мы окажемся тут навсегда.       Короткая пауза. — Сбей физический носитель, — сказала я быстро. — Удар по центру должен отключить его.       Он не переспросил. Ни "уверена?", ни "а если нет?".       В следующий миг он уже был в движении. Короткий, выверенный прыжок, вспышка алого отблеска на металле, точный удар. Узел лопнул с сухим треском.       Стены на мгновение пошли рябью, и коридор будто выдохнул. Воздух стал легче, чище, менее вязким. Я глубоко вдохнула.       Гул, сопровождавший нас, сместился куда-то в сторону. Похоже, источник наконец оказался там, где и должен был быть: за пределами стены, а не в каждой точке сразу. Мрачный воин уже подошёл ближе к перегородке, откуда шёл звук. Осмотрел стену, провёл ладонью по металлической панели, по стыку плит. — Старый шлюз, — произнёс он, чуть наклонив голову. — Закрыт. Но электромагнитный контур ещё жив.       Я подошла ближе, ощущая, как пыль поднимается мягкими спиралями от наших шагов. — Думаешь, откроется? — Проверим.       Он присел к панели так сосредоточенно, будто действительно собирался её вскрыть аккуратным, инженерным способом, подбирая снизу провода. Пальцы скользнули по потускневшим контактам. Искры едва заметно вспыхнули под краями перчаток, короткими золотыми вспышками. Он наклонился ближе, взгляд скользнул по проводам, по схеме, скрытой под тонким слоем пыли и времени.       Я на секунду зависла, наблюдая за этим. "С каких пор у тебя в резюме ещё и “специалист по старым шлюзам”?"       Но не успела ничего спросить, потому что он вдруг выпрямился и, вместо того чтобы продолжить разбираться в проводах, коротко, без предупреждения ударил кулаком по металлической панели стены рядом со швом.       Металл прогнулся внутрь с обиженным звуком. Края крепления оторвались от стены, болты жалобно скрипнули, один с треском вылетел, отскочив в сторону.       Я моргнула. — Подожди, ты что…       Он уже поддел край искорёженного металла пальцами. Тот скрипнул, сопротивляясь, но это сопротивление было скорее формальностью, чем действительно на что-то влияло. Ёж перехватил хват, упёрся ногой в бетон и одним коротким, резким движением выдрал дверь из креплений.       Просто.       Выдернул.       Шлюз оторвался с металлическим воплем, сам шокированный таким развитием ситуации. Панель повисла на остатках проводов, искры рассыпались по полу короткими звёздами.       Я уставилась на него. "Ах да. Зачем сложные схемы, если можно быть… Шедоу".       Он стряхнул с перчатки мелкую металлическую крошку, будто ничего особенного не произошло. — Проводка была испорчена, — спокойно произнёс он, даже не глядя на меня. — Основная фиксация держалась на механике.       Конечно.       Конечно, держалась.       Я медленно выдохнула, стараясь не улыбнуться слишком явно. — Напомни мне в следующий раз сначала уточнять, планируешь ли ты чинить или ломать, — пробормотала я.       И в этот же самый момент ухмылка померкла, потому что я почувствовала толчок внутри. Лёгкое притяжение тянуло меня в ту комнату, словно кто-то тихо произносил моё имя снова и снова.       Я сжала кулаки. "Нет. Только не снова".       Мрачный воин обернулся ко мне. — Ты что-то чувствуешь? — Да. Похоже, здесь есть ещё вещество.       Он смотрел внимательно. Даже настороженно.       Я видела это и понимала, откуда это напряжение. Он сомневался в моей природе, что тянет меня. Потому что то, что зовёт, может быть не просто веществом, а чем-то, что уже откликнулось внутри меня, и эта перспектива не выглядела особо радужной в контексте.       Мы вошли.       Помещение было небольшим: складское, с низким потолком и рядами лабораторных столов, выстроенных как мёртвые свидетели прежней работы. Подключенные к генератору, что всё это время вёл нас, конвейерные ленты тянулись вдоль стен, застывшие в полуобороте, но ещё недавно, судя по следам, активно использовавшиеся. На их концах стояли металлические, тёмные, с приоткрытыми люками, будто пасти, готовые принять то, что по ним подавали контейнеры.       Один из них стоял прямо на центральном столе. Рядом лежали пакетики, в которые расфасовывали эту дрянь.       Я подошла ближе.       Луч фонаря скользнул по его поверхности, выхватывая знакомые линии, и остановился на знакомом символе.       Мне не нужно было анализировать.       Я уже видела это.       ORDO. — Шедоу, — позвала я тихо.       Он подошёл, молча взглянул и его брови едва заметно сошлись. — Значит, они всё-таки замешаны в этом, — сказал он негромко. — Или… кто-то из бывших.       В его тоне не было удивления. Только подтверждение гипотезы, которая, видимо, уже давно жила где-то на периферии его мыслей. Я положила карту и провела пальцами по краю стола, ощущая тонкий слой пыли, который не мог скрыть того, что здесь работали относительно недавно. — Может, это просто старая лаборатория, принадлежавшая им? — осторожно предположила я, всё ещё надеясь на менее мрачный вариант. — В сводке же не было упоминания. И Вэйден сказал, что они не замешаны. — С распространением они, возможно, не связаны, но поддерживать вполне могли. Или закрывать глаза. — Бросил он, разворачиваясь, после того как глянул ещё раз на контейнер. — Уходим. Тем более нам нельзя быть замеченными. Разберёмся в штабе. — Подожди, разве… нам не надо всё уничтожить? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела это отфильтровать. — Как вы делали это с Руж в прошлый раз?       