ᴛᴇʍныᴇ ᴄʙᴇᴛᴧыᴇ дни

Фотографии сменялись одна за одной, ища наиболее памятные дни войны. Сердце резко сжалось. Внутри стало так тепло и сладко... Вадим наблюдал за странной реакцией Глеба, но посмотрев на фотографию все стало понятно. Младший резко прильнул к губам брата, но тот отстранил его от себя, слегка усмехаясь над тоненьким парнем. —ты не помнишь?.. — с грустью проскулил где, вспоминая один из самых счастливых дней в своей жизни. На это Вадим поцеловал его, заставляя Глеба понять, что тот все помнит. *** 4 августа 1944 года. На улице была тишина. Ни взрывов, ни выстрелов. Глеб наконец-то обрел покой, хоть и не на долго. Единственное, что волновало сейчас это отсутствие брата. Тонкое тельце слезло с кровати и поползло к столу. Еды не было. Остатки вчерашнего мяса, которое Глеб не решался есть. «Братик придет и поест...» Вадим пришел не скоро, пряча руки за спиной. Глеб сразу пополз к нему, волоча остатки ног за собой. Вадим опустился на корточки и погладил его по пушистым кудрям, а после протянул букварь. —С днём рождения, Глебушка! — улыбнулся тот. — я не знал, что тебе подарить, но... Думаю, так у тебя получится подтянуть русский. Вместо слов благодарности Глеб прильнул к его губам, стараясь затянуть в глубокий взрослый и влажный поцелуй. Тело подрагивало под сильными руками Вадима, которые шарили по нему «Что дальше делать то...» Глеб поступил как знал и передал всю власть над поцелуем опытному Вадиму. Старший брат познавал его, бродил руками по тельцу, а вскоре поцелуями сполз к шее Глеба и ставил там парочку багровых следов. Тепло возбуждения пришлось по телу, переводя младшего в готовое состояние о чем показывал бугорок в штанах. —Вадим... — Раздался еле разборчивый выдох. Вадим не ответил, но продолжить ему не дал, впиваясь его губы. Он повалил Глеба и снял с него верх. Дорожки поцелуев стелились по худощавому телу. Глеб развел ноги, уже готовясь к процессу, надеясь, что именно сегодня Вадим заберёт его первый раз. Но нет. Взрыв неподалеку не дал продолжить. Вадим наспех одел младшего брата и усадил в дальний угол, подальше от окон. —Вадя, мне кажется, что сегодня я умру... — жалобно зазвучал Глеб из угла. —Тихо сиди, — Твердо привел его в чувства Вадим и сунул ему свое ружье. — Увидишь кого - стреляй, а если что прячься или беги. Он ушел разведать обстановку, но Глеб не послушал брата и пополз за ним. От Вадима он не отставал. Взрыв. Пыль, осколки... Глеб совсем не понял что произошло. Все рассеялось. Только тогда Глеб разглядел брата, который закрыл его собой от взрыва. Тогда младший вновь его поцеловал, но Вадим поцелуй не принял и понес его домой. —я вижу, ты цел... —да! Братик, а когда к маме? Глеб сам не знал к своей матери или к матери Вадима он хотел. Хотя, Глеб же теперь брат, а значит и мать одна. Хотелось просто почувствовать родительскую любовь... Внутри все сжалось, Глеб расплакался брату в шею. —Вадим, я скучаю... Глеб вспомнил самое начало, которое сказалось слишком сильно на его жизни. Смерть родителей, потеря ног, начало войны - все это не давало спокойно жить, хотелось просто свести счёты и больше не страдать, слушая взрывы, стрельбу и крики солдат и матерей. Вадим чёрство молчал, заставляя Глеба ещё сильнее бояться. Мысли поглощали и терзали тело. Младший плакал, выпуская все наружу, старясь разрядиться. Он вновь поцеловал Вадима. На этот раз старший принял поцелуй. —я тебя люблю... На этом моменте у Глеба оборвались воспоминания. Было чувство, что он или уснул, или потерял сознание, не выдерживая собственных мыслей, гласящих о том, что впереди лишь тьма и надо перестать себя мучить, простившись с жизнью. Внутри было пусто и страшно. Главное, что он запомнил свой первый поцелуй и весь следующий день, а на долгую дорогу было все равно. Он очнулся уже в доме, где ни разу не был, лёжа на сидящем брате. Глеб вжался в Вадима и заерзал на его коленях, надеясь, что вот сейчас они смогут. Возбудить Вадима у него получилось, однако в комнату почти сразу вошла женщина. Младший не сразу сообразил, что это мать Вадима, но похожими их нашел. —проснулся? — обеспокоенно спросила женщина, присаживаясь рядом. —Да, с ним все хорошо Глеб кивнул брату и поджал губы. Разговаривать сейчас было страшно. Вдруг она отвернется от него, узная, что он не русский? —Глебушка, это Ирина Владимировна - моя мама... — Вадим решил со знакомством не тянуть и сразу представил ее. Но такой реакции он, конечно, не ожидал. От одного слова «Мама» Глеб залился горькими слезами и перелез на колени женщины. —Мама! Мама... — заскулил тот, утыкаясь ей в шею. Ирина запустила одну руку в пушистые пыльные кудри, а второй - гладила его по спине. —тише, малыш... Глеб вновь ушел в темноту. Внутри стало больно и пусто. Он плакал, скулил и кричал, не понимая за что его лишили родителей. Он был маленький и глупый, но война пришла нежданно, сметая все на своем пути. Голод, выстрелы... К этому нельзя было привыкнуть. Каждый взрыв, как первый. Постепенно Глеб успокоился и уполз обратно колени брата. С ним было как-то спокойнее. Руки брата Глеб уложил к себе на талию, заставляя Вадика слегка покраснеть. Остальной вечер прошел спокойно, Глеб сидел над букварём, мать ушла к знакомым. Вадим пришел к Глебу с сумкой и положил к нему на колени. Содержимое было тяжеловатое. —Ой, а что там? — заинтересовался Глеб. —посмотри и узнаешь. Старший натянул широкую искреннюю улыбку. Глеб завозился с сумкой и достал оттуда фотоаппарат. Сразу же голубые глаза округлились. —Вадя! Спасибо! — дрожащим голосом заверещал. —с днём рождения, маленький Глеб сфотографировал брата, ухмыляясь и хихикая. Когда все получилось, младший затянул брата в глубокий поцелуй и запечатлел этот момент. ***