Он медленно повернулся ко мне.       И на секунду уставился так, будто пытался пытался пролистать внутренний архив воспоминаний и найти страницу, когда именно и что именно он "делал с Руж". Видимо, для него это было настолько обыденно, что эпизод с взрывом не выделялся среди прочих. А для меня тот момент остался яркой вспышкой, достойной отдельной главы в личном дневнике "Как я впервые поняла, что работаю с людьми, которые считают подрыв объекта планом А". — Ладно, — я вздохнула, неловко вскинув рукой. — Ну то есть… разве в фильмах так не делают? Чтобы эту дрянь больше не распространяли.       Его взгляд бесстрастно скользнул по моему лицу, проверяя: это наивность или искренний вопрос. — Мы не в фильме, Скай, — сказал он глухо, хоть и без раздражения. — Если уничтожим это здесь и сейчас, мало того что можем вызвать непредсказуемую химическую реакцию, так ещё и останемся без доказательств. Без связей. Без имён.       Я сжала пальцы на рукаве, чувствуя, как ткань мнётся под ногтями. — Но если его кто-то заберёт?.. Вдруг они… — Заберут, — перебил он спокойно. — В этом и дело. Но теперь мы знаем, что и где искать, а, главное, сможем предъявить это, когда понадобится.       Он поднял один из пакетиков на уровень глаз. Вещество внутри мерцало густым, рассыпчатым светом, отражаясь в алых глазах напротив. Оно было красивым, до обидного красивым: переливалось, как кристаллизованный закат, как нечто драгоценное, созданное не для разрушения, а для восхищения. И именно поэтому казалось ещё более отвратительным. Красота яда всегда чуть более коварна, чем его запах. — Уничтожить легко, — добавил он. — Доказать сложнее, но именно это остановит цепочку.       Я молчала, потому что понимала: он прав. И именно это раздражало больше всего. — Ненавижу, когда всё так, — прошептала я, глядя на дрожащий свет внутри упаковки, которую он методично клал рядом с предыдущим образцом. — Хочется просто… вырвать корень. А не считать листья.       Он не ответил, коротко кивнув в признание того, что моё желание понятно, но в этом мире желания редко имеют приоритет. Когда мы вышли из помещения с образцами, воздух в коридоре действительно изменился.       Командир остановился ещё до того, как я что-то поняла. Его корпус слегка сместился, вес перенёсся на переднюю ногу, как перед прыжком. Самый настоящий чёрный кот, уверенный, что приземлится куда надо. — Нас окружают, — сказал он низко.       Я напряглась, задержала дыхание и услышала.       Тяжелый и ритмичные шаги слева. Сразу несколько. Справа доносились глухие голоса, короткие команды. Металл о металл. Щелчок предохранителя. Звук, который невозможно перепутать. — За нами следили всё это время, — выдохнула я. — Да.       Он не выглядел удивлённым. Раздражённым, возможно. Но не растерянным. Его взгляд уже скользил по пространству.       Шаги ускорялись.       Я сделала шаг назад. — Возвращаемся в лабораторию? — шепнула я первое, что пришло в голову.       Он покачал головой почти сразу. — Нет.       Его глаза остановился на стенке возле потолка. Вентиляционная шахта. Узкий прямоугольник, чуть светлее остального бетона.       Прищур.       Кивок вверх. — Вентиляция. Живо.       И вот он уже был в движении.       Короткий хищный прыжок. Рука взметнулась вверх, пальцы зацепились за край решётки. Металл скрипнул с раздражённым визгом, но во втором движении крепление поддалось, и металлическая сетка была вырвана, словно декоративная накладка, а не часть конструкции.       Я едва успела осознать, насколько быстро это произошло.       Он подтянулся внутрь, и тёмная фигура растворилась в узком проёме. На секунду коридор опустел, заполняясь только гулом шагов, которые уже не просто приближались, а разрастались эхом почти под ухом.       И затем его рука появилась снова. — Давай.       Шаги стали громче. Кто-то заорал команду. Луч света мелькнул в дальнем повороте, выхватывая кусок стены и снова исчезая.       Я подпрыгнула, хвост взвил облако серой пыли, воздух царапнул горло. Пальцы сомкнулись на его горячем запястье. Он потянул меня вверх без видимого усилия, и я втиснулась внутрь, чувствуя, как металл холодит ладони сквозь перчатки, как пыль забивается в нос, как острый край задел ткань на локте и она разошлась длинной царапиной.       Снизу раздался голос: — Они здесь! Разделиться!       Луч фонаря полоснул по стене под нами. Я замерла на долю секунды в рефлексе. — Вперёд, — коротко скомандовал Шедоу. — Быстро.       И двинулся первым.       Я подчинилась, устремившись следом, чувствуя как тело действует само, пока голова всё ещё переваривала ситуацию. Я старалась не задевать локтями стенки, не стучать коленями о металл, не выдать себя звоном, но металл словно на зло отзывался гулким эхом. Внизу грохнули шаги. Кто-то ударил по двери лаборатории, переворачивая её.       Вентиляционный тоннель уходил вглубь, резко поворачивая вправо. Пыль здесь лежала плотнее, почти полностью скрывая пальцы, а старый воздух был сухим и горьким.       Впереди командир остановился на секунду, замер, прислушиваясь. Снизу раздался звук: кто-то подпрыгнул, пытаясь дотянуться до прохода и явно сорвался, потому что послышался глухой удар о землю. — Они наверху!       Металл под нами вздрогнул от удара. — Быстрее, Скай.       Я ускорилась, чувствуя, как сердце стучит уже не от философии и не от раздражения, а от чистого адреналина. Дыхание сбивалось от пыли, которая плотным комом уже лежала в носу, не давая продохнуть, и от усталости. Металл под ладонями скользил, узкий проход давил на плечи, и всё же я чувствовала только его впереди, совсем рядом. Его ботинок иногда почти касался моего локтя, напряжённые движения лопаток под тканью, редкие короткие взгляды через плечо, чтобы убедиться, что я рядом.       В одном из поворотов вентиляция сужалась ещё сильнее, и мне пришлось остановиться. Разодранный рукав зацепился за внутренний край, ткань дёрнулась, я зашипела сквозь зубы. — Стой, — раздался шёпот спереди.       Он уже протиснулся в небольшое расширение: участок, где можно было хотя бы выпрямиться и перевести дух. Его силуэт почти растворился в тени, оставляя только два красных горящих кристалла. — Подожди. Дай руку.       Я протянула вторую ладонь, и он крепко поймал её. Его рука была горячей, пальцы обхватили мои, и в эту секунду я не чувствовала ни боли, ни страха. Только это.       Он притянул меня ближе, разорвав ткань в требуху, едва не оставив без рукава. Я услышала, как треснула нить, почувствовала, как холодный металл тоннеля коснулся оголённой кожи. Его ладонь сжалась крепче, помогая перебраться через узкий стык. Мы оказались почти вплотную. Грудь к груди. Его колено оказалось между моих бедер, а вторая рука легла недалеко от лица.       Тоннель был тесным до неприличия, но внезапно мне стало трудно дышать не из-за простоявшегося воздуха. Свет фонаря, закреплённого у меня на виске, вырезал резкий силуэт его лица. Его глаза оказались ближе, чем когда-либо.       Где-то вдалеке снова глухо ударили по проходу. Металл под нами отозвался лёгкой вибрацией. Похоже, преследователи свернули в другой тоннель, хоть это ощущалось совершенно неважным. Мир на секунду сузился до этого узкого пространства и его дыхания, ровного и тёплого, касающегося моей щеки.       Ёж всё ещё не отпускал мою руку, хотя необходимости в этом больше не было.       В его взгляде горела привычная сосредоточенность, но под ней было что-то другое. Едва уловимое и неровное. Почти болезненно живое, как языки пламени открытого костра, которое может согреть, а может и обжечь. Как тогда, когда мы нашли карту, когда в нём на секунду что-то дрогнуло.       Я выдохнула почти шёпотом: — Иногда я не понимаю, о чём ты думаешь.       Он придвинулся ещё ближе. Его большой палец медленно, размеренно провёл по внутренней стороне моего запястья. Движение было невесомым, однако кожа вспыхнула под этим касанием так резко, что я растерялась. Волна поднялась по руке, прокатилась по плечу и осела где-то ниже, в животе, где всё неожиданно сжалось и стало опасно чувствительным.       Я резко вдохнула.       Его губы приоткрылись. На долю секунды я решила, что он что-то скажет, но вместо слов он наклонился ниже. Очень близко. Жар выдоха коснулся моей шеи, и от этого простого, почти случайного касания воздух в тоннеле стал гуще.       Его рот завис в нескольких миллиметрах от кожи.       Я вздрогнула, хотя вентиляционная шахта теперь была совсем не холодной. Металл давил на спину, пространство лишало манёвра, и всё, что оставалось, — это его дыхание и собственное сердце, которое, кажется, решило объявить тревогу без всякой причины. — И это хорошо, — тихо сказал он каким-то славленным тембром. — Если бы ты понимала всё, что я думаю… ты бы не полезла сюда со мной.       Моё сердце ударилось так сильно, что я была уверена, что он почувствует это через запястье. — Что? — выдохнула я, не узнавая собственный голос.       Он задержался ещё на долю секунды. И, к сожалению, я не видела его лица, чтобы понять была ли там усмешка, боль, предупреждение или что-то ещё. — Ничего, — отозвался он.       И всё.       Он отпустил мою руку. Отодвинулся. Развернулся в следующий проход. И снова стал командиром. Тем самым, которого невозможно прочитать, невозможно сбить, невозможно заставить сказать больше, чем он готов.       Я осталась на секунду на месте, глядя ему в спину.       Внутри всё ещё колотилось что-то невыносимо живое. Тёплое. Неловкое. Совершенно неуместное в узком тоннеле под землёй, под ударами чужих шагов и угроз. И всё же родившееся.       На секунду я почти ожидала, что он остановится, повернётсят и скажет что-то ещё. Ну хоть одно слово, которое расставит всё по местам и объяснит, что это вообще было.       Но нет.       Он снова отгородился.       Так же, как и утром. Так же, как всегда. Чёрт бы его побрал с этими внезапными выкидонами. Скажет полфразы, заденет, подожжёт изнутри и тут же вернётся к своему каменному "ничего", а ты ходи думай стоит ли тебе что-то делать или нет.       Пальцы невольно коснулись запястья, где ещё горела кожа от его прикосновения, словно там поставили невидимую метку. — Ладно, загадочный воин, — пробормотала я себе под нос, стараясь, чтобы в голосе было больше насмешки, чем правды. — Держи свою завесу тайны. Кто бы сомневался. "Прекрасно, Айрис. Ты же обожала разгадывать загадки, правда? Ну вот тебе идеальный квест. Влюбись в ходячий ребус. В стратегический, молчаливый, вооружённый до зубов ребус. И гадай до конца дней, что именно он хотел сказать, прежде чем героически замолчать"       Я закатила глаза. Благо он двигался впереди и не видел этого мелкого предательства достоинства.       Он остановился.       Я почти врезалась в его спину. — Если бы я мог, — сказал он глухо, не оборачиваясь, — я бы снял её.       И пошёл дальше, не дожидаясь ответа. "Конечно. Разумеется. Почему бы и нет. Добавим ещё одну фразу, которую можно крутить в голове ближайшие три года."       Я сжала кулаки. Слишком сильно. Ногти впились в ладони, и это было даже кстати: физическая боль всегда проще, чем слова, которые вдруг оседают где-то глубоко, между горлом и сердцем, и не хотят растворяться.       Воздух постепенно менялся. Становился свежее, резче, с примесью холодного камня. Тоннель расширился, потолок поднялся, пыль уступила место лёгкому сквозняку. Мы ползли молча, слишком вымотанные, чтобы продолжать словесные дуэли, и слишком упрямые, чтобы начать разговор заново.       В каждом его движении я чувствовала ту же твёрдую решимость: вытащить нас отсюда. Во что бы то ни стало. И это, пожалуй, было единственным, что сейчас сдерживало от словесной перепалки с моей стороны.       Впереди показался слабый дневной свет. Тёплый. Живой. — Сюда, — коротко сказал Шедоу.       Мы выбрались из вентиляционного тоннеля в узкую, обшарпанную техническую комнату. Плиты пола были частично сдвинуты, бетон крошился по краям, на стенах висели оголённые кабели. Спереди зиял полуразрушенный проём, за которым угадывался выход.       Он первым поднялся, быстро проверил периметр быстрым взглядом, как будто и не провёл несколько часов под землёй, что было удивительно, потому что моё собственное зрение протестовало. Потом протянул мне руку. Я, не раздумывая, схватилась за неё, просто потому что это было быстрее. И потому что в этом жесте не было ничего лишнего: только действие.       Я вдохнула и закашлялась, когда свежий воздух ударил в лицо, холодный, насыщенный запахом сосны и нагретого солнцем мокрого камня. После часов в сыром подземелье он казался почти агрессивно чистым. — Похоже, это технический тоннель к южной границе, — сказал он, проверяя панель на стене быстрым, точным движением. — Мы в двух километрах от внешнего кольца охраны.       Два километра. После всего — это почти подарок. — Связь? — я нащупала рацию на ухе.       Она отозвалась резким треском, сама не веря, что мы снова в зоне сигнала. Статика пробежала по коже неприятной рябью, и на секунду мне показалось, что нас снова тянет обратно вниз в бетон и пыль. — Группа Альфа, выход на поверхность. Координаты 51.07, южный склон. Требуется эвакуация. Повторяю, выход подтверждён. — Мгновенно проговорил Шедоу.       Ответ Эвана прорвался почти сразу, с характерной нотой облегчения, которую он даже не попытался скрыть: — О, слава хаосу, вы живы! Принято. Подтверждаю ваши координаты. Внешний периметр фиксирует движение в трёхстах метрах к северо-востоку от вас. Рекомендую держаться южного склона, там меньше тепловых сигнатур.       Я невольно фыркнула от интонации парня. — Транспортник в пяти минутах, — добавил он уже собранее. — Подойдёт с западной дуги, чтобы не пересечься с возможными наблюдателями. Вам нужно выйти на открытый участок.       Мы вышли и оказались на скальном открытом выступе, который крошился камнем под ногами, а ветер усиливался с каждым шагом. Солнце ударило в глаза так резко, что я зажмурилась, не в силах открыть после часов в тесной, давящей темноте. Ветер трепал волосы и хвост, тянул одежду, воздух пах свободой и опасностью одновременно.       Шедоу встал чуть впереди, рукой всё ещё придерживая рацию на ухе. Его силуэт высился чёрной линией на фоне серого неба и ещё более серого города внизу. Ровный. Спокойный. Сдержанный до абсурда.       Через пару минут над склоном появился транспортник. Его гул ударил в грудную клетку, прошёлся по рёбрам вибрацией, поднял волосы, взъерошил одежду, вырывая остатки пыли из ткани. Машина зависла в воздухе чуть в стороне, винты разрезали пространство, и трап с лязгом опустился к нам, качнувшись в порыве ветра. — Подтверждаю безопасный коридор на ближайшие две минуты, — добавил Эван. — Дальше возможна коррекция маршрута. Двигайтесь.       Мы поднялись по трапу.       Воздух в салоне был тёплым, чуть тяжеловатым, с запахом топлива и металла. Пол под ногами вибрировал ровно и уверенно. Натянутые ремни, закреплённые контейнеры, глухой гул двигателя… всё казалось почти уютным после шахты.       На боковых сиденьях уже сидели знакомые фигуры. Лео Бранд, что сидел с перевязанной ногой, всё ещё гордо держа спину прямо, поднял голову. Рядом расположились двое младших аналитиков, рукава закатаны, под глазами синие тени бессонницы и напряжения, ну руке Алии виднелась почти фиолетовая ссадина. — Живы, — буркнул Лео и коротко кивнул. — Это хорошо.       Я села напротив, стараясь не показать, что если бы прошла ещё два шага, то скорее всего упала бы мёртвым грузом. Мышцы ещё помнили узкий тоннель, прыжки, напряжение. Адреналин медленно отпускал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тряску.       Шедоу остался у двери ещё на секунду, держать рукой за край, взгляд скользнул по горизонту. Только потом он вошёл, опустился рядом и кивнул пилоту. — Подъём.       Транспортник дёрнулся, оторвался от скалы, и склон начал отдаляться, превращаясь в линию камня и света. Вибрация стен отозвалась в костях, и я позволила себе откинуться на спинку кресла.       Я мельком посмотрела на него. Он сидел молча, взгляд был направлен вперед, где он уже просчитывал следующий шаг, следующий доклад, следующий риск.       Я медленно выдохнула, позволив голове опереться о холодную стену салона. Гул двигателей становился убаюкивающей колыбелью. Солнце скользило по металлическим панелям, разбиваясь на блики.       И впервые за весь день я закрыла глаза.       Транспортник сел с присущим толчком, от которого кабина вздрогнула и металл под ногами отозвался глухим эхом, вырвав меня из полу-дрёмы. Земля снова оказалась под подошвами. Настоящая. Твёрдая. Только теперь уже безопасная или, по крайней мере, так хотелось думать.       Ночь уже накрыла горизонт плотным, бархатным куполом, и периметральные лампы отбрасывали длинные, вытянутые тени на бетон. Они казались чужими, растянутыми до неузнаваемости, как будто каждый из нас оставил за спиной ещё одну версию себя, которая была частью другого, более искажённого мира.       Я первой спрыгнула вниз.       Ноги предательски дрогнули, и я сжала зубы, делая вид, что это просто неудачный угол приземления. В голове всё ещё шумело, словно винты так и не остановились. А может, это были не винты. Было похоже на то, что гости в голове не могли вытерпеть весь день без возможности поговорить между собой, ведь я ни на секунду не оставалась одна.       Шедоу спрыгнул следом, проходя мимо. Он коротко кивнул офицеру у входа и вошёл в здание первым. Позади вышли аналитики. Алия поправила очки, стекло на секунду поймало отражение прожектора, и её взгляд стал слишком наполненным мыслями и усталым. Ричардсон вытер лоб рукавом, хрипло выдохнул, только сейчас позволяя себе дышать свободно. Лео, как и полагается капитану, проверил оружие и щит, привычным движением щёлкнул предохранителем и направился к офицеру безопасности, уже формируя в голове доклад.       Я шла по коридору, как под влиянием какого-то транса. Шагала за Шедоу почти не думая. Вслед за ним сдала оборудование, выслушала от Эвана, что мы выполнили хорошую работу. После чего он остановился у знакомой двери его кабинета.       Я на автомате остановилась тоже.       Пауза повисла в коридоре невидимой нитью. — Иди отдыхай, на сегодня всё, — сказал он, уже прикладывая ладонь к сканеру.       Система мягко пискнула, зелёный индикатор вспыхнул ровной полосой. — Я… — Я вздрогнула, вернувшись в реальность, не сразу осознав, что хочу сказать. — Н… нет, — выдохнула, сама не до конца понимая, что именно отрицаю. — Мне нужно заполнить отчёты. И… наверно, отрапортовать.       Потому что если я сяду и останусь одна с тишиной, она точно начнёт задавать вопросы и неизвестно будет ли моё собственное сознание адресатом. Он повернул голову чуть в мою сторону, и я увидела его профиль. — Ты хорошо поработала сегодня. Я разберусь с остальным. Тебя позовут, если понадобишься.       Коротко. Решительно. Без возможности для спора. "Конечно. Решение принято. Вопрос закрыт."       Дверь скользнула в сторону за его спиной с тихим шипением, пропуская его внутрь. Свет из комнаты на мгновение очертил его фигуру, а затем створки сомкнулись, оставив меня одну в коридоре.       Я сделала короткий выдох и прислонилась к холодной стене. Форма давила на плечи тяжёлым напоминанием: ты в строю. Ты агент. Ты, как бы то ни было, справилась. И всё же…       Там, в небе, всё было проще. Там я хотя бы видела, куда падаю. Можно просчитать, можно сгруппироваться, можно в последний момент зафиксировать пространство под ногами, если совсем прижмёт. А здесь… Здесь была только тишина. Слова, в которых можно утонуть. Взгляд, от которого я не была уверена, хочется ли спрятаться или остаться в нём навсегда.       И самое страшное я правда хотела.       Я провела ладонью по лицу, Стараясь стереть с себя всё эти мысли, жар, чужое дыхание на коже, собственную нелепую уязвимость. Вздохнула. Глубоко. Ровно. Посчитала до трёх. "Позже. Я подумаю об этом позже."       Отличный план. Переложить эмоциональную катастрофу в папку “разобрать когда-нибудь”. Если бы за это выдавали медали, у меня бы уже была коллекция. Но сердце, упрямый предатель, уже выбивало всё тот же ритм, как тогда перед прыжком.       Дверь в мою комнату закрылась за спиной с тихим щелчком, отсекая коридор, свет, чужие взгляды. Я сделала шаг вперёд и только тогда позволила себе выдохнуть по-настоящему. Воздух вышел из лёгких с таким ощущением, будто я держала его с момента приземления.       Всё тело гудело от сдержанного напряжения. Не от усталости даже, а от постоянной готовности быть собранной, чёткой, контролируемой.       Я остановилась в центре комнаты, не зная, с чего начать. Снять форму? Заполнить отчёты? Хотя я точно не знала какие, но в системе же все должно быть, так? Сесть на кровать и притвориться, что усталость — единственная проблема?       А потом просто с силой сбросила перчатки, выкидывая вместе с ними злость, что никак не хотела проходить. Одну. Вторую. Они упали на стол с глухим, тяжёлым звуком, поднимая облака пыли, которые выбились из ткани.       Сняла порванную куртку. Ткань тихо прошуршала, освобождая плечи, и я на секунду задержала её в руках, надеясь, что завтра мне не придётся объяснять каждый разрез и почему рукав выглядит так, будто я снова полезла туда, куда не стоило. Потом штаны, пояс с креплениями. Металл звякнул о стол, напоминая о себе.       Я осталась в чёрной поддоспешной ткани и нижнем белье, ощущая, как дышать стало легче, но вместе с этим будто ушла защитная оболочка. Статус агента. Иллюзия контроля. Уверенность, что я всегда знаю, что делаю. Без формы я была просто собой.       Я прошла в ванную. Лицо в зеркале выглядело так, как будто я домовёнок Кузя и меня только что вытащили из печки. Оглядела тело: пара ссадин на коленях, уже начинающих темнеть, и глубокая царапина на руке, которая лениво затягивалась. Кожа восстанавливалась быстрее, чем хотелось бы иногда.       Промыла рану, наблюдая, как холодная вода смывает тёмные полосы и остатки пыли. Умыла лицо, вымывая из шерсти всю серость коридоров, всю подземную тяжесть. Вода стекала по вискам, по шее, по спине, унося с собой остатки мыслей.       Я встала под душ и просто… остановилась.       Тёплая вода обрушилась сверху, и звук её падения заполнил всё пространство, заглушая мысли. Она стекала по плечам, по спине, по хвосту, который стоило бы завтра промыть ещё раз, смывая напряжение, растворяя остатки подземной тесноты.       Я закрыла глаза.       И просто… выдохлась.       Не знаю, сколько я так простояла. Минуту? Десять? Время под водой теряет форму. Оно становится мягким, как пар, и распадается на отдельные вдохи.       Тёплые струи скользили по коже, по шее, по плечам, и вдруг память тела предательски подбросила воспоминание о его теплом дыхании, зависшем в миллиметрах от кожи. Его низкий рычащий тембр голоса. "Если бы ты понимала всё, что я думаю…" “Да что он такого там может думать?”       Я резко вдохнула на грани смешка, хотя вокруг не было ничего, кроме пара и стеклянных стен кабины. “Соберись.”       Но тело не слушалось так легко. Я вдруг поймала себя на том, что пальцы сами нашли шею и провели по коже под мокрой шерстью, проверяя, не осталось ли там следа. Кожа вспыхнула под собственным прикосновением, и я тихо выругалась. — Прекрасно, — пробормотала я себе под нос. — Полный спектр последствий миссии. Физические, эмоциональные… и вот это вот.       Я прислонилась ладонью к кафелю, лбом встретился с прохладной стеной, позволяя воде смывать остатки сопротивления. Мир вокруг растворялся. Я почти вышла в этот странный полусон, где усталость и желание сплетаются так тесно, что уже не различить, что из них первично.       И именно в этот момент раздался стук в дверь.       Я вздрогнула так резко, что нога поехала по мокрой плитке. На долю секунды я действительно почти потеряла равновесие, едва не растянувшись на полу. Поймала себя за край раковины, ругнулась уже вслух куда менее изящно. — Да чтоб тебя…       Стук повторился.       Я накинула полотенце, быстро вытерла лицо, пытаясь согнать с него выражение “я только что находилась в другом измерении”. Подошла к двери, распахнула её. На пороге стояла молодая кадет, слишком собранная для этого часа, когда мать его нормальные люди уже спят. Форма выглажена, взгляд слегка нервный скользнул по мне, и она явно осознала, что я пыталась сделать из себя что-то приличное и не успела. — Кадет Скай, — отчеканила она, — я от генерала Вэйдена. Вы не отвечали на сообщения в системе.       Я на секунду закрыла глаза, ненавидя этот мир. — После миссии назначен дополнительный брифинг, — продолжила кадет. — Есть данные, которые необходимо обсудить немедленно. Генерал требует вашего присутствия.       Полотенце скользнуло чуть ниже плеча, я подтянула его обратно, пытаясь выглядеть хотя бы наполовину как человек, а не как мокрый комок катастрофического сценария. — Конечно, — выдохнула я, уже почти спокойно. — Дайте мне десять минут.       Кадет кивнула и отступила. Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной и хрипло рассмеялась. — Отлично, — пробормотала я. — Ни секунды покоя, Айрис. Ни сверху, ни снизу.       Пар ещё не успел рассеяться, в комнате пахло чистой водой и остатками подземной пыли, которые я так и не успела полностью смыть. Тело было мягким, расслабленным, и вот снова его загоняют в форму.       Я быстро оделась в новый комплект. Статус агента щёлкнул вокруг меня невидимой застёжкой. “Прекрасно. Снова человек-функция.”       Я вышла в коридор.       Он был тихим, свет — ровным, белым, безжалостно объективным. Каждый шаг отдавался в подошвах тяжестью, усталость наконец решила взять своё. Всё новое здесь приходило в форме обязанностей, а не объяснений. И я всё ещё училась не теряться в этом.       Дверь в брифинг-зал была открыта. Внутри уже собрались: Лео, Вера, Хоуп и несколько неизвестных мне человек. Планшет в руках юной блондинки светился скопившимися пометками: она работала быстро и без жалости к интерфейсу. Вера сидела, склонившись над терминалом, её пальцы бегали по панели с азартом исследователя, который нашёл что-то интересное. Лео восседал с той самой строгой складкой между бровей, с которой я его оставила возле транспортника.       Место Шедоу было пустое. Я задержала взгляд на нём чуть дольше. Он ещё не пришёл. Или… ждал в другой комнате. Или уже доложил напрямую Вэйдену.       Я вошла тихо, кивнув всем. — Айрис, — Вера качнула головой с привычной искоркой в глазах. — Слышала в рапорте: ты была крута.       Я фыркнула, устало опускаясь на стул. — Я была… норм. Просто следовала инструкции. — Ну, если бы все так “нормально” следовали, у нас бы тут давно был идеальный отдел, — пробормотал Лео, не отрываясь от экрана.       И в его голосе не было шутки. Я слегка улыбнулась. Было… приятно. Неловко приятно.       На центральной голографической панели высвечивались схемы, первые проекции добытых образцов. Графики, энергетические пики, размытые тепловые карты. Что-то уже было частично расшифровано, что-то только поставлено в очередь на анализ. Я пробежала глазами по блокам данных, узнавая знакомые отметки времени, свои маршруты, места, где мы замедлялись.       Всё ещё не до конца верилось, что я правда была к этому причастна. — Сядь ближе, — Хоуп подвинулась, освобождая место рядом с собой. — Нам нужно будет сверить временные метки.       Я кивнула и пересела.       Экран зажёгся ярче. Вторая девушка уже запустила тактическую визуализацию, и над столом выстроилась трёхмерная модель комплекса, красные и синие линии маршрутов переплетались подобно венам в теле. А рядом с ними отображались пять записанных системы с "очков дополненной реальности".       Мы сверялись быстро. Временные коды из моего наушника, перекрёстные сигналы, отклонения от плана с момента разделения группы. Я называла цифры, а Хоуп проверяла. Лео вносил поправки в общий тайминг, сухо рассказывая, как они с группой наткнулись на автономного робота на обратном пути и пришлось экстренно менять маршрут. — Машина была не из стандартной серии Роботника, — добавил он. — Похоже, их боевой прототип. — Фоновое поле в тот момент подскочило на семь процентов,— вставила Вера, указывая на график тонким стилусом, метка появилась как по лазерной указке, только без луча. — Это может быть связано с тем же источником, что и образец.       Свет от проектора ложился на её лицо бледно-голубыми полосами, подчеркивая сосредоточенность, с которой она следила за пульсирующей кривой. Несколько минут и картина начала выстраиваться. — Всё, — сказала блондинка, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Метки согласованы.       И в этот момент дверь открылась.       Первым вошёл генерал Вэйден. Чёткий шаг, выверенное движение, спина прямая, как линия в его докладах. Он двигался так, будто пространство само расступается перед ним. За ним следовала Элиан, её каблуки цокали по полу с сухой, раздражающе точной регулярностью. Следом Эван и Шедоу. Они заняли свои места без лишнего взгляда в мою сторону.       Вэйден кивнул, почти не глядя на нас: — Приступим. Итак, объект, найденный в южной секции, — произнёс он, зачитывая статистику, — подтверждён как нестабильный биосинтетический состав. Наркотическая группа, вероятно, экспериментальная.       На экране вспыхнул план шахт: синие контуры, отмеченные сектора, маршруты отхода. Затем проявились энергетические графики, которые собрали с моего "ощущения пространства". Потом — увеличенная фотография образца: белая серебристая масса с иридисцентным отливом.       Я краем глаза заметила, как Вера, поправив очки на носу, сдвинула тонкие брови, уже готовая сказать что-то про это, потому что азарт в её зрачках был неоспоримым. — Мы наблюдали чёткий всплеск отклика, — вставила девушка, не глядя на меня. — Приблизительно в момент, когда кадет Скай находилась в пределах одного метра. Сигнал был зарегистрирован и внутренними, и внешними датчиками. Есть гипотеза, что в формуле вещества присутствуют компоненты, ориентированные на взаимодействие с носителем… — Я не “носитель”, — вставила я. — Я человек. Или хотя бы что-то к этому близкое.       В комнате повисла пауза.       Несколько изучающих взглядов скользнули в мою сторону. Элиан, стоявшая у проекторов, впервые повернулась ко мне полностью. Её голос был безупречно вежливым. — Это не оспаривается, мисс Скай. Но в вашем случае “человек” — не правильный термин. Ваша природа гибридная, а значит, вы структурно значимы для анализа вещества, и… — И вы хотели бы, чтобы я с ним контактировала, — перебила я снова.       Теперь в голосе появилось немного металла. — Чтобы посмотреть, как оно “раскроется”, ведь у меня не кожа, а сенсорная оболочка для ваших систем.       На секунду я сама услышала, как это звучит. Слишком резко? Возможно.       Вера на секунду замерла. Лео медленно поднял взгляд от планшета. — Айрис, — Хоуп мягко накрыла моё плечо, не давая подняться с места. — Не стоит начинать это сейчас.       Я кивнула ей, но было уже поздно. Взгляд Элиан стал холоднее, говоря, что она уже это не отпустит. И, возможно, утреннее вмешательство Шедоу всё ещё сидело в ней занозой. — Это аналитика, — продолжила она, не повышая голоса. — Если мы хотим понять происхождение вещества, нам нужно изучить его поведение в условиях, для которых оно потенциально создано. — Понять? — произнёс вдруг Шедоу. Его голос был низким, сухим, и в нём прозвучало нечто такое, что заставило комнату притихнуть окончательно. — Тогда начни с того, чтобы не говорить о ней как об инструменте.       Я моргнула.       Не посмотрела на него сразу. Просто почувствовала, как ком в груди… ослаб. Чуть-чуть.       Элиан замолчала на секунду, не отводя взгляда. Вэйден, однако, сделал это быстрее. — Достаточно, — произнёс он спокойно, закрывая тему одним словом.       Проекция погасла, свет в комнате стал мягче. Но напряжение нет.       Генерал сделал пометку в планшете, не поднимая глаз. — Ввиду полученных данных, — сказал он спокойно, — было принято решение: Скай временно будет переведена в исследовательский сектор.       Я вскинула голову так резко, что стул подо мной едва слышно скрипнул. На долю секунды мне показалось, что я ослышалась. "Погодите. А меня, случайно, не собирались спросить? Элиан же говорила, что мы ещё обсудим. Обсудим. А не поставим перед фактом".       В комнате произошло едва заметное движение, потому что несколько взглядов пересеклись, Лео чуть повёл плечом, Вера замерла на полуслове. Но никто не выглядел по-настоящему удивлённым.       Они ожидали этого.       А я нет. — Под наблюдением и в координации с отделом химико-биологической безопасности, — продолжал старик своими тонкими губами, листая данные на планшете. — Цель — сбор дополнительной информации о взаимодействии субъекта с веществом. Работа будет вестись в изолированном комплексе исследовательского отдела. — Постойте, — сказала я тихо, прежде чем успела решить, стоит ли говорить вообще. — То есть… это моя задача теперь? — Ваша приоритетная, — подтвердил он, даже не задумавшись. — На ближайшие дни. Возможно, недели.       Рядом фиолетовый пучок уже что-то быстро печатала, фиксируя новые параметры. Для неё это была логическая развилка, новый виток гипотезы. Элиан молчала, хотя в её взгляде отчётливо читалось академическое и, может немного, личное удовлетворение, что её гипотеза получила продолжение. Она добилась своего.       Мрачный воин не двигался.       Его лицо оставалось непроницаемым без одобрения или же протеста. Только сосредоточенность. Он знал? Или просто… принял? И, что хуже, счёл это рациональным? — А миссии? — спросила я, чувствуя, как голос предательски становится тоньше, чем хотелось бы от тяжести всего прошедшего дня. — Я только начала. Я…       Я не договорила. Потому что продолжение звучало бы слишком по-детски: "Я не хочу обратно за стекло", "Я не хочу снова быть объектом", "Не хочу, не хочу, не хочу." — Мы не исключаем вашего возвращения в полевые группы, — генерал слегка кивнул, ставя запятую в длинном предложении. — Но пока вы работаете там, где вы наиболее полезны. И где наиболее предсказуемы.       Я сжала кулаки, потому что снова почувствовала, как теряю контроль. — Вы получите первичный доступ к платформе завтра в 09:00, — заключил Вэйден, не поднимая глаз от планшета.       Я уже собиралась кивнуть от бессилия, но слова вырвались сами. — У меня на завтра назначены две тренировки. Одна с Омегой, вторая с куратором.       В этот раз генерал действительно поднял на меня взгляд, как на график, который требует небольшой коррекции. — Отмечено, — произнёс он после долгой изучающей паузы. — Тогда активный этап работы начнётся послезавтра в 09:00. Завтра работайте согласно расписанию: обе тренировки сохраняются. Оставшееся время можете использовать для восстановления.       Восстановления.       Интересно, включено ли в это понятие восстановление права выбора.       Пауза. — Уведомление о допуске получите в течение часа. Собрание завершено.       Он вышел первым, шаги его были такими же чёткими, как и фразы. За ним — Элиан, бросив на меня быстрый, острый взгляд, в котором не было ни злорадства, ни сочувствия. В этом взгляде было нечто лабораторное: как если бы я уже стояла под стеклом, и она проверяла, не изменилась ли реакция среды.       Следом потянулись аналитики, Вера с планшетом под мышкой, Лео, переговаривающийся с кем-то на ходу. Щёлкали фиксаторы документных планшетов, шуршали бумаги, каблуки отбивали мерный ритм. Хоуп задержалась рядом со мной, положив ладонь на моё плечо и сжала его на секунду. И ушла тоже.       Остались только он. И я.       Я не смотрела на него. Сидела в кресле, глядя в место, где ещё недавно в воздухе пульсировали графики и линии, разложившие меня по координатам. Слова застряли в горле, потому что я не знала — это приговор или шанс. Изоляция или возможность доказать, что я больше, чем реакция на стимул.       Я опустила голову на руки, позволяя усталости наконец догнать меня. Лоб коснулся холодной поверхности стола. Металл был неприятно твёрдым, но я всё равно не двигалась, надеясь, что, если замереть, ситуация сама рассосется. "Что теперь?" Миссия завершена. Меня отправляют в лабораторию. И мало того, как переменную, чьё значение нужно уточнить. — Ты знал? — тихо спросила я, не поднимая головы. — Что? — Что всё сведётся к этому.       Пауза.       Я слышала, как он медленно поднялся со стула. Приостановился за моей спиной достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие и руку на спинке стула. — Я не “структурная единица”, — сказала я глухо, глядя в тёмную поверхность стола. — Я человек. Или хотя бы… что-то на это похожее.       Ответ пришёл без задержки: — Я знаю.       Я повернула голову, опёрлась щекой на руку и посмотрела на него. Свет падал сбоку, подчёркивая строгий изгиб его профиля. В его взгляде не было жалости и, странным образом, это было лучшее, что он мог дать. — Но они не уверены.       Он сделал шаг ближе сбоку стула, наклонился чуть, чтобы его голос не разнёсся по пустому залу. — А тебе правда нужно, чтобы они были в этом уверены, чтобы жить так, как хочешь?       Я кивнула. Потому что да, где-то глубоко во мне жила эта глупая потребность, чтобы меня не проверяли на прочность снова и снова. — А если… я не справлюсь? — слова вырвались почти шёпотом.       Он задержался у порога. Его силуэт на фоне двери казался чётким, вырезанным из тени. Потом, не оборачиваясь, сказал: — Тогда я буду рядом. Чтобы напомнить, что справляться — это не про силу, а про выбор. И ты его сделаешь сама.       Дверь закрылась за ним. А я осталась одна в пустом зале, среди остывающего света и отключённых экранов. Я выпрямилась медленно, ощущая, как усталость и тревога переплетаются во мне в тугой узел. — Отлично, — пробормотала я себе под нос, возвращая привычную иронию, как щит. — Исследовательский сектор. Ну что ж. Посмотрим, кто кого будет изучать.       Я провела ладонью по лицу, выдохнула и тоже поднялась.